Глава 5: Со всей злобой, что у меня есть
Я здесь — стою перед ним. Но если бы я не раскрыла себя, Хоук был бы уже мёртв.
Оямада окинул её взглядом с ног до головы, словно облизывая всё тело Серас.
— О... О-о-о! Какая сексуальная фигурка, вся вымокшая под дождём! Типа, вау... ты горячая штучка! Типа, что ты тут делаешь? Ты с той жалкой кучкой, что жужжит как мухи, да?
— Я отвечу на ваши вопросы, как только этот человек будет освобождён.
— Уверена? Тогда, типа, я отпущу его, если будешь делать то, что я скажу, оке-ей?! Сначала дай попялиться на твои сиськи! Вываливай их! Бо~ин!
— !..
Серас сразу поняла, что он лжёт — Оямада не собирался отдавать Хоука. Она ожидала чего-то подобного, но всё же стыд, ярость... Щёки Серас запылали. Прежде чем она осознала, что делает, её левая рука прикрыла грудь.
— ...У вас... У вас нет ни капли гордости?..
— Гордости?! Гья-ха-ха! Чего раскраснелась?! Наивная или как?! Хах... Парни думают нижней головой, сечёшь?.. А бабы должны просто терпеть. Так устроен мир! Нам же надо как-то клепать детей... Надо сеять семя, верно? И мне за это вообще не стыдно! Сама поучись стыду, Серас Эшрейн! Гья-ха-ха-ха! Кстати, эти острые уши... ты эльфийка, да? Все эльфийки такие развратные детки?!
Серас почувствовала страх — лишь на мгновение.
Тоука-доно рассказывал мне об этом человеке, но он, возможно, самый вульгарный субъект из всех, кого я встречала. В нём есть что-то тревожное, что я не могу до конца определить. Что-то, что поначалу кажется поверхностным, но скрывает под собой гораздо более глубокое, бездонное зло.
Нет... Нет времени на подобные мысли.
— Хоук-доно? Хоук-доно, вы живы?
Если он мёртв, Хоук больше не имеет ценности для Оямады как заложник — и не было бы смысла раскрывать себя.
— Да, да — ему не сладко, но он всё ещё здесь.
Он говорит правду.
— Ну так что? Мы с мёртвой точки не сдвинемся, если ты не разденешься для меня. Мы делаем это или как?.. У тебя двадцать секунд на решение, тик-так, тик-так... Давай, я убью его, если откажешься. Начни с груди, ага?
Оямада приставил кулак к виску Хоука.
— !..
— Ещё пятнадцать секунд... Часики тикают... Ты делаешь это или нет? Думаешь, твоя гордость важнее жизни этого парня? Что ж, может, ты и права! Но, типа, это так чертовски уморительно, как ты всё ещё строишь из себя правильного человека, хотя ты всего лишь эльфийка?! Полулюди — это низшие из низших, так ведь?! Я могу делать с тобой всё, что захочу! Время вышло!
— Кх...
Я знаю, что он не отпустит Хоука, даже если я сделаю то, что он говорит... И я должна быть осторожна, чтобы ни при каких обстоятельствах самой не стать заложницей этого человека.
— А, какая же тягомотина. Просто забирай парня... держи!
Оямада швырнул Хоука прямо в Серас. И в том же движении рванул к ней, направив кулаки на летящее тело. Серас бросилась вперёд, пытаясь поймать несчастного, прежде чем он упадёт, и одновременно уклониться от Оямады.
Я могу принять урон от его атак — моя духовная броня выдержит. Если я просто смогу спасти его заложника, тогда...
— Пуля.
Бум!
Шары света устремились к ней.
— А?!
В следующее мгновение они взорвались и рассыпались картечью красных брызг.
Есть шанс, что я смогла бы увернуться от всех них благодаря работе ног — но не защищая Хоука... Мне нужно принять урон, чтобы прикрыть его от ударов.
Серас сосредоточилась до предела, за мгновение вычисляя траектории снарядов, предсказывая, куда они попадут, и готовясь использовать духовную броню, чтобы поглотить атаки и избежать серьёзных ранений...
— Шах и мат.
— А?
Пули прошли сквозь её духовную броню. Несколько из них исчезли в ней, словно призраки, впитавшись в тело.
— Чт... что прои?..
Моё тело... т-тяжёлое?
Это была не просто тяжесть Хоука в её руках. Это было что-то другое — ужасающая, тревожная вялость.
Это потому что я позволила ему попасть в меня теми атаками! Нет!..
Я знала, что он герой — Тоука-доно показал мне, что это может означать. Мне следовало ожидать, что в его навыках кроется нечто большее, чем простая грубая сила. Я была нетерпелива. Я слишком сосредоточилась на спасении Хоука.
Серас упала на колени, одной рукой прижимая мужчину к себе. Она пропустила холодные синие линии льда через свой меч, решительно глядя на Оямаду.
— А... Я всегда хотел это сказать — шах и мат, сечёшь? Боже, это было кайфово... Типа, я так и знал. ♪
Он ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз.
— Слушай, иногда нужно просто снизить планку, да? Боже, какая же ты тупая... Самодовольные идиоты в моём мире были такими же чертовски раздражающими. Несли всякую чушь про то, как сделать мир или общество лучше — почему бы вам не попробовать исправить свою собственную жизнь, прежде чем спасать других? Ииш! Думаешь, лицемерие лучше, чем ничего не делать? Это мерзко! Гья-ха-ха-ха! Такуто говорит, что страны, которые слушают всю эту лицемерную чушь, всегда плохо кончают! А вот в стране, откуда я родом, слушают только тупых лицемеров, которые не могут признать, что существует такая вещь, как необходимое зло! У этого места нет будущего! Так что, типа, почему бы мне просто не устроить жизнь в этом мире?! Девчонки здесь такие чертовски красивые, и я могу делать с ними всё, что захочу!
Я знаю, что это из-за способности Оямады — но дождь, пропитавший мою одежду, кажется таким невыносимо тяжёлым.
Серас замерла.
Его пульс...
— Хоук-доно?..
Пульса нет. Сердцебиения нет... Ничего.
— Н-нет... Он мёртв?..
— Ха? Серьёзно?
Оямада сказал, что он жив... потому что он искренне думал, что Хоук всё ещё жив. Моя способность распознавать ложь не смогла определить это как неправду, потому что он сам не знал, что лжёт.
— Чего?.. Ты чего это откинул копыта, Хоук-сан?! Чувак, это уморительно! Так, типа... Ты такая идиотка, Серас-сан! Типа, ты защищала его ценой собственной жизни, а парень уже был жмуриком! Это гениально! Ты, типа, слишком уж добрая, сечёшь?! Это почти чертовски мило! Ты такая добрая! О-о-о-о, чувак, я теперь загорелся! Зацени это!
Оямада пнул стоящую на коленях Серас, отшвырнув её прочь.
— Агх?!.
— Хоук-кун! Ты был довольно полезен, чтобы сделать Серас-тян слабее, но теперь ты мешаешься. ♪ Гья-ха-ха-ха! Проваливай!
Оямада громко рассмеялся, широко раскрыв рот, и пинком отбросил труп Хоука в сторону.
— Кх-х... — Серас оттолкнулась от земли одной рукой, пытаясь встать.
Это не так сильно, как паралич Тоуки-доно. Я могу двигаться, но... я чувствую такую тяжесть.
— О, ничего себе, ты неплохо держишься, раз всё ещё шевелишься там. Ииш... Смотреть, как ты дёргаешься, меня серьёзно возбуждает. А... что же мне сделать дальше, а? Может, затащить тебя в тот дом вон там?
Новая тревога пронеслась в голове Серас — не страх за собственную безопасность, а беспокойство о том, что Мунин попытается её спасти.
Это был бы худший сценарий. Я должна избежать этого, несмотря ни на что.
— Если мы должны... то давайте сделаем это здесь...
— ...Э? Чего? Ты хочешь сделать это со мной? Серьёзно?! Боже, ты развратнее, чем я думал, да?! Развратная Принцесса-рыцарь! Пытаешься соблазнить меня, ха! Боже, это так чертовски смешно!
— Кх...
— Гья-ха-ха-ха, чего ты стонешь?! Это была твоя идея. Что, теперь застеснялась?! Боже, ты такая забавная! Серьёзно, я никогда не встречал никого похожего на тебя! Ладно, хорошо, хорошо! Если ты так сильно меня хочешь...
В одно мгновение красные глаза оказались прямо перед ним.
Тень метнулась к Оямаде — огромная, устрашающая тёмная масса на восьми чёрных ногах с двумя рогами на голове. Раздалось ржание, подобное раскату грома — словно зверь кричал в негодовании и ярости.
— Слэй-доно!
— Пуля.
— Стой!
Слэй заржала, когда её отбросило назад, и тело лошади врезалось в ближайшую стену.
— Слэй-доно!
— А? О, так это лошадка той жалкой мушиной банды? Так ты здесь, чтобы спасти сексуальную маленькую эльфийку, которую так любишь, да? Гья-ха-ха-ха! Ты такая чертовски слабая! Сиди там и смотри, понятно? Мы устроим для тебя шоу!
Слэй заржала снова.
— Хм?
Её ноги дрожали, когда она поднялась и приготовилась к атаке.
— Ха, всё ещё хочешь пободаться? Интересно... Ну давай тогда, погнали... Дёрнешься, и я прикончу и эту тоже — усекла, Серас?
— Слэй-доно! Беги, пожалуйста!
Она отказалась. Слэй готовилась к бою — ничто в её позе не говорило о том, что она собирается бежать. И снова вороной скакун ринулся в атаку.
— Нет, Слэй-доно! Пожалуйста!
Оямада отправил свои красные пули в полёт, и Слэй попыталась уклониться — но из-за ран она не смогла избежать всех атак.
— Прекратите, пожалуйста! Оямада-сан! Слэй-доно, вы тоже должны прекратить это! Я-я в порядке, правда!
Она не чувствовала присутствия Мунин поблизости, поэтому подбирала слова осторожно, давая понять, что она одна. Снова пули. Слэй отбросило на землю, изо рта хлынула кровь.
Эта сцена повторялась снова и снова. Она не останавливалась, сколько бы раз Серас ни звала её. Разница в силе между ней и Оямадой была ясна как день, но даже так...
Она слабо заржала. Её ноги тряслись, глаза светились красным под проливным дождём. Скакун Повелителя Мух поднялся на ноги и приготовился атаковать снова.
— Всё ещё стоишь, а?! У тебя кишка толще, чем я думал! Гья-ха-ха-ха, ты в таком отчаянии, что это мерзко! Что? Преодолела видовой барьер и влюбилась в эту чистую и сексуальную эльфийку?!
В её глазах читались упрямство и долг. Каждое движение черногривого скакуна с пылающими глазами показывало, что она не намерена отступать. Мокрые дорожки на лице Серас были уже не только от дождя.
— П-почему... Почему ты это делаешь?
Внезапно она с ужасом осознала.
Те последние слова, которые Тоука-доно сказал Слэй перед уходом. «Я буду в порядке. Ты просто присмотри за Серас и Мунин вместо меня, ладно?»
«Пакью!»
Обещание.
Ей велели присматривать за нами. Она доверяет ему больше, чем кому-либо в этом мире, и он полагается на неё в этом. Даже если больно, даже ценой собственной жизни... Она защищает меня.
— Слэй-доно... Всё хорошо, ты можешь остановиться... Тебе не нужно вставать! Пожалуйста, не вставай!..
Слэй заржала на него.
— Чувак, ты чертовски раздражаешь. А, я знаю... Я сломаю тебе ноги. Все до единой... Раздавлю их в пасту, ага?
От слов Оямады по спине Серас пробежали мурашки.
— Эй, а звучит весело! Я, типа, могу раздробить все кости внутри, чтоб они болтались, как ноги осьминога — блин, вот это жесть! Эта штука ведь монстр, да?! Так что это не жестокое обращение с животными, всем насрать! Знаешь, несмотря на мой вид, я правда люблю зверушек!
— П-прекрати… Я-я не могу позволить тебе это сделать!
— Ну так заставь меня остановиться, а?
— Ах…
— Если не хочешь, чтобы ножки Слэй-куна хрустнули, тогда думай… Включай мозги, как это остановить, ага? Ты ж ни хрена не делаешь… Просто сидишь там и ноешь, да?
— Я-я… Я…
— А-а-а? Говори громче, давай! Что — ты — собираешься — для — меня — сделать?
— …М-мне просто нужно снять одежду… Верно?
— Ты серьёзно?! Да ты эксгибиционистка! Стопудово!
— …!
— А? Не хочешь признавать? Не хочешь, чтоб я увидел тебя голой? Ты пытаешься соблазнить меня! Признай это! А может, мне просто прикончить эту тварь, как я прикончил Хоука? Пустить её на конину!
— П-подожди… п-пожалуйста. Д-да… Я… — Серас прижала тяжелую руку к одежде, прикрывающей грудь, и смущённо опустила взгляд. — Я… Пытаюсь соблазнить тебя…
Её губы были плотно сжаты от унижения из-за того, что она произносила.
— Вот так-то! Сначала давай извинения!..
— А? Ах… М-мне так жаль…
— А как насчёт раздеваться, пока извиняешься, а? ♪ А потом, типа, посмотри на меня соблазнительно! Но эй, я не особо против, если тебе это не в кайф! Давай, снимай всё, поторапливайся!
— …!
Я должна выиграть время — по крайней мере столько, чтобы Мунин успела сбежать. Пока она жива… Мунин сможет перегруппироваться с Тоукой, и он сможет отомстить. Так же и со мной. Пока я смогу пережить это. Что бы здесь ни случилось.
Тоука поступил бы так же. Он бы выжил. Какому бы унижению ему ни пришлось подвергнуться. Он бы жил. Вопреки всему.
Я тоже не дам Слэй умереть. Чего бы это ни стоило.
Серас положила руку на застёжку доспехов на груди.
— Гя-ха-ха! В чём дело, Серас-сан?! Ты так это затягиваешь, будто никогда не была с парнем! Ладно! Дам тебе передышку, пошли займёмся этим внутри. Ага? ♪ Блин, этот иной мир просто офигенен! О? Слэй-кун наконец сдался и даже не пытается больше встать! Давай, Серас-чан, я с тобой нормально обойдусь, лады? Чувак, да кого вообще теперь волнует победа над Королём Демонов?!
— О, а как насчёт моих одноклассников?! Может, мне заняться этим с Аякой и сёстрами Такао, когда мы тут закончим?! Кашима, Икусаба, Мурота — этот гарем может быть у меня на подхвате, да! Но волноваться не о чем! Как только я сделаю это с лучшей из лучших, меня уже не удовлетворит ни одна другая девка! Гя-ха-ха-ха!
— Типа, поторопись и снимай одежду! Ты только чуть стянула её вниз! Да ладно, почему ты со мной так плохо обращаешься! Ладно, ладно! Я сниму это за тебя, блин! Ах, просто видя, как ты промокла под дождём, ты слишком сексуальна… Я не могу сдерживаться! А? А-а-а? Ты плачешь? Серьёзно плачешь? Гя-ха-ха-ха! Серас Эшрейн плачет! Это чертовски смешно, но, честно говоря, я терпеть не могу плачущих тёлок.
— Всё равно. Мне плевать!.. Ах, не могу сдержаться! Я использую свои навыки, чтобы сделать тебя такой тяжёлой, что ты даже пошевелиться не сможешь, и буду делать с тобой всё, что захочу, да! Это улёт! Прекрати снимать это, я больше этого не хочу! Я буду раздевать тебя в своём собственном темпе, поняла?! Гя-ха-ха-ха-ха! Я заставлю тебя плакать ещё сильнее! Типа, плакать от того, как тебе будет хорошо! Отлично! «Шведский стол», сейчас будет подано!..
— …А?
— Йо, Оямада.
В средней школе Сёго Оямада присоединился к определённой группе — банде, как их могли бы назвать власти. Друг пригласил его в одно из мест, где тусовался лидер, и он им приглянулся.
«У тебя есть потенциал, Сёго».
Семья Оямады была довольно обеспеченной. Его отец держал салон подержанных автомобилей, который славился тем, что принимал любую машину от кого угодно, никогда не спрашивая, откуда она взялась. Его мать продавала страховки пожилым людям на грани деменции.
Оямада был единственным ребёнком, поэтому родители осыпали его любовью.
Он любил своих родителей — лёгкую добычу, которой они были, — но не мог избавиться от желания подняться выше, в другой мир над своей обычной жизнью. Именно то, насколько он был доволен повседневностью, заставляло его хотеть большего — заставляло искать стимуляции.
Ему до чертиков, просто и ясно, надоел скучный старый мир. Он начал искать тех, кто, по его мнению, мог бы дать ему немного драйва. Лидера группы, в которой состоял Оямада, звали Мицуми.
В глазах Оямады Мицуми был потрясающим.
Он постоянно ходил на гокон-вечеринки, чтобы знакомиться с девушками, заставляя знакомых богатых и красивых студентов университетов организовывать их. У него даже было влияние на студентов-медиков и юристов в лучших университетах страны.
«Типа, ты можешь вырубить девчонку наркотой, подсыпав её в напиток, пока она в туалете, верно? Но фармацевтические компании начали просекать фишку, делая так, что их снотворное окрашивает напитки в синий цвет, когда их туда добавляешь. Те, кто вечно приходит за халявной выпивкой, начали что-то подозревать, но у меня есть эти таблетки, от которых напитки не синеют, и они ничем не пахнут и не имеют вкуса. Девки просто теряют бдительность и пьют… Тогда мы, типа, угощаемся. Снимаем чёткие видео и фото, так что веселье не обязательно должно быть одноразовым!»
«Когда нам надоедает, мы переходим к зарабатыванию бабла… И эй, мы не подмешиваем никакой настоящей наркоты, потому что это запороло бы видео, сечёшь? Мы подписываем контракты, даём им десять процентов и заставляем согласиться… Всё легально».
«Но разве некоторые из них не пытаются подать на тебя в суд?» — спросил тогда Оямада.
«У тебя голова варит в этих делах, Сёго! Но всё пучком. Иногда попадаются тупые тёлки, которые пытаются угрожать мне судами, да. Но студенты, которых я использую, чтобы завлечь их, из хороших семей… деньги, власть, полный набор. Они элита, понимаешь? Ты же постоянно видишь такое, ага? Всё заканчивается отсутствием уголовного преследования или, типа, досудебными соглашениями. Девкам всё равно лучше получить кучу отступных — они не хотят вытаскивать всё это дерьмо на публику. Все они соображают, что лучше взять долбаные деньги и заткнуться. А если они проиграют, то получат только счета адвокатов и ни одной гребаной иены от меня. Большинство этих цыпочек осознают, насколько сильны мои адвокаты, на полпути и приползают молить о пощаде. А если нет, я начинаю строчить жалобы на шум у них дома, на работе, у родителей. Все они пугаются и в конце концов сдаются».
Оямада подумал, что это круто — он уважал Мицуми и несколько раз был на его вечеринках, на которые «соглашались» все присутствующие девушки. Как и говорил Мицуми, даже если возникали разногласия, всё заканчивалось досудебным урегулированием.
Это чертовски круто. Если у тебя есть деньги и статус в этой стране, то преступление, типа, даже не считается преступным!
Но Оямада хотел подняться выше — туда, где был Мицуми. Он выполнял каждый приказ Мицуми и пачкал руки любым злом, о котором его просили. Это было невероятно весело. Оямада чувствовал, что наконец-то живёт.
У Мицуми были разного рода бизнес-начинания: мошеннические инвестиционные схемы, аферы с банковскими переводами, операции по контрабанде наркотиков и схемы с использованием несовершеннолетних девушек для ловли идиотов на шантаж. Список можно было продолжать бесконечно.
Мицуми был безжалостен и когда дело касалось разборок с лидерами конкурирующих групп. Он не раздумывая наезжал на членов семей и подружек своих соперников и использовал это, чтобы угрожать им расправой. Если дело заходило слишком далеко, он использовал «малолетние ножи», чтобы выполнить грязную работу. Так Мицуми называл малолеток, на которых давил, заставляя резать своих врагов.
«Держи, возьми деньги. Всё может стать немного запутанным после того, как ты это сделаешь, так что сначала потрать наличку на всё, что захочешь. И если ты возьмёшь их и сбежишь, твои предки будут жалеть о том, что родили тебя, до конца своих дней. Не забывай об этом».
Большинство детей запоминали его слова и совершали ужасные преступления от его имени. В стране Оямады приговоры несовершеннолетним выносились на удивление мягкие — дети могли делать что хотели, пока не повзрослеют. Однажды Мицуми использовал «малолетний нож», чтобы убрать девушку, которая пыталась засудить его после одной из вечеринок, и заставил пацана взять всю вину на себя.
«Ты один из хороших парней, Сёго, вот почему я не использую тебя так. Не парься, чувак. Ты пойдёшь выше».
В то время Оямада беспокоился, так как сам ещё был несовершеннолетним в группе.
Но я нравлюсь Мицуми-сану — всё окей. Даже если меня поймают, преступление будет не таким уж и страшным. Они даже не сольют моё настоящее имя в СМИ, так что я смогу начинать сначала сколько угодно раз. Я чертовски неуязвим!
Оямада был счастлив, зная это. Но однажды… С Мицуми было покончено.
Его группу разгромила гораздо более опасная банда. Кто-то пригласил не ту девушку на одну из вечеринок — девушку, которая принадлежала им.
Группа, уничтожившая банду Мицуми, называлась «Затмение», и они немного отличались от обычных банд. Их лидер называл их коллективом. Оямада ничего из этого не понимал, но не мог избавиться от чувства тревоги по отношению к ним. Самым опасным парнем в «Затмении» был некто по имени Иокибэ.
Позже Оямада слышал, что студенты университетов, которых Мицуми использовал для заманивания девушек на вечеринки, пропали без вести.
Однажды пришла посылка, адресованная оставшимся членам группы Мицуми. В ней был мешок с зубами, чисто удалёнными по одному, и два копчёных яичка. Стоматологическая карта Мицуми подтвердила, что зубы принадлежали ему — как, вероятно, и задумывал отправитель.
Оямада покинул группу, как только Мицуми исчез. У него было дурное предчувствие насчёт происходящего. Вскоре членам группировки начали предъявлять обвинения, одному за другим. Оямада трясся от страха при мысли, что он может оказаться следующим… Но, к счастью, он был в безопасности. Он с облегчением выдохнул, убедившись, что чист, и провёл остаток средней школы, стараясь не отсвечивать. Затем тихо перешёл в старшую школу.
Когда он поступил в академию Окито, ему казалось, что ужасный опыт прошлого остался далеко позади. Дни скуки вернулись…
Пока он не встретил Такуто Кирихару.
Оямада узнал, что семья Кирихары довольно богата, и попытался втереться к нему в доверие. К его удивлению, Кирихара принял его с распростёртыми объятиями. Кирихара был снисходителен к тем, кто соглашался служить под его началом. Но Оямада пока не оставил попыток подняться выше.
Я буду подниматься.
Но не так, как Мицуми, в том тёмном подпольном мире. Это мир, где действуют Иокибэ и «Затмение» — люди помрачнее, чем я когда-либо смогу стать. И копы в конце концов меня поймают. Если я собираюсь подняться выше, это должно быть открыто. Где-то вроде того места, где находится Такуто Кирихара.
Оямада бывал на домашних вечеринках Кирихары, которые произвели на него сильное впечатление. Все присутствующие там были успешными членами общества — ничего общего с окружением Мицуми. Они всегда говорили о высокодоходных акциях, маржинальной торговле и тому подобном.
«Учитывая, куда движется мир, это следующие фьючерсы для инвестиций, а?»
«Я слышал, это лучшая страна для ухода от налогов, знаешь ли?»
«Следующая эра будет за NFT и Web 3.0, я уверен».
«Я вообще-то завтра иду обедать с тем законодателем».
«Он имеет довольно большое влияние в той группе, не так ли?»
«Чувак, я гребу деньги на подписных сервисах!»
«Не, тебе нужно заняться инфлюенс-маркетингом!»
«Я купаюсь в золоте со всеми этими приглашениями читать лекции и семинары!»
«Позвони в тот офис и скажи им, чтобы подогнали мне девочек!»
«Чувак — вот что я называю разрывом в благосостоянии!»
Это было потрясающе! Так круто, классно и блестяще — всё, о чём мог думать Оямада.
Кирихара тоже был потрясающим — то, как он держался перед ними всеми. Он вступал в разговоры успешных людей так, словно это не составляло труда, — хотя, конечно, как сын семьи, устраивающей вечеринку, он пользовался особым отношением. И всё же Оямада цепенел, видя, насколько бесстрашным может быть Кирихара в беседе с ними.
«Если я останусь рядом с Кирихарой, я получу кусочек его власти. Я окажусь на вершине, верно?» — начал думать он.
Сначала его раздражало, что он всегда должен быть ниже Кирихары, но со временем это перестало его беспокоить. Его положение в классе тоже было неплохим, а родители продолжали баловать его деньгами, как и всегда.
Но Оямада знал, что связи его родителей ему не пригодятся. Если он хочет подняться выше, он знал, что должен использовать людей из мира Кирихары.
У мира, в котором жил Мицуми, не было будущего, там всегда где-то тупик… Блин. Хотя было весело.
Оямада чувствовал, что по-настоящему жил, когда был в группе Мицуми. Но даже так он понимал, что публичный мир — единственное место, где он действительно может оказаться на вершине.
Здесь просто не хватает стимуляции.
Что-то вскипало внутри него, бурлило. Однажды он решил снова связаться с несовершеннолетним, которого Мицуми использовал для своих схем вымогательства.
Все эти богатеи на вечеринках у Кирихары… У них есть статус, который они хотят защитить — публичный имидж для них важен… А сейчас они знают меня просто как друга Такуто-куна, Сёго-куна.
Пока просто притворюсь папиком для этого малого… Спланирую что-то покрупнее, когда вернёмся из школьной поездки.
— Похоже, тебе тут весело.
Холод пробежал по спине Оямады; его пробрало до костей.
Был один раз — давно — когда я расстроил Мицуми. Я немного испугался. Но этот парень позади меня… Он намного опаснее. Он пугает меня так же, как Иокибэ, тот парень, который убрал Мицуми.
Оямада хотел бежать, убраться оттуда как можно быстрее.
— Ч-что? Я… Я н-не могу п-пошевелиться — гх-гх?! — когда он попытался вырваться, неописуемая боль пронзила всё его тело. У него пошла кровь — острая боль неслась внутри него, — затем он начал харкать кровью. — Гх-фх?! Ч-что? Чего…?! Гх…
Думай! Я… я же слышал что-то позади себя, так? Я говорил, весь такой самодовольный и громкий. Был же голос сзади, верно? Дождь и эхо моего собственного голоса — я, должно быть, тогда подумал, что мне просто показалось.
Было ещё кое-что, что его беспокоило. Тот, кто стоял за спиной Оямады, назвал его по фамилии.
Тот голос… Кажется, я слышал его раньше. Кто ты, чёрт возьми?
Но из всех лиц, всплывших сейчас в его памяти, Оямада не мог найти нужного.
— Ну и воняет от тебя… Оямада.
П-похоже, этот парень меня знает. Он должен знать меня в этом мире, или — нет… Даже раньше? Кто это? Чей это голос…?
— Ты воняешь так же, как те подонки… от тебя просто разит этим.
А?
— Т-твой… Твой голос. Т-ты не… Н-нет… К-кто ты?
— Прости за это, Серас.
Кто бы это ни был позади Оямады, он проигнорировал вопрос и начал разговаривать с Серас.
— Н-нет… Я-я ошиблась… Возможно, я неверно оценила ситуацию.
— У тебя были свои причины. Я не сомневаюсь в этом, зная тебя. Слэй… тебе не нужно было заходить так далеко, чтобы сдержать слово. Я не объяснил тебе всё чётко. Прости.
— Брэй… Кью…
Серьёзно, кто он? Такое чувство, что я его знаю… Но в то же время нет.
Человек за спиной Оямады обошёл его, чтобы встретиться лицом к лицу. Он встал между ним и Серас Эшрейн, словно преграждая путь.
Человек в маске мухи — лидер отряда Повелителя Мух… Это Бельзегея. Но откуда он знает, кто я? Мы никогда не встречались.
Оямада понятия не имел, что с ним происходит.
— Т-ты… Кто т…?! Я… Я слышал тв… Голос раньше!
— Всё ещё гадаешь, Оямада Сёго?
— !
Оямада Сёго. Не Сёго Оямада.
А? Только люди из старого мира ставили фамилию и имя в таком порядке.
— Ч-ч… ч-что? Т-ты…
Из старого мира… Это может быть только один человек. Но нет, он таким не был. У него не было этого глубокого, постоянного яда в манере разговора. Этого не может быть.
— Н-невозможно… Т-ты жив?.. Т-ты… Серьёз-но?!. — Оямада произнёс его имя, хотя с каждым вздохом звучало так, будто он хотел отрицать правду, — Мимори Тоука?!.
— Блин. Я всё это время говорил с тобой своим обычным голосом. Как можно было так долго не замечать?
— Ми-мори… Т-ты… Тебя же у-утилизировали… Ты сдох к ч-чертям?!. Т-типа… т-ты живой?! Э-эй…
— Не уверен, что могу убить тебя прямо сейчас — ты зашёл немного слишком далеко для этого.
— Я не… не могу п-пошевелиться… Ты сделал это…?
— Как насчёт смены обстановки? Сон.
Оямада Сёго потерял сознание.
Когда он очнулся, он был в коридоре, где-то внутри, укрытый от дождя.
Перед ним стоял Повелитель Мух, а рядом с ним — Серас Эшрейн. Повелитель Мух снял маску.
— !..
Выражение лица было другим, но теперь Оямада был полностью уверен.
Но его отправили в Руины Избавления сразу после того, как призвали сюда. Он должен быть мёртв…
— Мимори…
— Бинго… Мимори Тоука жив, Оямада Сёго.
— Ч-что… Где… Где ты был всё это в-время?!.
— Заткнись.
— А?!
— Тебе слова не давали, Оямада.
— Ч-что ты т-только что с…
— Вопросы здесь задаю я.
— Ульп, — остриё двуручного меча Оямады упёрлось ему в шею.
Мимори, должно быть, подобрал его где-то.
Его запястья были связаны за спиной, и он стоял на коленях, хотя Оямада совершенно не помнил, как он здесь оказался.
— Покажешь признаки сопротивления, и я проткну этим клинком твоё горло. Сдохнешь в одно мгновение.
— Гх… М-Мимори…!
— Чувак, как же это раздражает. Ладно, сделаю так, чтобы ты мог говорить.
Он сделал несколько движений в воздухе, словно нажимая переключатель.
— Пошёл ты, Мимори… Что, ты тоже съехал с катушек, как этот чёртов выскочка Ясу, и… А-а-а? Почему я могу говорить? Гх… Но я всё ещё не могу двигаться! Да ладно! Разве старик или Саблезубые Тигры не должны прийти и спасти меня?! Придите и заберите меня, идиоты! Гх-ха?!
Острая боль обожгла щёку, где Мимори только что порезал его.
— Ты думаешь, я шучу… Серьёзно?
— Гх… Ч-что за фигня… Теперь ты типа крутой, да…
Что-то изменилось в том, как он держится. Это не то же самое, что пустые понты Ясу. Я знаю это чувство — зловещие флюиды, которые он испускает.
Это был мир теней — тот, о котором ему рассказывали люди из группы Мицуми. Он вспомнил, как слышал о зубах — и о дымящихся шарах.
Ох, чёрт, так дела делает Иокибэ. Это ужас?
— А-а? Я? Боюсь такого парня, как Мимори…? Гья!
Мимори воткнул клинок ему в плечо, затем быстро вытащил его и снова прижал к горлу.
— Ты просто продолжаешь трепаться. Господи, какой же ты бесячий…
— П-пошёл ты…! Что ты хочешь спросить тогда, а?! А-а?! Ты наезжаешь на меня с этим, типа, да, вообще-то я всё ещё жив, я управляю отрядом Повелителя Мух, и у меня есть Серас Эшрейн в качестве питомца, типа… Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит! П-перестань! Ладно, ладно! Не коли меня больше! Хватит меня резать!
— Так говори… Что та мерзкая богиня велела тебе здесь делать? Что планирует Вишис?
— А? Ты спасёшь меня, если я скажу? Мне плевать на эту Богиню… Я скажу тебе, если хочешь, понимаешь? Но, типа, сначала я должен иметь возможность двигаться, да?
— Ты тупой или как? У тебя нет другого выбора, Оямада.
— Гхххх…! Пошёл ты, Мимори… Что герой дна E-класса делает с таким эго?! Ты сказал сон, да? А? Это, типа, что, твой бесполезный навык, который вообще не сработал на Богине, да? Я сказал подожди, подожди! Стоп!
— Я здесь единственный, кто решает, когда остановиться. Может быть, даже отпущу тебя, в зависимости от того, что ты мне расскажешь.
Отпустит меня? Он только что сказал это, верно? Гья-ха.
В голове Оямады всплыл образ Аяки Сого.
Точно, да… Он же как Аяка, так ведь? Не может быть, чтобы он меня пришил. Мы же из одного мира, типа, одноклассники.
— Тц… Ладно. Я всё скажу.
Мимори задал несколько вопросов, и Оямада, петляя и блефуя, ответил на все. Дело было не в том, что он хотел что-то скрыть, просто его бесила сама необходимость отвечать честно. Мимори не задавал уточняющих вопросов, сразу переходя к следующему, даже не пытаясь проверить истинность его слов.
Оямада мысленно насмехался над ним.
Поверил. Ну и лох этот парень. Типа «правильный», сам напрашивается, чтоб его кинули. Думает, я плохой, но он меня исправит.
Ну и кретин. Таких всегда разводят. Лошара.
С каждым ответом Оямада презирал Тоуку всё больше. Наконец допрос прервался.
— Понятно… Значит, большинство имперских рыцарей и солдат Миры в этом районе ушли защищать Императора Дикой Красоты от того Изгнанного Императора, о котором ты говорил. Я слышал взрывы и крики оттуда — логично. Остальные уже эвакуировались, да?.. Больше никого в округе не видно.
Оямада понятия не имел, каковы намерения Мимори.
Судя по вопросам, однако… Он хочет отомстить той Богине, что от него избавилась, а? Да мне-то какое дело? Делай чё хошь, блин. Но его поведение меня бесит.
Серас молча стояла позади, лишь изредка слегка шевелясь, пока Оямада говорил.
Это тоже бесит. Она первоклассная цыпочка, я бы мог её трахнуть… Был так чертовски близок. Не могу я сдохнуть вот так. Я должен сначала ей вдуть.
То, как она ведет себя с Мимори, бесит больше всего. Чё за нaх, они типа парочка или как? Не похоже, что она сильно нравится Мимори, это она за ним бегает… Блин, это неправильно.
— Что? Заинтересовался Серас? Извини, но я не позволю тебе и пальцем её тронуть.
— Гх…
Это уже слишком… но чё мне делать-то? Если только дёрнусь атаковать, он меня прикончит.
Оямада попытался просто произнести название одного из навыков, готовый даже подорвать себя, — но Мимори полоснул его по губам раньше, чем он успел вымолвить слово. Когда это случилось, он вскрикнул.
Мда, как-то отстойно вышло.
Чё с ним вообще стряслось? Это же тот самый Тоука Мимори, да? Будто вообще другой человек. Я не знаю этого Тоуку Мимори.
Когда я услышал, что все те кореша-студенты Мицуми исчезли, я понял, что влип. Потому и свалил из той компашки побыстрее, дистанцировался. У меня снова то же хреновое предчувствие.
В итоге я выбрался — мне всё нипочём. Теперь у меня есть шанс снова делать всё, что захочу. Что бы я ни сделал, в этом мире мне всё сойдёт с рук. Я могу начинать сначала сколько угодно.
Всё потому, что идиоты вроде него всегда дают мне второй шанс. Нужно просто притвориться, что сильно сожалеешь, пореветь как следует и сказать грёбаные слова. Иногда они даже прощают самовлюблённых убийц за их преступления.
Они не могут защитить жертв, но берут и защищают виновных. Потому что тупые. Придурки вроде Мимори отпустят тебя, если ты просто отбросишь свою гордость. В этом мире сбежать — значит победить.
По-настоящему остерегаться мне надо таких парней, как «Затмение», — истинных, глубоких, тёмных.
Изо рта Оямады начала капать кровь, падая на землю.
— Я понял… Так ты выжил, а, Мимори? — Он уронил голову, чувствуя, как лезвие сместилось с шеи и замерло над макушкой. — …Прости, чувак. Я натворил ужасных вещей с Серас Эшрейн… И с тобой, Мимори. Когда тебя выкинули, я… я ни хрена не знал. Я не прошу меня прощать или типа того. Но… Теперь я понял. Настоящее зло — это Богиня. Она просто использует нас, манипулирует героями как хочет. Я больше не могу это терпеть. Я ненавижу её, Мимори! Я так её ненавижу!
Оямада резко вскинул голову, его лицо было залито слезами.
— Я… Мне было так страшно. Т-там, в старом мире, ты небось думал, что я просто подонок, да?! Вся моя семья была такой; я из гнилой семейки. Меня всё так бесило, столько всего происходило! Я не мог выжить, не строя из себя крутого! Слабых жрут, в этом мире то же самое, что и в том! С-с тех пор как я попал сюда, я… мне правда было так страшно!
— Такуто стал вообще другим человеком, я его теперь до усрачки боюсь! И Богиня тоже, и эти Человеколикие монстры! Всхлип… Типа, Аяка была единственной, понимаешь? Единственной, кто всё ещё переживал за меня, не выкинул меня просто так! Теперь я понимаю! Я… я хочу быть полезным ей, здесь, в самом конце! Я хочу помочь старосте! Я всё вижу теперь, Мимори! Если хочешь меня убить, давай, делай! Но… дай мне время! Дай мне помочь ей… Поработать со всеми ними… Чтобы мы могли вместе победить Короля Демонов, типа!
— Я и тебе помогу, конечно! Теперь я вижу! Настоящий враг — эта мерзкая богиня! Н-нет… Я знаю, я тоже был неправ… Я был слаб и делал больно всем вокруг, чтобы защитить себя. Я мусор. Я отброс, да! Хочется винить воспитание… Всхлип… Но это же просто отмазки, да?! Тогда дай мне доказать делом! Пожалуйста, Мимори! Отпусти меня! Я изменюсь, буду помогать людям! Я буду стараться изо всех сил, чтобы стать тем, кто помогает другим! Серьёзно! Я-я так сожалею, Серас-сан, правда! Я… я сожалею! Так что, пожалуйста… пожалуйста! Поверь мне! Я… я изменюсь! Я больше не буду бегать от своих слабостей! После всего, что я натворил… я хочу спасти хоть кого-то!
Повисла тишина — только шум дождя и слабые крики откуда-то с другого конца города…
Серас Эшрейн скорбно опустила взгляд под ноги, затем отвернулась и прикусила губу. Она крепко обняла себя за плечи и произнесла:
— Это ложь.
— А-а-а?
— Не мне говорить, но ложь, похоже, твоя вторая натура, Оямада. Ха-ха, чувак… Тошнит от того, сколько ты болтаешь.
— …Чего-о? С чёго ты взяла, что я вру…
— По сравнению с тем, как честен был с нами Ясу… — перебил его Мимори. — Ты просто безнадёжен, Оямада.
— Ч-что?! Ты только что сказал Ясу?! Ты видел этого парня?!
— Эй, Оямада.
— Чё?
— Я мог бы изменить голос, если бы захотел, знаешь ли.
— И чё?
— Но я не стал. Я всё это время говорил с тобой своим обычным голосом.
— …?
— Я ношу маску, потому что хочу скрыть свою истинную личность… сохранить в тайне тот факт, что я Тоука Мимори. Но с тобой я говорю без маски. Ты ведь понимаешь, что это значит?
— Чё за хрень ты несёшь? Ты… ты хотел показать мне, что всё ещё жив, да? Похвастаться своей суперсексуальной эльфийкой-подружкой. Вот зачем, да ведь?..
— Я так и знал. Ты конченый дебил.
— А-а?!
— Это потому, что я уже решил тебя убить.
— !.. Ч-что?!.
— Серас может использовать силу духов, чтобы определять ложь. Там была доля правды, но я знаю, что ты мне врал. Так что… хорошая попытка, Оямада. Мы закончили.
— А… А-а-а?! Какого хрена?! Ты меня тупо развёл!
— Что… Больше не молишь о пощаде?
— Ты убьёшь меня?! Мимори убьёт меня?! Ты, должно быть, шутишь! Я тебя убью!
— Оямада… Ты не понимаешь, что сделал с Серас и Слэй, да? Ты не врубаешься, как долго я ждал или как сильно ты всегда… — лицо Мимори исказилось, став похожим на мстительного демона из ада, — …заставлял мою кровь, блин, закипать.
— Йа-а-а!
— Я тебе уже говорил… Ты воняешь. Воняешь, как те отбросы, что меня породили. Я хочу, чтобы ты исчез.
— Ах…
В этот момент Оямада осознал.
Я ошибался. Он не как Аяка, какая-то наивная святоша, — он на тёмной стороне. Он в тени. Он — Иокибэ…
— С-стой, Мимори! Слушай, я… На самом деле я не так уж тебя ненавижу, как кажется! Да ладно тебе, дай мне шанс! Я могу быть тебе полезен! Серьёзно!
— Серас.
— Он лжёт.
— З-заткнись на хрен, сука! Хватит нести чушь, будто знаешь, что у меня в голове, шлюха! Слушай, Мимори! Знаешь, говорят, красивые вырастают реально хорошими детками, да?! Это враньё! Они просто становятся суперзлыми и эгоистичными! Не дай этой твари тебя облапошить! Эта промытая эльфийка, у которой ничего нет, кроме внешности… Она держит тебя за яйца! Очнись!
Мимори слегка рассмеялся.
— А… А-а?
— Чувак, извини… Ты просто нечто. Это даже впечатляет.
— А? Ты… Ты смеёшься надо мной?! Слушай, Мимори! Ты уверен, что можешь меня убить?! Подумай об Аяке, да?!
— …
— Она говорит, что не хочет, чтобы кто-то ещё из одноклассников умер, да?! Даже такой парень, как я… Так ты, получается, предашь её, убив меня, а?! Эта девка — единственная, кто заступился за тебя, когда тебя отправили на смерть, да?! Ты так с ней поступишь?!
— Плевать.
— …Гх.
— В этом мире есть зло, которое приносит только вред всему окружающему. Люди, которые одним своим существованием распространяют злобу, причиняя боль всем, с кем соприкасаются. Такие люди привели меня в этот мир, и я думаю, без них было бы лучше. Лучше, если бы они просто исчезли. В нашем старом мире так думать было бы неправильно, но…
— Д-да… Ты не прав, чувак! Л-люди могут начать сначала, столько раз, сколько нужно… Э-это и есть, типа, права человека или вроде того… У всех есть право начать заново. Всё по-честному, типа…
— Да, я слышу, что ты говоришь. Я просто не согласен. Что важнее… Ты пытался навредить людям, которые мне дороги. Ла-адно, разговор окончен. Слушай, Оямада, я, блин, не могу тебя спасти. Может, кто-то и попытался бы — но не я. И никто не придёт тебя спасать.
— Серас-сан! Ты же добрая, я знаю, ты меня спасёшь! Я верю в тебя! Пожалуйста, помоги мне!
— Ха! Стоило рискнуть и потратить время, чтобы прийти сюда. Чтобы ты осознал тяжесть содеянного, Сёго Оямада. Паршиво себя чувствуешь, а? Я прав?
Терпение и рассудок Оямады рухнули, когда он достиг своего предела.
— П-пошёл ты, Мимориии! Я этого не забуду! Убей меня, и я буду проклинать тебя всю твою грёбаную жизнь! Ааа?! Ты просто мусор, фоновый персонаж, которого никто даже не замечает! То, как ты влез тогда в автобусе, так бесило! Надо было прикончить тебя до того, как Богиня от тебя избавилась! Если б я только знал, чёрт возьми! Ааа, блин! Я убью тебя! Убью! Грёбаный урод, я убью тебя! Эта тупая лошадь пойдёт первой! Я превращу её в фарш прямо у тебя на глазах, оторву одну из её ног и запихаю внутрь Серас! А потом трахну её прямо перед тобой, Мимори! Буду насиловать её весь день на твоих глазах, пока ты не сойдёшь с ума! Она просто сексапильная эльфийка, но внутри уродлива как ад! Внешность — это всё, что у неё есть! А потом я протащу её по всему континенту, да! Каждый встречный мужик пустит её по кругу, пока она не чокнется! Ей не будет покоя, что бы с ней ни делали! Что бы ни делали, слышишь меня?! Аааа! Какого хрена ты вообще жив, Мимори?! С чего бы такому парню, как ты, вдруг оказаться на вершине?! Это меня бесит, бесит, бесит, бесит, бесиииит!
— Оямада, — выражение лица Мимори было холодным — пугающе холодным. — Ты безнадёжен.
Затем он произнёс: «Берсерк».
В одно мгновение Оямада почувствовал, словно всё его тело вспыхнуло жаром. Он закипал. Красная кровь брызнула над ним, когда его разорвало на части.
Среди брызг и пятен крови стояла Серас Эшрейн со взглядом, полным жалости, и Тоука Мимори — совершенно безэмоциональный, безжалостный и холодный.
Две фигуры, возвышающиеся над ним, стали последним, что когда-либо видел Сёго Оямада.
— Хо-хо-хо! Теперь ничто не встанет у нас на пути! Давай обстоятельно поговорим... Мы обсудим будущее Миры, скрестив мечи, а, Император Дикой Красоты?!
Зера почти добрался до трона. Тот был почти в пределах досягаемости, когда это случилось... То, чего Зера никак не мог ожидать.
Они такие маленькие.
Девочка выглядела такой слабой, что вряд ли могла представлять для него угрозу.
С чего бы мне беспокоиться о детях на моём пути, слишком ничтожных, чтобы даже заставить меня оступиться? Моя цель прямо перед глазами — та, к которой я стремился столько лет.
Девочка выглядела слишком беззаботной для прогулки по полю боя, словно она просто прохаживалась по тронному залу, появившись из-за колонны. Она подошла и, будто в знак приветствия, коснулась плеча Императора Зеры.
— Королева Пчёл.
— Что? Чего тебе надо, дитя... Хм?! — Внезапно он почувствовал себя странно. Тело не слушалось его так, как должно было — он ощутил слабость.
— Что ж, типа, Королева Пчёл — вот так, начинает действовать, а? Воу-воу, похоже, на тебя это уже сильно влияет, мистер Изгнанный Император. Полагаю, мои жала творят свою магию.
— Что это... Что ты сделала со мной, засранка?
— Отличный вопрос! Спасибо, что спросил! Что Асаги-тян сделала с тобой только что? Можно минутку внимания?! Эй, Кобато-тяяян!
— А, конечно... Раскрытие. — На зов первой девушки из-за колонны позади неё выглянула другая. — П-прямо сейчас его характеристики... н-ниже, чем у всех остальных, Асаги-сан!
Всё тело Зеры пронзило чувство, которого он давненько не испытывал — тревога.
Я не могу полагаться на себя. Чувствую, что у меня нет сил.
— Ч-что?.. Хм?
Ещё одна девушка, примерно того же возраста, что и первые две, вышла из-за другой каменной колонны.
Она не представляет для меня угрозы — никогда не могла бы. Никто из тех, кто прячется за этими колоннами, не может мне угрожать. Это невозможно... Или возможно?
— Добро пожаловать в мир нас, слабаков.
Первая девушка — та, что коснулась его... На мгновение выражение её лица стало почти нечеловеческим.
Я знаю это лицо — я видел его раньше. Глаза того, кто не считает врага человеком.
Она отдала приказ — но так ровно и без энтузиазма, что это едва ли походило на команду:
— Ладно, типа... Идите толпой и запинайте его.
Эта моя слабость — её рук дело, я в этом не сомневаюсь.
— Девчонка, это чувство... Ты это сделала, не так ли? — Зера замахнулся на неё мечом, чувствуя, что должен убить её как можно скорее.
— Хья-а-а! Спасите меня, спа-а-сите!
Дзынь! Удар был заблокирован. Перед ней возникла полностью вооружённая девушка, которая прыгнула, чтобы защитить её.
Меня заблокировали — этот ребёнок? Теперь всё ясно как день. Моя скорость, моя сила... всё подводит меня самым впечатляющим образом.
— О, миллион спасибок тебе, Ацуко!.. Люблю тя!
— Конечно. Даже зная, как это работает, всё равно дрожь берет... Но, типа, эй...
Девушка по имени Ацуко контратаковала.
Она быстрая.
— Гх, нх?! — Зера даже не успел вовремя защититься. Клинок девушки полоснул его. — Что... Что здесь происходит?
Он рефлекторно посмотрел на свою ладонь.
— Мьё-хо-хо, у тебя такие же статы, как у меня, Зера-чин. А потом, типа, я добавила дебафф... Так что по статам ты сейчас слабее меня!
— Дитя, ты...! Какое издевательство...! Эта легкомысленная манера речи...! Не может быть — Асаги Икусаба?!
— Охо? Знаешь меня? Слышал обо мне от Вишис-чин?
— Значит, ты решила присоединиться к Мире...
— Эй, Цин-чин, — обратилась Асаги к Императору Дикой Красоты, не оборачиваясь к нему. — Думаю, нам стоит убить этого парня, смекаешь? Мы не сможем сдержать его, когда слабость спадёт или типа того. Без дебаффов он будет слишком сильным.
Глаза императора были ледяными, когда он смотрел на Зеру сверху вниз.
— Хорошо.
— Цин!..
— Я не ожидал, что ты будешь готова прикончить его. Великолепная работа, Асаги Икусаба...
— Цин, посмотри на меня! — взмолился Зера.
— Пф... Ты хочешь поговорить со мной о будущем Миры? Безумие. У меня нет времени обсуждать с тобой что-либо. Забери свои сожаления обратно в могилу, на этот раз окончательно, ты, выживший из ума трус... Я сам провожу тебя в землю, Зера.
— Ц-Цин!..
— Я не знаю, что ты надеялся получить от меня, и мне не интересно слушать то, что ты пришёл сказать. С тобой покончено. Твоя авантюра провалилась, и ты побеждён. Прими свою судьбу.
— Ладно, добро получено! — Асаги ни на миг не сводила глаз с Зеры, пока говорила. — Убейте его! Ещё разок для верности... Королева Пчёл! Мья-ха-ха! Вперёд, хватайте его, все!
Группа вооружённых девушек бросилась окружать Зеру, и в воздухе засверкали магические атаки.
— Г-гх?! Такие слабые способности, и в-всё же я не могу защититься...!
— Интересно, дадут ли нам EXP за это? У него золотые глаза, так что, может быть...? Пусть Ацуко нанесёт последний удар, если получится, а? Эта стратегия перестанет работать, если я сама стану сильной, понимаете ли.
Зера дико размахивал мечом, словно пытаясь отогнать рой атакующих насекомых... Но как бы он ни блокировал, группа вооружённых девушек продолжала наступать.
— Ва-ха-ха! Сражаемся группой, прямо как учили Саблезубые Тигры! Приятно посмотреть, правда?!
В их бою было мало техники, но девушки явно имели подавляющее преимущество в физической силе. Зера был в ужасе — он никогда не знал, каково это: быть атакованным группой тех, кто намного сильнее его.
— Нх, гх... О-о-ох?!
Вжух! Чик! Коль-коль! Вжух! Чик!
— О-о, вот теперь пошла жесть! Блин, на это тяжело смотреть... Вах, ой, просто ужас! Извиняюсь за это, мистер Изгнанный Император! Ничего личного, но тебе типа нужно умереть, океюшки? Дзы-нь.
Кровь и белая жидкость брызнули в воздух бесконечным фонтаном ошмётков.
— Ц-Цин... Гх... М-мы... с-с... ещё... н-не... п-пого-ворили... о... будущем... М-Мир...ы... Гх?! П-по крайней м-мере... п-позволь м... Ох... Я-Я исчез-заю?.. М-моя сила д-души... Я-Я н-не могу... у-умереть т-так... Т-ты н-не достойна ч-чтобы... Мелкая девчонка... Гх-гхааах!
Чик!
Коль-коль!
Коль-коль-коль!
Рубь-чик-вжух!
— Полагаю, на этом пока всё.
Дождь прекратился, и теперь снаружи государственного гостевого дома доносился лишь звук капель, срывавшихся с крыши на брусчатку внизу. Какое-то подобие спокойствия, казалось, вернулось в замок, пока его обитатели готовились ко сну. Солдаты Миры, пришедшие навести порядок снаружи, только что ушли.
Серас и я стояли в коридоре, прислонившись спинами к стене. Слэй обработали раны, и она отдыхала в конюшне. Я только что отправил Мунин в купальни, надеясь, что это поможет ей расслабиться. Пиггимару, дрожавший под моей мантией с тех самых пор, как мы наткнулись на Оямаду, атакующего Слэй, теперь уютно устроился и спал рядом с ней. Похоже, маленького слайма глубоко шокировало то, что его друга так ранили — настолько, что я счёл нас неспособными использовать нашу связующую способность.
Солдаты Миры в данный момент были заняты устранением последствий недавней атаки. Несколько человек приходили забрать тело Хоука пару часов назад — его похороны должны состояться в ближайшие дни.
Что касается трупа Сёго Оямады — его больше не существует. Я использовал Заморозку, чтобы разобраться с этим — обратил его в пыль. Он полностью исчез из этого мира.
Я ещё не встречался с Императором Дикой Красоты, Асаги или кем-либо ещё с момента моего возвращения в столицу.
Уверен, они заняты другими делами. Судя по словам солдат, тот парень, которого называли Изгнанным Императором или как-то так, ворвался в тронный зал. Говорят, его победили... Может, Асаги приложила к этому руку. Возможно, то её секретное оружие. Были свидетели, видевшие, как Асаги использует свой уникальный навык — мне стоит позже расспросить их о деталях.
Отчеты предполагали, что Белая армия, штурмовавшая столицу, растаяла, как только умер Изгнанный Император. Они растворились без следа, белая жидкость из их тел была смыта дождём. После битвы от них ничего не осталось. Вывод Императора Дикой Красоты — насколько знали солдаты — заключался в том, что Изгнанный Император был ответственен за создание белых монстров, точно так же, как Король Демонов способен создавать златоглазых.
Хотя Златоглазые Монстры не умирают, когда погибает сам Король Демонов.
— Кажется, тот, кто собирался уничтожить Императора Дикой Красоты, пока что остановлен… По крайней мере, на данный момент.
— Да, первая волна — уж точно.
Сообщения всё ещё поступали от армии Рухейта с севера, которая оставалась на позициях, сверля взглядом Наездников Белого Волка на границе.
Но как только враги на севере узнают, что атака провалилась, они, скорее всего, отступят. Их действия явно координировались с Изгнанным Императором и Саблезубыми Тиграми.
— Про Саблезубых Тигров и Оямаду я знал, но откуда взялся этот Изгнанный Император? Если какая-нибудь вторая волна неожиданно нахлынет на столицу, не знаю, что мы будем делать.
— Изгнанный Император и его Белая Армия… Как вы и сказали, Тоука-доно, думаю, будет правильным предположить, что у Богини была причина не задействовать их раньше. Полагаю, они не были пешками, которых она могла бы так легко отправить в бой.
— Да. Учитывая, как она их придерживала, думаю, она понимала риски их использования. Думаю, новости о провале Меча Отваги и Шестого Ордена дошли до этой мерзкой богини. И теперь у неё нет выбора, кроме как использовать то, что есть… Возможно, это хороший знак, показывающий, как мало у неё осталось в распоряжении.
Наконец-то настал подходящий момент для моей мести.
— Но знаешь, прости. Возможно, в этот раз я неверно оценил ситуацию.
— Нет… В этом не было вашей вины, Тоука-доно. — Серас с раскаянием посмотрела себе под ноги. Она уже рассказала мне, что произошло с Оямадой, пока мы ждали, когда унесут Хоука. Я вздохнул и попытался сменить тему.
— Что ж, с Мунин одни хлопоты, да?..
— Мне так жаль. Всё это случилось из-за меня… Потому что я была наивна. Всё это.
Мунин колебалась до последнего момента — не зная, пытаться ли спасти Серас или отправиться на поиски меня в точку встречи. Хотя к тому времени было бы уже явно слишком поздно. Поскольку Слэй была так ранена, Мунин знала, что она единственная, кто может спасти Серас — и как раз когда она решилась лететь за помощью к Императору Дикой Красоты, появился я.
— Кажется, Мунин проще пожертвовать собой, чем кем-то из своих спутников. Наверное, поэтому люди клана Куросага так её любят.
— …
— Ты не могла его бросить, верно? Я про Хоука.
— Нет.
Я выдохнул через нос и откинул голову назад, прислонившись к стене с глухим стуком тук.
— Пощадить или убить… Куда проще принимать такие решения, когда имеешь дело со злодеем. Полагаю, тебе было бы легче уйти, будь он плохим человеком.
Сложнее, когда он один из хороших. Он стал кандалами на ноге Серас, потому что она не могла игнорировать того, кто хорошо к ней относился. И я тоже не мог. Повернуться спиной к Хоуку — это всё равно что сделать то же самое с моими приёмными родителями.
— Знаешь, я точно такой же. Не знаю, смог бы я бросить Хоука и бежать, окажись я в такой же ситуации. Но что ж — нет смысла толочь воду в ступе. Возможно, в тот момент ты не могла мыслить ясно, Серас.
Хотя у меня нет никакого права её за это отчитывать. Я просто хочу, чтобы она поняла, насколько опасным и глупым было то, что она сделала. Мне тоже следовало быстрее разобраться с Оямадой и подготовиться к тому, что могло произойти дальше… Но даже я не мог сохранять ясную голову, учитывая происходящее. Хватит оправданий.
— Тоука-доно, кхм… А что случилось с Саблезубыми Тиграми?
— Я оставил их всех в живых.
Я объяснил Серас, что усыпил их, связал и запер в подвале одного дома.
Они должны просыпаться примерно сейчас. Это была тяжёлая работа… Проблема с Параличом в том, что довольно сильные цели могут нанести себе серьёзный урон, сопротивляясь эффекту. Я не против того, чтобы мои враги калечили себя, но некоторые из Саблезубых Тигров могли погибнуть, пытаясь силой прорваться сквозь эффект паралича.
Вот почему мне пришлось подобраться близко и использовать Сон, чтобы предотвратить травмы. Я использовал Паралич лишь раз, против той рыжеволосой девицы с острым взглядом — я немного потерял терпение с ней. Кроме того, вокруг было слишком много зданий и препятствий, что затрудняло использование моей связи с Пиггимару.
— Я уже сообщил заместителю Хоука, где они связаны. Как с ними поступить — решать Императору Дикой Красоты, но я уже высказал ему своё мнение по этому поводу.
— Значит, вы их не убили. — В голосе Серас прозвучала нотка облегчения.
— Как я только что сказал. Куда проще иметь дело со злодеями, не так ли?
С Саблезубыми Тиграми было тяжело иметь дело, но так должно было быть. Я наблюдал за ними всеми, тщательно выбирая время для атаки — но все они, каждый до единого, были так добры. Казалось, они также осознавали, что делают — и были готовы ко всему. Они были готовы сохранять хладнокровие, чтобы защитить жизни невинных. Готовы к тому, что люди Миры возненавидят их — и даже готовы умереть, если придётся.
— Сражаться с Мечом Отваги было намного проще, хотя они явно были сильнее этих ребят.
Эти две битвы могли показаться похожими, но на самом деле они были совершенно разными.
Кстати о различиях… Оямада сказал, что хочет переродиться — измениться и начать всё сначала. Ясу использовал те же слова. Но у этих двоих был совершенно разный смысл.
— …
Я пристально смотрел на Серас, пока она не склонила голову набок и вопросительно не посмотрела на меня в ответ.
— Мм?
Способность видеть ложь насквозь — действительно мощный инструмент для познания людей. Если бы в старом мире существовали способности вроде тех, что есть у Серас, интересно, сколько людей действительно решились бы быть честными с самими собой.
— А, кхм… Т-Тоука-доно?..
Я улыбнулся ей.
— Я же постоянно тебе говорю, разве нет..? Ты ужасно врёшь.
— М-моя ложь? С-сказала ли я что-то странное? Ах…
Я притянул её к себе — крепко прижал к груди. Я просто обнимал её — так крепко, как только мог.
— Ты такая храбрая. Ты так хорошо держалась… Всё закончилось. Всё хорошо.
— Т-Тоука-доно… Я-я…
Она поднесла руку к моей груди и сжала мои одежды, её пальцы дрожали. Я осторожно обхватил её голову сзади и постарался, чтобы мой голос звучал как можно мягче.
— Прости… Прости, что заставил тебя так испугаться.
— Я-я… М…
После смерти Оямады Серас немедленно пошла проверить Слэй, и я пошёл с ней. Из дома вышла вся в слезах Мунин, и последовал шквал извинений, который я никак не мог остановить. Когда она немного успокоилась, я попросил её позаботиться о Слэй, пока мы с Серас заносили Оямаду внутрь.
Всё это время она была занята — посвящала себя другим вещам и другим людям. Наконец-то она может оценить душевное потрясение и смириться с тем, что с ней только что произошло.
Когда я держал её, Серас начала тихо всхлипывать. Время от времени она икала, но не произносила ни слова. Просто стояла, прижавшись лицом к моей груди, и тихо плакала. Я ничего не говорил, только молча держал её в своих объятиях.
— Ты всегда думаешь о себе в последнюю очередь, Серас Эшрейн.
Может быть, поэтому…
— Такова уж ты есть — и, кажется, именно за это я безнадёжно тебя люблю.
Я почувствовал, как рука, сжимавшая мою грудь, стиснула одежду сильнее.
— Знаю, я отчитал тебя ранее, но я и сам не смог сохранить голову холодной.
Серас немного вздрогнула от удивления, и её рыдания стали тише.
— Как только я увидел Оямаду, тебя и Слэй… У меня такое чувство, что впервые за долгое время я полностью потерял контроль. Я хотел его убить. Убить Оямаду. Я хотел его смерти, это всё, что я мог чувствовать.
— …
— Но после того как я это сделал, я… я почувствовал себя ужасно, до мозга костей. Я такой же, как он… Мы ничем не отличаемся. Всё, о чём я мог думать, когда видел его, это убийство — вот и всё.
Будь я действительно добрым человеком, я бы никогда не смог почувствовать подобное. Мой приёмный отец не почувствовал бы того, что почувствовал я — я в этом уверен.
— Нет… Вы добрый человек. Что бы там ни говорили другие, для нас вы добрый.
— Это некоторое утешение — хотя бы крошечное.
— Тоука-доно.
— Да?
— Не хотите подняться наверх?..
— …Да.
Мы сидели бок о бок на краю кровати в одной из спален на втором этаже. Серас изрядно успокоилась, и я сидел, стирая грязь с её лица. Мунин была в домашней купальне, но пока мы успели только переодеться.
— Кхм… Теперь я вытру твоё лицо.
Серас вытирала моё лицо, когда в дверь постучали.
— Прошу прошения, я вышла… И-интересно, есть ли там вообще кто-нибудь? Вы двое всё ещё в доме?
— А, госпожа Мунин… Да, мы здесь.
— Входи, если хочешь, — сказал я.
— О боже? Вы двое ведь не развлекаетесь там, нет?.. Я не помешала?
— Мы не делаем ничего такого, что нам пришлось бы прятать.
— Т-Тоука-доно!..
— …
Ну, в том, что мы тут делаем, действительно нет ничего такого, что нужно было бы скрывать… Но эй, я вроде как понимаю, что себе воображает Серас.
— О боже, мне так жарко после ванны. ♪ Ну ладно, я вхожу —! — Мунин, только что вышедшая из купальни, вошла.
…Впрочем, могла бы ты позаботиться о том, чтобы не показывать столько кожи.
— Ах, прошу прощения за то, как я вела себя раньше. Я знаю, что именно вам двоим пришлось через всё это пройти, и… я просто не могла взять себя в руки. Я полностью потеряла самообладание, и…
А, она имеет в виду тот ураган извинений?
— Я уже говорил тебе, не беспокойся об этом.
— Хех… Ох, мой господин так добр… — Она немного сузила глаза, глядя на меня, и заерзала руками.
Не уверен, ванна ли на неё так подействовала, но похоже, Мунин вернулась к своему обычному состоянию.
— Ах-кхм… Ты в порядке, Тоука? Ну… я знаю, человек, с которым ты столкнулся сегодня, был из того же… Ах — п-прости. Полагаю, с моей стороны было бестактно даже поднимать эту тему.
— Не, всё нормально… Честно говоря, я не испытываю никаких сожалений по поводу убийства Оямады.
Я убил множество людей. Но в этот раз всё иначе — это тот, с кем я учился… Мы сидели в одной аудитории. Он был моим одноклассником. Я думал, что почувствую что-то — какую-то особую эмоцию, которая вскипит внутри меня.
Но нет ничего… меньше, чем ничего. Ни печали, ни сожаления. Всё точно так же, как было с Белыми Ходоками, первыми, кого я убил. Я не чувствую вообще ничего. Правильная реакция просто не приходит ко мне, у меня нет правильных эмоций. Хотя я чувствую облегчение.
…Полагаю, это доказывает, что я действительно их ребенок, не так ли?
— Госпожа М-Мунин… Пожалуйста, не расстраивайтесь. Я благодарна за то, как внимательны вы были ко мне.
— Н-нет, я… Ты тот, кому пришлось иметь дело со всем этим страхом, и… всё, что я могла делать, это чувствовать противоречие и оцепенение. Я здесь самая старшая, но я… — Её голос дрожал, затихая, и на глазах снова наворачивались слёзы.
Она терпеть не может доставлять неудобства другим, а? Ладно же, думаю, мне стоит сменить тему.
— Итак. Мунин.
— Э? Ах, да? В чём дело?..
— Ты сказала, что если я вернусь целым, ты меня хорошенько побалуешь, не так ли?
— Эээ?! Ах — п-полагаю, я говорила… Хе-хе-хе. ♪ Д-да… До тех пор, пока Серас-сан не против…
…Это не заняло много времени. Впрочем, думаю, она снова просто проявляет внимание… Верно?
Серас одарила меня жизнерадостной, но кривой улыбкой и почесала щёку.
— Е-если вы этого хотите, Тоука-доно… Я верю вам, что это совершенно необходимо…
Эй, ты должна немного расстроиться, знаешь ли, Серас… Ты слишком мне доверяешь.
Как раз когда я удивлялся и чувствовал себя немного виноватым из-за того, как высоко обо мне постоянно думают…
Тук-тук.
— О боже? Кто бы это мог быть?
Мунин открыла шторы, и обнаружилась маленькая белая птичка, стоящая на подоконнике снаружи.
— Она бьётся в окно… — когда мы появились, птица плюхнулась на спину — показывая нам свой живот. — Погоди, Серас.
Я осторожно открыл окно.
Похоже, она тоже поняла — это был сигнал. Должно быть, эта птица…
— Это один из фамильяров Эрики.