Глава I: Действие четвертое

Леми впервые встретил Нэй, когда ему было семь.

Хотя вряд ли подойдет слово «встретил», ведь он в этот момент ее даже не видел.

Для Леми Нэй всегда была просто голосом, но судя по манере речи, это была именно девочка. Ее голос, казалось, очень напоминал его собственный, но все же чем-то отличался.

Несмотря на то, что ее слышал только Леми, он был уверен, что это не галлюцинация и не бред. В его голове был кто-то чужой.

…В тот день он, ослушавшись, пробрался в сокровищницу дома.

В особняке Джулии, который был в разы больше приюта, имелось только одно место, куда Леми ходить запрещалось. И всякий раз, когда ему говорили об этом, интерес мальчика лишь усиливался.

Сокровищница всегда была заперта, но, на его счастье, однажды дверь оказалась открытой.

Ключ, который был только у Джулии, не доверялся даже их служанке Фиби. Видимо, Мама забыла закрыть дверь.

Его карманные часы, которые он носил с собой, показывали одиннадцать вечера. Их ему подарила Джулия на последний день рождения. На крышке был выгравирован дракон, который очень нравился Леми.

Джулия и Фиби уже спали в своих комнатах. Леми тоже, но посреди ночи его разбудил очередной кошмар. Увидев во сне воду, ему понадобилось посетить уборную. По пути туда мальчик заметил приоткрытую дверь сокровищницы.

Леми, охваченный любопытством, направился туда.

Внутри было чисто, нигде не было ни пылинки. Однако внутри была кромешная тьма, и никаких светильников. Леми поставил подсвечник, который был при нем, в центр комнаты. Теперь он мог осмотреться.

В сокровищнице было много предметов, очень необычных.

Чучело восьминогого существа размером с его голову, балахоны самых разных фасонов, пергамент со звездообразной эмблемой, моток красных ниток со швейными принадлежностями... было много вещей, названий которых Леми просто не знал. Судя по всему, мало что из них было предназначено для игр. Мальчик был немного разочарован, но, подумав еще раз, решил, что Джулия вряд ли станет прятать игрушки там, где он их не найдет.

В конце концов, она всегда покупала ему все, что он хотел.

На самой высокой полке стояло семь угольно-черных пьедесталов. Каждый из них был подписан странными иероглифами, но тогда Леми еще не умел читать, поэтому не знал их значения.

Все пьедесталы были выстроены в ряд, но шесть из них пустовали, и лишь на одном, втором слева, возвышался [красный винный бокал].

Он ничем не отличался от тех, в которые Джулия наливала молоко, и отличался только цветом.

Джулия не пила вино и была равнодушна к чаю. Так что она пила только молоко, и всегда не из обычных чашек, а из винных бокалов.

Другие предметы, казалось, простояли здесь не один десяток лет, а этот винный бокал блестел как новый.

Внутри тускло освещенной сокровищницы только он один отражал свет от пламени свечи.

Подойдя ближе, Леми смог разглядеть свое едва заметное отражение. Ему показалось, что лицо в нем слегка исказилось. Возможно, причиной был слабый отсвет свечи, но мальчику почудилось, будто со стенки бокала смотрело совсем не его лицо.

…Это не я, это кто-то другой.

Без лишних раздумий Леми взял бокал.

Мальчика безотчетно тянуло к нему

Постепенно от бокала странное тепло начало передаваться его руке.

Больно не было и Леми не стал ничего делать. На самом деле он не мог. Как он ни старался, разжать пальцы не получалось.

Через руку жар перекинулся на голову. От неожиданной боли, ноги Леми подкосились, и он осел на пол.

.

…Мы похожи, Ты и Я.

.

«Голос» заговорил с ним, но в этот момент Леми еще не осознавал, что эти слова принадлежали кому-то другому.

Не выдержав острой боли, мальчик потерял сознание.

Последним, что он перед этим увидел, была идущая к нему [Красная кошка].

.

Очнулся Леми уже в своей комнате.

Солнце уже взошло, и льющийся из окна свет резал глаза. Головная боль уже прошла, бокала в руке не было.

Некоторое время просто сидел в оцепенении, потом в комнату вошла Джулия… Та редко ругала Леми, ни до, ни после. В середине ее часовой лекции мальчик громко расплакался и бросил ей:

— Но это ведь вы виноваты, что забыли закрыть дверь, мисс Джулия.

На самом деле, Леми стоило поблагодарить ее. В конце концов, ведь именно Джулия нашла его без сознания в сокровищнице, а после ухаживала за ним до утра.

Но в то время, еще будучи ребенком, он не мог этого понять.

— Сокровищница полна опасных предметов. То, что случилось с тобой, произойдет с каждым, кто коснется их, не зная что это такое. Так что больше не ходи туда,— сказала Джулия на прощание, выходя из комнаты.

Леми все еще плакал.

Когда вновь раздался “голос”, он резко умолк.

Успокойся и заткнись уже. Что за позорище.

Это был тот же голос, что он слышал, когда бокал был в его руке.

Не раздумывая, Леми спросил в ответ:

— Кто ты?

Он слышал голос, но не видел никого рядом. Однако мальчик не сомневался, что тот принадлежал не ему, не Леми, а кому-то другому.

Мое имя? Точно… Я Нэй. Другая ты.

— Другой... Я?

Ага. Я очнулась, когда ты прикоснулся к бокалу. Ты один меня слышишь. Я — это ты. Ты — это я.

— Это немного жутко. Голос, который слышу только я.

Не говори так. Радуйся, что тебе есть с кем поговорить. Одиноко, наверное, теперь, когда не видишь других детей из приюта.

… С этим Леми согласился.

Хотя Джулия обещала время от времени брать Леми в приют, в последнее время она перестала это делать, и, все ссылаясь на излишнюю занятость, обещала сводить его как-нибудь потом.

— …Откуда ты знаешь?

Разве я не сказала тебе? Я — это ты. Я знаю о тебе все. Что ж, надеюсь, мы подружимся, Леми.

— Погоди. Теперь ты всегда будешь со мной?

Это было бы проблематично. Леми не хотел вмешательства в то, что называют «личной жизнью».

Не думай, я не надоеда. Иногда я буду просто молчать, а так как ты меня не видишь, а только слышишь, будет казаться, что меня и вовсе нет, правда?

— Да? Мне кажется, это разные вещи.

Не ной. Отныне я буду с тобой, хотим мы того или нет. Ты ведь коснулся того бокала.

— Призрак? Ты призрак?

«Голос» ответил испуганному Леми так, словно все это ему порядком надоело.

Повторяю последний раз. Я — это Ты, ясно?

.

…После этого Леми рассказал Фиби о Нэй, но та подумала, что это шутка, и не обратила внимания.

— Нехорошо так шутить, юный господин. Как бы ни старалась, я не слышу здесь девичьего голоса.

Фиби была не из тех, кто верит в призраков и всякие сверхъестественные явления. В городе ходили слухи, будто по ночам из глухих переулков выползают духи и бродят по улицам. Однако если Леми такие истории лишали сна, по крайней мере на одну ночь, Фиби от них со смехом отмахивалась.

И все же то, с каким упорством Леми доказывал правдивость своих слов, заставило служанку забеспокоиться.

Не то чтобы она действительно верила в существование «Нэй», Фиби решила, что всему виной головная боль мальчика.

Она передала слова Леми своей хозяйке и посоветовала сводить его к доктору.

Однако Джулия не стала вызывать врача.

Вместо этого она сделала сыну особенный подарок на день рождения.

— Это…

Когда Леми развернул сверток, внутри он обнаружил уже знакомый [красный бокал].

— Видишь ли, он очень особенный, и даже если ты уронишь его, он никогда не разобьется. Но не обходись с ним небрежно, не то [Дух бокала] разозлится, — с улыбкой объяснила Джулия.

— Дух бокала?

— Да. Возможно, он и есть тот «голос», который ты слышишь.

— Но он очень ценный, разве нет? Можно ли мне его взять?

— Да, это очень ценный предмет. Именно поэтому тебе нельзя его терять… Или ты бы предпочел получить в подарок игрушку?

— …Нет, мне он нравится. Спасибо, Мама.

— …Это я должна тебя благодарить. Я рада, Леми.

Вдруг Джулия крепко прижала его к себе.

— За что ты благодаришь меня, Мама?

— Ха-ха, потому что… ты впервые назвал меня так.

— Да?

До этого Леми не задумывался, как ее зовет. С того момента приезда он в глубине души думал о Джулии как о маме. Мальчик, не знавший своей настоящей матери, не противился этому.

Поначалу он из-за стеснения называл эту женщину «мисс Джулия», но в какой-то момент это вошло в привычку.

Вскоре Джулия отстранилась.

— Знаешь, есть легенда, что у владельцев этого бокала меняются предпочтения в еде. Может, после этого ты начнешь есть такой ненавистный тебе зеленый лук, а?

Леми что-то пробубнил в ответ и покачал головой.

— Нет, не буду. Я все равно продолжу его ненавидеть.

.

…Тем не менее, как оказалось, легенда все-таки была правдивой, и, прежде чем понять это, Леми смог съесть зеленый лук, который, как он думал, был ему противен.

Когда бокал был при нем, любая еда казалась вкусной.

У бокала обнаружилась еще одна особенность. Он обычно стоял на прикроватной тумбочке Леми, и тот порой любовался им. Когда он касался бокала, от того исходило тусклое свечение.

Ты любишь Маму?— спросила Нэй.

— Конечно. Она покупает мне все, что хочу, она милая и добрая… Хотя иногда она немного пугает.

Хм-м-м, верно. Это же хорошо, да?.. Во всяком случае пока она такая.

— Что? О чем ты?

Да так… Просто, возможно, она не такой хороший человек, как ты думаешь.

— Почему ты так говоришь? — Леми фыркнул от возмущения.

Нэй проигнорировала его и продолжила:

А вдруг она усыновила тебя, чтобы как-нибудь потом использовать? Я знаю, и такие люди есть.

— Мама не такая!

Ну да, ну да. Но не кричи громко, Фиби снова будет волноваться.

Нэй часто говорила сомнительные вещи.

Иногда она казалась Леми немного чудной.

Тем не менее, ненависти к ней он не испытывал. В какой-то момент ему даже начали нравиться такие легкие перепалки.

Леми крепко сжал бокал в руке.

… Когда он так делал, ощущение, будто Нэй действительно существует, становилось сильнее.