Глава I: Действие второе
Плато Мерригод располагалось в крайней, северо-восточной, части Эльфегорта, а его центром был Калгаранд. Считалось, что изначально город появился как убежище террористов Апокалипсиса более 600 лет назад, когда эти земли еще принадлежали Магическому Королевству Левианта.
Позже плато присоединилось к Эльфегорту, и следующие сто лет на нем располагался королевский курорт. Спустя какое-то время рельеф местности изменился, что позволило построить крепость. Так, после падения столицы, плато стало укрытием для беженцев. Согласно сохранившимся записям, оно использовалось вплоть до Гражданской войны Люцифении 500 года — по календарю Эвиллиоса.
В результате дальнейших реформ местная аристократия потеряла право управления землями, и вся власть перешла в руки выборного мэра.
Сейчас перед Ханной стояла женщина в красном — Джулия Абеляр, восьмой мэр Калгаранда.
— Вы проделали долгий путь, — сказала она, протягивая Ханне чашку черного чая, — как вам наш город?
Услышав вопрос, Ханна задумалась над тем, как ответить, но в итоге решила выразить свое мнение честно — или хотя бы попытаться, и спросила:
— Почему дома здесь красят в красный?
Цвет действительно был неестественно ярким и совсем не походил на обычный красновато-коричневый кирпич. Даже стены дома мэра, где они сейчас находились, имели такой же странный оттенок. Судя по всему, Джулия привыкла слышать подобные вопросы от приезжих, потому что в ответ она мягко рассмеялась:
— Ха-ха, окрашивая свои дома в такой цвет, мы выражаем свою преданность Деве Матери.
— Деве Матери?
— Взгляните сюда, пожалуйста.
Джулия указала на стену справа от себя. Там располагалась картина, изображающая женщину в ярко-красном платье — того же цвета, что и городские стены.
— Это ваш портрет? — поинтересовалась Ханна.
— Нет. Многие говорят, что видят сходство, но нет, это не я.
— Тогда… А, я поняла. Красная одежда и короткие волосы... Это героиня Люцифенской революции Жермен Авадония, верно?
Джулия покачала головой:
— Нет, вы не угадали. Это портрет той, что родила богов-близнецов — Дева Матерь, Мета Зальмхофер.
Услышав это имя, Ханна сразу все поняла и решила не углубляться в тему.
Существовала теория, согласно которой календарь Эвиллиоса ведет отсчет с года, когда Мета Зальмхофер родила “божьих близнецов”. С тех пор Мета считалась Богоматерью.
Боги-близнецы защитили Левианту в трудную минуту, но гордые жители страны вскоре забыли о своей вере. В конце концов вся страна была стерта с лица земли “Катастрофой” — таковы были догмы последователей Меты Зальмхофер.
Однако Левин, крупнейшая церковь Эвиллиоса, публично объявила это учение еретическим.
Согласно общепринятому канону, Мета была “ведьмой” из группировки “Апокалипсис” и вовсе не являлась Девой Матерью, “Ма”.
Всех, кто пытался открыто отрицать слова Левина, жестоко подавляли. Дело закончилось инцидентом “Четырех всадников” в 504 году. Другими словами, мэр… а, вероятно, и все горожане были, по сути, еретиками. Ханна подумала, что этот факт в статье… она вполне может опустить. Тем более что сейчас ей важна была только история “Цветка плато”. Лорре вовсе не хотела ввязываться в бессмысленный религиозный диспут.
— Ясно. Что же, оставим эту тему… Сейчас я хотела бы поговорить об истории города.
Хотя Джулия казалась немного разочарованной от предложения сменить тему, она охотно начала рассказывать историю Калгаранда.
Однако ее слова лишь слегка дополнили то, что Ханна успела узнать о плато Мерригод заранее; под конец она уже не особо вслушивалась.
— М-м, вот как… — Она периодически заинтересованно кивала и притворялась, будто кратко записывает все перьевой ручкой на куске бумаги.
— И еще кое-что. Это касается жены сюзерена, жившей около 460 лет назад. Ее звали Микулия Калгаранд…
Когда Ханна озвучила занимавший ее вопрос, Джулия понимающе кивнула:
— “Цветок плато”, верно?
— Да. Я слышала, что про нее до сих пор рассказывают сказки. Считается, что около 70 лет назад Юкина Фризис написала по мотивам ваших местных легенд повесть, но, к сожалению, рукопись до сих пор не найдена.
— ...Я слышала об этом.
— Я считаю, что читатели нашей газеты, как и поклонники творчества Юкины Фризис, будут рады прочесть статью о “Цветке плато”, чью историю я надеялась от вас услышать.
— Вот оно как...
Джулия поникла буквально на глазах. Ханна не могла понять, что стало причиной такого разочарования: вскрывшийся факт безразличия журналистки к городской истории или нежелание говорить о “Цветке плато”.
— Ну хорошо.
Непонятно, к чему относилось это “хорошо”, но было очевидно, что Джулия испытывала определенные сомнения; в итоге она пришла к решению рассказать историю Микулии Калгаранд.
— На самом деле, история не из приятных. Я даже назвала бы ее грязным секретом. Все потому, что она привела к смертям. Однако… с тех пор прошло несколько веков. Если вдуматься, нет смысла хранить это в секрете. Тем более что кто-то уже рассказал эту историю Юкине Фризис, верно?
Джулия отпила молоко из своей чашки.
— Мисс Ханна Лорре, настала моя очередь задавать вопросы.
— Да, конечно.
— Как много вы уже знаете о “Цветке плато”?
Тут Ханна достала из кармана книгу размером чуть больше ее ладони.
Это была копия заметок Юкины, или, вернее, ее дневник.
— Мне известно только то, что написано здесь, — ответила Ханна и, открыв заложенную страницу, зачитала вслух отрывок текста.
“Подумываю отправиться в новую поездку, причем побыстрее. Я уже засиделась в Акейде. Или, если точнее, я засиделась в этой кладовке без окон, которая почему-то считается домом. В этот раз я думаю отправиться в восточные регионы Эвиллиоса. Да-да, места, в которые я не смогла попасть ни во время своей первой тайной вылазки, ни во время инцидента Четырех Всадников. Кстати, будет неплохо ехать через плато Мерригод. Я уже давно подумываю о новой истории — “Цветок плато”... то есть надо расспросить о легенде про Микулию Калгаранд. Все это — по пути к восточной Левианте, лучше и быть не может.”
Ханна дочитала отрывок и перевернула страницу. Затем продолжила:
“Когда я рассказала Кайлу о своих планах, он предложил поехать вместе. Говорит, что хочет порисовать пейзажи Мерригода. Мы все обсудили и решили добираться до Калгаранда и плато вместе, а там уже разъехаться кто-куда. Мы договорились насчет кареты, так что остается только привести дела в порядок и подготовиться к путешествию.”
В этот раз вместо того, чтобы перейти к следующей странице, она пролистала сразу несколько.
“Легенда Цветка плато, которую нам рассказали в Калгаранде, умудрилась несколько раз шокировать и меня, и Кайла. Дело даже не в самой истории, а, скорее, в обстоятельствах, которые в ней совпали. Возможно, тогда все это произошло случайно; спустя столько веков мне уже никак не докопаться до фактов. Будь это история, которую можно просто услышать в городе, сомнений не возникло бы. Но я так не могу; я побывала в стольких местах за пределами Эвиллиоса, и такие вот “совпадения” случались снова и снова. Мои подозрения только усилились. Кайл, как и планировал, решил остаться здесь и рисовать. Но мне показалось, будто до поездки у него был совсем другой настрой… могу лишь предположить, что Кайл все еще гонится за ее тенью. У меня же нет ни права, ни желания вмешиваться.”
Ханна снова начала пролистывать дневник, пока не нашла нужный фрагмент.
“Мое важное и довольно драматичное путешествие подошло к концу, и вот я снова в этой старой кладовке. Сегодня я буду отдыхать, а завтра сяду писать. Начну с “Цветка плато” Мерригода. Мне кажется, что из этой истории толком не выйдет настоящей сказки. Однако, даже если не задумываться о действительной публикации, у меня буквально руки чешутся написать эту историю. С течением лет я начинаю замечать все больше странных совпадений в мире — хотя, может, стоит называть их “закономерностями”? …Возможно, это лишь малая часть общей картины. Наверняка она знает правду. Да, “колдунья времени” Эллука Клокворкер. Если получится встретиться с ней снова, я рискну расспросить ее, а у меня много вопросов. Но она… и ее ученица еще не вернулись с востока. Вообще, если так подумать, то Кайл тоже еще не вернулся.”
Дочитав до точки, Ханна закрыла дневник и подняла голову.
— ...Ну, как-то так. Позже Юкина добавила, что без проблем дописала “Цветок плато”. Но книги нет — вернее, книгу не нашли.
— Вот как.
— “Совпадения” или “закономерности”, о которых упоминала Юкина… не могу и предположить, о чем речь… Но, возможно, у меня получится, если вы расскажете мне легенду “Цветка плато”.
— Ничего не имею против.
В этот раз за книгой потянулась Джулия. С ближайшей полки она достала целый том, толще и больше, чем дневник Юкины, который был у Ханны.
— Здесь описана история Калгаранда, вплоть до прошлого века. Этот труд был написан Германом Бальцем, чиновником времен короля Турню Эльфена. Здесь он проследил преемственность сюзеренов Калгаранда, упорядочил имена семей и… А, вот оно.
Джулия нашла нужный разворот и показала Ханне одну из строчек:
Гилберт Калгаранд: родился в 118 году — умер в 151 году.
Имя сюзерена того периода. Более того, здесь же перечислялись его предшественники и наследники. Похоже, Гилберт принадлежал седьмому поколению.
Далее, мелким шрифтом, числились родственники, потомки и прочие ответвления семейного древа. Лорре вчиталась в одну из подписей.
Микулия Калгаранд: годы жизни неизвестны.
Больше о ней ничего написано не было. Ханна взяла книгу из рук Джулии и пролистала страницы. Однако ничего интересного она не нашла. Дальше лаконично перечислялись поколения сюзеренов, а дополнительных сведений об их семьях почти не было. Ханна не нашла ничего, что хотя бы смутно относилось к истории “Цветка плато”.
Вернувшись к тому, первому, развороту, она внимательно изучила имена глав города и их семейства.
— Гилберт Калгаранд… Он прожил недолгую жизнь, верно? — указанные даты очень смутили Лорре.
Даже учитывая, что в то время средняя продолжительность жизни была короче, смерть Гилберта все равно кажется слишком ранней.
— Да, считается, что он умер по причине болезни, хотя лично я понятия не имею от какой именно. Такой влиятельный человек вдруг умирает по неясным причинам. Подобные истории часто порождают сплетни определенного рода.
По тону Джулии могло показаться, будто она на что-то намекала.
— Иными словами… Гилберт умер вовсе не от болезни. Вы намекаете, что его убили?
— Весьма проницательно. Стоило ли ожидать другого от журналистки.
— Тогда, легенда о Цветке плато?..
— Верно. Микулия вполне могла отравить своего мужа, не так ли? И он был… так сказать, первым.
— В каком смысле первым?
— Давайте не будем пока забегать вперед.
Джулия обернулась к портрету и направилась в его сторону. Но ее целью была не картина, а ваза на полке под ней. Джулия взяла вазу и вернулась с ней к Ханне.
В вазе стоял букет цветов с бледно-изумрудными бутонами.
— Равнинные розы Грионио. Уникальный сорт плато Мерригод. Что думаете? Не правда ли они красивы?
— О… Ну, да.
На самом деле Ханна не особенно любила цветы. Поэтому она ответила нейтрально, стараясь не выдать свою незаинтересованность.
— Предположительно, Микулия была женщиной невероятной красоты. Совсем как эти розы. Отсюда пошло прозвище “Цветок плато”, и за внешность Микулия полюбилась горожанам Калгаранда. Не смотря на то, что для них она была чужой.
— Она была не из этих мест?
— Точно я не скажу, но вроде бы она откуда-то приехала. Говорят, Гилберт увидел ее, когда она продавала цветы. Он влюбился в нее в с первого взгляда и женился, несмотря их на разницу в положении.
— Она была… цветочницей?
Будто угадав, о чем подумала Ханна, Джулия улыбнулась:
— Странно, да? Вы наверняка подумали, что возможно в городе иначе, но на плато продавать цветы вовсе не выгодно?
Именно так Ханна подумала. Проезжая мимо плато Мерригод, около одного только города, можно было увидеть целые цветочные поля. Трудно представить, что кто-то будет готов отдать деньги за товар, который можно просто сорвать у дороги.
— Лично я считаю, что история с тех пор слегка изменилась. Или же Гилберт встретил Микулию в каком-то другом городе. Или… само слово “цветочница” тогда имело другое значение. Мы этого уже не узнаем. Что важнее, происхождение Микулии навсегда оказалось загадкой. И всегда найдутся дураки, желающие оклеветать такую женщину, какой бы красивой и доброй она ни была.
— Вы ведете к тому, что слухи об убийстве Микулией мужа появились не просто так?
— Да, и не только… В то же время, в городе появились люди, кроме Микулии, и двое из них пропали без вести. Первый из Асмодина, мужчина, распускавший слухи о том, что Микулия якобы была “падшей женщиной”. Второй — мальчик, называвший себя сыном Микулии. Оба они исчезли вскоре после приезда в Калгаранд.
Если они умерли, люди неизбежно начали бы подозревать Микулию.
— Спустя какое-то время после смерти Микулии, на дне колодца за поместьем лорда — сейчас уже разрушенным — нашли два скелета. Их личности установить не удалось. Поэтому среди горожан начал распространяться слух, что это были жертвы Микулии, чьи тела она спрятала в колодце. В таком случае, смерть Гилберта тоже могла быть на совести Микулии… Так, сложилась история, которая сохранилась в этих местах как легенда о “Цветке плато”.
— Любимица горожан, жена сюзерена и одновременно безжалостный убийца… Вот оно что, — произнесла Ханна.
— Разумеется, пока нет доказательств, это всего лишь глупая сплетня, ничего выдающегося. На самом деле, если вдуматься… в мирное время Калгаранд — это просто сельский город, тихий и от этого до ужаса скучный. Истории такого рода, неважно насколько сомнительные, оживляют атмосферу, — Джулия хмыкнула, будто бы с легким отвращением.
Если предположить, что Микулия действительно виновна в тех смертях… как, черт возьми, слабая женщина умудрилась довести до смерти двух мужчин и ребенка?
… Хотя копаться в фольклоре само по себе сомнительное занятие.
С другой стороны, задавать разные вопросы — это часть моей роли.
Ханна озвучила свой вопрос Джулии. Не то чтобы, Лорре ожидала услышать достоверный ответ, но у мэра была на удивление логичная идея:
— Видите ли, равнинные розы Грионио… — Джулия снова приподняла вазу и показала букет. — Весьма красивые цветы, но в их корнях содержится сильное наркотическое вещество. Раньше, так называемые “шаманы”, умели делать лекарство, смешивая толченый корень с другими растениями. Это лекарство помогало быстро и крепко уснуть.
После короткой паузы Джулия продолжила.
— Вроде бы среди шаманов лекарство называлось [Гифт].
— ... [Гифт]? Как “Дар”? — уточнила Ханна. — Вы сказали “раньше”, то есть сейчас его не делают?
— В наше время шаманов не осталось, а что касается [Гифта], то… в некоторых случаях он получался слишком эффективным.
— В смысле?
— Выпив [Гифт], человек быстро засыпал… иногда даже слишком крепко. Если напутать с дозой, то впадешь в очень, очень глубокий сон. Знаете, такой особый сон, от которого не просыпаются.
— ... То есть это было скорее не лекарство, а яд?
— Верно. Эти прекрасные цветы ядовиты. Возможно, Микулия тоже “прекрасный, но ядовитый цветок”, как думаете? Допустим, она была знакома с шаманом, или сама являлась своего рода шаманом, тогда, как мне кажется, она вполне могла подать [Гифт] и приезжим, и мужу. В любом случае, уже не осталось никого, кто мог бы использовать розы Грионио в медицинских целях. Но они все еще красивы сами по себе.
Так или иначе, в конце все свелось к догадкам Джулии.
Однако, в таком виде история имела смысл. Если все действительно так, и цветы, из которых получалось сырье для [Гифта], росли исключительно на плато, то собрать их и использоваться ими не составляет труда.
Но Ханне не давал покоя еще один вопрос:
— А была ли у Микулии причины убить мужа?
— Этого я не знаю. Опять же, вся эта история не более чем “сплетня”. За ней нет ничего серьезнее пары предположений. Так как вы думаете, какую историю Юкина Фризис сочинила на основе легенды? Лично мне очень интересно, хо-хо.
В сущности не важно, была ли Микулия убийцей. Правда уже давно затерялась в веках.
… Видимо, на этом все.
Теперь, с имеющимся материалом, можно написать статью. Решив больше не задерживаться, Ханна поднялась:
— Большое спасибо за интригующую историю. Когда я закончу статью, то вышлю вам экземпляр.
— Ох, уже уходите?.. А, точно, — Джулия хлопнула в ладоши, будто вспомнив что-то, и на секунду посмотрела в потолок. — Не хотите ли заглянуть в библиотеку до отъезда?
— Библиотеку?
— Да. Она была построена еще во времена королевской династии, но действует до сих пор. Если поищете, то сможете найти более точные подробности в документах, а, и еще в библиотеке находится портрет Гилберта и Микулии.
— Портрет?
— Кисти Гумины Глассред, премьер-министра того периода. Она написала его, когда приезжала в Калгаранд.
— Вы меня заинтересовали. Думаю, я воспользуюсь вашим предложением.
Со слов Джулии Ханна узнала суть “Цветка плато”. Но любые мелочи для поддержания образа были важны.
Однако это не означало, что Ханна узнала все, что ее интересовало.
Ей оставалось разобраться, какие “совпадения” Юкина обнаружила в этом городе.
У Ханны уже были определенные догадки. Она верила, что портрет из библиотеки может подтвердить или опровергнуть ее подозрения.