Глава III: Действие второе

Впервые за несколько недель Ханна шла по Торагею, не имея плана действий. С ее прошлого приезда Всемирная полиция не сделала никаких официальных заявлений о причине смерти Каспара. Лорре снова вернулась в город, чтобы узнать о ходе полицейского расследования и провести собственное.

Первым делом она решила встретиться с констеблем Эйном Энкором. Пусть он презирал Ханну, но из всей полиции только с Эйном она могла поговорить. Так получилось только потому, что на самом деле Энкор был до нелепого отзывчивым, и Ханна это знала.

Кроме того… хотя история до эпической повести не дотягивала, все же Лорре удалось вытащить из прошлого Торагея лакомый кусочек о роде Эйна, с чем она хотела поделиться при личной встрече.

— ...Вы пришли по делу? — увидев Ханну в полицейском участке, Эйн обратился к журналистке с такой нелюбимой ею резкостью. — Я очень занят.

— Что-то незаметно. Сидишь здесь, а как же место преступления. Или расследование зашло в тупик?

— Не в тупике, а на полпути к официальному завершению. Закончили бы быстрее, но у покойного титул.

— Другими словами, Всемирная Полиция собирается отметить смерть маркиза в отчетах, как произошедшую по естественным причинам?.. Мда, видно, дела у вас совсем плохи.

Услышав это, Эйн открыто возмутился:

— Не мне это от тебя выслушивать. Причину нам назвал добрый доктор.

— Неужели ты всерьез веришь словам доктора Феликса?

— Разумеется, я попросил повторный осмотр другого врача… итог все равно тот же: “нарушение в работе дыхательной системы”. Правда, он не был до конца уверен, в курении ли причина. Видимо, ему показалось маловероятным появление серьезных отклонений от употребления табака… То есть, в нынешней ситуации нам ничего не остается, кроме как зафиксировать смерть от болезни.

— Но вам так не кажется, верно, констебль Эйн?

— ...Зачем ты это говоришь?

— Сам сказал “не мне это выслушивать”. Другими словами, с результатами расследования ты не согласен.

В яблочко.

Эйн нахмурился и украдкой огляделся, нет ли кого-то поблизости:

— ...Судя по всему, у покойного маркиза Бланкенхайма было много секретов.

— Уже по наличию любовницы ясно, что особыми моральными устоями он не отличался.

— Это не все. Начиная с прошлого поколения, семейство Бланкенхайм привыкло не стеснять себя в средствах, благодаря чему их финансовое положение пришло в упадок. Хотя им удалось временно выправить дела, заставив Каспара взять в жены дочь Феликсов, потомственных врачей с большим достатком. Однако… богатства тестя тоже не хватило надолго.

— Вот ты сказал, а я вспомнила, что не видела у них слуг. Или охраны. Им даже нанимать людей не по карману?

— Наоборот. Дворяне из круга общения маркиза отмечают, что финансовое положение Бланкенхаймов серьезно улучшилось несколько месяцев назад. По их словам, Каспар мог позволить себе дорогие товары из нового континента.

— В том числе табак.

— Который стоит почти тысячу эв. Не такую покупку ожидаешь от обедневшего маркиза, а он сделал несколько заказов… Следовательно, вероятнее всего, у Каспара был способ заработать деньги неявными способами.

Если Каспар управлял черным рынком, вывод казался правдоподобным.

— А какие-то зацепки в доме удалось найти?

— Нет… Хотя кое-что интересное все же обнаружилось.

— И что же?

— Подвал. Его использовали как кладовую для продуктов, но одно из помещений пустует. Ну, если делать выводы из их бедственного состояния финансов, то можно подумать, будто Бланкенхаймы просто начали продавать имущество… Но меня это не устроило. Только эта комната была абсолютно пустой… И я решил тщательно осмотреть ее еще раз. Тогда, я нашел нишу в стене, откуда достал листок бумаги. Это была часть обложки с названием книги.

— ...Сказки Фризис?

Ответ был очевиден, но Ханна рискнула притвориться, будто ничего не знает.

— Верно, причем наверняка из “Потерянного списка”. У меня есть стойкое подозрение, что маркиз был замешан в подпольной продаже Сказок Фризис… Хотя никаких серьезных доказательств у меня пока нет.

— Тогда тебе действительно нужно продолжать расследование. Разве ты не этого хочешь?

На секунду Эйн умолк, уставившись в стену. Затем он с горечью сказал:

— Мне велено остановить поиски. Шеф велел. Наверняка на него надавили откуда-то еще.

— А? Откуда?

— Очевидно же, на Всемирную Полицию может надавить только… Фонд Фризис.

— Ты шутишь. Зачем Фонду тебя останавливать? Ведь от успеха расследование выгода в первую очередь для них.

Никто не хотел пресечь незаконную торговлю Сказками Фризис больше, чем сам Фонд Фризис. Авторские права принадлежали им.

Судя по всему, Эйн тоже не знал ответа. Он молча покачал головой.

— В любом случае, развивать эту линию дела Всемирной полиции запрещено… Я только поэтому все тебе рассказал.

— Намекаешь, чтобы я сама провела расследование?

— Факт остается фактом: мы оба работаем на одну организацию. Но, насколько я знаю, ты не из тех, кто слепо предан нанимателю…

— А я-то думала, больно ты сегодня разговорчивый… Ну, тогда твою историю-сувенир я могу не рассказывать.

— Мою историю-сувенир? — лицо Эйна приняло странное выражение.

— Так, мелочь. Просто забудь.

— Разумеется, после таких слов мне резко станет не так любопытно.

— Нет, тут действительно ничего серьезного… ну ладно, расскажу. Насколько я помню, тебя назвали Эйном в честь деда, верно?

— Ага. Я слышал, что дедушку еще ребенком бросили на пороге люцифенской церкви. Имя ему дала одна из монахинь. Мой отец очень уважал дедушку, поэтому назвал меня так же. Отец мечтал, чтобы я стал таким же выдающимся офицером.

— Твой дед был комиссаром-основателем Всемирной Полиции, не так ли? Ну, с этим все понятно, а вот почему монахиня вообще выбрала имя «Эйн» — вопрос хороший.

— Я точно не знаю… Но помню, что монахиня кажется тоже была Нэцума, как дедушка и я.

— Сестра Кларисса. Женщина, основавшая Сестричество Клариссы. В ее автобиографии есть парочка интересных моментов — как раз про Торагей. В молодости… во время войны Люцифении и Эльфегорта она какое-то время провела в тюрьме Торагея как военнопленная. Кларисса писала, что правящему тогда лорду Феликсу служил солдат, который оказался ее другом детства. Звали его Эйн. Вполне возможно, что монахиня назвала твоего деда в честь своего друга.

— …Интересно, каким человеком был тот Эйн.

— Настоящим храбрецом. В автобиографии монахини описано, как он отдал за нее свою жизнь. Эйн до самого конца защищал Клариссу от люцифенских солдат. Свое имя ты унаследовал от деда, но можно сказать, что ты одновременно унаследовал его от храбрейшего солдата Торагея.

— Ясно… Какая удивительная история… — глубоко тронутый, Эйн кивнул несколько раз.

— Неудивительно, что у тебя есть некая связь с Торагеем — судьба, должно быть. Земли Торагея, которые защищал «солдат Эйн»… спустя столько времени здесь снова что-то происходит… Готов ли ты защитить покой этих земель, констебль Эйн Энкор? — пафосно сказала Ханна. Она буквально видела, как разгорались глаза Эйна.

Молодой и горячий констебль обожал истории о героях. Легче всего уговорить его на что-то можно было как раз после таких историй. Расскажи ему, например, о «Леонхарте Авадония» и все, дальше он сам загорится идеей и согласится на что угодно.

Ханна знала это очень хорошо.

— Да! Я сделаю это! Мисс Ханна! Я не опозорю имя «Эйна»! Защищу! Покой Торагея!

Кажется эффект превзошел все ожидания. Возможно все потому, что в этот раз история напрямую затрагивала семью Энкора.

— Я продолжу расследовать смерть маркиза! А вам, мисс Ханна, я доверю расследовать подпольную продажу Сказок Фризис!

— Спасибо, откажусь.

— …А?

— Не хотелось бы расстраивать тебя, пока ты в таком воодушевлении, но мне совсем не интересен черный рынок. Мне куда интереснее изучить смерть Каспара Бланкенхайма… или точнее его убийство.

Эйн вздохнул:

— Но ведь пока не установлено, что это убийство…

— Есть множество способов обставить убийство как случайную смерть, разве нет?

— Например?

— Например яд, который невозможно выявить постфактум…

— Если такой существует, то с ним можно осуществить идеальное преступление. Может, в прошлом могло найтись такое вещество, но в наши дни следы любого яда легко обнаружить. Медицина шагнула далеко вперед, с этим ты не поспоришь. Особенно, когда дело касается экспертности врачей Всемирной Полиции, они — лучшие из лучших, — гордо сказал Эйн.

— Вот тебе здесь точно нечем хвастаться. Тем более, что профессионализм ваших врачей не отменяет их права на ошибку, не так ли?

— Раз ты ставишь вопрос таким образом, то лучше сама поговори со специалистом. Тем, кто осматривал тело маркиза, разумеется.

— Он сейчас в городе,

— Нет, к сожалению. Он уже вернулся домой.

— …Подожди. Тот врач вернулся обратно в Марлон? Да я только оттуда приехала!

Поездка в Марлон туда и обратно занимала четыре дня, вне зависимости от скорости. Никакого сравнения с поездками по Эльфегорту.

— О, прости. Я имел ввиду не Марлон, а Люцифению. Ответственный за дело доктор Рогзе проживает в Люцифениане, королевской столице.

Ханна вспомнила, что уже слышала это имя раньше. Действительно, мастер своего дела.

— …Пуэрик Рогзе, светило фармацевтики. Если он в Люцифении, то я доберусь до него всего за день.

Когда она закончит дела в Торагее, ей стоит навестить доктора Рогзе.

— Отвлечемся от этой темы… Вернемся к смерти маркиза, ведь в первую очередь стоит задуматься: если произошло убийство, то кому оно выгодно? В особняке нашли следы взлома?

— Все окна были закрыты, входная дверь тоже. Но у доктора Феликса наверняка есть запасной ключ. Иначе как бы он смог обнаружить труп, если, конечно, его показания правдивы.

— А жена Каспара? Они ведь были в одном доме, как она ничего не заметила?

— Кажется, муж запрещал ей входить в его комнату. Не так важно, тем более что Каспар принимал любовницу. Поэтому в тот день она узнала о смерти мужа, только войдя в его комнату вместе с отцом. Никаких подозрительных звуков она ночью не слышала.

— Ночью?

— Да, всю ночь было тихо.

— Разве не странно? Она же не могла бодрствовать все время? Что-то вполне могло произойти пока она спала.

— Насчет этого… — Эйн неожиданно замялся.

— Что такое? Расскажи?

— Жена Каспара… — неохотно начал Энкор. — Маргарита… у нее своеобразное состояние… Кажется она не способна спать.

— Это как? Она не спит… вообще?

— Судя по всему. Якобы с самого рождения она не проспала и пяти минут.

Существование человека, не способного уснуть. Можно ли поверить в такое?

— Сначала я подумал, что она лжет, но ее отец подтвердил все сказанное. Быть может, особенность организма? Честно говоря, один мой коллега остался в особняке в качестве охраны и рассказал, что никогда не видел, чтобы Маргарита Бланкенхайм уходила отдохнуть. Она всегда бодра.

— Здесь… много поводов для беспокойства, по разным причинам. А кто-нибудь еще находится в особняке?

— Как ты сама сказала, ни следа слуг. Той ночью в особняк могли войти только маркиз, его любовница, госпожа Маргарита и доктор Феликс. Разумеется, если верить показаниям всех причастных.

— С другой стороны, жена маркиза и доктор — если оба или хотя бы один из них лжет, то нельзя отрицать возможность, что в особняк проник кто-то третий.

Проще всего проверить теорию можно, если спросить напрямую у свидетелей. Тем более, что Ханна так и не смогла встретиться с Маргаритой… кроме того, «бессонное» состояние вдовы не могло не заинтересовать журналистку.

— О, прошу прощения. В особняке был третий человек, — неожиданно выпалил Эйн.

— Что?

— В тот день в особняке был еще кое-кто… ты. Ханна Лорре.

Ханна действительно посещала особняк Бланкенхаймов в тот день.

— С-секундочку! Ты всерьез подозреваешь меня?

— Вполне возможно, что именно ты… о, черт! Да что со мной такое, обсуждаю детали следствия с главной подозреваемой! — Эйн немедленно насторожился.

— Давай полегче. У меня же нет мотивов убивать Каспара. Я не встречалась с ним ни разу.

— Хм, мотив. Правда, убийце нужен мотив.

— А у жены и доктора была куча мотивов убить Каспара.

Учитывая публичный образ Каспара, Маргарита наверняка была невысокого мнения о нем. Кроме того, Бланкенхайм оказался плохим мужем, и неудивительно, если доктор Феликс затаил на него злобу. Кроме того, стоит помнить историю их семейств. Кстати, кто унаследует титул Каспара и право на земли…

— У четы есть дети?

— Нет.

Следовательно, право управления, согласно очереди наследования, переходит к Маргарите, жене Бланкенхайма. И земли Торагея вернутся семье Феликс. А если она повторно выйдет замуж и родит ребенка, то титул перейдет уже ему. Так, имя рода Бланкенхайм исчезнет из генеалогии сюзеренов Торагея.

Однако это всего лишь теория. На данном этапе Ханна должна найти твердые доказательства, были ли у доктора Феликса или Маргариты дурные намерения по отношению к Каспару или роду Бланкенхайм в целом. Кроме того, стоит принять во внимание возможную причастность «Пер Ноэль», что и без того усложняет ситуацию.

— Ну, посмотрим, а пока я хотела бы организовать себе встречу.

Она уже услышала от Эйна основное о ходе расследования. Теперь ее очередь узнавать детали.

— С кем ты собираешься встретиться? — спросил Энкор.

— С кем… для начала со вдовой Каспара, — ответила Лорре.

На секунду задумавшись, Эйн произнес:

— Это не так просто устроить.

Скорее всего речь шла о его коллеге, который остался в особняке и мог помешать Ханне.

— Он упрямее меня. Сомневаюсь, что он позволит журналистке встретиться со вдовой маркиза.

Сейчас у Ханны не было козыря в виде «подписи Шефа Фризиса». Эту карту не мог побить ни один офицер Всемирной Полиции. Однако, беря во внимание слова Эйна, между Полицией и Фондом возникли некие «сложные» обстоятельства. Поэтому Ханна предпочла по возможности не обострять ситуацию без веской на то причины.

— Я поговорю с ним, попрошу пустить тебя. Хотя это может занять некоторое время… ну, если что, я знаю, чем на него надавить. В общем, придумаю что-нибудь, — пообещал Эйн.

Ханна решила положиться на него в этот раз:

— Хорошо. Надеюсь на твою поддержку.

У Лорре не оставалось выбора, кроме как занять чем-то время, пока Энкор убеждает своего коллегу. Однако Ханне не хватило бы времени съездить к доктору Рогзе в Люцифению и обратно.

Остается… посетить доктора Феликса.

Доктор вел себя откровенно подозрительно. У него наверняка не один скелет в шкафу.