Глава 5: Последнее обсуждение
Пока мы бежали по коридорам, первой звук уловила Ева. Даже в лабиринте, где белые стены вокруг жадно поглощали любой шум, она была способна слышать то, что происходило вдалеке. Она поняла даже раньше Пиггимару, что мы несёмся прямиком на кого-то — на голос, в котором Ева опознала Кашиму.
— Не знаю, кого именно, но я также чувствую ученика.
Локиэлла спросила о его манере речи. После того как Ева описала словесные тики, богиня тут же его опознала.
— Это Вормгандр… И судя по их разговору, полагаю, Кашима и Асаги в смертельной опасности.
Я попросил Еву и Гео остаться в резерве и подготовился к контратаке. Я понимал, что потеря уникального навыка Асаги станет для нас тяжелейшим ударом — да и Кашима была в беде. Я объяснил остальным, как именно хочу, чтобы они действовали, когда мы окажемся в одной комнате с Вормгандром.
— Я сейчас подвергну вас двоих риску, — добавил я перед тем, как мы ворвались внутрь.
Серас ответила немедленно, просто и решительно:
— Идёмте.
Никто больше не возразил, и последнее слово осталось за Серас, прежде чем мы вступили в бой.
— Я защищу вас. Что бы ни случилось.
Я активировал Замедление ещё до того, как мы вошли в комнату, учитывая риск, что враг может нас поджидать. В тот момент, когда мы выскочили из прохода, я увидел внизу фигуру, похожую на Вормгандра, и тут же отключил Замедление. Прежде чем Мунин применила свою запретную магию, я решил наложить Тьму, полагая, что Вормгандр, скорее всего, защищён Пузырём Рассеивания Богини. Мы знали, что Вормгандр — бывшее божество, а Локиэлла просветила меня, что все божества обладают защитой Пузыря Рассеивания. Это означало бы, что одно применение моих статусных навыков уйдёт впустую. А если наложение эффектов друг на друга не позволит предпринять вторую попытку, мне пришлось бы использовать для второго каста другой навык. Я выбрал способность, потерю которой не считал критичной и с которой наложение эффектов изначально не было большой проблемой — Тьму.
Тьма только и может, что лишить врага зрения. Против Арса она оказалась бесполезна, но против других противников может стать эффективным инструментом.
В итоге оказалось, что Пузыря Рассеивания у Вормгандра нет. Похоже, превратившись в одного из учеников Вишис, Вормгандр утратил свой божественный статус. Как бы это ни работало, но у ученика, судя по всему, отсутствовала какая-либо защита в виде Пузыря Рассеивания.
Полагаю, в чрезмерной осторожности есть свои преимущества.
Втянутые в комнату щупальцами Пиггимару, мы врезались в дальнюю стену лабиринта; слайм смягчил удар и падение. Мы немедленно приняли боевые стойки, а Вормгандр начал сближаться. Я применил Паралич, но ученик не остановился. Он продолжил натиск, и пока он бежал, из него хлестала алая кровь. Серас бросилась ему навстречу, закрывая собой меня, Мунин, Локиэллу и Пиггимару, который теперь сидел у меня в кармане. Клинок света Серас встретился с кулаком Вормгандра, и оба их удара отскочили друг от друга.
— Берсерк!
Без Пузыря Рассеивания Вормгандр сейчас ничего не должен видеть. Но, честно говоря, держу пари, он способен определять местоположение врагов, вообще не полагаясь на зрение. Так же, как мог Арс.
— Яд!..
Вормгандр выглядит так, словно он уже впал в безумие — возможно, нет смысла применять на нём этот навык. Но дело не только в этом — его движения невероятно эффективны. Даже такой человек с обычной силой, как я, видит это. Если предположить, что Берсерк лишил его рассудка, движения Вормгандра настолько выверены, что в них нет ничего лишнего.
Я почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по спине.
Он монстр, созданный исключительно для боя. Локиэлла говорила, что он может быть сильнейшим из учеников Вишис. Усиления, которые дала нам Асаги перед входом, уже рассеялись, но и Вормгандр не может использовать свои антибожественные улучшения. Антибожественное устройство Эрики тоже должно его ослаблять, плюс он находится под воздействием моих статусных навыков… Но у него всё ещё остаётся такая грубая мощь.
Я быстро прикинул, как близко мне нужно подобраться, чтобы наложить Сон.
Я недостаточно близко… Но Серас, похоже, уже поняла это и пытается создать нужную дистанцию. Вот почему я не отдаю ей приказ. Что действительно вызывает у меня мороз по коже, так это бой, разворачивающийся перед моими глазами. Минутная оплошность, и любая открытая брешь может стать фатальной. Оба этих воина отточили свои боевые инстинкты до предела, и теперь они сошлись лицом к лицу.
Исходный Доспех Серас воплощён полностью. У неё больше нет возможности сдерживаться. Таково было её решение. Без своих доспехов она не смогла бы противостоять ударам Вормгандра.
Я мало что мог сделать — прискорбно мало. Кажется, у Мунин больше не было возможности отойти мне за спину. Я не видел выражения лица Локиэллы, но когда она заговорила, я уловил в её голосе сложные эмоции.
— Вормгандр…
Звучало так, словно она обращалась к другу — к кому-то, кого когда-то знала, кто теперь изменился до неузнаваемости. Я почувствовал в её голосе и другую эмоцию — жалость.
Есть одно существенное различие между этим боем и боем против Арса… Заморозка больше не вариант. Если окажется, что Вормгандр похож на Арса, тогда…
— …
Сейчас!
— Сон.
Ученик вошёл в зону поражения, и я активировал своё секретное оружие — Сон. И всё же…
— !..
Вормгандр продолжил движение.
Нет… Дело не только в этом…
— Он что… эволюционирует? — спросила Локиэлла. — В ходе этой битвы… получая всё больше и больше урона… он адаптируется…
Я взглянул и увидел, что кровь больше не хлещет из тела апостола. Он запечатал свои раны чем-то вроде шрамов, и казалось, что кровь теперь бурлит внутри него. Части его тела лопались и раздувались, выпячиваясь наружу, прежде чем втянуться обратно. Выглядело так, словно внутри него сидели люди, пытаясь вырваться наружу ударами ног. Со всего тела Вормгандра выступали выпуклости, похожие на рога. Это выглядело почти так, будто он пытался превратить себя в о́ни. Серас теснили назад. Даже с полностью воплощённым Исходным Доспехом преимущество было на стороне Вормгандра.
— Гха…
Он эволюционирует. Если он способен превзойти нас прямо во время боя, как это делал Арс… тогда нам нужно попробовать новую тактику… Неужели я неверно оценил ситуацию?
Я вспомнил разговор, который у меня был с Локиэллой о Вормгандре — она тогда отвечала на теорию Асаги о Пузыре Рассеивания Богини.
«Ты прав, связь между Пузырём Рассеивания Богини и этими статусными эффектами довольно странная. Я думала о том же самом. Навыки статусных эффектов — ужасные способности… настолько отвратительные, что невольно задаёшься вопросом, зачем они вообще существуют. И это описание применимо не только к этому миру, но и ко всем тем, через которые путешествуем мы, божества. И всё же существует эта способность, Пузырь Рассеивания, которой обладаем мы, боги, официально известная как „Специальное Автономное Поле Рассеивания“. Оно, в частности, предотвращает наложение навыков статусных эффектов… Эти способности бесполезны, низшие во всех наших мирах, но у нас, божеств, почему-то есть меры защиты, созданные специально против них. Лично я не знаю почему. Единственный, кто приходит на ум и кто мог бы знать, — это Ориджин…»
«Из всех учеников Вормгандр — единственное бывшее божество, верно?» — спросил я тогда Локиэллу.
«Ага».
«Тогда, если навыки статусных эффектов действительно окажутся каким-то суперэффективным оружием против божеств…»
«А!»
«…Есть шанс, что мои способности могут быть более эффективны против Вормгандра, чем против Арса. Что ты думаешь об этой теории?»
«Думаю, это возможно».
«Это дало бы нам преимущество по сравнению с тем, с чем мы столкнулись во время боя с Арсом. Искренне надеюсь, что так оно и будет».
«Просто на случай, если ты об этом подумывал… Учитывая, какая я сейчас слабая и крошечная, не думаю, что проверка твоих способностей на мне принесёт нам много пользы…»
«Я знаю».
Казалось, Локиэлла на мгновение всерьёз испугалась, что я могу применить свои способности на ней.
— …
Даже если мои статусные навыки особенно подходят для уничтожения божеств… Превращение Вормгандра в ученика лишило его защиты Пузыря Рассеивания, но это могло также устранить и его уязвимость к моим атакам. Такая вероятность есть… Значит, я неправильно понимаю ситуацию? Неужели всё это было лишь принятием желаемого за действительное с моей стороны? Я…
Внезапно я услышал голос.
— …ходит.
Локиэлла заворожённо смотрела на бой, разворачивающийся перед ней, — говоря тихим голосом, словно бормоча себе под нос.
— Он сходит.
Я почувствовал, как участилось сердцебиение… что было мне непривычно.
Неужели я всё-таки не ошибся?
Треск, треск
Трещины.
С того самого момента, как я впервые увидел Вормгандра, по его телу бежали чёрные линии. Они выглядели как какие-то гребни…
Но сейчас это явно трещины… Разломы, бегущие по его телу.
Я молчал, чтобы позволить Серас сосредоточиться на бое, но теперь тихо произнёс:
— Локиэлла.
— Да?
— Кажется, Вормгандр промахивается некоторыми ударами… Или это только моё воображение?
— …Нет. Я тоже это вижу.
Тогда…
— Сон… Он действует.
Это было настолько за гранью возможного, что я даже не рассматривал такой вариант. Я и представить не мог, что это может быть правдой. Он выглядит так, будто сражается совершенно нормально — но прямо сейчас Вормгандр на самом деле спит. Он спит с открытыми глазами и сражается в своих снах. Возможно, именно боевые инстинкты заставляют его двигаться, побуждают продолжать.
— Думаю, урон от Паралича проходит… и… возможно, он истратил много своей регенеративной силы ещё до того, как пришёл сюда, — предположила Локиэлла. — По сравнению с тем, как он выглядел, когда дрался с Ванаргадией, сейчас он кажется слабее.
С кем он мог сражаться? С Сого? Может быть, с Сёстрами Такао? Что случилось с тем, кто бился с Вормгандром? Если он здесь и всё ещё жив, это должно означать…
— …
Нет. Об этом я подумаю позже. Прямо сейчас мой главный приоритет — пережить эту битву.
Серас.
С этого момента всё зависит только от тебя. У кого выносливость кончится раньше: у Серас или у Вормгандра? Сейчас, даже больше, чем во время боя с Арсом, я вижу, что такому человеку, как я, с моим уровнем, не место в этом сражении. Я должен поставить на кон всё и верить, что мой клинок — Серас Эшрейн — выйдет победителем.
Серас всё ещё была вынуждена защищаться, но ничто в её виде не выдавало душевного смятения.
Она такая с самого начала боя. Будто вообще не ведает колебаний. Она сосредоточена на обороне, не рискует атаковать… Но в битве она движется, словно машина, парируя его удары с высочайшей точностью. Простота её движений поразительна. Она куда эффективнее Вормгандра. Я знаю, как усердно она работала, чтобы устранить каждое лишнее движение из своего фехтования — и теперь она сражается почти на равных с этим учеником.
Я поймал себя на том, что задерживаю дыхание. Серас была остра, как бритва — отточена до абсолютного предела возможного. Её концентрация просто ошеломляла.
Она выглядит такой хрупкой, но меня так успокаивает её присутствие… какое облегчение, что она на моей стороне.
Её сердце и её разум…
Теперь она стала намного сильнее.
Многие называли меня красивой, но в последнее время я начала думать, что красота человека, быть может, кроется в его эмоциях — в способности самому чувствовать красоту.
Много раз я считала свою внешность недостатком. Эта моя красота приносила одни проблемы тем, кто мне дорог. Раз уж моя внешность — это источник бедствий, причиняющий столько неприятностей тем, кого я люблю, её вряд ли можно назвать добродетелью. Бывали и другие моменты, когда я так чувствовала. Считать что-то прекрасным… Чувствовать красоту в другом человеке… Я думаю, именно в этих эмоциях и заключена истинная красота. Если кто-то способен видеть прекрасное в вещах, то это чудесно. Если кто-то способен чувствовать, что мир прекрасен — это тоже удивительно.
Небо, море, цветы… семья, друзья… доброта других…
Если можно считать такие вещи прекрасными, то, возможно, именно так мы все сможем обрести счастье. К такому выводу я пришла. Я тоже хочу видеть красоту во всём. На своём пути я столкнулась с огромным количеством зла, но встретила и много прекрасного. И самое прекрасное из всего…
Я встретила свою любовь.
Сейчас он стоит позади меня — тот, кто научил меня видеть эту красоту. Он стоит со мной, такой дорогой мне человек. Когда он рядом, я чувствую, что могу стать сильнее любого в целом мире.
Это так странно. Я уверена, что мой разум сейчас острее, чем когда-либо прежде. Внутри меня есть другая Серас — та, что сражается с Вормгандром, полностью исключив весь шум из сознания ради битвы. И есть я, наблюдающая за всем этим со стороны, берущая на себя все эти чувства вместо неё. Вот так мы вдвоём и существуем. Возможно, эта вторая я — та, кого я забыла: девушка из нации Хайлингс, страны, откуда меня изгнали. Возможно, моя способность вот так отгораживать свой разум — результат того изгнания. Одна я сражается, а другая — чувствует… но это не значит, что мы разорваны на части. Мы по-прежнему связаны — мы Серас Эшрейн… И обе мы любим его. Именно поэтому мы можем сражаться как двое. Я оставляю весь шум в сознании кому-то другому и полностью опустошаю голову, превращаясь в чистого воина. Моё тело движется быстрее мысли.
Это та Серас Эшрейн, которую я создала за время своего путешествия. Она — новая я, а он — тот, кто сделал меня такой, какая я есть.
Тоука-доно.
В тот день, когда я встретила его, он спас меня. Всё внутри изменилось. Я буду повторять это столько раз, сколько потребуется.
Я люблю вас, Тоука-доно.
Я люблю вас.
Поэтому я знаю, что есть люди, которых вы тоже любите. Вы сказали, что всегда будете рядом со мной… Но разве вы не хотите снова увидеть своих любимых приёмных родителей?
Я готова к этому. Когда эта битва закончится, я знаю, вы можете вернуться в свой старый мир. Меня это устраивает. Мне будет грустно, конечно — невыразимо грустно. Но я хочу, чтобы ваше желание исполнилось. Если я когда-нибудь дам волю этим чувствам, они станут для вас оковами. Они потянут вас назад и заставят колебаться. Вы дали мне так много — открыли мне столько красоты, с которой моя внешность никогда не сможет соперничать. Я так благодарна вам. Однажды вы сказали мне, что я должна быть более эгоистичной. Но я была очень эгоистична до недавнего времени и в тот день исчерпала все свои права. И поэтому… Я не могу сказать вам ничего из этого лично. Но…
Я люблю вас, поэтому хочу осуществить ваши мечты.
Это моё эгоистичное желание — единственное оставшееся желание Серас Эшрейн. Я…
Серас парировала одну из атак Вормгандра. Серас, наблюдающая за боем, и Серас, сжимающая меч, начали накладываться друг на друга. Меч они держали вместе. И всего на мгновение все эмоции Серас хлынули обратно.
Почему?
Внезапно она почувствовала, что может расплакаться.
Счастлива ли я? Печальна? Я даже не знаю. Но мы делаем это. Мы будем сражаться вместе.
Мы будем двигаться вперёд.
В следующее мгновение Серас нанесла удар, вложив в него всю тяжесть переполнявших её эмоций. Клинок глубоко врезался в торс Вормгандра.
— …
Она только что дрогнула?
Серас… её эмоции. Я почувствовал это отсюда, даже не видя её лица. Словно на секунду её захлестнуло чувствами… Она моргнула. Но в тот же миг она явно взяла верх над противником.
Похоже, тот последний удар в грудь Вормгандра вошёл глубоко. Я не знаю, какие мысли и чувства бурлят сейчас внутри неё. У меня нет способа узнать, что изменилось. Но этот удар… думаю, он действительно причинил Вормгандру боль. Они поменялись местами: теперь Серас доминирует, а Вормгандр слабеет. Я это вижу.
…Серас. Если враг не эволюционирует дальше, то… Думаю, если Серас сможет превзойти его, этот бой останется за ней. Она выиграет его для нас… И даже если мы одержим здесь победу, она не будет моей. Серас — это будет победа, добытая твоими собственными руками.
Наконец я повернулся, чтобы впервые с момента входа в комнату нормально взглянуть на Кашиму и Асаги.
Кашима выглядит нормально, но Асаги… не знаю. Честер вроде не ранен, но он в отключке. Император Дикой Красоты потерял ногу, и, похоже, не может двигаться. Своего божественного меча он тоже не держит. Он теряет много крови, так что это может стать проблемой. Но…
— Ворм, — пробормотала Локиэлла. Она всё это время тихо наблюдала за боем из моего кармана, и в глазах её читалась лёгкая грусть.
…А затем этот момент настал.
Раздался резкий хруст — самая большая трещина пробежала по телу Вормгандра. Тем не менее гигантский ученик твёрдо стоял в боевой стойке и нанёс кручёный удар кулаком в сторону Серас. Она приготовилась принять атаку — готовая нанести контрудар с непоколебимой точностью. Но кулак белого ученика так и не достиг цели. Вормгандр промахнулся, слабо махнув по пустому воздуху. Раздался звон разбитого стекла: внешняя оболочка Вормгандра лопнула. Увлекаемый инерцией неудачной атаки, он провалился мимо Серас и рухнул вперёд на пол лабиринта, всё ещё с вытянутой рукой. Серас сменила стойку, ожидая ответного удара от Вормгандра, лежащего рядом с ней, — но ничего не последовало. Всё, что она увидела, было поражением: тело последователя начало медленно дымиться и таять.
— Вот так умирает ученик. Что ж… — произнесла Локиэлла. — Серас сделала это.
Если Локиэлла так сказала, думаю, я могу быть уверен… С ним действительно покончено.
— Тоука… не возражаешь, если я побуду здесь несколько мгновений? — спросила Локиэлла.
— Ты будешь в порядке?
— Доверься мне.
— Хорошо.
Локиэлла выскочила из моего кармана, а я оставил Серас наблюдать — на всякий случай. Остальные побежали к Кашиме. На бегу мы услышали позади голос.
— …Йо… Локиэлла… Хье, хье… Это ты? Я ничего не вижу… Спать хочу, сил нет, чёрт возьми… Хье, хье… Трудно даже рассудок сохранить… Сил осталось только говорить… под тяжестью этих долбаных… статусных навыков…
Последовала короткая пауза, прежде чем Локиэлла ответила:
— Похоже, ты проиграл, Ворм.
— Хье, хье… Это был человек… Смертная меня побила…
— Да… Ты проиграл смертной.
— Правда? Я же говорил тебе, да? В правильной ситуации… они могут побить даже нас, богов… У них внутри этот чёртов потенциал…
— …
— Они такие классные… Смертные… Правда, Локиэлла?.. Т-ты же понимаешь, о чём я, верно?..
— Ворм, ты…
— Ах… Я так хочу спать… Наконец-то… наконец-то я могу по-настоящему закрыть глаза и о…отдохнуть… Это как… будто я жил в каком-то долгом… бесконечном кошмаре или типа того…
— …
— Но даже так… Я встретил нескольких хороших ребят… Люди, знаешь?.. Они худшие и лучшие… всё одновременно… Хье…
Вормгандр произнёс свои последние слова.
— Люди… они… д…довольно классные… не так ли?..
Затем, казалось, его не стало.
Разговаривая с Кашимой, я бросил взгляд на Локиэллу. В её глазах была жалость и оттенок скорби, когда она молча смотрела сверху вниз на медленно растворяющийся труп того, кто когда-то был её собратом.
— Неужели ты с самого начала был не согласен с Вишис? Хотел ли ты вообще становиться её последователем? Но… с её сущностью внутри у тебя не было выбора. Эй, Ворм… Ты не мог ослушаться приказов Вишис, но, может, ты бегал здесь в поисках кого-то способного убить тебя? Знаю, это несправедливо… но позволь мне видеть это именно так, ладно? Хех… Честно говоря, я боялась спросить тебя, пока ты был жив — боялась того, как ты можешь ответить. Я трусиха, помнишь? Я никогда не могла восстать против верховного божества… и ты это видел во мне, да? Нет… Наверное, это касается всех божеств. Всех, кроме Вишис и Сколбангера… В смысле… ты такой трудяга. Вечно загонял себя слишком сильно.
Локиэлла опустилась на колени рядом с ним.
— Прощай, Вормгандр.
Его тело почти исчезло, когда Локиэлла в последний раз возложила на него руку.
— Спи же — воплощение некогда благородного Змеиного Бога, Ёрмунганда.
— Ева, Гео! Позаботьтесь о Цине и Честере! — крикнул я, бросаясь к Кашиме и Асаги и не дожидаясь, закончится битва или нет. Двое леопардолюдей, услышав мой голос, начали спускаться по лестнице, когда мы с Серас и Мунин подбежали к Кашиме и Асаги.
— Мимори-кун. — Кашима прижала руки, используя исцеляющий навык, к ране Асаги.
Мне не кажется, что это просто рана. У неё дыра в туловище.
— Асаги-сан всё ещё дышит... Неужели мы не можем её спасти? Я могу замедлить кровотечение и притупить боль своим навыком лечения, но я не могу восстановить её так, как это сделало бы заклинание исцеления Вишис.
Я присел рядом с Асаги вместе с Серас и Мунин, чтобы осмотреть её. Серас лучше всех нас знала первую помощь, но по её лицу пробежала тень. Казалось, она колебалась, говорить правду или нет.
— Пока что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей.
Она приготовилась оказать первую помощь.
Кашима и правда изменилась, а? Раньше она была такой нерешительной и напуганной... такой робкой. Но сейчас она объяснила ситуацию чётко, и голос её совсем не дрожал.
— Серас-тян... Бесполезно. Оставь, — произнесла Асаги, и румянец стремительно вернулся на щёки Кашимы.
— Ах! Асаги-сан! Ты очнулась! Асаги-сан, я... я...
— А, заткнись... Почему ты всё время должна так бесить, Кобато...
— Д-да!.. — всхлипнула Кашима вопреки упрёку, сжимая руку Асаги в своей. — Асаги-сан... Прости... Э-это всё потому, что я такая медлительная и неуклюжая. Ты оттолкнула меня... ты... я...
Асаги вздохнула.
— Не то чтобы я спасала тебя, Пиджи-тян... Не будь так полна со... гха! — Она сплюнула кровь.
— Асаги-сан!
— Заткнись... Само собой, я буду харкать кровью. Хватит орать... Живот болит... Шучу, это всё дыра.
Верхняя губа Кашимы задрожала — она изо всех сил старалась сдержать эмоции — и она сжала руку Асаги ещё крепче.
— Эм... ах. И... с-спасибо тебе!
— ...Да-да.
— ...Ты используешь Королева Пчёл: Блок боли, чтобы притупить ощущения? — спросил я.
— Хе-хе... Это так в твоём духе, Мимори-кун... Ты должен спросить, больно ли мне или в порядке ли я, понимаешь?
— А...
Серас держала в руках аптечку, готовая оказать Асаги первую помощь.
— Я же сказала, всё нормально. Я знаю... Это та часть, где я типа умираю, да? Помираю, значит? М-да, вот и всё... Так вот как оно ощущается? Прям чувствую, как накатывает... Прикольно... Наверное, хорошо, что боли не чувствую, а? Эй... Серас-тян?
— Э? Д-да?
— Моё последнее желание... Дай потрогать сиськи.
— А?
Серас посмотрела на меня, словно пытаясь принять решение. Асаги тоже повернулась ко мне.
— Нельзя?
— ...Прости, — ответил я.
Асаги рассмеялась.
— Хе-хе... Ага, вот он, настоящий Мимори-кун. Хм-хм... Он и правда заботится о тебе, да, Серас-тян?.. Короче, типа... Почему я должна смотреть, как вы двое милуетесь в мои последние минуты, а? Хотя, наверное, я сама виновата, что подогревала это дело... — С очередным позывом к рвоте Асаги выкашляла ещё больше крови. — Ммм... В голове начинает мутнеть?.. Это потому что любовь между вами двумя слишком горячая, аж мне-ай жжёт?
Асаги прищурилась, глядя на меня.
— Ха... А если серьёзно, жаль, что мне не удалось сразиться с тобой, Мимори Тоука... Дай мне увидеть твоё скучное лицо в самый последний раз...
Я снял маску.
— Блин, теперь, когда я смотрю на тебя... Ты вроде как даже красавчик, а? Прямо как тот персонаж из сёдзё-манги, девчонка в «Совершенно заурядном обычном мне», да? Офигенный камуфляж...
Асаги замолчала на несколько мгновений.
— Эй. Мимори-кун.
— Да?
— Ты знал, что я в конце концов никогда тебя не предам?.. Типа... ты всё это время меня насквозь видел?
— Я никогда не был уверен, — ответил я.
— Но ставка была неплохая, а?
— Полагаю, что так.
— Хех... подловил. Так вот он какой, Повелитель Мух... Ты не просто какая-то отрубленная свиная голова, собирающая насекомых, это я тебе точно скажу. Значит, типа... ты даже не осознаёшь, что делаешь это, да? Если честно, я, наверное, старалась этого не видеть... Типа... я решила, что тебя больше нет в этом чёртовом мире... Просто приняла как факт. Я видела, как всё случилось, поэтому реально думала, что ты исчез... Раз я это видела, то заставила себя поверить, что так оно и было... но типа... — Асаги повернулась к Кашиме. — Я всё это время видела призраков... но бессознательно пыталась не пускать их в голову, притворяясь, что их нет... Ха-ха... Игнорировать что-то просто потому, что это неудобно, а? Думаю, старушка Асаги-сан вряд ли имеет право читать кому-то нотации об этом. Я такая тупая...
Казалось, Кашима больше не могла сдерживаться.
— А-Асаги-сан! Нам нужно сделать перевязку, или...
— Я помираю, дай сказать.
— !..
— Ха... Типа, персонажи в манге и аниме всегда становятся суперговорливыми перед смертью, да?.. Заставляет думать: «А, этому чуваку конец» или типа: «Эй, они реально умрут? Почему она так много болтает?», но знаешь, смерть реально заставляет тебя бороться, чтобы говорить так долго, как только сможешь продержаться. Наверное, я не могу винить их за желание поговорить... не то чтобы у меня будет шанс снова посмотреть сериалы.
— Асаги-сан...
Похоже, Кашима наконец сдалась.
Эта глубокая рана. Она не оправится от неё, и даже Асаги это знает. Как она и сказала, я думаю, она просто говорит, пока у неё не кончатся силы. Думаю, Кашима тоже это поняла. Думаю, она чувствует это уже некоторое время.
— Я думаю, типа... — пробормотала Асаги. — Ага... Ты совсем как она, Кобато... Совсем как моя мама.
— Э?
— Неуклюжая... Слабая... Думает, что она чуточку умнее, чем есть на самом деле. Но реально всё, что у неё есть — это лицо и тело... Хе-хе... Погоди-ка. Вы и правда одинаковые, а? Я никогда не могла этого признать. Держала в себе, давила внутри, но — да. Лол. Икусаба Асаги такая чертовски тупая. Хотя ты реально всегда путалась у меня под ногами, блин... — она тихо выругалась. — Я просто не могла оставить тебя в покое... и это делало тебя ещё более бесячей. Я хотела, чтобы ты сдохла, но не могла просто тебя убить. И почему-то я всё время тебя спасала. Хотя ты всего лишь фоновый шум... Не знаю... Это потому что ты типа как моя мама? Вот какие они, мамы? Я бы предпочла Мамочку Мунин, лично мне...
Кашима посмотрела прямо в глаза Асаги.
— Асаги-сан, я...
— В конце концов... я не смогла спасти ни маму, ни тебя, ни всю бригаду Мимори Тоуки тоже, а? Блин... Так вот он какой, мой гейм овер? Эта игра — отстойный мусор. Одна звезда, дизлайк. Эй, Кобато?..
— Д-да?..
— Я знаю, что не имею права просить тебя об этом... реально не имею. Но когда вернёшься в старый мир... не могла бы ты проведывать мою маму раз в год или около того? В ближайшие пять... десять лет, если сможешь... Скажи ей, что ты была подругой очаровательной Асаги-тян, когда та ещё была жива, и эта идиотка тебя сразу впустит... Гкха!
Асаги сильно сплюнула кровь.
— Асаги-сан?! Ты в по...
Но Асаги заставила Кашиму замолчать взмахом руки.
— Пожалуйста... Просто дай мне сказать, ладно?
Кобато сделала, как ей было сказано, и сдержалась.
— Есть ещё кое-кто... Парень по фамилии Амано, которого я выбрала... Он её бойфренд... но он в категории безопасных, окей? Ну... Если возникнут какие-то проблемы, спроси об этом Такао. Думаю, Хидзирин сможет разрулить любые вопросы там... По крайней мере, я так считаю.
— Х-хорошо! Ладно, Асаги-сан... Я сделаю это. Я... я клянусь, я обещаю! — Кашима плакала.
— Ах... Всем построиться — время сбора! — Асаги подозвала остальных; Серас посмотрела на меня, спрашивая одобрения, и я кивнул.
— Не возражаешь побыть моим детектором лжи? — спросила Асаги. — Иначе Мимори-кун мне не поверит.
Она улыбнулась.
— Я не желаю зла ни тебе, ни кому-либо из этих людей, Мимори-кун.
Серас подала знак, что Асаги говорит правду, и мы подошли ближе.
— Это реально мой последний... самый последний навсегда...
Она коснулась наших рук.
— Королева Пчёл.
Усиливающий навык Асаги — время действия предыдущих уже давно истекло.
— Эффект может пропасть, когда я умру... Но на случай, если не пропадёт, а? Эй, может, он превратится в какой-нибудь супермощный бафф после моей смерти, да? Типа посмертного нэн или чего-то такого? Было бы круто... Гах…
Асаги выплюнула поток крови, и Кашима побледнела.
— Асаги-сан!
Казалось, свет угасает в её глазах.
— ...Асаги, — сказал я.
— Ага?
— Спасибо.
— Хех... Тебе не нужно благодарить меня за это... Я пыталась предать тебя немного, помнишь?
— И всё же.
— Думаю, я всегда была прямо на ладони у Повелителя Мух, а? Ах, точно... Обязательно поговори с Кобато о той фальшивой Вишис... Получи информацию... А... и Кобато... Твой уникальный навык…
Асаги рассказала нам кое-что, что она поняла об уникальном навыке Кобато.
— Надеюсь, это пригодится. Если ты сможешь как-то использовать эту инфу, Мимори-кун, я знаю, у тебя всё выгорит... Ты такой бесяче умный...
Один глаз Асаги начал закрываться.
— Ха... Я хотела расспросить побольше о тебе, Мимори-кун... О том, что сделало тебя таким... Ха... Но блин... Не то чтобы я... чтобы продолжать болтать... — Асаги шевелила бледными губами, слабея с каждой секундой. — Я знаю, что не хотела кое-чего из этого... но если ты тот, кто контролирует всю картину — выиграй это... Победи её, Мимори... Тоука...
— Конечно, — кивнул я.
— И Кобато...
— Д... да...
— Мне жаль... За всё.
— !..
Слёзы продолжали литься из глаз Кашимы. Она прижала руки ко рту.
— Асаги-с...
— Нет... Хотя бы здесь, в конце... Позволь мне сыграть хорошую девочку... Я хочу уйти вот так... Блин — я худшая, да?
— Н-нет... Я так не думаю! Я не твоя мать... Но я кое-кто другой! Я думаю...
— Ха... кто же тогда?
— Т-твоя подруга!..
Асаги фыркнула.
— Ну эй... Давай на этом и остановимся тогда... Ха?.. Моя подруга... Скрр...
Кашима рыдала, пока Асаги смотрела в потолок лабиринта с отрешённым выражением в глазах.
Не думаю, что она уже что-то видит.
— Я могу наложить на тебя Сон... Если нужно, — сказал я.
— Спасибо за заботу... Но не, я в норме. Это чувство, прямо как умираю... Боли нет... Чёрт... Это не так плохо, как я думала...
— ...Понятно.
— Хах... Н-да, было весело... Похоже, это всё... Наконец-то. Ты всё ещё здесь, а?.. Точно... так вот она какая... смерть... Эх...
Асаги закрыла левый глаз.
— Вот и всё... Гейм овер... ок, спс, бб... увидимся...
— Асаги-сан?.. — Кашима поняла: что-то не так.
Думаю, сила покинула руку Асаги — ту, которую она сжимает.
— Асаги-сан... Асаги-сан! Асаги-сан!
Кашима трясла тело Асаги, выкрикивая имя подруги, пока слёзы катились по её щекам. Асаги лежала неподвижно — под ней, медленно растекаясь, собиралась лужа красной крови. Когда Кашима достаточно успокоилась, чтобы отпустить её, я наклонился и мягко положил руку на лицо Асаги, осторожно закрывая её правый глаз в последний раз.
— Я всем расскажу, что ты меня, бл■■ь, трахнул.
Я ненавижу свою фамилию — Икусаба. Для милой девушки моего возраста есть что-то жестокое и кровавое в том, чтобы носить в имени иероглифы, означающие «поле битвы»... Держу пари, поэтому большинство людей считают, что я от неё не в восторге. Но настоящая причина в другом: я ненавижу фамилию Икусаба, потому что это фамилия моего мёртвого папаши. Он был одним из этих «нравственных мужей» — точнее, «нравственно абьюзивных и донимающих», если по правде. Он был полным подонком, вечно навязывал свои извращённые правила жене. Свою маму он ни во что не ставил и держал её в узде собственных законов.
А ещё он обожал читать нотации. Даже будучи ребёнком, я была в шоке от того, как он обращался с мамой. Когда она совершала ошибку, он называл это «удушением во имя справедливости». Он связывал ей руки за спиной и душил до потери сознания.
— Я должен был это сделать... — говорил он, когда она отключалась. — Прости. Но я правда люблю тебя, всем сердцем.
Это было так чертовски мерзко, что меня едва не рвало. У него было супер-извращённое понятие о морали, которое он нам навязывал. Ходячий кусок дерьма, вот он кто. Для всех остальных он играл роль хорошего мужа, надевая маску приличия для внешнего мира. Но стоило чему-то пойти не по его плану, как он срывался и приходил в бешенство. Он всегда говорил, что это вина маминых родителей, раз она выросла такой никчёмной, повторял это снова и снова. Всякий раз, когда мы ездили к его родителям, он всю дорогу издевался над мамой. Он был самым раздражающим мужиком в мире.
Тем не менее, мама оставалась мамой. У неё плохо получались вещи, которые другим давались легко. Она не умела считывать атмосферу или концентрироваться более чем на одном деле за раз. Если пыталась, то впадала в панику. Иногда она так сосредотачивалась на чём-то одном, что даже не слышала, что говорят окружающие. Когда такое случалось, он орал, вопил и впадал в ярость, бил маму в живот, и называл это наказанием за её проступки. Следующие слова, вылетавшие из его рта, всегда были одними и теми же.
— Никогда не рассказывай об этом никому за пределами этого дома. Ты опозоришь нашу семью.
На словах он был крутым, но на деле — просто трусом. Я была не такой, как мама; я умела делать кучу вещей, которые она не могла. Я играла роль хорошего ребёнка, и у меня отлично получалось. Но меня бесило, когда я видела, как он постоянно пользуется маминой слабостью. Она всегда была такой мягкой, никогда не давала сдачи. Всегда извинялась перед ним с таким пафосом. А когда он обвинял её в чём-то, она всегда признавала, что это её вина. Мой отец был подонком, но полное отсутствие самостоятельности у мамы тоже раздражало.
Я любила читать книги — всегда те, что для старшего возраста, ещё во втором классе начальной школы, понимаете? В основном потому, что папаша никогда не хотел, чтобы я развлекалась как нормальный ребёнок. Он сказал, что смартфон я получу только тогда, когда устроюсь на работу. От этого у меня аж мурашки по спине пробежали, серьёзно. Так что, типа, да... в том возрасте у меня не было выбора, кроме как использовать свои навыки чтения, чтобы впитать как можно больше информации.
Я ходила в префектурную библиотеку. Мне повезло — она находилась между домом и начальной школой, и я читала там самые разные книги. Но меня это немного удивляло. В библиотеке столько полезных книг, почему их никто не читает? Некоторые люди спали на диванах или, типа, явно торчали там только ради кондиционера летом. Все эти бесплатные знания были прямо у них под рукой.
— Во что они, чёрт возьми, играют?— думала я. — Они там все идиоты, что ли?
Я серьёзно так думала в то время. Мило, да? Так начала расти моя жажда знаний. В третьем классе я начала иногда брать мамин телефон. Я всегда удаляла историю браузера, когда заканчивала, так как догадывалась, что папаша проверит. Я нашла в интернете, как это делать. Интернет был потрясающим. Там было столько всего... Знания другого рода, нежели те, что можно найти в библиотечных книгах. Что действительно меня заинтересовало, так это игры и контроль разума.
Контроль разума... да, типа промывки мозгов.
Прикольно было то, что промывка мозгов случалась не только в сектах, но могла происходить, типа, и в обычной жизни человека. Я читала в интернете о серьёзных инцидентах — но, честно говоря, была немного разочарована. В смысле, даже если промыть кому-то мозги, чтобы он пошёл и убил другого человека, казалось, что того, кто промывал, в конце концов тоже поймают.
Хм... Какая жалость.
— Но, типа, погодите-ка?» — подумала я про себя. — Я же школьница, так? Кто в здравом уме подумает, что ученица начальной школы способна на контроль разума? Разве это не то, что я могу провернуть именно в силу моего возраста?
Это было идеальное преступление.
После этого я завела в школе новых друзей, чтобы ходить к ним домой играть. Отцу я говорила, что мы вместе учимся. Я выбирала друзей, которые хорошо себя вели и были из богатых семей, чтобы этот прохвост одобрил. Я хотела испробовать промывку мозгов. С одной подругой у меня получилось... Или, по крайней мере, я так думаю.
А, но игры тоже были весёлыми. Я любила математику, потому что в этом предмете никогда не было места эмоциям. Утешало то, что цифры никогда мне не врали. Но через какое-то время я стала гораздо больше увлекаться уроками японского. Это заставило меня задуматься... может быть, манипулировать эмоциями человека не так уж сильно отличается от манипулирования набором цифр?
Сначала у меня очень плохо получалось отвечать на вопросы типа «напишите, что чувствовал автор». Думаю, я слишком глубоко над ними задумывалась. Но потом я поняла, что существует формула для получения хороших оценок по японскому, и моя успеваемость пошла в гору.
Японский был весёлым. Всё было весело. Контроль разума тоже был чертовски интересен.
Всё изменилось, когда я перешла в четвёртый класс.
Я просто не могла выносить, каким же, чёрт возьми, раздражающим был мой папаша.
Его моральный прессинг и все психические атаки на маму становились всё хуже. Угх... в смысле, мама есть мама, но... я чувствовала эту непреодолимую ненависть к отцу. Чувство отвращения к нему просто било через край, понимаете? Может, тогда просто прибить его?
В один прекрасный день я пошла против отца. Он был в шоке, а потом попытался меня ударить.
— Я всем расскажу, что ты меня, бл■■ь, трахнул.
Папаша не мог меня ударить. Я знала это. Это был блеф. Он мог удерживать маму... но он не мог удержать меня. Я его раскусила. Для этого «нравственного» типа важнее всего было то, как его видит внешний мир. Вот почему он применял только те наказания, которые не оставляли особых следов... Менталитет типа «только не по лицу, только не по лицу!», полагаю. Психологическое насилие доказать ещё сложнее, и улик от него меньше, чем от физического.
Ага, атака на разум человека не оставляет особых вещественных доказательств. Поэтому я и выбрала это своим оружием. Что будет с папой, если его собственная дочь начнёт обвинять его в растлении перед каждым встречным? Ему крышка.
Он боялся такой социальной смерти — был в ужасе от неё. Если я обвиню его в этом — ему придёт полный конец, верно? Он потеряет свой смысл существования. Он станет никчёмным. Все его идеальные планы на жизнь рухнут. Я знала его. Я знала, что он не из тех, кто способен справиться с ситуацией, когда всё идёт наперекосяк.
После этого он стал избегать меня, глядя с ужасом в глазах. Потом, однажды ночью, он зашёл в мою комнату. Он навалился на меня, оседлав сверху, и начал душить. Я просто рассмеялась. Я рассмеялась прямо в его чёртово лицо. Он был просто жалок.
— Давай, — сказала я.
Он издал короткий вопль, как испуганный зверёк, а затем выбежал из моей комнаты, словно перепуганный кролик. Спорю, он пытался вернуть контроль, используя силу, которая была у него надо мной как у взрослого. Но он никогда бы не вынес славы отца, убившего собственную дочь. Хе-хе... Давай, если кишка не тонка, трус.
Было приятно наблюдать, как он ломается, понемногу, изо дня в день. Он перестал наказывать маму — у него больше не было на это времени. Да я и промывала ему мозги, чтобы он этого не делал, в любом случае. Он до смерти боялся меня, и это облегчало контроль.
Он был словно мой личный папа на радиоуправлении.
Однако оставлять его в живых было рискованно. К тому же он так чертовски раздражал. К счастью, у маминых родителей были деньги, так что после его смерти мы бы не пропали. Я перешла к исполнению плана, переводя контроль разума на финальную стадию. Для него настал «Гейм овер».
В один прекрасный день он повесился.
Было бы мерзко, если бы он умер в доме, так что я заставила его сделать это на заброшенной фабрике неподалёку. Я правда должна извиниться перед владельцем собственности... Сорян за это. Но я полагала, что он и сам хотел убраться подальше от дома. Подальше от ребенка, которого он начал называть дьявольским отродьем (я же твоя, помнишь?) всё время.
Маме было грустно, когда он умер.
— Ты, должно быть, шутишь? — подумала я. О чём тут грустить? Она даже придумала эту нелепую чушь о том, чтобы сохранить его фамилию. Оказывается, в Японии, можно продолжать носить фамилию умершего мужа, если захочешь. Но, типа — она должна была вернуться к девичьей фамилии.
...Она тупая, что ли? Только не говорите мне, что она на самом деле любила этого подонка? Да не может быть. Мы оставляем его фамилию — Икусаба? Хватит шуток... Оставайся просто неуклюжей, господи.
Но как-то это было странно. Я могла бы промыть Маме мозги, чтобы заставить её вернуть нашу прежнюю фамилию, но… почему-то мне не хотелось применять на ней свою силу.
— …
Ха-а… Значит, я так и останусь Икусабой…
…Хм. Если подумать… а как вообще звали этого ублюдка по имени?
Потом я перешла в среднюю школу, обзавелась смартфоном и компьютером. Стала читать кучу манги, да и любую информацию могла найти в интернете. Заодно отшлифовала свои навыки школьницы: нужно же оставаться модной, верно?
Такие вещи играют роль в школьном рейтинге — вся эта классовая иерархия. Честно говоря, я довольно миленькая (ну, это моё предвзятое мнение), но внешность — это моё оружие. Мама работала на полставки. Не знаю, связано ли это с его смертью, но с тех пор, как этот ублюдок покинул наш бренный мир, мы жили вполне неплохо. Ни в чём особо не нуждались.
— Знаешь, Асаги-тян… Я хочу зарабатывать деньги, чтобы помогать тебе, совсем одна!
Тогда, может, стоит уделять больше внимания домашним делам, а?
Надо было просто сказать это вслух. Интересно, почему я промолчала? Ему я могла высказать всё, что душе угодно, а вот Маме сказать подобное не получалось.
— Правда? Спасибо, Мам.
Вместо этого я просто играла роль хорошей дочери. Меня саму бесит, когда я становлюсь такой. После его смерти я стала всё чаще замечать, насколько ужасно у Мамы всё получается. И почему она изначально была такой бесполезной? Ей не стыдно вообще жить на свете? Готова поспорить, мне было бы куда проще, если бы она просто умерла… Но я никогда не думала о её убийстве так же, как думала о нём. Интересно, почему?
Меня полностью затянуло в мир игр. Обычно я играла в социальные игры — те, которые связывают тебя с другими игроками по всей Японии или даже по всему миру. Степень взаимодействия там разная, но суть одна: ты играешь с людьми онлайн. В этих играх также встроены системы гильдий — что-то вроде команд, которые формируются в сети. Глава гильдии называется гильдмастером. Чаще всего я активно пыталась пробиться на эти позиции. Было очень весело манипулировать участниками моей гильдии ради победы. Ещё помогало то, что я была активной школьницей. Я не могла вкладывать в игры много денег, учитывая мой возраст — ну, то есть могла бы, но не делала этого, — зато находились всякие дяденьки, которые донатили мне онлайн. У некоторых парней не было ничего, кроме денег. Они либо отдавали их мне, либо вливали средства в свои аккаунты и шли атаковать другие гильдии от моего имени.
Всех, кто предлагал встретиться в реале, я блокировала. Слишком рискованно подпускать близко извращенцев, которые могут попытаться распустить руки в отношении школьницы. В этой стране очень ценится молодость. Эйджизм, знаете ли… Тем более что у нас старичья куда больше, чем в других странах. А, ну и внешность тоже важна. Красивые молодые люди в этой стране получают звезду неуязвимости. У нас тут, знаете ли, огромный перекос в сторону красоты — какая же уродливая черта для целой нации.
В интернете мне подворачивались самые разные возможности вытянуть деньги из одиноких стариков. Меня интересовали хост-клубы и тема с «папиками» — весь этот подпольный бизнес айдолов. Это ведь всего в одном шаге от промывки мозгов, верно? Кое-что из этого даже легально, что довольно забавно. Мне ещё многому предстояло научиться… но не успела я оглянуться, как манипуляции стали просто частью моей повседневной жизни.
Тем временем, неумение Мамы считывать атмосферу начинало меня реально напрягать.
— Все на моей подработке такие милые и добрые! — говорила она, вся такая счастливая. — «Вам не нужно так стараться, Икусаба-сан, мы знаем, какая вы», — всё время повторяют они… И разрешают мне делать маленькие перерывы. Они добрые, но мне немного неудобно, что отдыхаю только я, хе-хе.
Нет… Это они над тобой издеваются, Мама.
То, что она рассказала мне про слова менеджера на днях — та же история. Он нанял тебя только потому, что у него не хватало людей и не было другого выбора… Это сарказм. Они насмехаются над тобой, Мам. Почему ты принимаешь все эти слова за чистую монету? Это страна показухи и скрытых мнений — почему ты такая непробиваемая? Ты так и помрёшь.
Но я не могла сказать ей ничего из этого.
— Правда? Хм… Похоже, ты нашла хорошее местечко.
Мама просто улыбалась, ничего не замечая.
— Ой, и правда нашла~!
— …
Идиотка. Серьёзно. Однажды я тайком пришла к Маме на работу в один из её выходных… О боже, похоже, все там были моложе её. Так вот кто над ней смеялся, да?
Я выждала подходящий момент, а затем подошла к менеджеру.
— А, простите… Я дочь Икусабы ■■■■■. Я хотела спросить…
Через несколько дней Мама выглядела ещё счастливее обычного.
— Знаешь, в последнее время все на работе стали нааамного добрее ко мне, чем раньше? Хе-хе… может, они начинают понимать, как сильно я стараюсь! — она победно сжала кулачки. — Мне надо взять себя в руки… и ради тебя тоже, Асаги-тян!
Нет, Мама. Они не увидели, как ты стараешься. Это сделала я. Насколько же ты глупая? Серьёзно… Прекрати… Ты не сможешь взять себя в руки. Я тебя знаю.
— А, может, когда у меня будет побольше времени, я смогу проверять твоё домашнее задание, Асаги-тян? У меня ведь раньше особо не было возможности, да?
А. Она всё ещё думает, что умнее меня. Ну что за тупица. Послушай, Мам… мне больно смотреть на твои потуги. Просто прекрати. Господи, какая же ты раздражающая.
Такими темпами она плохо кончит, — подумала я. — Рано или поздно она всё испортит. Мне нужно было найти ей понимающего мужика.
Я решила свести её с кем-нибудь. Лучше всего подошёл бы кто-то не слишком красивый. Парень без особой уверенности в себе. Кто-то с заниженной самооценкой. Мне нужен был тот, кто что-то умеет, обладает какими-то талантами — но при этом вряд ли когда-либо будет иметь успех у противоположного пола.
«Если я упущу эту женщину, у меня больше никогда не будет шанса на счастье», — вот что он должен думать. Ещё я хотела кого-то доброго… Но не такого парня, который думает, что одной доброты достаточно. Мне нужен был тот, кто даже не осознаёт, что он добрый. Это заняло некоторое время, но я нашла человека, который будет защищать Маму, и промыла ему мозги. Я всё подстроила так, будто они встретились случайно.
Маме он вроде понравился. (Ещё бы, я ведь позаботилась об этом).
…Серьёзно. С ней столько хлопот. Мама меня так раздражает. Хоть бы она уже померла поскорее.
Потом я стала старшеклассницей и поступила в Академию Окито. Выбрала её, потому что она была близко к дому. К тому моменту я уже начала уставать от всего. Став старшеклассницей, я уже не была уверена, сойдёт ли мне с рук доведение кого-то до смерти промывкой мозгов или нет.
Я не собираюсь в тюрьму.
Или, наверное — мне просто наскучил сам процесс промывки мозгов, думаю. Игры меня тоже больше особо не цепляли. Казалось, я всегда прихожу к одним и тем же результатам. Я перепробовала кучу разных жанров, и там было много хардкорных, реально сложных вещей. Как только я понимала, что игра непроходима, я просто бросала её, чтобы не терять время. В сутках ведь всего двадцать четыре часа, верно? Но чем больше игр я бросала, тем больше мне надоедал гейминг в целом. Манга мне всё ещё нравилась, впрочем… Но вот бы они перестали задерживать выпуски того, что я жду, боже.
Есть ещё куча всего, чего я не знаю и не испытывала, — думала я. — Так что причина жить у меня всё-таки есть, наверное. Просто… я вроде как немного сбавляю обороты. Вряд ли будет большая разница между средней и старшей школой, верно? Учёба, люди…
Первый год прошёл именно так, как я и представляла. Мне было скучно жить жизнью обывателя. Но кто бы мог подумать? Я перешла во второй класс старшей школы — в судьбоносный класс 2-C.
Сого Аяка.
Кирихара Такуто.
Такао Хидзири.
Трое моих одноклассников были людьми такого сорта, с которым я раньше никогда не сталкивалась.
Стоит ли мне промыть им мозги?.. Не-а. Я не хочу делать их своими, я просто хочу наблюдать. Пока посижу тихо. (К тому же я догадывалась, что если трону Хидзири, то останусь без руки, понимаете?)
Хм? Оказывается, старшая школа — это довольно интересно.
…Но, типа, я никак не ожидала, что в колоде запрятан супер-имбовый джокер. Мимори Тоука-кун просто слишком хорош в маскировке.
Эх… чёрт, как бы мне хотелось сразиться с ним.
— …
Думаю, тогда, в столовой замка в Мире, когда я сидела напротив Повелителя Мух… Кажется, я сказала ему, что заставила отца покончить с собой, так? Просто само вырвалось. Обычно я так не делаю, но, знаете… Мне кажется, это потому, что даже тогда я распознала игрока. Он как я — мы одинаковые. Он соперник. Я часто слышала, что люди могут быть своими злейшими врагами, но никогда не думала, что за всю жизнь найду кого-то настолько похожего на меня. Вот почему я просто не могла перестать жить.
Что ж…
Похоже, теперь я мертва, да?
А ещё есть Кобато. Сначала я собиралась сыграть в создание новой личности здесь, в этом ином мире, и Кобато была просто очередной пешкой в этой игре. Мне было плевать, жива она или мертва. Но если подумать сейчас — Кобато следовало отправить прямиком на помойку. Она была просто ещё одной пешкой, которую мне стоило скинуть в группу Аяки. Мне не нужно было тащить её за собой. Кошка — призрак моей Мамы.
Полагаю, я видела кошку даже тогда, а?
Я была счастлива в этом новом мире, без всего этого фонового шума старого. Думала, что наконец-то свободна. Могла расправить крылья, больше не беспокоясь об этой проклятой кошке. Но вот она здесь… одноклассница, которая была точь-в-точь как Мама. Если подумать, я начала относиться к ней иначе, даже не осознавая этого. Не-а… может, я пыталась этого не замечать. Я не хотела признавать, что кошка всё ещё здесь. Это меня бесило. Подсознательно я хотела думать, что она совсем не похожа на Маму.
Ах. Тц.
Я так ждала этой игры, но теперь это всё мусор. И всё благодаря Кобато. Благодаря Маме. Такова жизнь, да? Некоторые люди действительно находят удовольствие в самых дрянных играх.
В конце концов… наверное, я всё-таки действительно любила её. Маму.
Я бы никогда не закончила вот так, если бы не… Эх… Интересно, чем закончатся все те манги, которые я так и не дочитаю? Терпеть не могу уходить, не дочитав до конца. Ну, в любом случае, Мам… веселись со своим парнем. Твоя любимая дочь прошла через свой маленький ад, пытаясь найти его для тебя.
Увидимся, Мам.
Ну что, поехали. Если есть рай и ад, то я, наверное, отправляюсь в последний. В таком случае… полагаю, он тоже там. Ха-а-а… Есть шанс, что мне придётся увидеть его снова?
Ну и ладно. Мама в ад никогда не попадёт. Так что, даже если я найду этого ублюдка там, внизу, я просто снова промою ему мозги и избавлюсь от него. Вот и сказочке конец. Теперь это действительно, по-настоящему «Game Over».
Ладушки. Бывайте. Скррр.
— Мы почти у ворот замка.
Мы покинули комнату, где сражались с Вормгандром — ту самую, где погибла Асаги Икусаба.
Ворота замка всё ближе.
Пока мы шли через лабиринт, нам встретилось еще несколько человек — почти все из поздней группы прибывших. Именно им было поручено нести сумки с предметами, которые могли понадобиться для наших альтернативных стратегий, и добрались они так близко к замку лишь благодаря тому, что первая группа зачистила Евхаристий. Кстати, самих Евхаристий по пути к замку осталось совсем немного.
…Полагаю, единственные Евхаристии, добравшиеся сюда — это те, с которыми ещё никто не сталкивался.
Помимо членов второй группы, нам встретилась и Нянтан Кикипат.
— По пути сюда мне попадались одни лишь Евхаристии. Возможно, мне повезло не встретить никого из Учеников… но и союзников на моём пути тоже не было, — сказала она.
Что ж, учитывая, насколько огромен и запутан этот город, встретить другого человека в лабиринте — большая редкость. К тому же, это не единственный путь в замок — помимо главных южных ворот, к которым мы направляемся, есть ещё одни, кажется, с северной стороны. Значит, есть вероятность, что ещё одна группа сформировалась на севере замка.
— …
Кашима и Цин передали мне разведданные, полученные во время разговора с фальшивым клоном Вишис. Кровотечение у Цина было остановлено, и теперь его нёс Честер — по просьбе самого Честера.
— Редко когда мое тщедушное телосложение дает такое преимущество, — произнёс Император Дикой Красоты, сидя у него на спине. — Не думаю, что кто-то смог бы долго тащить на себе Рухейта или Кайзе.
Император весело шутил, но Честер выглядел обеспокоенным.
— Ваше Величество… Даже в ш-шутку, я…
Полагаю, Цин просто пытался проявить заботу, по-своему. Я подошёл поблагодарить его после того, как бой с Вормгандром закончился.
— Жаль, что так вышло с Асаги… но я хочу поблагодарить вас двоих за то, что вы сделали всё возможное, чтобы защитить её.
— …Мне жаль. Я не смог уберечь её от беды.
— Не надо. Тебе не за что извиняться, Цин.
Затем он рассказал мне о парализующем яде, который дала им Асаги, тайно раздобыв его, когда наша армия проходила через Монрой. Яд начинал действовать, но, к счастью, флакон с противоядием в кармане Асаги не пострадал. Цин, Кашима и Честер исцелились от отравления.
— Ты в порядке, Кашима? — спросил я, когда мы обменялись парой фраз.
— …Да. Я в порядке. Правда, не знаю, буду ли я полезна вам в грядущей битве.
— Даже если ты больше не сможешь нам помочь — ты уже сделала более чем достаточно, Кашима.
— …Асаги-сан… Она сказала, что хотела сразиться с тобой, Мимори-кун…
— Пугающая мысль.
— А?
— Мысль о том, что она могла перейти на сторону Вишис… Честно говоря, меня это пугало.
Кашима, почему-то, выглядела немного счастливой, услышав эти слова.
— Думаю, Асаги-сан была бы рада это услышать…
— Я просто хотел бы, чтобы мы нашли другой способ соперничества. Такой, который не предполагал бы убийства друг друга.
— Да. Думаю, если бы у вас с Асаги-сан могло быть что-то подобное… Это было бы замечательно.
— Кашима.
— Да?
— Не умирай здесь. Ты дала обещание Асаги… Тебе лучше его сдержать.
— …Ага, — кивнула Кашима.
— Но сначала мы должны победить — одолеть Вишис.
Вишис, да? — подумал я, размышляя о нашем разговоре.
Кашима больше не называет её «Богиней». Кажется, она стала сильнее.
…Ну что ж.
Сого и сестёр Такао здесь нет.
Арс выведен из строя Заморозкой.
Вормгандр тоже повержен.
Ёмибито, единственный оставшийся Ученик, не давал мне покоя, но…
— Похоже, кто-то победил Ёмибито, так что учеников не осталось, — сказал я всем.
Пусть она и была подделкой, но услышать этот кусочек информации из уст богини было крайне важно. Была ли это Сого, или же сёстры Такао? И Вормгандр тоже. Локиэлла сказала, что он казался каким-то слабым, словно уже выдохся в схватке с кем-то другим. Похоже, та битва отняла у него много сил.
Должно быть, это Сого — только она способна сражаться на равных с таким монстром. Раз Вормгандр сбежал из той предыдущей битвы, значит, кто бы это ни был, он дал хороший бой, но в конечном итоге потерпел поражение. Это естественный вывод из фактов. Аяка Сого или сёстры Такао…
Есть вероятность, что одна или две из этой троицы уже вышли из битвы и не будут участвовать в финальном противостоянии с Вишис. Я должен иметь это в виду. Мне бы не хотелось думать о возможности того, что кто-то из них мог погибнуть… но я не могу сбрасывать это со счетов, учитывая ситуацию. То же самое касается Амии, чьё оружие и щит мы нашли у Арса. Нет… на самом деле речь обо всей нашей группе вошедших, включая тех, кто прибыл позже. Я не могу быть уверен ни в ком из тех, кого здесь нет. Сколько из них уже выбыло? Надеюсь, что ноль, конечно — но это лишь желаемое за действительное.
Я остановился и попросил остальных тоже задержаться на мгновение.
— Мы почти у замка. Учитывая наше состояние и всё, что привело нас к этому моменту, я хочу поговорить с вами о том, что будет дальше.
У меня есть несколько разных планов. Мне нужно найти наиболее подходящий, чтобы адаптироваться к текущей ситуации. А ещё есть проблема: как вписать все остальные заготовки в стратегию, на которой мы в итоге остановимся. Также есть Вишис — как она отреагирует на происходящее? Если её зрение было связано с той фальшивой Вишис ранее, то какую информацию это ей дало? Я не видел её с того дня, как она избавилась от меня — мы не обменялись ни единым словом. Я даже не говорил с фальшивой Вишис, бродившей по этому лабиринту. Так почему же мне кажется, что я могу предсказать, что она сделает дальше? Почему я воображаю, что знаю её следующий шаг? Может, это не просто иллюзия. Я чувствую, что все действия Вишис до этого момента указывают мне путь вперёд — даже те, что не имеют ко мне никакого отношения. То, как вела себя Вишис с тех пор, как призвала нас в этот мир… всё, что она сделала… Обдумывая всё это, я нахожу в своём разуме массу подсказок касательно того, что она может предпринять.
— Хм.
Вот чьи мысли я никогда не мог прочитать — Асаги Икусаба. Как я ей и говорил, я никогда не был уверен, что она нас не предаст. У меня были только инстинкты — чувство, что она, вероятно, этого не сделает. Похоже, самой веской причиной, по которой она так и не пошла против нас, была Кашима. Наверное, можно сказать, что это величайший вклад Кобато Кашимы в эту войну.
— Но эй — нельзя пока терять бдительность.
— Тоука-доно, похоже, мы готовы.
Поздняя группа вошедших закончила надевать маски Повелителя Мух. Это были не те, что я использовал, а подделки, которые я попросил Цина сделать для меня некоторое время назад.
Впрочем, полностью законченный костюм Повелителя Мух только один, полагаю.
— Осталось только посмотреть, как это сработает на практике, да?
Мы решили подождать ещё немного — а затем двинуться в замок.
Значит, пока мы в режиме ожидания. Искренне надеюсь, что Сого и Хидзири просто скоро появятся и развеют мои опасения, что они могут быть в опасности…
— К-кхм… Тоука-доно… У вас найдётся минутка?
— В чём дело, Серас?
Похоже, ей трудно подобрать слова.
— На самом деле, я… у меня есть просьба.
— Говори. В чём дело?
— Ах… Пожалуйста, не обвиняйте меня в одержимости лаской… Нет, ну… В-вы можете сделать это, если хотите, полагаю…
— Ты говоришь ужасно туманно, даже для тебя. К чему ты клонишь? Сколько мы уже путешествуем вместе? Тебе не нужно быть такой официальной.
— Хорошо… О…
— О…?
— Обнимете ли вы меня?
— Что, прямо здесь?
Вокруг другие люди, они смотрят. Но что ж… если мы вдвоём просто отойдём куда-нибудь, это будет опасно.
— Конечно. В конце концов, ты отлично поработала во время битвы с Вормгандром.
Небольшая плата за поднятие боевого духа Серас.
— С-спасибо!
— Серас.
— Д-да?
— А ты стала довольно смелой, а?
Серас уже шла ко мне, но остановилась от моих слов.
— Ах! Прош-шу…
Я крепко обнял её, прежде чем она успела закончить извинения.
— Ах — ммм… — Серас позволила своему телу расслабиться в моих объятиях и уткнулась лицом мне в грудь. — Тоука-доно… Полагаю, это будет… наша последняя битва.
— Пожалуй, так и есть, да.
Окружающие отреагировали на наши объятия по-разному. Кто-то сделал вид, что не заметил, а кто-то наблюдал очень внимательно. Некоторые покраснели (в основном Кашима), в то время как Ева стояла, скрестив руки на груди, и ухмылялась нам.
— Чем они занимаются? Мы готовы к финальному противостоянию, — сказал стоявший рядом с ней Гео.
Тут он не ошибается.
— Именно потому, что это финальное противостояние, — возразила Ева.
— …А, точно. Понял, — кивнул Гео.
— Боже мой… Как же чудесно быть молодыми… — улыбнулась Мунин.
Эти комментарии о радостях молодости входят у неё в привычку, да? Я никогда не спрашивал, сколько лет Мунин… но неужели она настолько старше нас?
— Возможно, я займу очередь, когда Тоука закончит, — сказал Цин, поддерживаемый Честером.
— В-ваше Величество…? — Честер выглядел немного запаниковавшим, не уверенный, шутка это или нет.
…Погоди. Он же пошутил, правда?
— Пи-и!
Прочитав атмосферу (возможно), Пиггимару пискнул один раз с правого плеча Мунин, а Локиэлла ухмылялась прямо над её левым.
— Что ж… Полагаю, в конце концов, это часть секрета человеческой силы… — Серас выглядела довольной и медленно высвободилась из объятий.
— С-спасибо… — сказала она, глядя себе под ноги. Её лицо было красным до самых ушей.
Она всё ещё так краснеет, а? Полагаю, мы всё же на людях.
Я нежно положил руку ей на голову.
— Остальному придётся подождать, пока мы не победим эту мерзкую богиню.
Серас улыбнулась, словно распустившийся свежий бутон, моргая своими длинными ресницами.
— Да. — Затем она посмотрела на меня снизу вверх. — Идёмте.
Тень смущения ещё заметна... Но она вернулась.
Это лицо высшей эльфийки, Принцессы-рыцаря — лицо воина.
Я достал карманные часы, чтобы проверить время.
Мы ждём не так уж долго, но... Почему, оставаясь на месте, я чувствую такое нетерпение? В этом ожидании есть смысл — я всё ещё надеюсь, что появятся Сого или Хидзири. Но... какая-то часть меня просто хочет снова начать действовать, и мне ясно, почему. Прямо сейчас может идти битва за столицу Ёнато... И если они сражаются, я хочу покончить с этим как можно быстрее.
Однако о том, чтобы сломя голову броситься в бой, не может быть и речи. Сейчас нам нужно сосредоточиться, чтобы повысить шансы на успех нашей стратегии. Ёнато слишком далеко, я ничего не могу сделать, чтобы напрямую помочь тем, кто сражается там. Поэтому... мне остаётся лишь верить в них... верить в тех, кто, я знаю, наверняка сражается, защищая Ёнато.
— Бесполезно! Наши ряды у первой стены долго не продержатся! — доложил рыцарь из-под стен.
Ринджи махнул рукой, подавая сигнал тем, кто был наверху:
— Мы отступаем ко второй стене! Томохиро, хватит! Спускайся!
Ясу Томохиро отчаянно сражался на вершине стены, но, учитывая радиус действия его навыка Леватейн, он едва ли мог прикрыть весь город. Евхаристии уже начали карабкаться на крепостные валы — лавина врагов перехлестнула через стену и хлынула в сам город. Район Восточных ворот особенно кишмя кишел Евхаристиями, и казалось, что камни, блокирующие ворота, будут выбиты с минуты на минуту.
Раздался свист — сигнал к отступлению.
Ясу создал огненные стены, сопровождая других солдат ко второй оборонительной стене. Оглянувшись назад, он увидел, что на первой стене никого не осталось. Все, кто там задержался, скорее всего, были убиты. Стена, как и всё вокруг, была поглощена массой Евхаристий. Существа напоминали приближающееся белое цунами — ужасающее зрелище.
Ясу повернулся ко второй стене и наблюдал, как его отступающие союзники один за другим добираются до безопасности широко распахнутых ворот. Среди них, как он заметил, были и монстры из Страны на Краю Света. Тем временем бойцы на валах второй стены готовили свои атаки — собираясь прикрыть отступающих товарищей.
— Прикройте отступление! За мной!
Кавалерия вырвалась из ворот, вступая в бой с Евхаристиями, которые неслись к стене, пока их товарищи продолжали отходить ко второй линии обороны. Ясу развернул коня и помчался на помощь кавалерийскому отряду.
— Герой Чёрного Инферно! Пожалуйста, отступите за вторую стену и отдохните, пока есть возможность!
— Я в порядке! У меня ещё достаточно MP, и с моими параметрами героя у меня больше выносливости, чем у любого здесь!
— Тогда... Спасибо!
Ясу и другие всадники изо всех сил старались помочь отступлению товарищей — хотя спасти всех им не удалось. Ринджи слышал звуки битвы, доносившиеся с крепостных валов и с другой стороны второй стены.
— Тц... — проворчал он, накладывая повязку на свежие порезы на руке. — И чего это они вдруг так резко на нас попёрли? Эта чёртова безрассудная атака...
— О, ты жива?!
Это была Рири.
— Эй, Рири. Ты как, цела?
— Ага — Саблезубые Тигры всё ещё брыкаются там снаружи.
— Ясно. Хорошо. У нас тоже пока никто не выбыл. Но чёрт возьми... — Ринджи посмотрел на стену. — То, как они на нас наседают... Этот бой может оказаться непростым.
— Похоже, они просто решили задавить числом, а?
— Я пойду поддержу тех, кто наверху, — сказал Ясу.
— Ты уверен?
— Да, я в порядке. Я не перенапрягаюсь.
Но, как я и боялся, победа над Евхаристиями не даёт мне никакого EXP. Нужно быть осторожным, чтобы не выдохнуться.
Ринджи кивнул.
— Лады. Я поднимусь к тебе, как только перевяжу эти порезы. Будь там осторожнее, слышишь?!
— Хорошо!
Ясу спешился и взбежал по лестнице на крепостные валы.
Я буду сражаться... буду продолжать столько, сколько смогу продержаться.
— Леватейн.
Вновь окутав себя чёрным пламенем, Ясу испепелил группу Евхаристий, уже успевших взобраться на вторую стену.
Время вышло.
Единственными, кто присоединился к нам, пока мы находились в ожидании, были несколько дополнительных участников из второй группы.
Ни Аяки Сого. Ни сестёр Такао. Похоже, пока что для ближнего боя у нас есть только Серас.
— Серас, твой Исходный Доспех выдержит?
— Да.
— Хорошо. Тогда... — Я шагнул к замковым воротам. — Идём.
Мои товарищи последовали за мной.
— Если у Вишис нет в рукаве какого-нибудь мощного секретного оружия уровня её учеников, единственной реальной угрозой остаётся сама эта мерзкая богиня. Значит, вот оно...
Это...
— Наша последняя битва.