Глава 4: Принцесса-рыцарь Неи
Второй набор покоев Каттлеи Страумс теперь принадлежал одному из самых доверенных личных рыцарей Каттлеи — Серас Эшрейн.
Лето в Нее выдалось свежим и сухим, почти без влажности в воздухе. Столица особенно славилась своей приятной погодой. Серас смотрела на город из окна третьего этажа дворца; теплый ветерок слегка раздувал занавеску. Тонкая ткань скользила по белоснежной коже Серас, словно лаская её, а затем опадала обратно.
Дзинь, дзинь, дзинь!
Серас услышала дверной колокольчик, прозвеневший в той особой манере, о которой они с принцессой договорились заранее.
— Войдите.
Серас отвернулась от окна, когда дверь отворилась и на пороге появилась её госпожа.
— Доброе утро. Сегодня так жарко, не правда ли, Серас?
Серас ответила улыбкой.
— Да, принцесса.
Каттлее Страумс исполнилось восемнадцать лет, а Серас Эшрейн — пятнадцать.
В Нее те, кто достиг пятнадцатилетнего возраста, получали право стать рыцарями — хотя, разумеется, далеко не каждый в стране хотел стать рыцарем в пятнадцать лет. Но Серас ждала того дня, когда сможет официально стать рыцарем Неи, пусть отчасти и потому, что этого желала для неё Каттлея.
После ежегодных новогодних празднеств следующий день традиционно отводился для церемонии посвящения в рыцари. Многих новых рыцарей набирали из сыновей дворян, как того требовал обычай... но в тот день всё внимание было приковано к одной конкретной служительнице: к Серас Эшрейн. Она больше не носила маску на публике, но стала надевать легкую вуаль, чтобы скрывать лицо от взглядов.
Также было объявлено, что посвящение Серас проведет сама Каттлея. Все в Нее знали об их отношениях, и никто не счел странным, что эту задачу лично выполнит принцесса.
Большинство жителей Неи сочли это заботливым жестом императора по отношению к дочери... если они вообще об этом задумывались.
Принцесса стояла рядом с отцом, и её полномочия посвятить Серас в рыцари были столь же весомы, как и у самого императора. В тот день в церемонии посвящения была и ещё одна особенность — во время действа на Серас не должно было быть вуали. Это был первый раз, когда она показывала своё истинное лицо на публике со времён Ночи Чудес. Все присутствующие затаили дыхание в ожидании этого момента.
Когда Серас сняла вуаль, они обнаружили, что затаили дыхание совсем по другой причине.
«Я был так потрясён, что едва мог дышать...»
«Это было словно сцена из мифических сказаний!»
«Я думал, что все свидетели Ночи Чудес преувеличивали... Но теперь я вижу!»
Счастливчиками были те, кто видел Серас в тот день.
За пять лет, прошедших с Ночи Чудес, Серас Эшрейн становилась всё прекраснее, расцветая с возрастом. Казалось, по мере взросления её красота лишь набирала силу.
Хотя её юношеская девичность отступила, в последнее время Серас приобрела ореол зрелости. Это читалось в её лице. На смену миловидности пришла истинная красота.
По мере того как она росла, её фигура становилась всё более выразительной. Грудь налилась, а бёдра стали шире, отчётливо подчеркивая её стройный тыл. Её белые бёдра были полными и соблазнительными… В любом случае, возраст ничуть не остановил развитие чар Серас.
На церемонии Каттлея попросила Серас также явить свой духовный доспех — зрелище, вызвавшее вздохи изумления у всех присутствующих.
Их сердца были тронуты, но повторения беспорядков Ночи Чудес не случилось — главным образом благодаря тому, что во время мероприятия за Серас пристально наблюдали Макия, ближайшие рыцари Каттлеи, а также Святой Император со своей личной гвардией. Каттлея была уверена, что любой, кто знал о первоначальном бунте, поймёт их предосторожность. Немногих смутили усиленные меры безопасности.
Церемония посвящения завершилась без происшествий, и бывшая принцесса нации высших эльфов заняла своё место рядом с Макией в качестве официального рыцаря на службе принцессы Каттлеи.
С того дня Серас Эшрейн стала известна как Принцесса-рыцарь Неи.
Серас покачивалась в карете, пока та пробиралась по ухабистой дороге. В последний год ей всё чаще доводилось покидать королевскую столицу, поскольку число рыцарей, служащих Каттлее, возросло. Каттлея подала прошение святому императору о выделении дополнительных личных рыцарей после инцидента пятилетней давности. Ортола был потрясен случившимся не меньше дочери и сразу же согласился на это предложение.
«Ты можешь выбрать любых рыцарей, каких пожелаешь для своей свиты», — сказал он, хотя Ортола поставил одно условие для своего согласия. — «Но твоими рыцарями должны быть только женщины».
Так что все, кто ехал рядом с каретой Серас, были женщинами. Макию оставили в королевской столице, чтобы она выступала доверенным лицом принцессы в ряде придворных дел. Её значимость заключалась не только в том, что она была рыцарем, но и истинной слугой принцессы. Каттлея всегда была благодарна ей за помощь, поскольку это позволяло ей совершать более длительные поездки за пределы столицы.
— Принцесса, — произнесла Серас, глядя в окно на скачущих рядом рыцарей. — Прошу прощения, что спрашиваю... снова... но вы уверены, что я должна быть единственной, кто едет с вами в карете?
Каттлея сидела напротив неё.
— Хе-хе. Мне нужен кто-то здесь для защиты, а также мне требуется собеседник, чтобы развеять скуку. Я говорила тебе об этом уже бесчисленное количество раз.
— Солнце сегодня сильное. Возможно, нам стоит регулярно менять охрану ближнего круга?
Вид из окна внезапно перекрыл бок огромной лошади, проехавшей мимо них.
— Я этого не допущу. Если мы позволим вашей прекрасной коже обгореть на солнце, госпожа Серас... — произнесла всадница. — Что ж, это будет изменой против принцессы — не говоря уже о Священной Империи Нея.
Рыцарь ослепительно улыбнулась ей, продемонстрировав Серас ряд здоровых белых зубов.
— Ну, я бы вряд ли зашла так далеко, Альда, — Серас криво улыбнулась ей в ответ.
Рыцарем была Эсмеральда Недит, дочь дома барона Недита.
После Ночи Чудес она стала первой, кого Каттлея пригласила присоединиться к ней. У Альды были зеленые глаза с резкими, густыми бровями и плотно сжатыми губами. Её волосы цвета охры были коротко острижены сзади и по бокам.
Но больше всего в ней выделялся рост. Альда была широкоплечей и ростом почти под два метра. Её мышцы были рельефными и прекрасно развитыми. Она выглядела куда более устрашающе, чем любой необученный мужчина.
Эсмеральда проводила свои дни в безвестности в стенах родного дома. В Нее было мало женщин-рыцарей, и дворянских дочерей принято было выдавать замуж в другие дома. Но Альда была с квадратной челюстью и массивной, и никто не считал её красавицей. Окружающие говорили, что её телосложение скорее отпугнет мужчин, чем привлечет их. Она знала об этом и решила стать рыцарем, как только ей исполнится пятнадцать.
Её родители были против этого решения, но она стояла на своем. Она пошла сдавать экзамен на звание рыцаря, как только появилась возможность. Те, у кого не было покровительства, чтобы стать рыцарем, должны были заслужить титул через испытания. Только дворянам разрешалось проходить этот тест, но любые лица, сдавшие его, посвящались в службу. Оценки Эсмеральды по магии были средними, но у неё был талант к владению мечом и верховой езде.
«Я буду стараться изо всех сил, и мои усилия будут вознаграждены», — думала она про себя.
Альда провалила экзамен.
«Я сдам его снова через полгода. Я недостаточно старалась. Я могу сделать больше. Это только начало».
Даже когда их дочь пыталась мотивировать себя, родители Эсмеральды были безжалостны.
«Брось это, Альда. На тебя и смотреть-то не особо приятно. Вообще-то, ты довольно невзрачная. Я знаю, что будут говорить о тебе за спиной в этом рыцарском ордене, даже если тебе удастся туда попасть. Ты станешь посмешищем. Ты навлечёшь позор на наш дом... Прекрати, пожалуйста, ради всего святого».
После недель родительских нападок Эсмеральда наконец пала духом.
«Если путь в рыцари для меня закрыт, кем мне быть? Это безнадежно. Кто возьмет меня в жены с такой внешностью? Должна ли я заняться фермерством? Стать дояркой?»
Но дом Эсмеральды не одобрил бы и этого, заявив, что это недостойное ремесло для дворянки.
«Они говорят, что не позволят мне покинуть дом. Я не могу уйти и стать наемницей. Что тогда? Они хотят, чтобы я сидела в семейном особняке и помалкивала? Они желают спрятать меня с глаз долой? Я позорю семью, что бы я ни делала?»
«Неужели это всё, что я такое — позор?»
«Тогда кем мне быть? Зачем я вообще родилась?»
В эти дни отчаяния её навестила Каттлея. Дом Недит переполошился из-за прибытия принцессы и её просьбы, чтобы Эсмеральда стала одним из её личных рыцарей. Поначалу Эсмеральда подумала, что это какая-то жестокая шутка эксцентричной принцессы… Но быстро стало ясно, что Каттлея настроена серьёзно.
Она просмотрела результаты теста Эсмеральды и пришла с готовым предложением.
«У тебя совершенно чудесный дар. Я не знаю, злиться ли мне на то, что они тебя провалили, или радоваться, что их слепота позволила мне приветствовать тебя как одного из моих рыцарей. Боюсь, меня переполняют смешанные чувства».
«Прошу прощения, принцесса... Но из-за моей внешности я не гожусь для того, чтобы стоять рядом с вами в качестве одного из ваших рыцарей. Благородная высшая эльфийка, которая ездит с вами — мы будем смотреться разными как небо и земля! Вы ведь наверняка это понимаете?»
Эсмеральда была полна надежды, но всё же пыталась сдерживать свои чувства.
Этого просто не может быть. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Но глаза Каттлеи оставались совершенно серьёзными.
— Нет. Вы абсолютно необходимы в моей свите.
Принцесса говорила о том, что ей нужна крепко сложенная, сильная и выносливая девушка-рыцарь. Изучив результаты её испытаний, Каттлея объяснила, что большего и желать нельзя. Эсмеральда была знатного происхождения и к тому же отличалась прекрасными манерами. Их короткая встреча лишь подтвердила интуицию принцессы.
— Вы идеальны, — произнесла принцесса. — Позволить рыцарю такого уровня сидеть здесь и покрываться пылью было бы непозволительным расточительством. Боже мой… Не могу поверить, что те глупцы оказались настолько слепы, не говоря уже о вашей семье. В их рядах спит такое сокровище. Эти ваши сине-зелёные глаза… Знаете, я нахожу их восхитительными.
Эсмеральда внезапно поняла, что плачет. Она уткнулась лицом в предплечье и зарыдала так сильно, что ей показалось, будто у неё перехватило горло.
Я так счастлива.
Я всё решила.
Я буду служить ей.
Возможно, когда-нибудь я наскучу принцессе, и она выбросит меня, но… Интересно, почему мне так хочется ей довериться?
Серас слышала всю эту историю от самой Эсмеральды.
— Она права, — подумала Серас. — В Каттлее есть какая-то магия, которая заставляет доверять ей…
Прошло пять лет с тех пор, как магия принцессы пленила Эсмеральду, и та стала одной из её личных рыцарей. Серас и Альда обе служили одной госпоже и вместе тренировались на мечах. Серас называла её «Альдой» по её собственной просьбе — очевидно, та считала, что это прозвище подходит ей больше всего, и всегда отдавала ему предпочтение. И хотя Серас была младше Альды…
— Если говорить о сроке нашей службы, вы гораздо опытнее меня, — заявляла Алда. Она всегда обращалась к Серас с уважением.
Поначалу Серас называла её «госпожа Альда», но спустя какое-то время Эсмеральда вежливо попросила опустить это обращение. В конце концов, она была сильнее любого мужчины — это уж точно.
То, как Эсмеральда держалась, и вежливость, с которой она говорила, делали её абсолютным воплощением благородного рыцаря. Серас прониклась к ней симпатией с самого момента их встречи. Остальные рыцари, которых набрала принцесса, тоже были знатными девушками, провалившими экзамены. Они принадлежали к низшему сословию благородных домов, как объяснила Серас Каттлея. Армия Неи была институтом, где доминировали мужчины, а доля женщин в их рядах была ничтожно мала. Каттлея обсуждала эту проблему с Серас ещё до того, как начала свою кампанию по вербовке.
— Я полагаю, несправедливое исключение женщин связано с тем, что рыцари, олицетворяющие силу нашей нации, почти все мужчины — или, по крайней мере, в этом кроется главная причина. Подобное явление существует и в личной гвардии моего отца. Что ж… великие благородные дома действительно склонны придерживаться укоренившихся, старомодных взглядов на такие вещи. «Мужчины должны становиться благородными рыцарями! А женщины — их жёнами и хранительницами домашнего очага!» — считают они. Полагаю, по меркам этой страны те, кем я себя окружаю, немного уникальны.
Всё это принцесса произнеслa, просматривая очередной свиток с результатами испытаний, который ей удалось заполучить.
— Боже мой… Кажется, этот экзамен сдают только относительно симпатичные молодые аристократки. Как загадочно. Это определённо объясняет тот дикий званый вечер…
Женщин из самых знатных семей принимали в рыцари — истинная сила и способности, похоже, не были обязательным условием для прохождения испытания. Серас эта новость тоже возмутила.
— Хмм… — пробормотала Каттлея, изучив ещё один свиток. — Эти результаты тоже, похоже, не совпадают с объявлениями на церемонии посвящения в рыцари. Хех, полагаю, мы должны быть благодарны, что экзаменаторы хотя бы серьёзно отнеслись к своим обязанностям. Иначе я бы никогда не заметила этого несоответствия.
Глаза Каттлеи наполнились радостью.
— Это просто золотая жила.
Их экипаж направлялся во владения маркиза Винна, расположенные неподалеку от столицы Неи. На его землях находилась долина, в которой ютился город. Их целью на тот день был расположенный там особняк маркиза. Каттлея не стала заранее сообщать дому Виннов об их визите, поэтому никто не вышел их встречать. На самом деле их экипаж проехал прямо мимо особняка Виннов и свернул на небольшую лесную дорогу рядом с ним, в конце концов выехав к другому, меньшему по размеру поместью.
Они остановились перед усадьбой, и Серас прикрыла лицо вуалью, прежде чем спуститься из экипажа вместе с Каттлеей. Вдвоём они прошли под старыми грязными воротами и, шагая по тропинке к парадной двери, увидели во дворе кого-то, кто поливал цветы. Это была женщина — стройная, невысокая и опрятно одетая. Она стояла к ним спиной, поэтому Серас не могла разглядеть её лица.
— Добрый день, — окликнула её Каттлея.
Женщина повернулась к ним лицом на фоне цветочных клумб, и её взгляд стал пугающим — в глазах читалась ненависть. Её длинные фиолетовые волосы были заплетены в косу, болтавшуюся за спиной, словно хвост. Ростом она была примерно с Каттлею.
— Идите домой! Мне вам, чёрт возьми, нечего сказать! — Тон женщины был грубым и совершенно не вязался с её внешностью.
— Какое ужасное приветствие, Дороти.
— Заткнись! — Женщина, которую Каттлея назвала Дороти, замахала руками, словно отгоняя назойливое насекомое. — Проваливай! Убирайся отсюда! Видеть тебя не хочу!
— …
— Ты чё, ещё и оглохла?!
Тяжело дыша, Дороти зашагала к ним. Серас была готова среагировать в любую секунду, а рука Эсмеральды легла на рукоять меча. В ярости женщины не было ничего наигранного. Дороти остановилась в шаге от принцессы, сверля её взглядом. Она была словно пороховая бочка, ожидающая искры. Но в следующее мгновение что-то изменилось.
— Ох! И почему ты так долго, принцесса?! — Дороти в одно мгновение отбросила свой устрашающий тон и с нежным вскриком заключила Каттлею в объятия.
— Боже правый… Тебе обязательно было устраивать этот спектакль? Как же первое впечатление?
— Да ладно тебе! Это же было забавно, скажи? — Ненависть и напряжение полностью исчезли с её лица, и Серас почувствовала, как расслабляется.
У меня были подозрения, но… понятно. Значит, это всё было притворством.
Каттлея обернулась на своих рыцарей, в то время как руки Дороти всё ещё обвивали её.
— Позвольте представить. Это Дороти Винн, дочь дома Виннов.
Дороти выглянула из-за плеча принцессы.
— Хей. Это я. Трудный ребёнок семьи Винн, малышка Дороти. Приятно познакомиться.
— Принцесса, эм… Что только что произошло? — спросила Эсмеральда, которая всё ещё казалась сбитой с толку.
— Ах, я ведь ничего вам о ней не рассказывала. Что ж, теперь вы хотя бы всё увидели своими глазами… Видите ли, это озорная выходка, которую она очень любит. Ей нравится разыгрывать других, стараясь удивить и шокировать. Ты ведь обожаешь дуться, когда тебе никто не подыгрывает, не так ли, Дороти?
— Прости-и-и, — Дороти высунула язык и зажмурила один глаз в милом извинении. Внешне она казалась тихой и красивой девушкой, так что этот жест совершенно не вязался с её обликом.
— Итак… Я слышала, твоя помолвка расторгнута?
— Ага, типа того! Да брось… Как для будущего мужа, в нём было столько всего… разочаровывающего. Типа, вы серьёзно ожидали, что я буду довольствоваться этим всю оставшуюся жизнь? Сжальтесь надо мной, честное слово… — пожаловалась Дороти.
— А? — Серас слегка склонила голову.
Пока она говорила, Дороти расставила ноги, словно скакала на лошади, и начала двигать бёдрами взад-вперёд.
Что она делает?
Остальные рыцари отвели взгляды, некоторые неловко откашлялись.
— Типа, это выглядело так смешно, что я была в искреннем шоке, понимаешь? Не могла не заржать во весь голос, это был просто финиш! А потом он как начнёт рыдать и причитать. Да ещё и его семейка уже по горло была мной сыта. Родители устроили истерику, «Хватит! Мы больше этого не вынесем! Мы отзываем наше предложение о браке!» — и просто сдались. Затем бедную малышку Дороти отсылают обратно к родителям, где отец на неё та-а-ак злится. Они заперли меня в этом чёртовом доме! Ну-у, полагаю, мне хотя бы разрешают немного гулять на улице.
— Я понимаю, что произошло, и попросила бы тебя… воздерживаться от подобных неподобающих тем. Пусть я способна поддержать подобный разговор, но Серас и Эсмеральда всё ещё невинны.
— А, сорян за это… А? Серас? Серас, Серас… Э-э-э? А, посмотри-ка на эти длинные ушки… значит, это она из Ночи Чудес?..
— Совершенно верно.
Дороти хлопнула в ладоши, и её глаза блеснули.
— Вот это да, потрясающе! А… Тогда понятно, почему она прячет лицо! И что такая важная персона делает здесь, в этой глуши? Я ведь никогда раньше не видела высших эльфиек! Блин, э-э, простите за мою грубость… Пожалуйста, взгляните на мои прегрешения со снисхождением, умоляю…
Она кланяется мне, простой девушке-рыцарю, ниже, чем принцессе собственной страны…
Каттлея, казалось, ничуть не смутилась, и на её лице появилась лёгкая чопорная улыбка.
— Мы были подругами с самого детства. Сколько я себя помню, Дороти была обручена с благородным юношей из Урзы… и, как следствие, с пятилетнего возраста проводила там большую часть времени. Мы иногда виделись, но последние пять лет общались исключительно с помощью писем. И что ж… как вы слышали, обстоятельства изменились, и она вернулась в Нею.
Дороти подняла два пальца и улыбнулась.
— Триумфальное возвращение! ♪
— Триумф? Значит, расторжение помолвки ты считаешь победой? — спросила Каттлея.
Плечи Дороти поникли.
— Ладно… Мой триумфальный побег.
— …
Она кажется весьма уникальной и эксцентричной особой. И раз Каттлея навестила её именно сейчас, это может означать лишь одно.
— Принцесса, это за ней мы сегодня пришли? — спросила Серас.
— Верно, — ответила Каттлея.
Дороти в замешательстве посмотрела на них, переводя взгляд с Каттлеи на Серас и обратно.
— Дороти, я бы хотела, чтобы ты стала одним из моих личных рыцарей.
Женщина посмотрела на неё полуприкрытыми глазами, задумчиво поднеся руку к подбородку.
— Ого? Хочешь, чтобы малышка Дороти присоединилась к вашей компании? Ты в этом точно уверена?
— Несмотря на твои шуточки, ты очень талантлива. Но что ещё важнее… — Каттлея притянула лицо Дороти к своей груди, крепко обняв её. — Ты та, кому я могу доверять. А сейчас мне больше всего нужны надёжные рыцари на моей стороне.
— Ну… ты уже совсем взрослая... Даже если тут всё ещё маловато груди, чтобы в ней можно было утонуть.
Слова Дороти были грубее некуда, но Каттлея, казалось, ничуть не разозлилась.
— Ты поможешь мне, Дороти?
— … — Дороти подняла взгляд на принцессу и на мгновение улыбнулась, как настоящая леди. Улыбка была настолько очаровательной, что Серас подумала: будь Дороти юношей, она бы точно покорила её сердце. Девушка выглядела столь грациозно, что никто и никогда бы не поверил, что она не какая-нибудь хрупкая, тепличная дочь благородного семейства.
Именно такой я её и представляла, когда впервые увидела…
— Я с радостью принимаю предложение, принцесса.
— Спасибо тебе, Дороти.
Затем выражение лица Дороти сменилось ухмылкой.
— Всё равно тошно жить в этой дыре. В столице будет куда веселее. Так что погнали…
Дороти подмигнула Серас и остальным рыцарям.
— С нетерпением жду совместной работы, дамочки. ♪
Он нахмурился, глядя на неё.
— Хм? Дороти? Когда мы одолели Эйнгланца в Белой Цитадели Защиты… кажется, я слышал её имя в шатре принцессы, так ведь? Судя по твоему описанию, это может быть тот самый человек…
— Да, это была она. Именно Дороти она тогда послала на поиски Макии.
— Значит, этот святой рыцарь Неи та ещё штучка, да?
Внутренне Дороти сильно отличается от того, какой кажется на первый взгляд. Возможно, в этом отношении она немного похожа на него.
— Но Ордена Святых Рыцарей тогда ведь ещё не существовало, верно? — спросил он.
— Орден был упразднён, когда власть императора на троне ослабла, — ответила Серас.
— Понятно… Но до тех пор, пока ты не дослужилась до капитана, да?
— Я стала капитаном только благодаря поддержке окружающих. — Серас слабо улыбнулась, предаваясь воспоминаниям. — Вот почему я должна была оправдать их ожидания — чтобы стать их лидером.
Успешно завершив вербовку Дороти, отряд отправился в обратный путь к столице, и Серас снова оказалась наедине с Каттлеей в экипаже. Дороти ехала верхом на одной из лошадей, которых взяла из дома, и болтала с Альдой и остальными рыцарями.
— Как думаешь, вы сможете поладить? — спросила принцесса.
— Да. Не думаю, что с ней будет так уж трудно общаться. В конце концов, вы выбрали её лично.
— Тот спектакль, который она устроила при нашей встрече… её розыгрыш… Ты ведь не отреагировала на её поведение так остро, потому что знала: она притворяется, верно?
— Да… всё верно.
— Понимаю… — задумчиво произнесла Каттлея, откидываясь на стенку экипажа. — Выходит, эта способность распознавать ложь, которая открылась у тебя в прошлом месяце… Это и впрямь нечто ценное.
Духи, обитающие внутри Серас, развивались по мере её взросления, и, судя по всему, дух ветра наделил её способностью видеть ложь. Сперва Серас испытывала лишь необъяснимое чувство беспокойства и обратилась за советом к Сильфигзее. Тогда-то она и узнала о своём новом даре — дух мысленно передал ей, что отныне ни одна ложь не укроется от её внимания. Серас рассказала о своей способности лишь Каттлее, и они вместе решили проверить, можно ли доверять этому навыку, прибегнув к помощи других рыцарей.
В конце концов оказалось, что она действительно способна определять, когда человек говорит неправду. Хотя другие рыцари и помогли подтвердить этот факт, никто из них так и не узнал о даре Серас. Лишь Каттлея и Серас знали о её способности видеть ложь.
«Так будет лучше всего. Это очень полезно для наших целей», — объяснила тогда Каттлея. Она отодвинула ткань, закрывавшую окно, и посмотрела на раскинувшуюся вдали широкую равнину. — Полагаю, благодаря твоей новой способности я смогу ускорить реализацию ряда своих планов.
— Для меня честь, что она послужит вам, принцесса.
— Встреча с тобой, Серас… Она изменила для меня всё. Спасибо тебе.
— Нет, это я должна благодарить вас, принцесса.
— Ты и правда очень хорошая девочка, не так ли?
Какое-то время Каттлея просто молча смотрела на пейзаж за окном. Казалось, она глубоко погрузилась в свои мысли… или, возможно, просто устала. Серас решила, что в такие моменты принцессу лучше не тревожить. К тому же, тишина нисколько её не тяготила.
Летний зной сильно раскалил воздух снаружи, но внутри экипажа было чуточку прохладнее благодаря силе её духа льда.
«Какое расточительство — жертвовать своим сном ради этого», — как-то раз сказала Каттлея.
Но для Серас куда важнее было обеспечить принцессе комфорт в пути, пусть даже и незначительный. Цена, которую она платила за использование духа льда, была просто ничтожной по сравнению с той, что требовал её духовный доспех.
— Серас, ты говоришь, что благодарна мне… — внезапно нарушила тишину Каттлея. — А как насчёт моего отца?
— Я во многом обязана ему, даже сейчас. И, разумеется, глубоко его уважаю. Я считаю, что он прекрасный император.
— Хех, уверена, ему было бы очень приятно это услышать. Но ты же понимаешь: теперь, став официальным святым рыцарем Неи, тебе важно держать дистанцию с императором, верно?
Каттлея частенько говорила ей о почтительной дистанции, которую Серас следует соблюдать при общении с Ортолой. Эти предостережения начались после событий Ночи Чудес. Серас до сих пор помнила то, что произошло в дворце, когда ей было семь лет. После того как Ортола обнял свою дочь, он повернулся к Серас и попросил обнять и её, но Каттлея остановила его.
«О Боже… Уж не знаю, радоваться мне или сокрушаться от того, какой ревнивой стала моя дочь».
Случившееся во дворе глубоко запало в душу Серас и беспокоило её и по сей день.
Если я чересчур сближусь со святым императором, это может опечалить Каттлею. Она решит, что я отнимаю у неё любимого отца… Я не могу винить её за эти страхи. В конце концов, тогда ей было всего десять лет.
Желать любви своего отца было вполне естественно, и Серас это прекрасно понимала. Тем более что Ортола оставался единственным кровным родственником Каттлеи.
Не мне вставать между ними. Не мне стоять на пути священных уз между родителем и ребёнком.
По этой причине Серас прилагала все усилия, чтобы её встречи с Ортолой всегда проходили в присутствии Каттлеи. И, судя по всему, сама принцесса тоже этого хотела.
Я не лгала, когда сказала, что чувствую себя в неоплатном долгу перед Ортолой и глубоко его уважаю. Я правда считаю его прекрасным императором.
Но Каттлея значила для Серас больше, чем кто-либо другой во всём мире.
Я не хочу её огорчать. Никогда.
— Не беспокойтесь, принцесса. Император относится ко мне как к вашей сестре, но я всего лишь рыцарь при этом дворе — чужестранка, прибывшая издалека. Я приложу все силы, чтобы сохранить положение рыцаря, дабы служить моему императору и служить вам, моя принцесса.
Каттлея слегка поджала губы, прикрыв глаза, — словно сдерживая какие-то эмоции или виня себя за что-то. Спустя немного времени она открыла глаза и подняла взгляд на Серас.
— Спасибо. — Она снова отвернулась к окну. — И… прости меня.
— Хм?
За что она просит у меня прощения?
Я вижу, что каждое её слово искренне — и благодарность, и извинение. Способность отличать правду от лжи действительно поразительна. Но даже с этой силой остаётся так много вещей, которые мне неведомы.
Каттлея сидела в одиночестве за письменным столом в своей комнате. Она заставила Макию работать в тени, так долго ведя приготовления. Стол перед ней был завален свитками с тщательно собранными разведданными.
От Макии Ренауфии меньшего я и не ожидала.
В последнее время Каттлея проводила с Макией совсем мало времени, но та усердно концентрировалась на сборе информации, не проронив ни единой жалобы.
Я благодарна ей от всего сердца.
Столь же важной, как и Макия, теперь стала Серас, чья способность видеть ложь значительно ускорила реализацию планов Каттлеи. Принцесса пополнила ряды своих личных рыцарей… и теперь практически завершила подготовку почвы для своих дальнейших действий.
Время пришло.
— Сейчас или никогда.
Каттлея отложила кисть в сторону и погасила свет.
На следующий день после того, как принцесса приняла Дороти в свои ряды, Каттлея отправилась к Ортоле с просьбой возродить Святых Рыцарей Неи. Личная гвардия императора — чья численность значительно возросла — теперь выполняла роль, которая когда-то отводилась Святым Рыцарям Неи. Существовали также бывшие святые рыцари, ушедшие в отставку, которых дворяне по всей Нее вербовали в свои личные армии. Некоторые, конечно, остались с императором, но теперь они прочно обосновались в рядах его личной гвардии.
К возрождению прежних Святых Рыцарей Неи почти не было никакого интереса.
— Хмф... Значит, ты хочешь, чтобы они действовали как твоя личная армия? — спросил император.
— Как вам прекрасно известно, Святые Рыцари Неи когда-то были символом нашего королевского дома. Мое личное руководство их орденом лишь укрепит наш авторитет.
— Понимаю. В твоих словах есть смысл. Кажется, численность твоей личной гвардии за последние годы выросла... Возможно, это хорошая идея — сплотить их под знаменем официального ордена.
— Я хотела бы назначить Серас капитаном Святых Рыцарей Неи.
— ...Серас, значит? — Взгляд Ортолы обратился к высшей эльфийке, стоявшей позади Каттлеи, рядом с ней.
— Я верю, что доспехи, которые когда-то носил предыдущий капитан, идеально ей подойдут. Сейчас они без дела лежат в арсенале, — произнесла Каттлея.
— Что ж... Хм... — Взгляд Ортолы медленно скользнул от ног Серас к её голове. — Как только она станет капитаном Святых Рыцарей, даже самые именитые дворяне в стране не посмеют её тронуть — такой поступок опорочит имя нашего королевского дома. Один неверный шаг может даже привести к обвинениям в государственной измене.
— Хм...
— Я верю, что назначение Серас на эту должность — лучшее, что мы можем сделать для её защиты. Что скажете, отец? Каковы ваши мысли на этот счёт?
— Ты права... Возможно, ты во всём права. — Ортола украдкой бросил ещё один взгляд на Серас. — Её красота... её чары расцветают с каждым днём. Я сам вижу это при каждой нашей встрече. Хмф... Ты также права в том, что, оставив её простым рыцарем-телохранительницей у тебя на службе, мы рискуем спровоцировать кого-нибудь на неподобающие действия.
— Я также убеждена, что это лишь ещё больше укрепит связи Серас с нашим домом. Понимаю, что назначение иностранной принцессы на должность капитана Святых Рыцарей может вызвать недоумение при дворе... Но ваша личная гвардия имеет приоритет над её орденом. Её назначение также продемонстрирует иностранным державам нашу связь с бывшей родиной Серас, Хайлингсом, — что станет сдерживающим фактором для их амбиций, хотя, признаюсь, это будет всего лишь блеф.
— Да... Из семи государств на этом континенте наше — самое маленькое. Но намекнуть остальным, что за нами тайно стоит Хайлингс... Что ж, это могло бы улучшить наше положение.
— Другие державы также наращивают свои силы. Магнар завербовал младшего брата короля Белого Волка, Согуда Сигмуса, чтобы он возглавил их Наездников Белого Волка, и, по слухам, он набирает силу. Ёнато всё ещё набирает людей в свой Священный Орден Очищения, а авторитет Святой Жрицы Ёнато и Четверых Святых Старейшин растёт с каждым днём. Слава Ордена Солнца теперь расходится далеко по всему континенту. Урза — даже если не брать в расчёт их Рыцарей-Убийц Монстров, местный Убийца Драконов пользуется уважением по всей земле. Алион удерживает свои Тринадцать Орденов... и, что более важно, могущество Богини, способной призывать Героев из Иного Мира.
У всех наций континента были талантливые и способные воины или организации, заставляющие их соседей дважды подумать.
— Но у Неи нет ордена, способного устрашить тех, кто находится за нашими границами. Ваша личная гвардия сильна, отец... но великие дворяне, служащие вам рыцарями, не могут объединить эту нацию. За рубежом сложилось впечатление, что мы разобщены.
— Уверен, ты права. Я старался как мог, но... К сожалению, некоторые из великих дворян так и не смогли избавиться от привычек, сформировавшихся в то время, когда я... э-э, предоставил их самим себе. Мне больно говорить об этом. Виной всему моя собственная лень.
— Также не стоит забывать о Сильнейшем в Мире Человеке, Цивите Гартленде.
От слов Каттлеи по спине Ортолы пробежал холодок. На его лбу выступила испарина, глаза широко раскрылись, а нижняя губа задрожала.
— ...Отец?
Ортола заёрзал в кресле, приложил руку к потному лбу и тяжело вздохнул.
— Это... пустяки. Д-да, ты совершенно права. К-конечно, я слышал истории о его деяниях, какими бы нелепыми они ни казались... То, что о нём рассказывают, просто ужасает...
— С возвышением Цивита Черные Драконьи Рыцари теперь являются сильнейшей боевой силой на континенте.
— Понимаю. Ты права в том, что Нее нужна сила, способная дать отпор.
— В качестве нашей практической армии мы могли бы просто продолжать расширять вашу личную гвардию. Но я верю, что вскоре настанет время, когда Нее понадобится могущественное имя в своём распоряжении.
— Значит, вот почему ты хочешь возродить Святых Рыцарей Неи.
— Как я только что упомянула, назначение Серас капитаном Святых Рыцарей также намекнёт на связь между Неей и Хайлингсом. Я верю, что должность капитана предоставит Серас больше возможностей появляться с вами на публике, предлагая нам шансы эффективно демонстрировать дружбу между Хайлингсом и нашим королевским домом.
— ...Х-хм.
— Наконец, я хотела бы напомнить — это был бы способ защиты Серас от злых козней тех, кто может попытаться причинить ей вред, от врагов как внутренних, так и внешних. Что скажете, отец?
Упорство Каттлеи, казалось, развеяло последние сомнения в голове императора, и после недолгого молчаливого раздумья... он дал своё согласие.
Солнце жарко и влажно светило над дворцовой тренировочной площадкой. Серас прислонила свой тренировочный меч к стене в тени. Затем она положила кожаный бурдюк с водой, из которого только что пила, на одну из длинных скамеек.
— Леди Серас, — Эсмеральда протянула ей кусок ткани.
— Спасибо, Альда, — Серас вытерла пот с лица, пока Альда с картинным удовольствием допивала воду. С привычным восторженным а-а-а! облегчения она вытерла подбородок и руки.
— Должна сказать... ваши навыки владения мечом непревзойдённы, леди Серас. Техника леди Дороти превосходна, но, на мой взгляд, ей далеко до вашей, — произнесла Эсмеральда, и это, казалось, обрадовало Серас.
Она наблюдала, как Дороти скрестила мечи с другим рыцарем.
— Я не чувствовала этого, когда вы тренировались вместе, но леди Дороти кажется намного сильнее остальных рыцарей. Думаю, теперь я понимаю, почему принцесса так сильно хотела, чтобы она присоединилась к нам.
Серас и Дороти только что впервые провели совместную тренировку. Дороти орудовала трансформирующимся мечом, и её стиль фехтования был весьма уникальным.
— Я многому научилась, столкнувшись с мечом леди Дороти. Чувствую, что тренировки с ней станут отличной практикой для сражений с противниками, которые намного крупнее меня.
Эсмеральда не удержалась от короткого смешка.
— Что-то не так? — спросила Серас.
— Ничего... Просто то, что такая, как вы, каждый день разговаривает со мной так дружелюбно, кажется странным — словно я сплю. Иногда я задумываюсь, проснусь ли я однажды... Я и представить не могла, что подобное возможно — что кто-то вроде меня сможет когда-нибудь служить принцессе и стоять рядом с вами.
Эсмеральда смотрела на усердно тренирующихся рыцарей с ностальгией в глазах.
Не думаю, что сейчас она смотрит на них, — подумала Серас. — Полагаю, она смотрит на саму себя в прошлом.
— Альда... Кто-то вроде меня — нельзя так себя принижать. Ведь принцесса выбрала тебя лично, понимаешь? Не стоит недооценивать принцессу, выбравшую тебя, говоря о себе в подобном тоне.
Эсмеральда закрыла глаза и снова улыбнулась.
— Вы совершенно правы, леди Серас.
Присоединение Эсмеральды к их ордену принесло огромную пользу. Она была крупнее большинства рыцарей-мужчин, и находилось очень мало смельчаков, пытавшихся докучать Серас, когда рядом находилась Альда. Каттлея, Серас и Макия слишком походили на стайку юных девушек, но присутствие Эсмеральды всё меняло — в точности так, как и говорила Каттлея. Она понимала, что её остальные рыцари меркли по сравнению с внушительной фигурой Альды.
«Цель гвардейца — предотвращать конфликты в самом зародыше, и хорошо, что она производит именно такой эффект», — отмечала принцесса.
Серас была весьма искусна в реальном бою, однако далеко не любую ситуацию можно было разрешить поспешно обнажённым мечом. В таких случаях она радовалась, что рядом есть Эсмеральда.
Её присутствие заставляет мужчин отступать — особенно, похоже, грубиянов.
— Я тоже на тебя полагаюсь.
— Рада это слышать.
За дни тренировок между ними сформировалась крепкая связь. Эсмеральда с Серас рядом наблюдали за другими рыцарями.
— Я понимаю, какую роль от меня требуют исполнять.
— Альда...
— Нет. Меня это только радует. Моё огромное тело, мои грубые черты лица... Теперь они служат важной цели. Я горжусь тем, как выгляжу.
Серас выглянула из-под карниза, устремив взгляд в синее летнее небо.
— Это хорошее место, и здесь живут хорошие люди. Я люблю вас всех. Мне здесь нравится.
Вот почему я хочу защитить это место, — от всего сердца подумала Серас.
Со следующего же дня после возрождения Святых Рыцарей Неи Каттлея принялась за работу над зданием, которое собиралась сделать новой штаб-квартирой ордена. Там в одной из комнат она собрала четверых своих рыцарей: Серас, Макию, Эсмеральду и Дороти. Заняв явно слишком неудобное для принцессы кресло, Каттлея принялась излагать свои планы.
— Возрождение Святых Рыцарей Неи, значит? — отозвалась Дороти, как только Каттлея сделала паузу в своей речи. Серас уже была осведомлена о намерениях принцессы, да и Макию эти новости, похоже, не удивили.
— Серас станет капитаном, а Макия — её вице-капитаном.
Никто не высказал возражений. Накануне вечером этот вопрос уже обсуждался с Макией в присутствии Каттлеи. Макия была старейшим рыцарем на службе у принцессы — по праву именно она должна была стать капитаном, и Серас не хотела, чтобы в будущем между ними возникли разногласия. Однако Макия добровольно уступила ей эту должность.
«Мне больше подходит роль телохранителя принцессы. Да и ты ведь уже слышала, что она намеревается сделать капитаном именно тебя? И я не считаю, что она ошибается. Хватит разговоров. Вопрос закрыт».
Серас помнила её слова. Прозвучали они так, словно у Макии никогда и не было никакого желания становиться капитаном. А детектор лжи Серас лишь подтвердил, что сказаны эти слова были от чистого сердца.
«О, и с сегодняшнего дня я буду обращаться к тебе иначе. Ты теперь госпожа Серас. Я уже взрослая. И тоже тебя уважаю. И говорю это не просто для вида. И, пожалуйста, зови меня Макией. Никуда не годится, чтобы капитан называл своего заместителя «госпожой Макией». То же самое касается и всех остальных в нашем ордене. Тебе это понятно, госпожа Серас?»
Макия не стала бы таить обиду на Серас из-за её капитанского звания и намеревалась во всём поддерживать её в роли заместителя. Присутствие Макии рядом служило для Серас огромным утешением.
— Не волнуйся, Макия будет преданно служить твоим заместителем в самых разных делах.
Принцесса как-то сказала ей, что Серас предстоит стать своеобразным символом ордена.
Если таков её замысел, я подчинюсь беспрекословно.
Она вспомнила слова Эсмеральды:
«Я понимаю, какую роль от меня требуют исполнить».
Она права. Я должна сделать всё возможное, чтобы блестяще выполнить возложенные на меня обязанности. Ради принцессы. И ради всех, кого я люблю.
— Да, принцесса. И я буду рассчитывать на твою поддержку, госп… Макия.
— Я тоже буду рассчитывать на вас, госпожа Серас, — с улыбкой на лице ответила Макия.
— Кхм… Эсмеральда, Дороти, — Серас повернулась к двум другим рыцарям. — Во многих отношениях я покажусь вам никудышным капитаном… но я всегда буду выкладываться на полную. И я рассчитываю на вашу помощь в грядущие дни.
Она поклонилась.
…Я всё ещё не привыкла говорить с позиции руководства. Мне нужно над этим поработать.
— Как и мы на вас, госпожа Серас.
— Вся надежда на тя, кэп! ♪
Каттлея подпёрла щёку рукой, бросив раздражённый взгляд в ответ на эту последнюю реплику.
— Мне кажется, должность капитана сделала тебя слишком серьёзной… Ты теперь стала жёсткой, словно доска, Серас. Куда делась та милая девушка, которой ты бываешь, когда мы остаёмся наедине?
— П-принцесса? Вы, должно быть, шутите…
— Твои протесты лишь подтверждают мои слова.
— Х-хорошо…
Лица остальных троих рыцарей смягчились при виде этого трогательного обмена репликами. В последующие дни Каттлея рассылала письма и слуг на поиски новых рекрутов, в основном привлекая тех, кто в прошлом провалил рыцарский экзамен. Она также часто выезжала в город, беря с собой Дороти и Эсмеральду.
«Я уверена, что Дороти сумеет отыскать несколько интересных талантов на службу Святым Рыцарям Неи», — объяснила принцесса Серас.
Понятно… Выходит, принимая в наши ряды Дороти, она уже держала это в уме.
Отбор в ряды Святых Рыцарей Неи проводился по большей части в формате собеседования, тем более когда физические и практические навыки кандидатов уже были подтверждены результатами их прошлых тестов. По этой причине проверялся лишь самый минимум боевых способностей — просто чтобы убедиться, что кандидат не потерял хватку.
Самым важным этапом считалось именно собеседование. Серас сидела рядом с Каттлеей и задавала кандидатам вопросы, обсуждая с ними различные темы. Абсолютно непременным условием для вступления в орден Святых Рыцарей Неи был характер — проще говоря, заслуживал ли кандидат доверия или нет. Обычно выявить это было довольно сложно, так как определённая доля актёрского мастерства позволяла с лёгкостью пройти через подобную проверку.
Учитывая, что существуют рыцари вроде Дороти, я могу себе представить, насколько трудно распознать человеческую ложь.
Однако Серас обладала способностью распознавать ложь и всегда знала, когда кандидат отвечает неискренне. Каттлея была уверена в своей способности разбираться в людях, но, по правде говоря, принцесса полагалась лишь на собственную интуицию. Она даже поделилась этими опасениями с Серас. Но благодаря дару Серас видеть подвох, суждения Каттлеи о характерах людей стали невероятно точными.
Ты понадобишься мне не только для отбора новых рыцарей. Ты будешь невероятно полезна в качестве моей спутницы на переговорах.
Каттлея рассказывала о своих планах касательно стратегии набора в орден Святых Рыцарей Неи:
«Я не намерена превращать этот орден в песочницу для дворянских дочек, желающих день-другой поиграть в рыцарей. Мы будем принимать надёжных и способных людей, не обращая внимания на их статус. Мы примем любого по-настоящему талантливого человека. И я не желаю видеть в нашем ордене тех, кому претит грязная одежда, кто не готов обходиться без ванны по три дня или воротит нос от солдатского пайка. Тем же, кто всё-таки присоединится к нам, будет оказан тёплый приём и справедливое отношение».
Надёжные и способные. От тех кандидатов, кто соответствовал обоим критериям, мало что требовалось сверх этого. Что касается тех, кого приняли в орден Святых Рыцарей — среди них было много девушек вроде Эсмеральды, которым пришлось хлебнуть горя, несмотря на всю их силу. Многие с трудом могли поверить своим глазам, когда до них доходили письма о зачислении, и чаще всего повторялась одна и та же фраза:
«Я не наделена достаточной красотой, чтобы состоять в ордене Святых Рыцарей Неи или служить рядом с принцессой».
Все кандидаты проходили собеседование с Каттлеей и той самой Серас Эшрейн — знаменитостью Ночи Чудес, — которая теперь открыто демонстрировала всем своё истинное лицо. Некоторые будущие рыцари просто замирали в ошеломлённом молчании, глядя на Серас при входе в комнату для собеседований, или же чувствовали себя неловко на протяжении всего испытания.
«Даже те, кто уверен в собственной красоте, могут почувствовать себя ущемлёнными на твоём фоне. Я не могу винить тех, кто комплексует из-за своей внешности, за то, что они тушуются в твоём присутствии», — однажды с кривой усмешкой заметила Каттлея.
Но внешность не играла роли в оценках Каттлеи. Девушкам из мелкого дворянства, комплексовавшим по поводу своей внешности, поначалу было трудно поверить в то, что они прошли собеседование, но все они приходили в восторг, когда осознавали, что их приглашения стать Святыми Рыцарями — не шутка.
— Это вдобавок должно улучшить отношение к этим девушкам в их собственных семьях, — сказала Каттлея с заботливым, и, возможно, даже материнским блеском в глазах. Эта черта покорила сердца её новых рекрутов-рыцарей. Они проникались к ней безграничной верой всего через несколько дней после знакомства. И, словно так и было задумано, постепенно эта вера стала распространяться и на саму Серас.
«У неё всегда был талант оказывать влияние на людей», — вспомнила Серас однажды брошенную фразу Макии.
Дни пролетали незаметно, наполненные хлопотами из-за собеседований и приготовлений к грядущим событиям.
— Через две недели на торжественной церемонии отец объявит об официальном воссоздании ордена Святых Рыцарей Неи, — сообщила Каттлея Серас в штаб-квартире ордена. — Именно тогда император назначит тебя капитаном Святых Рыцарей Неи.
— Ясно.
— О, и ещё… Было решено пригласить не только влиятельную знать Неи, но и ряд иностранных гостей. Понимаю, это может вызвать у тебя некоторые опасения…
— Раз уж мне предстоит занять должность капитана Святых Рыцарей, я больше не имею права выказывать неприязнь к появлению на публике. В последнее время я всё чаще появляюсь на людях без вуали… и теперь у меня есть надёжные соратницы, которые меня поддержат.
Каттлея слегка удивилась, а затем улыбнулась.
— Ты и сама стала весьма надёжной, Серас.
Наступил полдень, канун того самого дня, когда должно было состояться объявление о реорганизации ордена Святых Рыцарей Неи. Серас вызвали в покои Каттлеи. Войдя, она увидела принцессу, держащую в руках меч в ножнах. Ножны выглядели роскошно, будучи инкрустированными серебряными узорами.
— Этот меч — доказательство того, что ты являешься капитаном Святых Рыцарей. Он передавался от капитана к капитану на протяжении многих поколений, правда, однажды он лишился своего владельца, когда мне было всего пять лет.
Серас поняла, к чему клонит принцесса.
— Значит, это тот самый меч, который император вручит мне на завтрашней церемонии? — Ей уже рассказывали о нём. — Но зачем вы показываете его мне сейчас?
— Встань вон там, будь добра, Серас, — попросила Каттлея, указав на одну из стен комнаты, высоко на которой красовался герб Неи. Серас послушно выполнила просьбу, и принцесса подошла к ней, держа меч перед собой, чтобы та могла его принять.
— Перед завтрашней церемонией отца, я подумала, мы могли бы провести её здесь… только мы вдвоём. — Каттлея слегка склонила голову набок и улыбнулась Серас. — Так сказать, личную церемонию.
— Принцесса…
— Я хотела сделать это… хотела быть первой. В любом случае, пожалуйста, относись к этому как к репетиции.
Серас понимающе улыбнулась, выпрямила спину и быстро опустилась на одно колено.
— Слушаюсь.
— Что ж. Встань — Серас Эшрейн.
— Да, моя принцесса.
Когда Серас поднялась, Каттлея заговорила тихим, спокойным, строгим и официальным тоном:
— Именем Каттлеи Страумс я назначаю тебя, Серас Эшрейн, капитаном Святых Рыцарей Неи.
Серас склонила голову и протянула руки.
— Я принимаю эту честь.
Каттлея вручила ей меч — символ ордена Святых Рыцарей, передававшийся из поколения в поколение бывшими капитанами.
— Встань — капитан Святых Рыцарей.
Серас взяла меч из рук принцессы и посмотрела ей прямо в глаза.
— Я буду служить мечом Неи… Вашим мечом, принцесса. Я посвящаю всю свою силу служению тебе.
Какое-то время они просто смотрели друг другу в глаза, словно ещё раз подтверждая ту глубокую степень доверия, что связывала их. Их молчание наконец прервалось звонким смешком Каттлеи.
— Только смотри, чтобы завтра ты сказала «ваше величество, Святой Император Неи», а не «принцесса», хорошо?
Серас улыбнулась и прижала меч к груди.
— Да, принцесса.
Той ночью Каттлея заглянула в покои Серас, объяснив, что никак не может успокоиться и уснуть.
— Нервничаете перед завтрашней церемонией, принцесса?
— Пожалуй... Да. Мне ещё многому предстоит научиться.
Принцесса присела на край кровати рядом с Серас. Обе были одеты в легкие ночные сорочки. Совсем недавно они впервые за долгое время приняли ванну вместе, и на их щеках всё ещё играл румянец от жара.
— Серас... Когда Святые Рыцари начнут действовать в полную силу, бремя, возложенное на тебя как на их капитана, станет тяжелее. Я сделаю всё возможное, чтобы поддержать тебя, но...
— Вам не нужно беспокоиться, принцесса... Хотелось бы и мне иметь достаточно уверенности, чтобы сказать то же самое о себе... Но я сделала всё, что могла, чтобы подготовиться к грядущему. Я хочу помогать вам, а не быть обузой.
Я продолжала упражняться с мечом и луком — хотя мой навык владения им не идёт ни в какое сравнение с клинком. Я также научилась верховой езде и обращению с лошадьми. И теперь у меня есть знания. Несмотря на то что у меня мало практического опыта жизни в этом мире, я многое узнала об этом континенте.
В последнее время Серас изучала, как командовать большими группами подчинённых.
— ...Я уверена: однажды тебе придётся убить другого человека.
Серас на мгновение замолчала.
— Благодарю вас за заботу.
Я убила волка — но никогда не убивала человека.
— Я не испытываю любви к бессмысленному отнятию чужой жизни... и всё же бывают времена, когда приходится забирать жизни, чтобы защитить кого-то. Я знаю это и готова.
Каттлея обняла Серас за талию и прижалась к ней.
— Спасибо, Серас.
Принцесса закрыла глаза, положив голову на плечо эльфийки.
— Вы выглядите измученной, принцесса.
— Да, но мысли скачут в голове... Я не могу уснуть.
— Понимаю... что ж, тогда... — Серас сдвинулась на середину кровати и села, аккуратно поджав под себя ноги. — Не хотите поспать у меня на коленях?
— На твоих... коленях? Кто научил тебя этому?
— Я прочла об этом в одной книге — там говорилось, что это может успокоить тех, кто устал. Но, признаться, я делаю это впервые... Не могу гарантировать, что это будет хоть сколько-нибудь эффективно.
— Ох, надо же... Полагаю, это одна из привилегий быть принцессой, — Каттлея с радостью перебралась на середину кровати и положила голову на колени Серас, глядя в потолок.
— Это... лучшая подушка, на которую я когда-либо опускала голову.
— Вы мне льстите, принцесса.
— Вовсе нет, — уголки губ Каттлеи изогнулись в улыбке, и она закрыла глаза. — Нет в этом мире места, где мне было бы спокойнее, чем здесь.
— Спасибо.
— Хе-хе... Слушай, Серас.
— Да?
— Если ты когда-нибудь встретишь мужчину, который станет для тебя особенным, я считаю, тебе следует предложить ему свои колени, когда он будет тревожиться и не сможет уснуть. Сделай это точно так же, как сделала сейчас для меня.
— Мужчину, который станет для меня особенным...
Честно говоря, я даже представить себе этого не могу. Я с настороженностью и неловкостью отношусь к мужчинам с тех самых пор, как случился тот званый ужин. Есть те, к кому я питаю симпатию — например, честный и порядочный капитан императорской гвардии Гуарц. И я стала больше привыкать к общению с мужчинами во дворце... Теперь я даже могу поддерживать беседу. Полагаю, помогает то, что они привыкли к моей внешности.
Пожалуй, святой император — один из тех, кому я доверяю довольно глубоко.
Однако, что касается представителей противоположного пола — Серас не могла представить, что сблизится с мужчиной настолько, чтобы влюбиться. В её книгах были истории о любви... но ей никогда не удавалось поставить себя на место героинь. Иногда ей казалось, что она читает о каком-то совершенно другом биологическом виде.
Любовь — это то, чего я пока не знаю.
— Ты ещё не встретила никого, кто заставил бы твоё сердце биться быстрее или о ком бы ты постоянно думала... Кажется, пока ещё нет. Возможно, отчасти в этом виновата я. Но, что ж... — Каттлея собиралась что-то сказать, но оборвала себя. — ...В любом случае, обязательно прибереги эту подушку из колен для него, когда он всё же появится. Хотя я буду признательна, если ты позволишь мне пользоваться ею до тех пор.
— Хе-хе, поняла. Тогда пока она будет вашей, принцесса.
— ...Ах. Я и правда чувствую такое расслабление... Больше всего на свете, когда мы вдвоём, я... — голос Каттлеи зазвучал мечтательно, и вскоре она задремала.
Серас мягко, с нежностью погладила её по голове.
Вы, должно быть, очень устали. Я не могу винить вас. Я знаю, что вы измотаны сильнее, чем кто-либо другой в нашем ордене. Не только я... Макия, Дороти...
Серас быстро осознавала, что у Каттлеи было много сторон, о которых она ещё не знала. За последние несколько лет на континенте произошло несколько войн — хотя Серас по большей части о них не ведала. Были также и битвы при дворе.
Усиление власти святого императора не понравилось некоторым влиятельным дворянам и их жёнам... и находились те, кто начинал плести заговоры против трона. Каттлея не могла позволить себе потерять императора, так как именно он поддерживал её силу. Бывали времена, когда и сама принцесса становилась мишенью этих заговоров. Каттлея душила эти проблемы в зародыше, уничтожая их за кулисами, прежде чем они могли быть приведены в исполнение. По крайней мере, так однажды сказала Серас Макия.
«Она не хочет втягивать тебя в такого рода грязные дела», — объяснила Макия, когда Серас спросила, почему принцесса никогда не обращалась к ней за помощью.
Но в последние дни Каттлея начала понемногу обучать Серас тонкостям интриг — хотя, казалось, делала это неохотно.
«Я научу тебя тому, что ты должна знать, чтобы защитить себя, но я бы хотела, чтобы ты как можно меньше касалась этих дел», — сказала она.
Всякий раз, когда во дворце случался инцидент, Серас беспокоилась, что принцесса может быть в нём замешана, но Каттлея не говорила с ней о происходящем. В присутствии Серас она вела совершенно обычную жизнь.
Принцесса... Я ни о чём не спрашиваю из того, что вы делаете, потому что вы бы предпочли, чтобы я этого не делала. Но я знаю. Я хочу воплотить ваши желания в жизнь. Я... я хочу быть той, кем вы желаете меня видеть.
Вашим мечом.
На следующий день церемония прошла по плану. Отряд из восьмидесяти человек был объявлен новыми Святыми Рыцарями Неи. Десять из них приняли участие в самой церемонии, представ перед публикой. Согласно замыслу Каттлеи, эти десять рыцарей должны были стать публичным лицом Святых Рыцарей. Они были приглашены, используя связи Макии с престижным домом Ренауфия. Все они были дочерьми знатных родов.
Среди них были Серас, Макия, Эсмеральда и Дороти — остальные шестеро были выбраны за ранг их семей и внешние данные, вопреки обычным стандартам набора Каттлеи.
Имелись некоторые проблемы с их поведением в прошлом, и у некоторых был непростой характер, но все они происходили из высших слоёв аристократии. Они были достойны окружающей их церемонии. И самое главное — несмотря на прошлое поведение — эти шесть рыцарей внешне были весьма привлекательными особами.
— Каковы бы ни были мои личные убеждения на этот счёт, высокий дворянский статус и привлекательная внешность желанны в этом мире. Этого нельзя отрицать. Вот почему нам потребуется, чтобы вы, десять рыцарей, стали нашим публичным лицом, — объяснила Каттлея.
Ни у кого из Святых Рыцарей не возникло возражений против этого плана. Идея Каттлеи была реалистичной и логичной. И что важнее всего, большинство других рыцарей поклонялись Каттлее как своего рода богине и даже в мыслях не смели жаловаться на её действия. Макия и Дороти были выбраны за их природную красоту, а Эсмеральда — за её иные привлекательные качества. Одного её присутствия было достаточно, чтобы развеять ту приторную ауру слабости, которую иначе могли бы испускать другие девушки. Казалось, у Эсмеральды тоже появился культ поклонниц, возможно, потому что она представляла собой уникально статную фигуру и смотрелась в доспехах как влитая.
Среди рыцарей было также немало тепличных девушек и женщин, которые не умели ладить с мужчинами, общаясь лишь с теми, кто входил в их собственные семьи. Именно среди этих девушек Эсмеральда была популярнее всего.
Но было неизбежно, что во время церемонии почти все взоры будут обращены на капитана Святых Рыцарей Неи. Когда церемония началась, Серас вошла не во главе процессии, а в её конце — такое решение приняла Каттлея. Тихое волнение и предвкушение охватили толпу, и волны перешёптываний прокатились по зрителям в тот момент, когда она появилась в поле зрения. Это стало особенным шоком для тех, кто видел Серас впервые. Всепоглощающее чувство удивления, возможно, и предотвратило очередные беспорядки. Но, что более важно, в этот раз наблюдал Ортола — церемонию возглавлял святой император.
Он приказал элитным членам своей личной гвардии расположиться по всей толпе. Перед Серас также шла Эсмеральда, которой Каттлея дала указание защищать своего капитана, если что-то случится. Отчасти поэтому Эсмеральда, проходя к месту церемонии, грозно зыркала по сторонам. Толпа была совершенно заворожена Серас... но не смела и помыслить о том, чтобы сделать лишнее движение. Они оцепенели.
Святые Рыцари Неи выстроились в ряд, пока Каттлея представляла их. Затем Серас подошла к святому императору, чтобы получить свой меч — доказательство того, что она является капитаном Святых Рыцарей Неи.
— Именем Ортолы Страумса... Я назначаю тебя, Серас Эшрейн, капитаном Святых Рыцарей Неи.
Почти в точности так же, как это было вчера, Серас была официально приведена к присяге в качестве капитана. Святой император прикрепил к Серас наплечник, являвшийся вторым символом капитана Святых Рыцарей Неи, и она снова опустилась на одно колено — поклон рыцаря. Затем церемониальный зал наполнился громовыми аплодисментами. Серас увидела на лице Ортолы слёзы, словно его переполняли эмоции, выражение его лица было наполнено чистым удовлетворением.
Каттлея тоже хлопала.
Видимо, у неё возникли какие-то претензии к церемонии, поскольку ещё до её начала она жаловалась на статус иностранных сановников.
«Представителей Урзы, Алиона и Бакосса созвали, — но никого из высокопоставленной знати среди них нет. Похоже, это дело рук отца… Он считает, что пока рано раскрывать всему миру твоё истинное лицо».
И всё же некоторым из них он позволил присутствовать.
«Не пойму я его: он хочет представить тебя публике или спрятать подальше?» — сказала тогда принцесса, хотя Серас распознала в этих последних словах ложь.
Скорее всего, Каттлее известны истинные намерения отца. Она понимает, что у него на сердце.
Но Серас не стала допытываться. Бывает ложь, которую говорят из элементарной тактичности, — этому её научила сама Каттлея.
Уверена, она солгала ради моего же блага, — примирилась с этой мыслью эльфийка.
После завершения церемонии в честь этого события был устроен грандиозный пир. Серас вместе с Ортолой отправилась приветствовать множество людей, с которыми до этого никогда не встречалась. Однако каждый раз, когда она представлялась, император клал руку ей на спину и красноречиво объяснял, какой она изумительный рыцарь. Эсмеральда и Гварц при этом всегда стояли прямо возле них.
Ступая по залу, где проходил пир, Серас привлекала к себе всеобщее внимание — чего, пожалуй, и следовало ожидать.
«Она просто очаровательна», — таково было всеобщее мнение, и за ними по пятам следовала целая волна людей, желавших рассмотреть её поближе. Личная охрана императора и новоиспечённый Капитан Святых Рыцарей образовали живую стену, чтобы полностью отгородить их от толпы. Бушующие волны на пиру превратились в лёгкую рябь. События Ночи Чудес были у всех на слуху, и каждый из присутствующих прекрасно понимал, что, проявив излишнюю настойчивость к Серас, он навлечёт на себя гнев Святого Императора Неи. Толпа пыталась приблизиться, но никто не смел злить правителя.
— Меня зовут Серас Эшрейн, — представилась она одному из дворян империи Бакосс в тот момент, когда Ортола ненадолго отошёл.
— Ему нужно было уточнить кое-что насчёт лошади, — незаметно сообщил ей Гварц, — и Серас поняла, что он имел в виду.
Местными представителями знати Бакосса, с которыми она беседовала, оказались ничем не примечательный граф и его жена; они любезно ответили на её приветствие, а затем представили своего сына.
— Ну же, поздоровайся с Капитаном Святых Рыцарей Неи.
Лицо мальчика залилось краской, и он нервно затеребил руками.
— А, да... п-приятно познакомиться... К-Капитан...
Ребёнок был ещё совсем мал и, очевидно, сильно нервничал. Серас опустилась перед ним на колено и мягко улыбнулась.
— Приятно познакомиться. Меня зовут Серас Эшрейн. Тебе пришлась по вкусу еда здесь, в Нее?
В уголке рта мальчика всё ещё оставались крошки. Для ребёнка его возраста в этом не было ничего зазорного, и выглядел он довольно мило. Серас достала из кармана чистый носовой платок и аккуратно вытерла мальчику лицо.
— Хи-хи, значит, всё-таки понравилось? Ты так увлёкся угощениями, что даже не заметил этого...
— А... мгм... — Мальчик покраснел ещё гуще и крепко сжал руки перед грудью.
Я знаю, что не особо умею общаться с противоположным полом, но с маленькими мальчиками таких проблем не возникает.
— Как тебя зовут?
— О, какая красота! — Внезапно между Серас и мальчиком втиснулся высокий мужчина. — Счастлив познакомиться с вами! Меня зовут Монк Дроггетти!
— …
Мужчина бесцеремонно оттолкнул малыша, и тот в испуге поспешно спрятался за спину матери.
— Несмотря на мою внешность, в империи Бакосс я довольно известный наёмник, знаете ли! Эта мадам наняла меня в качестве телохранителя, потому я и присутствую на этой церемонии, о великий Капитан Святых Рыцарей Неи!
Наёмник отвесил галантный поклон, пока жена графа пыталась отчитать его, — но её слова пропускались мимо ушей.
— Не желаете ли как-нибудь поужинать со мной? Как насчёт этого? О, прошу вас, соглашайтесь! Видите ли, я ещё никогда не был так уверен, что наконец-то нашёл свою вторую половинку! Женщину, достойную меня! Теперь-то я прозрел! Мне следовало гоняться за высшими эльфами, а не за людьми! Я просто поражён, понимаете? Сражён наповал! И безмерно благодарен судьбе за нашу чудесную встречу! Эй? А ты ещё кто такая?
Эсмеральда шагнула вперёд, заслоняя Серас от наглеца.
— Леди Серас пора переходить к следующим гостям.
Мужчина неохотно отступил на шаг, явно смущённый внушительным ростом Эсмеральды, — но всё же продолжил упорствовать.
— Леди Серас! Прошу, уделите внимание своим гостям, — подала голос жена графа. Серас благодарно ей улыбнулась.
— Было очень приятно с вами познакомиться.
— Ах, да. Мне тоже было приятно познакомиться с вами, леди Серас... — Улыбка вновь скользнула по лицу женщины. Затем Серас повернулась спиной к наёмнику и, бросив на него холодный взгляд через плечо, отчеканила:
— Прощайте.
— А... подождите!
Опустив взгляд, Серас увидела, что маленький мальчик улыбается ей, засунув пальцы в рот. Она помахала ему, и малыш, покраснев, робко помахал в ответ.
— Прошу прощения, что так поздно вмешалась, леди Серас.
— Нет-нет. Спасибо тебе, Альда. Ты меня спасла.
Устрой мы скандал на этом пиру, это испортило бы весь вечер и, возможно, даже омрачило бы саму церемонию. Если бы я осталась там, то, наверное, не сдержалась бы и влепила этому нахалу пощёчину.
— Идёмте, леди Серас.
— Да.
Серас и Эсмеральда собрались уходить, но мужчина потянулся к ним рукой.
— Э-эй! Минуточку, вы...
— Что всё это значит?
Ошеломлённый властным тоном, наёмник тут же отпрянул.
— Га?! В-Ваше Величество... Святой Император!
Это вернулся Ортола, прервав свой короткий отдых. Опасаясь, что вспышка гнева правителя может испортить атмосферу торжества, Серас заверила Ортолу, что всё в порядке.
— Ну... Раз ты так говоришь. С этим трудно поспорить.
Пока Серас беседовала с императором, грубиян незаметно испарился. Столкнувшись со стеной ледяных взглядов всех свидетелей его выходки, он быстро понял, что оставаться в зале ему больше нельзя.
— Странно... Подобные инциденты происходят, только когда я отлучаюсь. Я должен убедиться, что этого больше не повторится.
— Нет, мой Император... Мне кажется... Ну... Возможно, этот человек вёл себя так настырно лишь потому, что видел, что вы меня не сопровождаете?
— Хмф.
— Пожалуй, это прямое доказательство того, что на этом пиру я буду в полной безопасности, лишь когда вы находитесь рядом со мной, мой Император.
— О-хо-хо! Понимаю, понимаю! Да! Ты абсолютно права! Не бойся... Я не отойду от тебя ни на шаг до самого конца торжества, даю слово!
— Благодарю вас, Ваше Величество.
— Идём же, к следующим гостям, — Серас, мой рыцарь!
Серас уже давно не видела императора в таком приподнятом настроении. Каттлея наказывала Серас держать дистанцию с Ортолой, не забывая о своём положении скромного рыцаря. Она строго следовала этим указаниям в повседневном общении с правителем. Однако этот вечер был особенным...
Каттлея объяснила ей это ещё до начала церемонии: «Во время пира вы с отцом должны демонстрировать окружающим определённую степень сближения — фамильярности».
Вспомнив слова Каттлеи, Серас обвела взглядом зал.
Если подумать, — а где же сама принцесса?
А!
Она заметила её в компании Макии, Дороти и нескольких других Святых Рыцарей. Дороти без умолку болтала, играя свою обычную светскую роль.
А Каттлея...
— Хм?
Принцесса стояла со скрещенными на груди руками и пристально смотрела через весь зал.
В её глазах что-то есть... Куда она так смотрит, интересно?
Серас проследила за её взглядом и увидела мужчину, стоявшего на балконе второго этажа, откуда открывался вид на главный зал.
Кажется, это... герцог Мишель? Хагг Мишель — двоюродный брат Ортолы.
До Серас доходили слухи, что в последнее время он почти не покидал свои владения и редко появлялся в столице. Каттлея предполагала, что его отсутствие связано с тем, что власть и влияние её отца сильно возросли.
Серас встречалась с ним несколько раз. О нём отзывались как о человеке справедливом и широких взглядов... но во время их первой встречи он был весьма немногословен. Она запомнила его взгляд — словно он пытался что-то в ней разглядеть.
А...
Герцог Мишель внезапно скрылся с балкона.
Но почему принцесса так на него смотрела...?
— Серас, сейчас не время витать в облаках. Сюда!
— А... да, мой Император.
Нужно сосредоточиться. Я должна помнить о своей роли Капитана Святых Рыцарей. Я на службе.
И потому, на время выбросив из головы мысли о Каттлее и герцоге Мишеле, Серас продолжила обходить гостей на пиру.
— Монк Дроггетти... — протянул он, узнав имя. — Разве это не тот самый ублюдок, который докопался до тебя в Милсе?
— Да.
— Боже... Ну и злопамятный же тип.
Серас ответила понимающей улыбкой и кивнула.
— Я и понятия не имела, что он так меня ненавидит, но это так. Возможно, мне следовало отшить его более изящно. Уверена, принцесса бы с этим легко справилась... Боюсь, это лишь очередной показатель моей неопытности.
— Но послушай, ты ведь не так уж часто злишься. Из-за того инцидента с мальчиком и семьёй графа ты ведь разозлилась, да? Это так в твоём духе, Серас.
— Правда?
— Кто-то может счесть это слабостью, — но мне в тебе это нравится, знаешь ли, — сказал он, словно это была сущая пустяковина.
— Ох!
Так вот оно что. Вот почему.
Он слегка улыбнулся.
— И всё же, Серас... Я думаю, тебе стоит чаще злиться ради самой себя.