ГЛАВА 7: ВСТРЕЧА
Всегда завораживало наблюдать за чужим стилем культивации в действии. Цай Сюйлань с интересом следила, как Мастер Цзинь, погружённый в глубокую медитацию, обходит поля и ульи. Странно было так сильно полагаться на медитацию в движении. Она не знала ни одной секты в Лазурных холмах, где её применяли бы настолько широко. Ученик Гоу Жэнь тоже усердно культивировал: осторожно высаживал рисовые зёрна в бочки, чтобы продолжить путь, указанный ему Мастером Цзинем.
Разумеется, о такой технике она знала — однажды ей даже удалось её исполнить. Это случилось, когда она впервые получила нефритовые клинки травы, сокровище своей Секты.
Она была вне себя от радости и сразу отправилась тренироваться — не из желания заниматься, а… просто потому, что ей этого хотелось. Это был скорее танец, чем форма: она кружилась, легко ступая, совершенно не обращая внимания на стиль Секты Изумрудного Клинка.
Она понимала, что это безрассудство. Отклонение от пути культивации в лучшем случае опасно, а поддаваться прихоти? Недопустимо.
И всё же в пылу битвы эти шаги иногда сами вплетались в её формы.
И всё же она внимательно наблюдала, а затем сосредоточилась на его ци. Как глубоко он проталкивал её в землю. Объём превосходил её возможности, но она всё равно чувствовала ци. Чувствовала, как что-то начинает укореняться — и угасает.
Она вдохнула и попыталась повторить. Всё глубже и глубже загоняла свою ци, искала. Укрепляла. Пыталась найти то, что нашли остальные.
Несмотря на все усилия, в тот день она ничего не обнаружила.
Она уже собиралась погрузиться на ночь в более глубокую медитацию, когда к ней подошла её партнёрша по спаррингу — совершенно взбешённая.
Шерсть Тигу свалялась и выглядела слегка липкой. Цай Сюйлань чувствовала от неё запах мёда, а на носу у кошки вздулась здоровенная шишка.
Подходя к привычному вечернему спаррингу, Тигу изо всех сил старалась сохранять достоинство.
Кошка явно не оценила сдержанный смех Цай Сюйлани.
Изогнутые дуги режущей силы взвились в воздух, а ноги Цай Сюйлани сами собой задвигались в ритме наполовину забытого танца.
Бой вышел коротким, а потасовка — свирепой, но закончилась тем, что кошка оказалась у неё на коленях и недовольно на неё уставилась.
Пальцы перебирали мягкую шерсть. В возможности вот так играть со своей партнёршей по спаррингу после победы над ней было что-то приятное. Довольно… приятное.
Она снова погрузилась в медитацию, пытаясь отыскать то, что от неё ускользало.
Время, напомнила она себе. Ей просто нужно время.
— Старшая сестра! Старшая сестра! Расскажите, как вы убили Сунь Кэня! — восторженно попросил один из учеников. Они столпились вокруг, насколько осмеливались приблизиться. В глазах каждого сияли звёзды: все жаждали услышать её историю.
— После первой схватки он был ранен. Цзян Юань, один из наших благородных павших, сумел нанести ему удар, — солгала она. Она выбрала Цзян Юаня — человека, который верно стоял за её спиной. Он был стар, слишком стар для ученика, и десятилетиями застрял на первой ступени Царства Посвящённых. Он обладал добрым нравом, хорошо относился к простым людям, неуклонно следовал учению о праведности и первым вызвался отправиться на охоту за Сунь Кэнем, без колебаний предложив свой клинок. Насколько она себя помнила, он был верным и стойким человеком, одной из незыблемых опор Секты.
Сунь Кэнь расколол его надвое, как человек раскалывает бревно, и всё это время хохотал. Бедный старый Юань едва сумел его задержать.
— После провалившейся засады их было легко выследить. — Ложь. — В конце концов, они были бандитами и разбежались как куры с отрубленными головами. — Ложь. — Я нашла их, когда они собирались напасть на деревню, и отплатила им той же монетой за всё, что они сделали с другими. Они были слишком заняты бегством, чтобы заметить мою собственную засаду. — Ложь, ложь, ложь.
Она сочинила историю о дерзком, отчаянном нападении. Остальные ученики смеялись, оценив иронию засады на бандитов. Они ахали, слушая о её «поединке» с Сунь Кэнем, о том, как её мечи встретились с его клинками и превзошли их.
Она рассказала, как оставила труп Сунь Кэня гнить в земле, даже не потрудившись его похоронить; как её удары изуродовали его настолько, что тащить обратно хотя бы голову было бессмысленной затеей.
Ученики смеялись и восторженно кричали. Женщины смотрели на неё с изумлением и восхищением. Мужчины — с благоговейным трепетом и вожделением. На лице Цай Сюйлани застыла надменная, самодовольная усмешка.
Именно такой и должна быть юная госпожа.
Хорошо ещё, что они не слышали её мыслей.
На следующий день, несмотря на беспокойный сон, Цай Сюйлань полностью сосредоточилась на нынешней задаче. Структуры и вливания ци были не слишком сложными, но казалось, будто все они происходят из разных техник. Различий было слишком много. Одна структура напоминала спираль, другая — почти колючки, а некоторые были похожи на цельную землю. Пять… нет, шесть из них слились воедино.
Она вспомнила наставления, полученные два дня назад. Прикосновение ци Мастера Цзиня было твёрдым, но мягким. Её ци, связанная с Деревом, мгновенно и послушно откликнулась, запомнив узоры, через которые он её провёл, словно сама прорастала на нужное место. Ей пришлось не дать ей автоматически повторять те же действия, чтобы самой понять, что именно она делает.
Были участки, из-за которых ци должна была выйти из-под контроля. Так и происходило, если она недостаточно хорошо ею управляла, и тогда растения, над которыми Оной работала, лопались. Но если учесть всё как следует, это становилось поистине глубоким искусством.
Когда всё работало правильно, формации поддерживали друг друга, сглаживали странные колебания в структуре и воздействовали на всё сразу: на растение, почву и воду.
Завершив ещё один цикл техники и удовлетворённая своим прогрессом, она поднялась. Мастер Цзинь обучал ученика Гоу Жэня технике, а этот макак… Нет, это было невежливо с её стороны. У него были дурные привычки и глаза так и бегали, но в целом с ним можно было мириться. По крайней мере, он пытался скрывать, куда смотрит, и даже без напоминания отводил глаза, явно коря себя.
Это было… приятно. Если честно, мальчик ей почти нравился.
Она терпеливо ждала, пока он закончит наставлять другого ученика и повернётся к ней.
— Похоже, ты уже всё освоила? — спросил он. Кажется, результат его немного удивил, но одновременно и впечатлил. — Ну, полагаю, я уже проделал за тебя всю работу методом проб и ошибок. У меня ушли месяцы, чтобы заставить всё это работать вместе. Столько растительной жижи… — пробормотал он, рассеянно глядя перед собой.
Как и подобало Скрытому Мастеру, это было оригинальное творение! Он передал ей одну из собственных техник! Даже когда она не поняла первый преподанный им урок, его щедрость не знала границ!
Рука легла ей на плечо. От неожиданного прикосновения она едва не вздрогнула, хотя в нём не было ни тени злого умысла. Это была поддержка. — Пора переходить к практике, — объявил он. — Бери одну из кадок и следуй за мной.
Она поспешно подчинилась и последовала за Мастером наружу, к куче земли. Та была чёрной, как смоль, и пахла жизнью и разложением, но запах не казался неприятным. Мастер Цзинь, наклонившись, задумчиво уставился на неё.
Он глубоко запустил руки в рыхлую землю и вытащил горсть. Рассмотрев её, вдохнул полной грудью и довольно вздохнул.
— Это наша основа. Каждый год мы добавляем сюда что-то новое, и каждый год — будем надеяться — земля становится лучше. Многие забывают, что почва живая, — задумчиво произнёс он.
Цай Сюйлань внимательно слушала.
Он протянул ей землю, чтобы она могла её рассмотреть. — Ты ведь знаешь, что такое бактерии?
Цай Сюйлань кивнула, изучая протянутую горсть. Это были крошечные нападающие, которые проникали в тело и при возможности убивали хозяина. О существовании бактерий она знала лишь в общих чертах; старшая сестра объяснила ей всё подробнее.
— Ну, не все они плохие. Тебе нужны некоторые насекомые, и почве тоже нужны определённые бактерии. Они разлагают растения и отходы, которые попадают в землю, чтобы остатки могли использовать следующие растения. Тут важно соблюдать баланс. Даже полезного может оказаться слишком много. — Он замолчал, подбирая сравнение. — Представь, что это токсичность пилюль. Пилюля может помочь тебе развить культивацию, но что будет, если принимать по пилюле каждый день, плевать на последствия? — спросил Мастер Цзинь. Сначала она решила, что это риторический вопрос, но всё равно ответила.
— Со временем в теле накопятся примеси и в конце концов причинят ему вред, — ответила она, прежде чем поняла, зачем он задал этот вопрос. — Поэтому вы не приказываете растениям расти?
Этот вопрос, похоже, застал его врасплох.
— Эти вещи живут в другом временном масштабе, не в нашем. Думаю, я мог бы приказать растениям вырасти — может, даже дважды, — не нанеся почве серьёзного вреда. — Он замолчал, глубоко обдумывая её вопрос. — Но не сомневайся: вред всё равно был бы. В почве слишком много всего, слишком много связей, а воздействовать на каждую из них невозможно. По крайней мере, у меня не получается, — сказал он с сожалением и пожал плечами. — Вон тот лес — хороший пример. Корни всех деревьев соединены нитями крошечного гриба. Во время засухи или когда почва становится беднее, он помогает переносить питательные вещества и воду ко всем деревьям этой системы. А если я забуду об этой части и просто заставлю деревья расти сильнее — что произойдёт? Они начнут пожирать гриб, чтобы получить больше пищи? Гриб выйдет из-под контроля и съест корни? Если он погибнет, пострадает весь лес. Если истощится почва, годами там ничего не вырастет. Получится цикл волн: за всплеском изобилия последует всплеск голода. Я хочу добиться более ровного результата. Если сгладить эти всплески, в итоге урожай будет тем же или даже больше в долгосрочной перспективе, потому что почва будет постепенно становиться всё лучше.
— Внутри целый мир. Было бы жаль бездумно его разрушить.
Цай Сюйлань изо всех сил старалась осмыслить услышанное. Конечно, всё снова сводилось к его первому уроку. Связи. Особенно те, которые не казались очевидными или были слишком малы, чтобы сразу их заметить. Цай Сюйлань склонила голову перед этой мудростью.
— А теперь давай разберёмся с фосфором, азотом, калием, плотностью почвы и их связью с хорошим ростом! — радостно воскликнул Мастер Цзинь; в его глазах сиял энтузиазм.
Позже в тот же день Цай Сюйлань снова принялась искать, позволяя сознанию растекаться вокруг. Теперь, зная, что именно нужно искать, она ощущала, как тонкие корешки соединяются друг с другом, сплетаясь в сеть. Она также чувствовала глубину ци Мастера Цзиня.
Она ощущала и другую присутствующую здесь силу: бьющееся сердце земли. Именно в него Мастер Цзинь загонял свою ци. Оно так походило на него — и всё же было не им. По правде говоря, она до сих пор не могла понять, где заканчивается он и начинается эта отдельная сущность.
В сущности чувствовались сосредоточенность и намерение, а за ней наблюдали. Она увидела великолепную сущность, переполненную ци и испещрённую сияющими золотыми трещинами.
Почти тело. Почти человеческая форма.
Это был дух. Дух земли. Цай Сюйлань читала о существовании подобных созданий, но считала, что Лазурные холмы слишком слабы, слишком бедны ци, чтобы здесь могло появиться нечто подобное!
И всё же вот он — дух земли в Лазурных холмах. Именно его, должно быть, питала ци Мастера Цзиня. Он… Он укреплял его. Он укреплял Лазурные холмы.
Неужели это и было его целью? Проверить, сможет ли он исцелить провинцию, лишённую ци?
Цай Сюйлань, словно в трансе, приближалась к сущности, погружаясь всё глубже и глубже. Та сияла силой и была такой, такой прекрасной. От неё исходила благотворная сила — очень похожая на силу Мастера Цзиня. Это было воплощение абсолютной красоты. Сущность отшатнулась, но она всё равно продолжила приближаться, а её собственная ци подталкивала её вперёд. Словно в писаниях Секты Изумрудного Клинка скрывалось нечто древнее, заставлявшее её идти дальше.
Нужно было подойти ближе. Нужно было увидеть этого духа — плод трудов Мастера Цзиня. Может быть, именно он наделял силой духовных зверей? Может, ей достаточно было лишь присвоить себе его часть!
Ци перестала отступать. Вместо этого она протянула руки.
Ладони потянулись к ней, словно собираясь обхватить её лицо. Цай Сюйлань шагнула навстречу объятиям и подняла руки, чтобы принять духа.
Руки духа крепко ухватили косы по обе стороны её головы.
Лоб духа столкнулся с её лбом — в весьма свирепом ударе.