Глава 3: Священная Империя Нея

Серас резко вернулась в реальность.

Она обернулась и увидела позади плотную стену деревьев, иссохших и оголённых в ожидании зимы. Ветер обжигал лицо холодом — настоящий зимний ветер. Последнее, что она помнила: её окутал свет, когда она шла по той долине после прощания. Там её что-то ждало.

Что-то? Что это было?

Воспоминания были размытыми, словно она смотрела сквозь густую пелену.

Внезапно порыв ветра усилился, пронизывая насквозь и заставляя её пригнуться к земле, сжавшись в защитной позе. Она посмотрела на потрескавшуюся почву под ногами.

— ...

Прощание?

Я прощалась с… кем-то. Но с кем?

Я не могу вспомнить, но…

«Узнай, существует ли ещё Священная Империя Нея».

Эти слова были выжжены в её памяти.

Ах. Верно. Я была в другой стране. Но… Как она называлась? Это была не Священная Империя Нея. Это было что-то другое… Почему-то я это знаю.

Но как бы она ни старалась, Серас не могла вспомнить название той страны.

Священная Империя Нея…

«Если государство ещё стоит, они могут оказать тебе помощь».

Кто-то сказал ей эти слова — тот же, кто дал ей вещи, которые она несла за спиной. Это казалось вероятным.

Ещё у неё был контракт с тремя утерянными духами. Серас помнила и это, как и тот факт, что могла заимствовать их силу различными способами. Она знала о духовном доспехе, мощной способности, которая защитит её в случае необходимости.

Духи… Они живут внутри меня.

Она попыталась воззвать к ним и в ответ получила мысленные образы, говорящие о свободе и освобождении. Серас с облегчением выдохнула.

Я не потеряла их, попав сюда, во внешний мир.

Внешний мир?

Верно… Это не то место, где я жила раньше. …Во всяком случае, мне так кажется.

Серас оглядела холодный зимний лес. Она подняла взгляд поверх деревьев. Снег не шёл, но небо затягивали серые, мрачные и тяжёлые облака. Она не заметила ничего странного.

Пришла ли я сюда пешком? Была ли я здесь всегда? …Я не знаю.

Серас чувствовала себя так, словно пребывала в какой-то стране грёз и только что проснулась.

Я не могу вернуться назад, впрочем… Думаю, что не могу.

Мм?

Серас поняла, что её лицо мокрое на ощупь. По щекам катились слёзы. Она плакала. Однако ей больше не было грустно — её эмоции оставались спокойными и неподвижными.

Из-за чего я так расстроилась? Я даже не знаю.

— ...

В любом случае, сначала я должна выбраться из этого леса.

Серас перебрала свои вещи и нашла старую карту. В своём рюкзаке она также обнаружила немного простой провизии, одежду, снаряжение для лагеря и несколько старых монет. Ещё у неё был меч в ножнах за спиной и короткий лук. Она владела луком не так искусно, как мечом, но Серас смутно припомнила, что её навыки стрельбы когда-то хвалили.

Я помню, да… Некоторые воспоминания… Детали размыты, но кое-что я знаю.

Меня зовут Серас Эшрейн. Это я помню.

Серас смогла припомнить ещё несколько фактов о своей жизни.

Значит… я не потеряла память полностью. Но такое чувство, словно это воспоминания незнакомки. Это так странно.

«Ты можешь забыть нас, но это никогда не изменится».

Кто сказал мне эти слова?

— Я могу забыть, но…

Кто бы это ни был, он научил меня чему-то… кажется. Да… Воспоминания были отняты, а вместе с ними и все эмоции? Воспоминания, которые нужно было забрать, вырвали… нет… Запечатали? Я не знаю. Я не помню. Во всяком случае, похоже, я утратила часть памяти.

— ...

Серас попыталась вспомнить что-нибудь ещё, но не смогла. Было страшно не знать, что именно она забыла.

Возможно, то, что я не помню, было для меня незаменимо ценным. И эмоции тоже…

…Шурх…

— А? — Серас заметила лист бумаги во внутреннем кармане плаща.

Знала ли я, что мои воспоминания заберут, и положила это сюда заранее?

Она развернула сложенный листок.

«Направляйся в Священную Империю Нея. Королевская принцесса дома Эшрейн, Серас Эшрейн».

Бумага содержала лишь эти две строки. Название страны совпадало с тем, которое Серас удалось вспомнить самостоятельно.

Похоже, мне всё-таки стоит отправиться туда.

— Королевская принцесса…

Я принцесса, потомок какого-то королевского рода?

Принцесса.

Титул звучал знакомо — Серас чувствовала, что её часто так называли.

Здесь больше ничего не написано?

Серас перерыла свои пожитки, но других подсказок не нашла.

Возможно, эти слова были единственными, которые мне физически позволили взять с собой.

Она перепаковала вещи, закинула их на спину и двинулась дальше. Вдалеке послышался вой — возможно, волчий. Брошенная в неизвестный мир, в полном одиночестве… Серас ощущала странную пустоту. Она вспомнила карту, которую видела ранее, и, глядя под ноги, несущие её через лес, повторила про себя название страны.

— …Священная Империя Нея.

Почему-то она чувствовала, что это имя было её последней надеждой в этом мире.

Белесый пар вырывался сквозь щели в волчьих клыках, когда Серас услышала рычание тварей. Ей казалось, что волки уже нападали на неё раньше — возможно, в каком-то лесу, — но она не могла вспомнить. Она вновь сосредоточилась на схватке.

Куда важнее разобраться с ситуацией прямо передо мной, чем теряться в воспоминаниях. Если эти волки голодны, они могут оставить меня в покое, если я отдам им часть своей еды. Нет — это не сработает.

Золотые глаза волков сияли убийственным намерением, сфокусированным на добыче. Они твёрдо решили убить её. С ними нельзя было договориться миром.

Внезапно один из волков бросился в атаку.

Серас обнажила меч и почувствовала, как он погружается в шкуру твари, когда она обрушила клинок сверху. Ощущение отдалось в руках, пока лезвие разрывало плоть. Брызнули струи крови, и, пока первый волк выл, Серас побежала к валуну позади неё. Осторожно, чтобы не поскользнуться, она развернулась и отбросила преследующих волков. Добравшись до валуна, она прижалась спиной к камню и приготовила меч.

Теперь они не смогут зайти с тыла.

— …Ха-а, ха-а… — её дыхание было быстрым, сердце колотилось, но Серас чувствовала странное спокойствие.

Это был первый раз, когда я отняла жизнь у живого существа своим мечом. Мои воспоминания исчезли, но… думаю, это было впервые.

Из туманных глубин разума она припомнила, что в «тот день» существо не истекало кровью. По крайней мере, насколько она помнила. Однако волк, которого она сразила, истекал кровью. Его тёплая кровь текла ручьём.

Я пролила эту кровь… отняла жизнь.

— Ха-а… Ха-а…

Остальные волки не выказывали признаков отступления. Серас была всего лишь семилетним ребёнком. Для хищников она, должно быть, выглядела слабой. Легкой добычей.

— Священная Империя… Нея…

Она держалась за эти слова, повторяя их как своего рода заклинание, понуждая себя двигаться вперёд.

Если я не найду способа жить там, я умру. У меня не будет причины жить. Без воспоминаний я чувствую, словно моя воля к жизни и движению к цели висит на волоске.

И тут волки хлынули вперёд, словно ждали удобного момента для удара. Некоторые бросились на неё, в то время как другие карабкались на скалу, пытаясь достать её сверху.

Я справлюсь с ними…

Серас инстинктивно чувствовала, что может победить их, не полагаясь на силу своего духовного доспеха. Она не могла вспомнить когда, но она уже переживала настоящий бой раньше.

Я смогу это сделать. Я делала это раньше — кажется.

Серас сжала рукоять меча и взмахнула клинком навстречу монстрам.

— ...

Алая кровь впитывалась в трещины сухой земли под ногами. Серас стояла в окружении трупов златоглазых волков. Вытирая кровь с клинка, Серас кое-что заметила.

Идёт снег.

Начали падать снежинки, танцуя вокруг неё, словно белые цветочные лепестки. Её белое дыхание клубилось в воздухе, когда она посмотрела на холодное серое небо.

«Смотри. Снег».

Внезапно эти слова всплыли в её голове.

Но кто их сказал?

— Кре… — она осеклась.

Кре…

— ...

Что я пыталась сказать?

Начало слова внезапно всплыло на задворках её сознания, едва показавшись на поверхности. Теперь же слово погружалось обратно — исчезая и теряясь в океане её разума. Серас попыталась воззвать к своим духам и получила немедленный ответ.

— Понимаю. Значит, вы тоже многое забыли…

Утерянные духи казались растерянными. Они помнили, что заключили контракт с Серас, но позабыли остальное.

— Возможно, это моя вина… хотя, по правде говоря, я этого тоже не знаю. Но если виновата я, то мне жаль.

Но… У меня есть три духа. Они отвечают, когда я зову их.

Серас была невероятно благодарна, что они с ней.

Я не одна.

— Идёмте.

Она вернула меч в ножны и продолжила свой путь через темнеющий лес.

— Значит, воспоминания обо всём забытом теперь вернулись к тебе? — озадаченно спросил он.

— Да, похоже на то. Сначала это происходило медленно. Примерно в то время, когда мне исполнилось семнадцать, некоторые воспоминания начали возвращаться. Я до сих пор не могу вспомнить, где находится та долина, так что я уверена, некоторые вещи останутся потерянными навсегда…

Значит… воспоминания могут вернуться после изгнания, да? Они могут восстановиться со временем? Возможно, даже Великий Дух этого не знает. Если страна Хайлингс действительно отрезана от этого мира тем Великим Заклинанием, то у духа не должно быть способа узнать, что происходит с теми, кого он изгоняет в этот мир.

— Значит… Прошло десять лет после твоего изгнания, прежде чем память вернулась? — спросил он.

— Да, всё верно, — кивнула Серас. — Но…

— Но не эмоции, — произнёс он, прежде чем Серас успела закончить.

— Да… Мои воспоминания — это лишь факты и обрывки информации внутри меня. Но, знаете… они совсем не ощущаются как реальный опыт. Словно они из какой-то истории или действия незнакомца, о котором я прочитала. Да. Художественный вымысел, рассказ в книге, страницы которой я представляю в воображении, можно и так сказать.

— Вероятно, это сделано так, чтобы помешать изгнанным отомстить.

— Принцесса тоже говорила что-то в этом духе.

Маловероятно, что все изгнанные из Хайлингса просто смирились бы со своей участью. Некоторые из них могли затаить обиду за то, что с ними случилось. Они могли даже вернуться, пытаясь разрушить Великое Заклинание в поисках мести. Разве не сложнее изгнанникам сформировать эту обиду, если все их воспоминания, связанные с изгнанием, были стёрты? Они не вспомнят ничего важного… Даже не будут знать, почему их вообще выслали из страны.

Он закинул руки за голову и откинулся на кровать.

— Может быть, потеря эмоций, сопутствующих воспоминаниям, — это своего рода побочный эффект… Отсутствие чувств по поводу случившегося помогает тебе жить дальше. Это забирает всё душевное смятение и превращает его в смутное воспоминание. Заставляет перестать переживать о том, что произошло, так или иначе. Хотя способ всё равно жестокий.

Юная девочка в воспоминаниях Серас… Та маленькая принцесса, должно быть, горячо любила своих родителей. Но сейчас Серас едва ли чувствует, что девочка в её воспоминаниях вообще была ею. Это даже пугает.

— Иногда, рассказывая о прошлом, я притворяюсь, будто испытываю какие-то эмоции. Было бы сложнее объяснить, что я ничего не чувствую. Уверена, это заставило бы людей чувствовать себя неловко.

— Понятно. Теперь, кажется, я понимаю, почему ты так много говоришь о времени, проведённом в Нее, но почти никогда не упоминаешь, откуда ты родом.

Серас криво улыбнулась ему:

— И ещё… Из-за этого я чувствую себя немного виноватой. Будто рассказываю чью-то чужую историю, разглашаю секреты, которые не имею права выдавать.

— Чувствовала себя настолько виноватой, что не решалась рассказать мне, да? — он отвёл взгляд с лёгкой сардонической усмешкой. — Беспокоишься о том, чтобы не расстроить себя прошлую… Это так похоже на тебя, Серас.

— Похоже на меня?

— Я думаю, ты слишком многое держишь в себе. Тебе не хватает настойчивости. Я же говорил тебе, разве нет? Тебе позволено быть эгоистичнее, чем ты есть сейчас.

Серас улыбнулась и рассмеялась:

— Это возвращает меня в прошлое. Принцесса однажды сказала мне то же самое.

Принцесса… Она имеет в виду не ту маленькую девочку, изгнанную из Хайлингса в её воспоминаниях, а Каттлею Страумс, принцессу Священной Империи Нея.

Юная Серас Эшрейн была изгнана из родной страны, но ей предстояла судьбоносная встреча с другой принцессой.

— Не могу поверить, что мы вышли на охоту в такой холод, — недовольно пробормотала Каттлея Страумс, оглядываясь на заснеженные деревья и шагая по лесу с заложенными за спину руками. Её сопровождали четверо рыцарей-стражников и дочь из дома маркиза Ренауфия, Макия Ренауфия.

В том году ей исполнилось десять лет.

Она сопровождала двоюродного брата своего отца, герцога Мишеля, в охотничьей поездке. Такие поездки были своего рода ежегодным событием, но Каттлея никогда не находила их особо интересными. Нынешняя поездка была особенно скучной из-за желания герцога выбраться на природу, несмотря на мороз. Отец Каттлеи тоже не слишком любил охоту, но его шумный кузен обычно уговорами втягивал его в эту неохотную ежегодную вылазку. Отец Каттлеи был хорошим другом со своим кузеном Хаггом Мишелем с самого детства.

Я знаю, что дерзкий и проблемный Хагг таскал моего довольно сдержанного отца повсюду, когда они были молоды. Я слышала эти истории.

Их отношения с тех пор не сильно изменились…

…Даже теперь, когда отец — император, а Хагг — один из его вассалов.

Это довольно большая проблема, — подумала про себя Каттлея. — Лично мне этот человек не очень нравится.

О герцоге Мишеле ходили тревожные слухи — поговаривали, что он может пытаться продвинуть своего сына в королевскую линию престолонаследия. Для этих слухов были веские основания — у нынешнего Священного Императора Неи не было сыновей или живых братьев, разделяющих его кровь. Они умерли от болезней или несчастных случаев. Королева тоже скончалась от болезни восемь лет назад. Смерть матери Каттлеи случилась, когда ей было всего два года, поэтому у неё не осталось о ней воспоминаний.

Император и его жена испытывали трудности с зачатием, а его дочь, Каттлея, родилась, когда он был уже в преклонном возрасте. Затем император впал в глубокую депрессию после смерти супруги и отказался брать наложниц. Трон королевы оставался пустым.

Это означало, что единственным ребёнком Ортолы Страумса была его дочь, Каттлея. Её растили с осторожностью, как бабочку или прекрасный цветок. Трон священного императора Неи принадлежал мужской линии — таков был обычай. Поскольку сыновей королевской крови, которые могли бы унаследовать власть после смерти императора, не было, вряд ли можно было винить кузена императора за искру амбиций и продвижение своего сына.

Я также верю, что он считает отца лёгким объектом для манипуляций. Не говоря уже о попытках выдать меня замуж за одного из своих сыновей…

Жена герцога Мишеля, как слышала Каттлея, якобы поддерживала это предложение. Этот вопрос был совершенно вне её контроля.

Мой драгоценный отец слабеет с каждым днём. В иные дни он говорит так, словно бремя титула Священного Императора слишком тяжело для него… Боже мой, это никуда не годится.

Каттлея никогда не говорила на эту тему ни с кем, оглядываясь на то, что один из её стражников может передать её тревоги отцу или самому Хаггу — а ей очень не хотелось расхлёбывать эту кашу.

Но я уверена, что могу довериться Макии.

Каттлея обернулась, чтобы посмотреть на юную девушку, шедшую позади неё с мечом на поясе. Дом маркиза Ренауфия веками поставлял рыцарей для охраны королевских особ Неи. При этом их верность нынешнему императору была под вопросом. В стране открыто высказывались сомнения, и озвучивали их обеспокоенные дворяне Неи.

У Священного Императора нет амбиций. Ему не хватает способностей вести нас, — говорили одни.

Впрочем, были и те, кто ценил мирного императора.

Каттлея также знала, что дом Ренауфия больше не пожелает служить королевской семье без обещания компенсации или награды… или так она слышала.

Но когда в прошлом году Макию назначили для её охраны, Каттлея обнаружила, что это человек, которому она может доверять. Прошло меньше года с момента её назначения, но из своих наблюдений Каттлея знала, что девушка надёжна.

— Я не рекомендую заходить глубже в лес, принцесса, — произнесла Макия.

Каттлея обернулась и опустила глаза к земле.

— Уверена, я буду в порядке, пока ты здесь, чтобы охранять меня.

У Макии Ренауфия были острые, красные миндалевидные глаза. А ещё длинные чёрные волосы и здоровая белая кожа. Её лицо было маленьким, как у дорогой, искусно сделанной куклы. Местами она украсила свои доспехи кружевной отделкой и носила головную повязку, которую очень любила.

Выбор наряда делает её ещё больше похожей на дорогую куклу.

Когда Макия молчала, она казалась окружающим холодной и отстранённой, но становилась вполне дружелюбной, стоило завязать разговор. Однако она была дочерью легендарного дома маркиза. Её элегантность и достоинство сквозили в каждом её действии.

Если бы я могла описать её одним словом, пожалуй, я назвала бы её «сбалансированной».

Впрочем, был один момент, в котором Макия уступала…

Каттлее только что исполнилось десять лет, а Макия была на пять лет старше — ей было пятнадцать. Несмотря на разницу в возрасте, Макия была ниже ростом, чем Каттлея. Гости государства Нея часто принимали её за ребёнка. И её рост беспокоил её.

Вовсе не рост определяет ценность человека.

Макия мастерски владела мечом и была настолько сильной, что те, кто видел её тренировки, не верили своим глазам, наблюдая грубую мощь в её тонких руках. Она могла свободно обращаться с длинным мечом с таким радиусом поражения, что в бою её рост становился тривиальной проблемой. Она могла одолеть мужчин вдвое крупнее себя.

У Макии также был талант к заклинаниям — она была одной из немногих на континенте, способных использовать такую магию. На среднем пальце левой руки она носила кольцо заклинаний. В отличие от других магических предметов, позволяющих использовать магию заклинаний, этот мог использоваться лишь людьми… и только теми, кто был избран — поистине талантливыми.

— Хах… Эта охота воистину скучна.

— Я знаю, что вы не любите охоту как и спорт, принцесса, — Макия двойственно улыбнулась на откровенный комментарий Каттлеи.

— Я попробовала один раз, но это было ни капли не интересно. Я бы не сказала, что мужчинам нравится лишь жестокость всего этого… Но… убийство животных ради забавы мне не по душе.

— Вы предпочитаете гулять по лесу, улизнув от Его Величества?

— Да, предпочитаю. Я не ценю холод, но зимний пейзаж прелестен. Все эти обнажённые деревья сбросили листву… Мне бы не хотелось находиться здесь, когда снег будет намного глубже, но лёгкий покров меня не смущает.

Впрочем, эти прогулки никак не развеивают скуку. Поначалу нормально, но смотреть на один и тот же пейзаж шаг за шагом становится утомительно… хотя я бы предпочла гулять здесь с Макией, чем ехать верхом рядом с Хаггом. Его истории ужасно длинные и грубые, стоит ему загнать тебя в угол. Я не могу позволить себе испортить отношения моего дома с его домом, поэтому мне приходится кивать и улыбаться в ответ на его чушь. Это изматывает. По крайней мере, в этот раз он не взял с собой сына.

«Я не хочу охотиться зимой. Слишком холодно», — сказал мальчик отцу, отвергая предложение. Хагг и его жена были мягки к сыну и не смогли заставить себя упрекнуть его за упрямство.

Я ценю их слабое воспитание в такие моменты.

Всякий раз, когда сын Хагга был в их компании, герцог и его жена постоянно пытались сблизить их с Каттлеей — его будущей женой, как они полагали.

Ох, это действительно раздражает. Мне просто повезло, что их сын на самом деле мной не интересуется.

Судя по всему, после нескольких встреч он заявил, что не в восторге от принцессы — для Каттлеи это стало исключительно хорошей новостью.

— …О?

Каттлея увидела нескольких приближающихся всадников.

— Отец.

Это был Ортола в сопровождении личной гвардии. Охранники Каттлеи оставляли метки по всему лесу, чтобы их путь был заметен. Отцу было нетрудно её найти.

— Что-то случилось? — спросила она.

Ортола оглядел ближайшие деревья, затем посмотрел на дочь.

— В этом районе докладов не было, но в других… видели стаю златоглазых волков. Я послал нескольких своих опытных гвардейцев разобраться с ними, но… Я так волновался… Ты… ах… ха… Моя единственная дочь, моя плоть и кровь… ха…

Его дыхание сбилось — он выглядел не просто запыхавшимся, а скорее испытывающим физическую боль. Отец Каттлеи еще и раздался вширь. Он совсем перестал делать упражнения и гулять. Полагаю, даже такая короткая поездка далась ему нелегко.

— Разве тебе стоило оставлять сэра Хагга одного?

— Ха, ха… Хагг подвернул лодыжку. Он отдыхает. Я подумывал направиться домой… Каттлея? Чему ты улыбаешься?

— Ах, прошу прощения. Что тут скажешь? Какой ужас для сэра Хагга.

Каттлея не смогла сдержать улыбку от этой новости, особенно от того, что это позволит ей вернуться домой.

Но позволять таким эмоциям проступать на лице… Похоже, мне требуется больше самодисциплины.

Ортола посмотрел на серое небо.

— Снег тоже пошёл… Ха, ха… Думаю, нам стоит вернуться в столицу, пока сугробы не стали слишком глубокими… Хагг упоминал, что облака выглядели так, словно скоро рассеются, полагаю…

— Мне так холодно, что я едва могу это выносить, отец. Если возможно, я бы хотела вернуться во дворец. Было бы ужасным позором, если бы Священный Император Неи и его дочь насмерть замёрзли в лесу, не так ли?

— Ха, ха… Ха-ха, ну и шутки. Но, что ж, не хотелось бы, чтобы моя любимая дочь простудилась на таком холоде. Да. Давай вернёмся домой.

— Да, от…

Каттлея первой заметила чье-то присутствие. Мгновение спустя заметила и Макия.

— Принцесса, встаньте за мной, — сказала она, оборачиваясь спиной к Каттлее и выхватывая меч. Остальные гвардейцы подготовили оружие и проследили за взглядом Каттлеи и Макии. Они тоже это увидели. Ортола смотрел на них в недоумении и обернулся последним.

— Ч-что? Ребёнок? Ч-что она здесь делает?! — воскликнул Ортола в изумлении. — Эти уши, не может быть… Она эльф?

Перед ними в лесу стояла маленькая эльфийская девочка со светлыми волосами медового оттенка. На ней были тонкие перчатки, плащ, укрывающий от холода, и сумка на плече. К спине был пристёгнут меч, хотя он казался слишком длинным, чтобы она могла им владеть.

…И она… она… так прекрасна!

Каттлея обнаружила, что полностью очарована её красотой. Прекрасная маленькая эльфийка, тихо и прямо стоящая посреди густого снегопада. Сама её поза была произведением искусства.

Когда говорят, что сердце украдено… Наверное, именно это имеют в виду.

Каттлея почувствовала странное ощущение, пробежавшее по телу. Это было волнующе — словно удар током.

Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Это… лишает сил. Словно мурашки, кожа покалывает повсюду.

Губы Каттлеи непроизвольно задрожали.

Интересно, какое у меня сейчас выражение лица?

Казалось, остальные члены её отряда тоже лишились дара речи — даже Макия. Все они были полностью пленены и зачарованы. Каттлея настолько отвлеклась, что начала беспокоиться, не была ли эта девочка какой-то феей, пришедшей украсть их внимание и сыграть с ними злую шутку.

— Вы сказали… Священная Империя Нея, не так ли? — с каждым словом приятные нотки чистого голоса девочки ласкали их слух. Её голос не подходил безжизненной зиме, заставляя слушателей чувствовать себя так, словно они стоят под ясным осенним небом.

— Да… сказала, — ответила Каттлея, делая шаги к юной эльфийке.

— Э?! Принцесса?! — Макия наконец вернулась к реальности, освободившись от чарующего присутствия эльфа, и бросилась за Каттлеей. Остальные рыцари последовали её примеру, выстроившись стеной между девочкой-эльфом и принцессой.

— Принцесса, м-мы не знаем, кто эта девочка! Она может быть опасна!

Так вот почему их взгляды так прикованы к ней — они считают её угрозой.

— Тогда вы должны служить мне щитами. Это позволит мне поговорить с ней в безопасности, не так ли?

Я хочу рассмотреть её поближе… Неужели поэтому я пошла к ней?

Каттлея чувствовала, что должна убедиться в реальности этой девочки, а не в том, что та — плод фантазии.

— Итак… Какое у тебя дело к Священной Империи Нея?

— Мне сказали, что… я могу рассчитывать на Священную Империю Нея. Я искала её. Но это всё, что я могу вспомнить… — Юная девочка беспомощно посмотрела на лесную землю, словно пришла извиниться. Словно ожидала наказания за свои слова.

— Ты не… помнишь? Ты потеряла память? — спросила Каттлея.

— Я забыла не всё, но многого не могу вспомнить… Кхм…

Когда девочка сунула руку в сумку, Макия и другие рыцари насторожились… но она достала лишь листок бумаги.

— Макия, я хотела бы взглянуть, что она хочет мне показать. Ты не могла бы взять это для меня?

— Разумеется, принцесса.

Макия взяла листок бумаги и повернулась к Каттлее.

— Принцесса, я должна первой открыть это и проверить…

— Нет, в этом нет необходимости, — прервала её Каттлея, протягивая руку.

После мгновенного колебания Макия вложила сложенный лист бумаги в ладонь Каттлеи. Принцесса развернула его и начала читать написанное внутри.

— …!

Королевский Дом Эшрейн… Я знаю это имя. Я читала о нём в дворцовой библиотеке.

— Значит, ты… ты принцесса Эшрейн из нации высших эльфов Хайлингс. Тот же дом, который когда-то имел тесные связи с нашей родиной, Нея…

Почему моё сердце бьётся так быстро?

— …Да, это я, — ответила юная девочка, хотя прозвучало это несколько неуверенно.

— Но что ты делаешь здесь одна?

Должна быть причина. Это совсем не похоже на радостную попытку восстановить дружеские отношения. Ни в малейшей степени.

— …Что ж. Очевидно, что сюда тебя привели несчастные обстоятельства.

Она утверждает, что у неё нет воспоминаний. Не поэтому ли она покинула свою страну?

Всевозможные мысли хлынули в разум Каттлеи, словно прорвало плотину, и возможности устремились в неё неудержимым потоком. Она редко поддавалась столь сильным эмоциям. Она чувствовала волнение, вдохновение и надежду, но ничего негативного. Встреча с этой юной девочкой стала для Каттлеи бодрящим опытом — таким свежим и неизведанным.

— Отец.

Она посмотрела на отца, сидящего на лошади. В его глазах она увидела…

— …

Ортола был полностью пленен юной девочкой. Он не опускал взгляда, произнося имя дочери.

— Каттлея.

— Да, отец?

— Прекрасна.

— …? Д-да… — это было трудно истолковать, но казалось, что он говорит о девочке.

— Отец!

— А? …Хм? К-хм. — Ортола, похоже, вернул себе некоторое самообладание. — О-она, кажется, нуждается в помощи, и ей сказали обратиться за поддержкой к нашей нации. Она…

Юная девочка снова объяснила своё положение — что она особа королевской крови из дома Эшрейн. Казалось, Ортола был настолько очарован ею, что даже не усвоил эту информацию.

— …Эшрейн из Хайлингса… К-хм… Это действительно имя, связанное с Нея, как записано в архивах нашей дворцовой библиотеки. Императоры, правившие после исчезновения эльфов, выражали сожаление о том, как плохо с ними обращались люди. Так написано. Также было сказано, что в следующий раз, когда прибудет посланник от эльфов, мы должны приветствовать их с величайшим почтением. — Ортола закрыл глаза. — Мы должны искупить то, что произошло.

— Ваше Величество, п-прошу прощения, что перебиваю!

Капитан личной гвардии императора, Гуарц Форлан, преклонил колено перед конем Ортолы.

— Эта юная девочка может быть своего рода убийцей, подосланной кем-то, кто питает злой умысел к Вашему Величеству. Эту возможность пока нельзя исключать. Я считаю, опасно доверяться её словам и так легко их принимать… Мы можем забрать её в столицу, но я полагаю, что она должна быть надежно связана до тех пор, пока мы не убедимся, что она не желает нам зла!

— …Хм. Совершенно верно, Гуарц.

— Тогда, Ваше Величество…

Я не хочу, чтобы всё начиналось так, рефлекторно подумала Каттлея. Но нет. Гуарц совершенно прав.

Каттлея редко предпочитала нелогичное решение рациональному, но в этом случае так и было.

— Отец…

Что, если она действительно принцесса — здесь в качестве посланника для восстановления отношений между нашими двумя нациями? Если мы свяжем её, это может навсегда закрыть для нас этот путь. Возможно, это испытание от нации Хайлингс — они измеряют нашу ценность тем, как мы решим обойтись с этой юной девочкой, которую они к нам послали.

Именно в тот момент, когда она собиралась возразить на предложение Гуарца, заговорил её отец:

— Но — я этого не позволю.

Голос императора звучал совершенно решительно. Прошло много времени с тех пор, как Каттлея видела такое величие, отраженное в глазах отца.

— Учитывая, как жестоко обошлись с высшими эльфами люди этого континента, именно мы должны стремиться вернуть их доверие, а не наоборот. Не говоря уже о том, что эта девочка видела так мало сменяющихся лет, что я не могу заставить себя усомниться в её намерениях.

Каттлея была немного ошеломлена словами отца — это на него не похоже. Но, возможно, именно таким и должен быть истинный Священный Император.

— М-мои извинения, Ваше Величество! — Гуарц казался удивлённым твёрдой решимостью императора — и тронутым его словами тоже.

«Наш император наконец вернулся», казалось, говорили его глаза. Ортола поднял руку, показывая, что принимает извинения.

— Я прекрасно понимаю, что тебе было нелегко высказаться и предостеречь меня. Ты сделал это ради моей защиты и безопасности Неи. Но я… я хочу верить в эту юную деву. Довериться тем высшим эльфам, с которыми мы когда-то шли рука об руку… Прошу, Гуарц. Позволь своему императору эту прихоть.

Гуарц снова склонил голову.

— Слыша столь твёрдые слова вашего величества по этому вопросу… Я совершил оплошность.

— Ты исполнил свой долг как мой личный телохранитель. Не зацикливайся на этом. Твоё имя — Серас, верно? — спросил император, поворачиваясь к девушке.

— А… Да, — эльфийская девушка молча наблюдала за их разговором. Затем она опустилась на одно колено, словно рыцарь. — Я Серас Эшрейн, ваше величество.

Ортола тепло улыбнулся ей.

— Хо-хо-хо. У тебя прекрасные манеры… Но в таких формальностях нет нужды. Ты всё ещё дитя, как я погляжу. Значит, твои воспоминания смутны? Это может быть последствием какой-то болезни. Прошу, отдохни в моём дворце, пока не восстановишь то, что потеряла.

Наконец Ортола перевёл взгляд с Серас на свою дочь.

— Каттлея.

— А… да, отец?

— Присмотри за девочкой. Вы двое, кажется, примерно одного возраста.

Каттлея элегантно поклонилась, как истинная аристократка.

— Разумеется, ваше величество. Вы можете оставить её на моё попечение.

— Ну же, Каттлея. Это не игра, — сказал Ортола, одарив дочь кривой улыбкой и лёгким укором. Рыцари начали расслабляться — за исключением Макии, которая, казалось, не знала, как реагировать на ситуацию.

— Насчёт Хагга… Думаю, нам стоит пока скрыть присутствие этой девочки от него. Да. Оставьте его мне. Я поручу Серас заботам Каттлеи, пока её не доставят в столицу. Пусть Макия поможет вам на обратном пути.

— Да, ваше величество.

— Ну что ж. Хагг начнёт жаловаться, если мы слишком задержимся с возвращением на охоту. Едем.

Ортола повёл своих рыцарей обратно той же дорогой, которой они пришли.

— Возможно, с моей стороны неуместно это говорить… но император только что казался совсем другим человеком, — сказала Макия, глядя ему вслед.

— Я тоже это почувствовала — что-то в его сердце было глубоко тронуто этой встречей, — ответила Каттлея.

— …Хотя я понимаю почему, — произнесла рыцарь Каттлеи, переводя взгляд со спины императора на юную девушку, стоявшую среди них, словно сошедшую со страниц фэнтезийного мира. То, что она видела, не было грёзами наяву, рождёнными удушающей скукой повседневной жизни.

Девушка не исчезала, когда она закрывала глаза.

В конце концов, она была реальной.

— Ты можешь пока воспользоваться этой комнатой, — сказала Каттлея Страумс, девушка, на которую наткнулась Серас, блуждая по зимнему лесу.

Она была принцессой Священной Империи Нея. Серас каким-то образом встретила и самого императора вместе с его рыцарями. Все они были на охоте в лесу.

Какая же мне выпала удача.

Император и его люди приняли Серас, отнесясь к ней с величайшей заботой. Её вывезли из леса в тряской карете в столицу Неи, Ворейнфилд, затем провезли по городским улицам прямо во дворец. Они сделали крюк, чтобы войти через заднюю дверь.

Оттуда она, следуя всем инструкциям Каттлеи, была препровождена в свои новые покои. Интерьер был выдержан в спокойных тонах — не слишком простых, но и не чрезмерно экстравагантных. Ничто в комнате не казалось вычурным или неуместным.

— Это мой второй набор личных покоев. Приглашая гостей, я обычно предлагаю свои первые… которые выглядят чуть красивее. Но на самом деле эти покои нравятся мне куда больше. А, спальня вон там, — сказала Каттлея, указывая на одну из смежных комнат. Серас сидела на кушетке с прямой спиной, аккуратно сложив руки на коленях.

— Кхм, но эти покои… Вы уверены, что не против того, чтобы я ими пользовалась?

— Этот дворец не терпит неподобающих личностей, которые осмелились бы вторгнуться в личные покои принцессы. Это идеальное место, чтобы тебя спрятать, — заявила Каттлея.

Серас чувствовала себя странно…

Возможно, это из-за того, как на удивление быстро всё, кажется, развивается. Дела идут так хорошо, что это почти заставляет меня волноваться. Эта принцесса… Она кажется невероятно открытой и совсем меня не боится, учитывая её королевское положение при дворе.

Рыцарь, Макия, ждала снаружи. Только Серас и Каттлея находились в покоях вдвоём.

То, что сказал капитан личной гвардии императора в том лесу, было правдой, подумала Серас, ловя себя на согласии с мужчиной.

Каттлея подошла к ней, возможно, почувствовав её замешательство и беспокойство.

— Что-то не так?

— Нет, я… Мне странно это говорить. Но у меня такое чувство, будто события развиваются в слишком уж удобном для меня направлении…

Каттлея поставила колено на кушетку и наклонилась к Серас, заставив ту в ответ немного отстраниться.

— Я удивлена, вот и всё. Или, возможно…

— Сколько тебе лет? — спросила Каттлея, игнорируя опасения Серас.

— Семь, — честно ответила она. — В этом году исполнится восемь.

— О боже, — глаза Каттлеи широко распахнулись, и она наклонилась ещё ближе. — Твои ответы на мои вопросы такие взрослые, учитывая твой возраст.

— П-правда? Мой словарный запас… Думаю, это всё из-за множества книг, которые я прочла.

— Значит, ты любишь читать, я так понимаю? — спросила Каттлея. Она слегка прикрыла рот рукой, когда говорила, словно беспокоясь о том, как бы не брызнуть на Серас слюной при такой близости. Со стороны это выглядело так, будто они обменивались секретами шёпотом.

— Да, люблю.

— У нас здесь, в Ворейнфилде, замечательная библиотека.

Что ж — я была бы очень рада, если бы смогла почитать тамошние книги…

Внезапно на кончик носа Серас лёг палец.

— !

— Наконец-то твоё лицо немного расслабилось. Ты действительно, должно быть, любишь книги.

— Д-да…

Каттлея закрыла глаза, и её нос дёрнулся, когда она несколько раз принюхалась к воздуху.

— Он едва уловим… Но ты действительно приятно пахнешь. Словно слабый аромат цветов на раннем весеннем ветру. Это духи?

— Я не пользуюсь духами…

Эльфы как раса были известны отсутствием запаха тела. Серас подняла обе руки и понюхала себя от рукавов до предплечий.

Не думаю, что пахну как-то иначе, чем обычно, но сама я толком не могу понять.

— И всё же…

— Хм?

Каттлея улыбнулась и взяла её за обе руки, пока Серас вопросительно склонила голову, глядя на принцессу.

— Ты, должно быть, замёрзла там? Как насчёт ванны?

Серас тёрла себя куском ткани, намыленным мылом. Маленький табурет, на котором она сидела, был высокого качества и искусной работы. То же касалось и тканевого чехла, накинутого на него. Она смотрела, как от поверхности воды поднимается пар. Ванная комната, в которую её привели, предназначалась для исключительного пользования самой принцессы и располагалась в её покоях.

Каттлея направила Серас в спальню, а сама вышла, чтобы перекинуться словом с Макией. Вскоре прибыла толпа горничных, чтобы приготовить ванну.

— У нас есть особые, древние магические предметы, которые помогают поддерживать в воде приемлемую температуру, — объяснила Каттлея, добавив, что такие предметы малодоступны, и ей разрешено ими пользоваться только потому, что она принцесса. Ванная была почти такой же просторной, как и спальня.

Полагаю, три девочки моего размера могли бы купаться здесь вместе.

Серас подняла ведро с водой, чтобы смыть пену.

— …

Она почувствовала небольшой жар на щеках и, заправив мокрые волосы за уши, посмотрела на себя в зеркало. То, что она увидела, было отражением её собственного обнажённого тела, с длинными волосами, собранными на затылке.

Я шла по тому холодному лесу меньше полдня назад, а теперь… Горничные приготовили горячую ванну, чтобы омыть моё тело.

Говорили, что большинство духов предпочитают чистых и опрятных контракторов — и по этой причине Серас с радостью приняла предложение Каттлеи принять ванну.

Духи довольны. …Но почему она так добра ко мне? То же самое касается и Священного Императора Неи. Если бы он за меня не вступился — кто знает, где бы я сейчас была. Я здесь только потому, что он и принцесса твёрдо заявили о своём желании защитить меня.

«Положись на Священную Империю Нея».

Я не могу вспомнить, кто сказал мне эти слова, но верю, что они были правы. И всё же тайна оставляет меня в тревоге. Почему они так много делают для меня? Может быть, меня обманывают? Замышляют ли они сделать со мной что-то ужасное, и это подготовка к тому, что должно произойти? Используют ли меня? Зачем?

Серас покачала головой, словно пытаясь освободиться от облака сомнений.

Нет. Я не могу так думать. Каттлея не похожа на такого человека — я не могу думать о ней в таком ключе. Я не хочу. Я хочу доверять ей. Я не вынесу идти по жизни, подозревая всех и каждого. Хотела бы я знать, когда человек лжёт — это сделало бы всё намного проще.

— Прошу прощения за вторжение.

— Э?!

Серас тут же сжалась в комок и прикрыла грудь обеими руками. Она обернулась и увидела, что там стоит обнажённая Каттлея.

— Госпожа Каттлея…

— А… Мы обе девушки, но, возможно, мне не следовало присоединяться к тебе?

— Н-нет, всё в порядке…

Я просто немного удивилась, вот и всё. В любом случае, я не в том положении, чтобы отказываться.

— Я беспокоилась, что ты можешь улететь на облачке пара, поэтому пришла проверить тебя — вернее, это моя официальная отговорка. Я подумала, что мы могли бы узнать друг друга получше.

Серас была в замешательстве.

— Я-я понимаю…

— Пфф, — Каттлея прыснула со смеху. — Вижу, ты тоже умеешь корчить глупые рожицы.

Серас почувствовала, как её щёки загорелись.

— М-мне жаль.

— Нет-нет! Тебе не за что извиняться. В любом случае… Могу я присоединиться к тебе?

— Ну — да, конечно. Это ведь ваша ванна, госпожа Каттлея.

— Тогда прошу прощения.

Каттлея положила ткань, которую держала в руках, на пол и, к изумлению Серас, уселась на неё задом.

— Г-госпожа Каттлея?!

Это ванная комната принцессы… Здесь только один табурет, и, естественно, именно она должна им пользоваться.

Серас запаниковала.

— Мои извинения…

Она в спешке встала и тут же поскользнулась на пятне мыльной воды рядом с табуретом. Она упала — или, скорее, лишь чудом сумела этого избежать. Глаза Каттлеи широко распахнулись, рот открылся в шоке, а рука потянулась вперёд, чтобы удержать Серас от падения.

— Это было чудесно исполнено, — сказала она, хлопая ей в ладоши.

— …

Не зная, как реагировать на похвалу, Серас замерла на месте, выглядя при этом несколько растерянно и даже забавно в своём удивлении.

— Ну, я, в общем-то, не против посидеть и на полу… Но раз уж ты уступила мне место, я воспользуюсь табуретом, — Каттлея села и провела руками по своим волосам.

— А… Позвольте, я помогу вам?

— О, правда? Благодарю тебя.

Серас взяла чистое полотенце, намочила его в мыльной воде и принялась мыть Каттлею. Она понятия не имела, правильно ли всё делает, ведь ей никогда раньше не приходилось никого мыть. Каттлея, казалось, чувствует себя вполне комфортно, поэтому Серас решила, что всё идёт хорошо. Затем она подняла ведро с водой и смыла пену со спины принцессы.

— Леди Каттлея… Могу я задать вам вопрос?

— Конечно. Но давай подождём, пока не заберёмся в воду.

Они обе залезли в ванну и сели лицом друг к другу.

— Ну, так о чём ты хотела спросить?

Серас опустила глаза:

— П… Почему вы всё это для меня делаете?

Возможно, как и говорил Святой Император, народ Неи чувствует, что должен искупить вину за события прошлого… Может, поэтому Каттлея так добра ко мне?

— Ну… Пожалуй, это потому, что ты меня зацепила.

Я… зацепила её? Что она имеет в виду?

— Видишь ли, я всегда чувствовала себя так скованно, — Каттлея приложила руку к груди. — Такое чувство, будто время внутри меня остановилось… Будто ничто и никогда не изменится. Меня всегда мучили эти эмоции. Возможно, кто-то списал бы это на скуку. Но… В тот момент, когда я увидела тебя, я почувствовала, как что-то шевельнулось у меня внутри. Это было странно. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного.

Она взяла Серас за руку и улыбнулась ей, прищурив глаза.

— И, в общем... Я всегда хотела сестру.

— Сестру?

— Да. В твоём случае — младшую сестру.

— Младшую сестру…

— Прошу прощения за вопрос — но когда ты вернёшься на родину?

— Вернусь?..

Нет. Я не могу туда вернуться. …Но почему?

— …

— Хм.

Верно. Теперь я вспомнила. Меня изгнали.

— …Нет. Я… Я не могу вернуться.

— Не можешь? Что ты имеешь в виду?

Почему-то Серас показалось, что формулировка «Я только что вспомнила…» может вызвать подозрения.

— Прошу прощения, что не сказала вам раньше, но… Меня изгнали из моей страны.

— О боже.

— Я потеряла часть воспоминаний, и полагаю, что это может быть следствием моего изгнания. И поэтому… — Серас отвела взгляд, внезапно переполнившись противоречивыми чувствами и виной. — Святой Император Неи надеялся, что я смогу стать мостом между вашим народом и высшими эльфами… Но мне очень жаль. Я не думаю, что смогу служить этим связующим звеном.

Что я несу? Я сама подвергаю себя опасности.

Дрожа от нерешительности, Серас снова посмотрела на Каттлею и увидела, что та, широко раскрыв глаза, смотрит на неё в ответ.

— Значит, ты хочешь сказать… Ты сможешь остаться здесь навсегда?

— А? Д-да… Возможно. Полагаю, можно посмотреть на это и так…

Серас была потрясена.

Разве я здесь не для того, чтобы служить послом высших эльфов, восстанавливая отношения со страной, которая меня изгнала? Разве не эту роль эти люди хотят возложить на меня?

— Что ж… Это поистине чудесная новость! — глаза Каттлеи сияли, но она быстро откашлялась и поправилась. — П-прошу прощения… Я не знаю, почему тебя изгнали, поэтому с моей стороны было неприлично называть эту ситуацию чудесной. Извини.

— …Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. По правде говоря, я и сама не помню, почему меня изгнали из страны. Но, в общем… Я уверена, что совершила какое-то преступление.

— О, вот как?

— Да.

Должно быть, так и есть. Я, должно быть, преступница.

— Значит, ты совершила преступление… Но это же было в вашей прежней стране, верно?

— А?

— Меня это не особо волнует, знаешь ли. И в любом случае, ты об этом забыла… Так что, полагаю, в каком-то смысле этого как будто и не было вовсе.

— Леди Каттлея.

— Да?

— Возможно, мне не стоит об этом спрашивать… Но почему вы верите всему, что я вам рассказала? Мои воспоминания смутны… ненадёжны… Я, должно быть, кажусь вам ужасно подозрительной. Я даже не знаю, какое преступление привело к моему изгнанию…

— Это потому, что ты искренна.

— А?

— Твой характер. Мне он кажется очень искренним. Вот почему я тебе доверяю.

— Н-но… Вы не знаете меня даже одного дня!

— Мне ясно, что ты совершенно не похожа на остальных лжецов и мошенников, которыми кишит этот мир, — Каттлея крепко сжала руку Серас. — Я родилась принцессой этой нации. Даже будучи ребёнком, я вижу, кто ты есть на самом деле.

— ...

В глазах Каттлеи было что-то такое, что на мгновение испугало Серас.

— …Хех, прошу прощения. Моя пугающая натура, кажется, вырвалась наружу. Ну, в любом случае… Скука и ограничения, наложенные на меня из-за рождения принцессой Неи, поистине ужасны. Возможно, всё было бы иначе, будь у меня братья или сёстры для компании. К сожалению… я единственный ребёнок в прямой линии Святого Императора. Ко мне подходят многие, стремясь повлиять на мои мнения и мысли о политике. Как бы это сказать… Интриги и заговоры этой нации слишком сложны… — выплюнула Каттлея. — Это удушает.

Она кажется такой взрослой — такой необычно взрослой для своего возраста. С трудом верится, что ей всего десять лет.

Каттлея улыбнулась, возвращая себе часть тёплого спокойствия:

— Но… когда я с тобой, я чувствую, что могу дышать. Ты помогаешь мне перевести дух. Вот роль, которую я хотела бы, чтобы ты исполняла. …Если ты не против.

Значит, принцессе нужен кто-то, с кем она могла бы говорить без утайки. Если причина её доброты в этом, думаю, я могу её понять. Она чувствует, будто её раздавливает вес этого давления… Она должна продолжать верно исполнять свою роль единственного прямого потомка императора, сражаясь с интригами окружающих её взрослых.

Я… Я хочу поддержать её.

Серас и Каттлея перешли в спальню, как только закончили с ванной. Камин приятно согрел комнату, в очаге тихо потрескивали дрова.

— Силы твоих духов поистине впечатляют… Это меня порядком удивило, — сказала Каттлея, проводя щёткой по длинным волосам Серас.

После того, как они вытерлись и переоделись в белоснежные пижамы, Серас рассказала Каттлее о силе своих духов, продемонстрировав это, использовав духа ветра, чтобы высушить волосы. После этого Каттлея спросила, может ли она расчесать волосы Серас. Учитывая её положение, Серас подумала, что это она должна расчёсывать принцессу… но это была просьба самой госпожи. Серас села на кушетку в спальне, а Каттлея встала позади неё, осторожно проводя щёткой по её волосам.

— Хм, хм… Значит, ты должна платить цену, чтобы заимствовать силу этих духов? Ты не можешь спать глубоким сном, пока цена не будет уплачена?

— Да. Я могу погрузиться в неглубокий отдых, наполовину между бодрствованием и сном, но не могу по-настоящему спать.

— Ты уверена, что тебе стоило использовать такую важную силу для чего-то столь тривиального, как сушка волос?

— Я хотела показать вам силу моих духов, леди Каттлея. …И цена за такое маленькое действие невелика. Пожалуйста, пусть это вас не беспокоит.

— Если подумать… при первой встрече у тебя был меч. Ты умеешь обращаться с оружием?

— Более или менее, да.

— Тогда ты станешь отличным телохранителем, — ответила Каттлея. Ещё несколько мгновений она проводила щёткой по волосам Серас.

— Твои волосы правда очень красивые…

— С-спасибо… — ответила Серас, не зная, что ещё сказать.

— Но дело не только в волосах. Всё в тебе так прекрасно, это почти чудо. Но я полагаю, что такая красота заставляет тебя быть настороже. Я мало знаю об эльфах, но человеческие желания могут быть уродливыми, когда доходят до крайностей… — Каттлея собрала пучок шелковистых волос Серас в одну руку и поднесла к носу. — Ты и пахнешь чудесно. Не волнуйся… Я обязательно защищу тебя, что бы ни случилось.

— Я… Я бы тоже хотела предложить себя вам в услужение, если могу быть хоть чем-то полезна, леди Каттлея.

Мне больше некуда идти. Нет целей. Нет задач… Всё, что я собиралась сделать — это добраться до Священной Империи Нея. Я не знаю, как вернуться домой. Возможно, всё, что я ищу сейчас, — это причина… хоть что-нибудь! — просто причина жить.

— Я хотела бы отплатить вам за спасение из того леса, поэтому… Пожалуйста, я хочу, чтобы вы использовали меня любым способом, который сочтёте нужным.

Каттлея издала тихий смешок.

— Ну что ж, тогда как насчёт того, чтобы использовать тебя в качестве сестры?

Серас покраснела, опустив свои длинные тонкие ресницы в пол:

— Е-если таково в-ваше желание… леди Каттлея.

— Ты и правда милашка.

Каттлея была человеком, но Серас не думала, что она так уж сильно отличается от эльфа. Самой большой разницей между ними была длина ушей, полагала она.

…И то, что Каттлея не могла взаимодействовать с духами.

Кажется, это самое большое различие между их расой и нашей.

Именно тогда Серас заметила, что Каттлея замолчала.

— Моя леди?

— По правде говоря… Есть и ещё одна причина, по которой я привезла тебя сюда, во дворец, — она больше не расчёсывала волосы Серас. — …Это мой отец.

— Святой Император? — спросила Серас.

— Когда мы встретили тебя в лесу, с отцом произошла какая-то перемена в тот момент, когда он взглянул на тебя. Я никогда раньше не видела его таким. Гуарц с ностальгией вспоминает дни, когда он был мудрее, более достоин в своих словах и делах… Но я никогда не видела, чтобы он говорил как сегодня, — казалось, что Каттлея говорит это столько же себе, сколько и Серас. — Королевский Дом Страумс сейчас находится в очень слабом положении.

Тон Каттлеи был небрежным, но в её словах чувствовалась бескомпромиссная тяжесть.

— Мой отец так ослаб после смерти матери. …Такой вялый, явно пренебрегающий своим здоровьем. И с каждым годом он постепенно теряет своё влияние как император этой нации. Он был таким столько, сколько я себя помню… Знаменитые Святые Рыцари Неи, уникально талантливый личный орден самого императора, были распущены давным-давно. Полагаю, это было частью их плана по ослаблению авторитета императора. Всё, что сейчас есть у императора — это небольшое число личных охранников… И мало у кого из солдат сохранилась истинная, глубокая верность самому императору. Нея держится на соответствующих армиях своих дворян.

Серас тихо слушала, поражаясь тому, что десятилетняя девочка обладает таким пониманием государственных дел.

— Но… Когда он встретил тебя, я никогда раньше не видела у него такого взгляда. Возможно, в нём зажглась искра — желание искупить то, что было сделано с эльфами, и очистить имя наших предшествующих императоров. Я верю, что эта страсть вскипела внутри него. Отец, он… Я думаю, он искал причину жить. В любом случае, когда я увидела его таким, я… я почувствовала такую надежду, понимаешь?

Серас услышала звон кисти, положенной на маленький столик рядом с ней, и Каттлея положила руки ей на плечи.

— Надежду на восстановление нашего дома.

Серас почувствовала, как руки принцессы слегка сжались.

— Встреча с тобой кажется чудом. Думаю, теперь, может быть, что-то изменится. Что-то в отце — или в этой стране — это даёт мне надежду.

Думаю, теперь я понимаю немного лучше. Каттлея в чём-то отчаялась. Но что-то в моей встрече с ней и Святым Императором послужило толчком к переменам. Она пытается подняться снова. Она нуждается во мне. Она отнеслась ко мне с добротой, и теперь ей нужна моя помощь. Я хочу помочь ей. Одолжить ей свою силу. Я хочу, чтобы она улыбалась — никогда не видеть её грустной.

Вот оно. Теперь я уверена, что именно так я и должна служить… Я хочу отвечать искренней привязанностью тем, кто проявляет искреннюю привязанность ко мне.

— Госпожа Каттлея, ранее вы сказали, что я могу быть вашей сестрой, — произнесла Серас, накрыв ладонью руку принцессы, лежащую у неё на плече. — Если вы попросите меня об этом… я стану вашим мечом.

— Серас…

— Вы дали мне место, когда мне некуда было идти. Вы поверили мне. Я хочу отплатить вам верностью… хотя и не уверена, насколько полезной могу быть для вас.

Серас криво усмехнулась, а Каттлея переплела свои пальцы с пальцами Серас, беря её за руки.

— Конечно, это порадовало бы меня… — улыбнулась Каттлея. — Но я была бы признательна, если бы ты стала мне и сестрой тоже.

Серас не смогла сдержать улыбки. Она закрыла глаза, и её губы растянулись в широкой, искренней улыбке.

— Конечно. Вы можете на меня рассчитывать.

Я рада, что она — первый человек, которого я встретила. Она не просто защитила меня, но и указала путь, когда я так заблудилась.

Я сделаю для неё всё, что в моих силах. Посвящу ей всю свою силу.

…Чтобы защитить её.

— Император в последнее время сам не свой, — ползли шепотки по дворцовым залам.

Во-первых, он начал лучше следить за собой — если раньше он пил так много, что окружающие беспокоились за его здоровье, то теперь был совершенно трезв.

«Я должен вести себя так, как подобает моему положению императора», — заявил Ортола своим вассалам, начав работу над собой даже в преклонном возрасте. Он также стал проявлять гораздо более активный интерес к государственным делам, больше не перекладывая почти всё на своих слуг, как делал это раньше.

Что больше всего бросалось в глаза, так это внезапная острота его ума. В последние несколько лет он несколько выжил из ума, но эти дни остались в прошлом. Он был всё так же мягок, как и всегда, но теперь выглядел по-королевски величественно и достойно. Целеустремлённый в своих действиях, он стал почти совершенно новым человеком.

«Наш император вернулся», — шептали те, кто знал его до перемен. Некоторые были даже тронуты до слёз, говоря о его новом состоянии.

«Что же произошло с его величеством?»

«Он ездил на охоту в северо-западные леса со своим кузеном, герцогом Мишелем, не так ли?»

Это было всё, что знала общественность. Никто ещё не знал о Серас Эшрейн, девушке, которую их император встретил в лесу.

Однако некоторые заметили юную девушку в маске, которая находилась рядом с Каттлеей с момента их охотничьей поездки. Они отметили, что у девушки были длинные уши — должно быть, она эльфийка.

«Должно быть, она как-то с этим связана», — шептались они.

«Его величество намерен восстановить нашу древнюю связь с эльфами», — говорили капитан Гуарц и другие члены его ордена, которые были в курсе ситуации.

«Встреча его величества с той юной эльфийкой в лесу пробудила истинную душу нашего Святого Императора. Это побудило его вернуться к своему прежнему "я". Он изменился и больше не покроет позором наш род Святых Императоров. Я не могу говорить об этом открыто… но эта эльфийская девушка сняла проклятие, лежавшее на нём».

Однако на самом деле именно Каттлея подтолкнула Гуарца к этому выводу. Когда капитан начал искать причину возвращения императора в здравый ум, именно Каттлея снабдила его подсказками. Она подвела его к предпочтительному для неё заключению по этому вопросу. И всё же Гуарц оставался под впечатлением, что он сформировал своё собственное правильное мнение о возвращении императора.

«Люди могут сомневаться во взглядах, которые им навязывают, но, как правило, с меньшим подозрением относятся к собственным логическим умозаключениям», — подметила Каттлея.

Серас постоянно поражалась тому, насколько взрослой для своего возраста была принцесса. Она была совсем не похожа на других десятилеток. Серас была не единственной, кто всегда находился рядом с Каттлеей, так как её также сопровождала Макия. Серас и личный рыцарь Каттлеи наблюдали за принцессой издалека, пока та совершала одну из своих «прогулок» — занятие, которое также служило способом сбора информации.

— Она выглядит на десять лет? — спросила Макия.

— Нет. Может, ей всего десять лет, но внутри принцесса — совсем взрослая.

Серас начала называть Каттлею «принцессой», находясь во дворце. Она наблюдала, как Каттлея беседует с дворцовым рыцарем, стоящим в карауле — всё это было частью её процесса сбора разведданных.

Она очень хорошо умеет втираться в доверие к другим.

Макия помолчала несколько мгновений, прежде чем заговорить снова, не сводя глаз с Каттлеи.

— Это именно то, что ей приходится делать, понимаешь? С момента рождения она была в опасности. Один неверный шаг — и всё кончено… и она это знает. Думаю, это инстинкт. Ей приходится быть взрослой для всех окружающих, хочет она того или нет. У неё не было другого выбора, кроме как повзрослеть не по годам. Вот что значит быть единственным ребёнком святого императора. Это тяжкая ответственность — она занимает важное положение в этой стране.

— У неё не было выбора, кроме как повзрослеть так быстро… — медленно произнесла Серас, переводя взгляд обратно на Каттлею.

— У принцессы здесь, в Нее, много врагов.

— Врагов?

— Ей нужны союзники — друзья, которые сильнее тех, кто ей противостоит. Её отец, может, и император, но он был слаб так долго… Были пределы власти, которой она могла обладать. Но теперь, когда его величество встал на ноги… восстанавливается… Дела приняли удачный оборот.

Серас повернулась к Макии и улыбнулась:

— А вы — одна из союзниц принцессы?

— Да.

— Спасибо.

— А?

— Я очень рада, что рядом с принцессой есть такие люди, как вы.

Шокированная комментарием Серас, Макия слегка покраснела и отвернулась.

— Хм… н-ну… Я защищаю её, как могу, знаешь ли. Хотя я рядом с ней меньше года, верно? Не только благодаря мне она оставалась в безопасности все эти годы. У неё есть собственная сила.

— Но вы защищали её. Вы были её союзницей эти последние месяцы.

— Ну… да.

— Я также слышала, что вы происходите из гордого рыцарского дома, госпожа Макия.

— И всё же поначалу семья относилась ко мне как к неудачнице, — Макия вкратце рассказала Серас о своём прошлом…

В детстве Макии наступил момент, когда она перестала расти, несмотря на возраст. Многие говорили, что она никогда не будет выглядеть как подобает рыцарю Неи. Как бы она ни оттачивала свои навыки владения мечом или способности манипулирования маной, её сторонились из-за внешности. Находились даже те, кто насмехался над ней — восклицая, что с таким ростом она даже мужа себе не найдёт.

Макия объяснила Серас, что никогда не могла отказаться от мечты стать рыцарем. Она рассказала ей о том дне, когда встретила Каттлею, и как принцесса увидела, кем она была на самом деле, и как она стала рыцарем. Она рассказала о насмешках, которым подвергалась при дворе, о тех, кто утверждал, что она посвящена в рыцари лишь по прихоти принцессы, и что её доспехи — лишь декорация. Она также рассказала Серас о своём пробуждении как одной из немногих заклинательниц на континенте, и о полной перемене в отношении окружающих — и членов её семьи — после открытия её силы.

— Важна вот какая часть…

— Принцесса разглядела вашу ценность до того, как вы пробудились как заклинательница… Я права? — спросила Серас.

— Хмпф, — Макия скрестила руки на груди. — Значит, ты действительно понимаешь.

Глаза Макии сузились, когда она снова посмотрела на Каттлею, словно глядя на солнце.

— Вот почему ей стоит посвятить себя.

— Да… я тоже так думаю.

На среднем пальце правой руки Макии было кольцо — магический предмет, позволявший ей произносить заклинания.

— …

— Кхм… Госпожа Макия?

Макия по-прежнему стояла скрестив руки, но теперь бросала на Серас серьёзные косые взгляды. Её маленькие губы сложились в милую гримасу.

— Эм… Ч-что-то не так?.. — спросила Серас.

Макия смиренно вздохнула.

— Честно говоря… Слушай, я должна признать, что первые несколько дней я, возможно, немного ревновала к тебе. Я думала, ты пытаешься занять моё место близкого доверенного лица принцессы.

— А. Я… я поняла, — Серас не знала, как на это реагировать, и была уверена, что её ответ прозвучал несколько глупо.

— Но эй, — она пожала плечами. — Я наблюдала за тобой и вижу, насколько ценной союзницей ты будешь. Теорию о том, что ты какая-то убийца, подосланная кем-то со злым умыслом, пока нельзя сбрасывать со счетов, как и сказал сэр Гуарц… даже если осторожная принцесса доверяет тебе. Но я не думаю, что это вероятно. И что ж…

— Да?

— Если ты когда-нибудь предашь принцессу… Тебе это с рук не сойдёт.

— Не бойтесь, — ответила Серас. — Мне нет никакой выгоды предавать её… Совершенно никакой.

Макия пристально посмотрела на неё, пытаясь оценить — ища что-то внутри неё.

— Если это актёрская игра, то тебе прямая дорога в театр.

— Благодарю за комплимент, госпожа Макия — вы оказываете мне честь.

— … — Макия тихо повернулась, чтобы снова посмотреть на Каттлею, но её спокойствие длилось лишь несколько мгновений.

— Гх… Га-а-ах! — Макия начала дёргать себя за волосы обеими руками. — Ну ты и фрукт, знаешь?! Ты такая же, как принцесса!

Рыцарь ткнула пальцем в сторону Серас — учитывая её рост, палец указывал вверх.

— Что?

— Принцесса взрослая для своего возраста, но тебе ведь ни за что не дашь семь лет, правда?! Ты слишком уж сдержанная! В смысле, какого чёрта, как ты думаешь, я вела себя так в семь лет?!

Маскированная эльфийка, сопровождавшая принцессу, была частой темой для обсуждений при дворе. Одни строили догадки, что девушка носит маску, скрывая шрамы от глубоких порезов на лице. Другие утверждали, что шрамы остались от ужасных ожогов. Все эти слухи распускала сама Каттлея — ложь, намеренно «слитая» её связям во дворце.

— Я намерена раскрыть твою красоту в какой-то момент, Серас. Но сейчас я считаю, что это может быть несколько опасно. Я бы хотела, чтобы ты оставалась моей последовательницей в маске, пока не будут сделаны соответствующие приготовления.

Серас доверяла Каттлее и делала так, как та просила. Она не часто появлялась на публике в образе таинственной эльфийки. А поскольку постоянное сидение взаперти вряд ли способствовало душевному здоровью, ей была предоставлена относительная свобода прогулок по дворцовым залам. Также она выезжала с Каттлеей в экипаже — хотя её всегда сопровождали Каттлея, Макия или другие доверенные лица принцессы.

— Открыв своё лицо миру, ты потеряешь другой вид свободы, — сказала Каттлея, объясняя, почему она желает, чтобы Серас носила маску.

Если она так считает, то… пожалуй, мне лучше носить её.

Принцесса Неи была известна своей эксцентричностью, и большинство придворных были готовы принять её новую служанку в маске просто как очередную странную игру. По крайней мере, во дворце присутствие Серас, казалось, не считалось чем-то заслуживающим особого внимания.

— Я нахожу удобным демонстрировать некоторые лёгкие странности на ежедневной основе — это позволяет другим списывать определённые мои действия, которые могут не подобать моему положению принцессы, просто на особенности характера. Знаешь, таким образом можно весьма полезно избегать подозрений. Например, в такие времена, как сейчас.

Что касается Серас, то большую часть времени в этот период она посвящала учёбе и тренировкам.

У неё было очень мало знаний о мире, в котором она оказалась. У неё всё ещё оставались старые знания из книг, прочитанных в её родной стране — хотя она до сих пор не могла вспомнить её название. Те тома были древними, и многое из того, что в них перечислялось, давно устарело.

Серас была счастлива получить доступ к новым и неизвестным книгам, пользуясь дворцовой библиотекой. Для входа требовалось королевское разрешение, так что это было удобное место, чтобы побыть в одиночестве.

Серас с головой ушла в буквы на страницах книг. Каттлея отобрала для неё несколько томов для начала, а также раздобыла ряд других книг, которых не было в библиотеке, чтобы передать ей.

Серас чувствовала, как расширяется её маленький мирок. Вот оно, — думала она, трепеща от радости, переполнявшей её изнутри.

— Ты настоящий маленький книжный червь, не так ли? — со вздохом заметила Макия.

Серас сказали, что у королевских особ и знати Неи обычно другие хобби. Когда они всё же читали книги, это были истории о прекрасных королевах, принцессах, рыцарях и путешественниках из других миров, а также драматические рассказы, в основном сосредоточенные на любви.

Серас в основном проводила время за чтением в тишине, но время от времени её навещал Ортола. Он был императором и не нуждался ни в чьём разрешении, чтобы войти в собственную библиотеку. Когда он впервые посетил её, Серас подумала, что будет ужасно невежливо продолжать читать в его присутствии… Но император настоял, чтобы она не прерывала занятий.

— Мои извинения. Я не хотел тебя беспокоить. Пожалуйста, читай дальше и не обращай на меня внимания. Мир вокруг меня гудит от активности! Бывают дни, когда я прихожу сюда, к этим книжным полкам, просто чтобы сбежать от шума, — сказал он с кривой улыбкой.

— Каттлея недвусмысленно дала мне понять, что я ни в коем случае не должен тревожить тебя, пока ты погружена в книги. Я не желаю навлечь на себя гнев дочери.

Серас недавно начала осознавать, насколько сильно обычно полный достоинства и силы святой император души не чает в своей дочери. Ортола обычно садился в одно из библиотечных кресел на некотором расстоянии от Серас и читал книгу. Хотя всякий раз, когда она поднимала на него глаза, он никогда не казался особо заинтересованным в том, что читал.

Возможно, он здесь только ради тишины, а не ради книг, — думала Серас.

Случались и моменты, когда он спал, казалось, измученный долгим днём. Однажды, найдя его спящим в кресле, Серас осторожно укрыла его легким пледом, который дала ей Каттлея. Проснувшись, он обнаружил его у себя на груди.

— Такое доброе дитя, полное сострадания… Ради тебя я должен стать лучшим императором, — сказал он, растроганный до слёз её маленьким добрым поступком.

Не только познания Серас о мире улучшались. Она вкладывала много времени в тренировки с мечом. Каттлея подобрала для неё нескольких инструкторов. Первая группа пребывала под впечатлением, что это очередная прихоть принцессы. Обучение её эльфийки в маске могло быть её новой забавой. Остальные вскоре осознали истинное качество Серас с того момента, как скрестили с ней мечи.

— Вы нашли кого-то невероятного, принцесса… — заметил один из них, вытирая пот со лба после спарринга с Серас. — Теперь я понимаю, почему вы хотите видеть её рядом с собой. У неё есть талант — врождённая способность к владению мечом.

Серас получила возможность встретиться со множеством разных клинков, каждый со своим стилем фехтования. Ни один из мечей, которые они использовали на тренировках, не был затуплен. Поскольку Каттлея отбирала каждого инструктора лично, все учителя Серас были поистине талантливыми мечниками, и многие превосходили Серас в технике.

В течение следующего года она превзойдёт их всех в этом отношении.

Однако магические способности Серас не были чем-то примечательным. Эльфы не славились своей магией и испытывали трудности с манипулированием маной. Объём, который они могли поглощать и хранить внутри себя, был мал.

Поэтому усилия Серас были сосредоточены на мече и луке.

— Полагаю, специализация эльфов — это их техники духов, — заметила Каттлея.

Духи Серас росли вместе с ней. Её дух света теперь давал ей возможность изменять некоторые мелкие черты своей внешности.

— Думаю, нам следует решить, какие из твоих духовных сил мы раскроем, а какие сохраним в тайне, — сказала Каттлея, пока они обсуждали её силы. — Ты эльфийка, разумеется. Так что заявление о полном отсутствии у тебя духовных сил вызвало бы подозрение. Давай тогда скроем те, что могут послужить нам секретным оружием, а остальные позволим раскрыть публике. Это лучший путь вперёд.

У Серас был вопрос:

— Есть ли на континенте другие эльфы?

— Их замечают редко… но да. Они образуют общины вдалеке от любых человеческих поселений, живя отдельно от нас. И, учитывая их историю, они всячески избегают любых попыток людей связаться с ними. Тёмные эльфы контактируют с нашим обществом больше, чем другие кланы… хотя их редко можно увидеть в пределах границ Неи.

Серас много читала об эльфах в дворцовой библиотеке, а также расспрашивала о них множество людей. Она узнала, что на континенте жила также раса полулюдей, похожих на зверей, — хотя общество относилось к ним довольно плохо. А на этом континенте понятия общество и человечество были по большей части синонимами.

— Я слышала, что тёмных эльфов видели нечасто — особенно с тех пор, как Ведьму Табу изгнали из Алиона.

Королевство Алион было крупным государством, расположенным к северо-востоку от Неи. Самым примечательным фактом об Алионе, как узнала Серас, было то, что он служил обителью для божественного существа — богини по имени Вишис. Вишис считалась божеством-хранителем континента.

Континент страдал от периодического стихийного бедствия, известного как «Корень Всего Зла», которое появлялось каждые несколько столетий. Но в иные времена между появлениями зла могли пройти лишь десятилетия. А затем могло минуть целое тысячелетие до следующего возникновения. Корень всего зла был непредсказуем в своих сроках.

Но когда он появлялся, богиня призывала группу, известную как Герои из Другого Мира, чтобы сразиться с армией Корня Всего Зла. Зло могло высасывать силы обитателей континента, но Герои из Другого Мира каким-то образом имели иммунитет. Также сама богиня даровала им особые силы. Богиня, призывающая героев, действительно была подобна защитнице…

Серас читала немного о божествах раньше, но в её прошлой стране было записано очень мало подробностей об их природе.

Божества… Значит, они существуют. Интересно, как они выглядят? Как они себя ведут?

Серас обнаружила, что интересуется Вишис, хотя, к сожалению, Богиня не часто показывалась на публике в последнее десятилетие. Фактически, её не видели со времен рождения Каттлеи. Даже принцесса не встречалась с ней.

— Я слышу разговоры, что она может находиться в подземельях под своим замком, и поступали доклады о том, что её видели спускающейся в подземные руины… Также я слышала утверждение, что её видели в южных лесах Урзы. Уверена, она занята больше, чем наши человеческие умы могут должным образом постичь, — сказала Каттлея.

— Возможно, ей требуется много времени, чтобы подготовиться к грядущему бедствию, — заметила Серас. — Призыв героев может быть долгим процессом. Это не то, в чём небожитель когда-либо мог бы помочь ей. Она должна заниматься долгим процессом подготовки в одиночестве… Она сосредотачивается, посвящая усердные усилия тому, чтобы подготовить нас к грядущей катастрофе. Она воистину страж нашего мира.

Я бы хотела встретиться с ней однажды. Она действует в одиночку, чтобы защитить мир в этом мире, усердно трудясь над предотвращением бедствия. Я уверена, она замечательная личность.

— Хм? — Каттлея заметила своего отца, Ортолу, пересекающего залитый солнцем внутренний двор, пока они разговаривали.

За ним следовало несколько слуг. Она почти приняла его за кого-то другого, настолько разительно изменилась его внешность. Его живот больше не выпирал. Тело стало подтянутым и более лёгким, чем когда-либо. Он не мог скрыть свой возраст, но вся жизненная сила юности вернулась к нему. Он также преобразился внутри — или, по крайней мере, так думала Каттлея.

«Я уверена, это всё благодаря тебе», — сказала она однажды Серас.

Я не знаю, каким император был раньше, знаю лишь то, что мне рассказывали другие... Но если моё присутствие изменило его к лучшему, я счастлива.

Ортола отослал слуг и подошёл к ним, заложив руки за спину и улыбаясь.

— Как всегда дружны, я погляжу.

— Отец.

— Мой император, — Серас опустилась на одно колено в глубоком поклоне.

— О, встань. Подними голову, Серас.

— Слушаюсь.

Каттлея стояла рядом с Серас, пока Ортола поглаживал бороду и довольно ухмылялся:

— Вижу, теперь вы словно настоящие сёстры. Никогда не думал, что моя дочь обретёт столь прекрасную названую сестру. Я самый удачливый человек на свете.

— Я знаю, что Серас — твоя любимая дочь, отец.

— Хм... ты ведь не ревнуешь сейчас, а, Каттлея? — Ортола потянулся и погладил дочь по волосам. — Не волнуйся, кровь моей крови, ты всегда будешь для меня номером один... Это никогда не изменится. У вас с Серас много общего, но твоя привычка беспокоиться по пустякам отличает вас. Ну же, ваш император устал после насыщенного дня. Подними мне настроение, хорошо?

Ортола присел, чтобы сравняться с ней в росте, широко раскрыл объятия — и Каттлея обняла отца.

— Ты в последнее время так много работаешь, отец. Я знаю, что ты продолжаешь свой великий труд как император этой нации. Прошу, я лишь молю о том, чтобы ты не перенапрягался.

— Хм... Я ценю твою заботу, Каттлея. Я позабочусь о том, чтобы наша нация Нея стала местом, где вы обе сможете жить в комфорте, — он высвободился из объятий дочери и повернулся к Серас: — Иди сюда, Серас. Ты тоже.

— Отец, — в голосе Каттлеи прорезалась грань — тон стал резким. Она метала в отца молнии, глядя на него сощуренными глазами. — Разве ты не хотел унять мою ревность? Что ты делаешь?

— Хо-хо-хо, всего лишь шутка, — Ортола упёрся руками в колени и медленно выпрямился. — Боже мой... Не знаю, радоваться мне или отчаиваться от того, какой ревнивой стала моя дочь. Я считаю себя благословенным, но как для мужчины это довольно хлопотно.

— Отец, вспомни о своём возрасте.

— Хо-хо-хо, что ты имеешь в виду? Я всё ещё так молод. Не так ли, Серас?

— Д-да... вы всё ещё так молоды, ваше величество.

— Видишь? Серас понимает, — он сузил глаза и погладил подбородок. — Не хотите ли вы вдвоём присоединиться ко мне за чашкой чая? Ты ведь любишь выпечку, не так ли, Серас? Мне принесли кое-что, приготовленное лучшим шеф-поваром страны. Я заказал их лично.

Когда Серас впервые прибыла в Нею, она была поражена мягкостью и сладостью местных пирожных и выпечки. Она и не знала, что еда может быть такой вкусной.

— ... — в глазах Каттлеи что-то изменилось, когда она посмотрела на отца.

— Принцесса?

Словно... она заметила что-то очень неправильное... Но нет...

Серас моргнула, затем посмотрела снова и увидела всё ту же прежнюю Каттлею.

Должно быть, мне показалось.

— Конечно, мы составим тебе компанию, отец. Правда, Серас?

— Д-да.

— Хорошо! Очень хорошо. Идёмте.

Серас, император и принцесса провели следующий час, элегантно попивая чай. Серас подверглась поддразниваниям Каттлеи за свой восторг от сладостей, которыми они обе наслаждались.

— О, ты делаешь такие забавные лица, когда ешь, — сказала она.

Минули дни, затем месяцы. Если за этот период и произошла одна большая перемена, так это возвращение Священному Императору власти и влияния в государстве Нея. Его личная гвардия, численность которой сократилась до минимума, вновь превратилась в полноценный, хорошо обученный рыцарский орден. Капитан гвардии Гуарц был повышен, возглавив этот новый орден, и подтвердил свою преданность делу императора.

Император также начал говорить более открыто по мере расширения своей власти, и его популярность в народе росла. Вассалы императора стали постепенно заменяться, а дворян, что набивали свои кошельки незаконным путём, настигала кара. Граждане Неи приветствовали перемены, произошедшие с их императором.

Была ещё принцесса нации высших эльфов, Серас Эшрейн. Имя её стало известно повсюду в стране. Оглядываясь назад, Каттлея решила, что совершила фатальную ошибку, объявив миру о существовании Серас. Она была наивна... или так она говорила.

Когда позже Каттлея рассказывала о той ночи, она звучала так, словно искренне сожалела о своих действиях, и винила себя в провале. Но что же произошло? Всё случилось, когда Серас было десять лет, на одном званом вечере...

Помощница принцессы — эльфийка в маске — приоткрыла своё истинное лицо. Ниже приводится история, составленная как из собственных переживаний Серас, так и из того, что она позже рассказывала о событиях той ночи.

«Это Серас Эшрейн, принцесса нации высших эльфов, которая когда-то имела глубокие связи со Священной Империей Нея».

Именно так Каттлея представила Серас двору. Эльфийская принцесса доверилась своей важной подруге. Определённые обстоятельства сделали невозможным её возвращение на родину, и три года назад её приютила Нея.

Каттлея объяснила, что эти три года были испытательным сроком для наблюдения. Теперь же она испытывает к Серас глубокое и неизменное доверие. Серас останется жить в Нее, находясь на официальной службе у принцессы. Каттлея больше ничего не сказала на эту тему, но присутствующие на вечере были шокированы объявлением.

«Принцесса из нации высших эльфов?.. Но это же всё сказки, разве нет?»

Многие колебались, стоит ли верить. Эльфы вообще редко показывались в человеческом обществе, поэтому внимание и удивление, вызванные личностью Серас, были предсказуемы. Позже Каттлея призналась Серас, что вполне ожидала этого. И всё же...

— Э?

Все были ошеломлены. Казалось, время остановилось — мгновение застыло в вечности. Звон нескольких серебряных кубков, упавших на пол, наполнил зал, эхом отражаясь от стен.

— ...Она так красива.

— ...Не передать словами.

— Словно цветочный дух, обретший жизнь...

— Неужели передо мной чудо?..

— Поразительно... Она так прекрасна, просто стоит там, живая и настоящая...

Поразил их не тот факт, что она была принцессой высших эльфов, а внешний вид Серас. Поистине красота мифологических масштабов. Как только шок от её появления прошёл, её встретили громовыми аплодисментами. Кто-то начал хлопать первым, и остальные последовали его примеру.

Серас, облачённая в вечернее платье для приёма, была в невероятном замешательстве. Она совершенно оцепенела. Разум опустел, словно все эмоции и ощущения, о которых она забыла, внезапно нахлынули на неё разом. Она посмотрела на Каттлею в поисках помощи. Глаза принцессы тоже были широко раскрыты. Серас видела такое выражение на её лице лишь однажды — в день их первой встречи.

— Проклятье, — пробормотала Каттлея себе под нос, не в силах сдержать слова.

Аплодисменты и крики в большом зале звучали как боевой клич, и толпа людей окружила их, отрезая путь к отступлению. На них надвигалась волна тел, и Серас чувствовала, как они смыкаются со всех сторон.

Затем потянулись руки. Она рефлекторно отпрянула от них, наблюдая, как Макия встала стеной между ними и массой людей. Но вскоре толпа сбила рыцаря с ног.

Серас попыталась прыгнуть вперёд, чтобы спасти её, но Макию быстро поглотила эта волна. Никто не обращал на неё внимания, устремляясь к Серас.

— Пр-принцесса, — пролепетала Серас, её голос дрожал от страха, когда она протянула руку к Каттлее за помощью.

Дворяне бросились вперёд, но остановились совсем рядом от Серас. Хотя она всё ещё чувствовала, что её могут раздавить в любой момент, учитывая, насколько близко они были...

Вдруг раздался хриплый крик: Каттлея с силой оттолкнула руку дворянина, который попытался дотянуться и коснуться Серас.

— Варвары! И вы называете себя дворянами?!

Серас никогда раньше не слышала, чтобы Каттлея говорила так резко, но её слова потонули в вихре всеобщего возбуждения. Лишь тот мужчина, чью руку отбросили, побледнел и сжался, исчезая в толпе.

Каттлея вцепилась в руку Серас и затащила её себе за спину, чтобы защитить. Их рыцари не справлялись с напором толпы.

Это... Это уже слишком. У меня дрожат ноги. Мне так страшно.

— Стоять!

Громоподобный голос внезапно разнёсся по залу — голос, который знал каждый из них. И остановил их не просто голос. Дворяне остолбенели...

...Они никогда раньше не слышали, чтобы Священный Император кричал с таким гневом.

Той ночью Ортола опоздал на вечерний приём — ещё один просчёт Каттлеи. Возможно, именно отсутствие императора и его рыцарей довело дворян до такой безрассудной разнузданности. Император недавно вернул себе большую часть своего величия, но никогда раньше не говорил с гневом. Та чистая ярость, которую он сейчас проявлял, была чем-то совершенно новым.

Его упрёк потряс толпу. Его ярость мгновенно остудила их пыл. Некоторые молодые женщины в толпе были настолько потрясены его вспышкой, что побледнели и упали в обморок от полного шока.

Ортола прорезал толпу, в его глазах пылала такая ярость, что один его взгляд мог убить на месте. Дворяне расступались перед ним, не раздумывая ни секунды, и сжимались от страха при его приближении. Капитан рыцарей Гуарц следовал за ним в сопровождении четырёх других рыцарей. Он остановился перед Каттлеей, державшей Серас в своих объятиях. Затем выражение лица императора изменилось, и он посмотрел на них двоих с невероятным беспокойством.

— Ты в порядке, Серас? — спросил Ортола.

Каттлея наконец снова смогла вдохнуть воздух.

— Д-да. Спасибо за помощь, отец.

Затем Каттлея нахмурилась, словно только что заметила что-то. Выражение её лица быстро изменилось, и она окликнула Серас.

— Ах, Серас... Ты в порядке?

— Д-да...

Ортола наклонился, чтобы быть на одном уровне с ними. Взгляд его был прикован к Серас.

— Эти негодяи не прикасались к тебе, верно?

Наконец взгляд Серас сфокусировался, и она медленно подняла глаза на императора.

— Нет... леди Макия и принцесса защитили меня...

— Понятно, — выражение лица Ортолы наконец немного смягчилось. — Тогда мы должны быть благодарны Каттлее и Макии...

Он с глубоким облегчением выдохнул.

— Да, мой император. Спасибо, принцесса.

— …

— Принцесса?

— …Не стоит. Всегда пожалуйста.

Краем глаза Серас заметила, как одна из женщин-рыцарей императора помогает Макии подняться. Похоже, без поддержки плеча рыцаря та не могла устоять на ногах. Падая на пол, она подвернула лодыжку.

Казалось, Ортола внезапно пришёл в себя, заметив устремлённые на него взгляды толпы. Возможно, он сам удивился собственной вспышке, но Серас уловила в его поведении нечто странное. Император поднялся, тяжело вздыхая, и повернулся к собравшимся дворянам. На его лице читались страх и смятение.

— Меня встревожила странная атмосфера, воцарившаяся в этом зале несколько мгновений назад. Однако моя вспышка была недостойна положения императора… Прошу прощения у вас всех. Но… эта девушка ещё может стать мостом между Неей и страной высших эльфов. Неужели вы хотите запятнать шанс примирить наши народы? Ступайте и читайте нашу историю. Читайте о том, что мы, люди, сотворили с эльфами. — Ортола обернулся через плечо, взглянув на Серас. — Красота эльфов отличает их от нас. Это наша вина. Мы должны постоянно помнить об этом. Мы вернём доверие эльфов, и со временем мы должны пойти дальше, чтобы заслужить их любовь. Они снова покинут нас, если мы покажем им, что являемся ничем иным, как варварами, рабами наших низменных желаний.

Его слова были правильными и справедливыми, подобающими святому императору. Люди плохо обращались с эльфами, и Ортола принял юную девушку из высших эльфов, чтобы искупить грехи человечества. Все присутствующие дворяне теперь полностью осознавали это. Они также понимали, что любая грубость по отношению к эльфийской девушке вызовет быстрый гнев самого императора. Ортолу восхваляли за искренность его чувств и желание загладить вину.

После вечернего приёма Серас и Каттлея удалились в покои, отведённые Серас, и, наконец, ей удалось успокоиться. Спальня к тому моменту уже по праву принадлежала Серас и стала для них двоих особым местом, где они могли проводить время в обществе друг друга. Для Серас это казалось самым спокойным местом во всём мире.

Сначала Каттлея извинилась перед ней за случившееся. Затем она изложила свои планы на дальнейшие шаги…

События ночи вызвали у Серас отвращение к дворянам — особенно к дворянам-мужчинам — а у Каттлеи развилась собственная ненависть к мужчинам. Серас не могла сказать точно, была ли ненависть принцессы искренней, но, казалось очевидным, что она их презирает.

— Я боюсь позволять тебе появляться в общественных местах, — сказала Каттлея. — Мы ограничим твой доступ к большинству мероприятий… Вот как мы это обыграем.

«Я никуда не гожусь в таких делах, и сегодняшний опыт лишь подтвердил этот факт», — подумала про себя Серас. Она оценила новый план принцессы.

— Поняла.

— Уверена, отец тоже согласится с этим, — Каттлея звучала уверенно.

— Но, принцесса… Была ли у вас какая-то цель, когда вы открыли моё лицо дворянам на сегодняшнем вечернем приёме? — спросила Серас.

Она знала о планах Каттлеи, хотя и не знала всех деталей. Она просто появилась на публике по указанию принцессы и сняла маску именно тогда, когда её попросили.

— Да, но… похоже, не были сделаны надлежащие приготовления. Я была наивна. Нам нужна была более серьёзная охрана, чтобы защитить тебя от этих… дворян. Нам нужно больше силы.

Сидя на кровати напротив Каттлеи, Серас опустила взгляд на свои колени.

— …Простите.

— За что?

— Это я должна защищать вас, принцесса…

— Всё в порядке, — Каттлея нежно обняла её. — Ты защищаешь меня, а я защищаю тебя — разве не так?

Серас крепче сжала объятия, прижимаясь всем телом к Каттлее и закрывая глаза.

Запах принцессы так успокаивает меня. Я хочу помочь ей. Я жила последние три года с этим желанием в сердце. Я хочу продолжать служить ей. Она важнее меня. Моими предпочтениями можно пожертвовать ради её желаний. Если следование её инструкциям поможет ей достичь целей, то это всё, чего я желаю. Уверена, так будет лучше всего.

— Да… Вы совершенно правы, принцесса, — произнесла Серас, уткнувшись лицом в шею Каттлеи.

В ту ночь Каттлея спала в кровати Серас рядом с ней. В комнате было темно, свет погашен. Казалось, почти все во дворце уже спали.

Тёмные стены покоев хранили полное молчание. Она посмотрела на Серас.

Должно быть, она измучена после того, что случилось сегодня вечером.

Серас тихо дышала во сне, лежа рядом с принцессой.

Ты даже спишь красиво, — подумала Каттлея.

Голова Серас лежала на подушке, слегка сжатая ладонь покоилась возле её маленького личика.

Она и вправду прекрасна, как картина — так приятна глазу. Делить постель с несравненной Серас Эшрейн — вот истинная привилегия быть принцессой этой страны.

Она оторвала взгляд от Серас и посмотрела в потолок.

Полагаю, мои чувства притупились, ведь я лично вижу её каждый божий день. Только Макия и ещё несколько близких мне людей знают истинное лицо Серас. Я проявила беспечность.

Каттлея мысленно вернулась в тот зимний лес, где они впервые встретились три года назад. Те, кто видел Серас впервые, были настолько пленены её внешностью, что просто не могли себя контролировать.

А за эти три года Серас стала лишь ещё прекраснее. К тому же на ней было то прелестное платье, которое я выбрала. Полагаю, потрясение, которое испытали эти дворяне, было намного, намного сильнее, чем реакция людей моего отца на юную Серас в том лесу. Её чары ещё даже не раскрылись полностью. Через несколько лет, я полагаю, они станут просто неземными.

Каттлея снова взглянула на Серас.

Чародейкой — вот кем она станет. И притом невероятно могущественной. Эта чарующая красота распространяется не только на её внешность. Вот что меня пугает. Душа Серас точно так же прекрасна.

В этом мире много красивых женщин, но в том, как божественно она явилась в том лесу, было что-то уникально шокирующее. Это нельзя списать просто на внешнюю красоту.

Именно так Каттлея понимала очарование Серас.

Есть нечто, что просачивается изнутри человека… Его характер, говоря прямо. Возможно, было бы полезно представить двух идентичных близнецов: одного — с дурным характером, а другого — с добрым. Добрый всегда будет казаться более обаятельным, несмотря на то, что выглядит так же, как и злой. Чем больше времени проводишь с человеком, тем яснее становится его характер. Лишь те, чей характер раскрылся полностью, могут обрести истинную красоту.

Каттлея считала это универсальной истиной мира и верила, что обладает способностью видеть истинный характер человека — форму его души.

Не только внешность Серас Эшрейн, но и её душа прекрасны. Быть может, даже слишком прекрасны… Невероятная красота, сводящая людей с ума. Вот почему я назвала это чарующим.

Каттлея знала, что в этом нет вины Серас, и всей душой любила форму души Серас.

Но именно поэтому я должна защитить её.

Каттлея потянула руку к потолку и сжала её в кулак.

Мне нужна власть. Большая сила… Сегодняшние события показали мне это. Что произошло бы на том вечернем приёме, не появись отец именно в тот момент? Но полагаясь на силу отца, я стану зависимой, никогда не буду обладать истинным контролем. Да и мощь отца я могу использовать лишь до определённого предела. Не говоря уже о том…

Каттлея вспомнила, как вёл себя её отец на приёме.

Возможно, он…

После событий этого дня Каттлея была уверена.

При нынешнем положении вещей мне потребуется деликатная рука, чтобы провести свой корабль через эти воды. Сейчас я не могу заменить отца на посту императора, но я должна сохранить своё положение единственного прямого потомка Святого Императора Неи. Любых попыток ослабить его влияние при дворе следует избегать… пока. Его новая сила наконец заставила замолчать этих амбициозных и напористых дворян.

У отца слабость к Серас — пугающе сильная. Я могу это использовать. Но пока не стоит сообщать ничего из этого Серас. Она серьёзный ребёнок, и неловкая перемена в её отношении к отцу может заставить его что-то заподозрить. Это может привести к тому, что он потеряет свою силу как император быстрее, чем я планирую.

— Ммм… — Серас пошевелилась во сне, и Каттлея повернулась к ней, нежно поглаживая по волосам, чтобы та не проснулась.

Думаю, мне нужна организация… Такая, которая будет выполнять мои приказы и защищать меня от вреда… Что мне нужно, так это рыцари, более верные принцессе, чем императору.

Приём, на котором Серас Эшрейн впервые открыла публике своё истинное лицо, в последующие дни стал частой темой для разговоров. И эти разговоры не ограничивались границами Священной Империи Нея. Были даже люди из других стран, выразившие желание встретиться с ней.

«Я прошу вас подождать, пока она не поборет свой страх перед противоположным полом», — отвечала Каттлея на все запросы, отказывая без исключения.

Она отказала даже герцогу Мишелю, человеку, который часто притворялся братом императора. Герцог Мишель больше не мог разговаривать с Ортолой так небрежно, как раньше. И император был невероятно осторожен, не позволяя ни одному мужчине приближаться к Серас.

Слишком осторожен, пожалуй, — думала Каттлея. Но так как это служило её целям, она допускала это.

Те, кто посетил вечерний приём, без умолку говорили о той ночи, хвастаясь чудесной красотой, свидетелями которой они стали. Со временем жители Неи дали этому приёму имя — Ночь Чудес.