ГЛАВА 9: СОН
Сюйлань съела ещё кусочек риса и с удовольствием выдохнула: всё было… ну, просто идеально. Спине стало так хорошо — лечебная ци старшей сестры распустила узлы, о существовании которых она даже не подозревала, и это было потрясающе. Старшая сестра обошла все её меридианы, сосредоточившись лишь на более человеческих аспектах её тела, но результат оказался поразительным.
Она оглядела стол. Старшая сестра возбуждённо жестикулировала, листая лечебный свиток и разбирая технические подробности иглоукалывания. Мастер Цзинь кивал, внимательно слушая и время от времени задавая вопросы, от которых и без того сияющие глаза девушки загорались ещё ярче.
Ученик Гоу Жэнь развалился, прислонившись к Чунь Кэ и Пи Па, и уже успел закончить ужин. Он подбрасывал в воздух камешек, ловил его, когда тот падал, тихонько напевал себе под нос и выглядел вполне довольным.
Сюйлань машинально опустила руку и погладила Тигу. Кошка уже давно уснула.
Она не понимала, что чувствует. Ей спокойно? Или она настолько вымоталась, что больше ничего не чувствует?
— Теперь нам осталось только найти подопытного, — задумчиво сказала старшая сестра, а потом заметила мальчишку, подбрасывающего камешек. На её лице расплылась хищная улыбка. — Гоу Жэнь, — позвала она с приторной любезностью.
Ученик в ужасе вытаращил глаза, перекувырнулся через кабана и приземлился за ним, а затем выглянул из-за его туши, словно за каменной стеной, косясь на старшую сестру.
— Ага, сейчас! — рявкнул он, лихорадочно ища путь к отступлению. — В прошлый раз у меня лицо так неделю перекошенным оставалось!
Старшая сестра поморщилась, услышав обвинение.
— Лицевой нерв у него чуть левее, чем указано в свитках, — объяснила она Сюйлань, а затем снова повернулась к мальчику. — Зато всю ту неделю я готовила тебе еду, разве нет? — спросила она с усмешкой.
Ученик продолжал хмуро смотреть на неё, оставаясь за своим щитом, но всё же склонил голову набок, признавая её правоту. Потом он взглянул на Сюйлань — в глубине его глаз явно боролись противоречивые чувства.
Он указал пальцем. — Тогда возьмите её, — потребовал он, словно приносил её в жертву демону.
Сюйлань застыла, когда насмешливое внимание старшей сестры переключилось на неё.
— О? — протянула старшая сестра. Она поднялась и подошла, слегка покачивая бёдрами. Взгляд у неё был хищный.
— Позволишь мне и моему мужу тщательно осмотреть твоё тело? — спросила она, облизывая губы и скользя взглядом по всей фигуре Сюйлань. При этом её руки странно хватали воздух.
— Да, моё тело в вашем распоряжении, мастер Цзинь, старшая сестра, — легко согласилась Сюйлань. Она сомневалась, что всё, что они могли бы сделать, причинило бы ей вред. У них уже было предостаточно времени, чтобы причинить ей вред. Нет, осмотр её тела принесёт ей одну лишь пользу. От её ответа мастер Цзинь поперхнулся, а старшая сестра отшатнулась; оба покраснели.
Первой пришла в себя старшая сестра: покачала головой и вздохнула.
— Эх, так неинтересно. Ты не должна была соглашаться. А где парящие мечи, которые должны нас отгонять? — пожаловалась старшая сестра, садясь рядом с ней.
Настоящими клинками она, конечно, на старшую сестру направлять не собиралась, но если это была такая игра…
Сюйлань сосредоточилась изо всех сил. Это были не сокровища её секты, вроде нефритовых клинков травы, которые верно служили ей, но заставить палочки для еды парить в воздухе она всё же сумела.
Прекрасное упражнение для контроля ци. Ничего детского. Да, юной госпоже не пристало заниматься подобными вещами… но ей хотелось.
— Назад, нечистый демон! Тебе никогда не завладеть моим телом! — неуверенно приказала она, сосредоточившись и направив на противницу своё оружие.
Старшая сестра восторженно расхохоталась, когда палочки без толку стукнулись о её лоб. Она всё равно повалилась, будто была сражена ничтожной атакой. Даже лёжа, продолжала хихикать, сияя улыбкой.
— А ты как посмел предать товарища?! — потребовала Сюйлань, и на её лице начала проступать улыбка. Новое оружие само собой нацелилось на Гоу Жэня. Тот бежал от её гнева, петляя по комнате.
Улыбка стала шире. Добавив третью палочку и ударив ученика со спины, Сюйлань сумела загнать его в ловушку. Он рухнул на пол, издав явно фальшивый предсмертный вопль. — Чунь Кэ, отомсти за меня! — потребовал он, «умирая».
Кабан лишь насмешливо фыркнул и даже не сдвинулся с места.
Наконец она направила свои «клинки» на мастера Цзиня, но тут заколебалась. Он, похоже, только и ждал удара, держа ложку, словно собственное оружие.
Палочки ударили со всех сторон — и со всех сторон были отбиты.
Она попыталась добавить четвёртую, и палочки задрожали в воздухе. Сюйлань попыталась удержать их с помощью ци, но это оказалось слишком трудно: палочки были слишком тонкими и не были к ней настроены. Концентрация окончательно подвела её, и палочки упали.
Сюйлань замерла, ожидая выговора за потерю концентрации, но его не последовало. Вместо этого все лишь рассмеялись. Старшая сестра обняла её сбоку. Сюйлань сдержала вздрагивание от неожиданного прикосновения, но это вовсе не было наказанием.
Это было… приятно. Никакой великой политики. Только бессмысленная болтовня да разговоры о завтрашнем дне.
Сюйлань задумалась: не так ли живут солдаты из мира смертных?
Пальцы Сюйлань нежно перебирали шерсть Тигу, а кошка тихонько мурлыкала во сне.
Она мощно зевнула и едва не рухнула прямо на стол.
— Сюйлань, иди спать, — добродушно, но с укором велел ей мастер Цзинь. Она смущённо покраснела.
И всё же она послушалась и медленно поднялась по лестнице. Каждый шаг уводил её от света, в сгущавшийся мрак верхнего этажа, и с каждым шагом тревога понемногу усиливалась. Войдя в «свою» комнату, она огляделась в темноте и заметила кровать, которой почти не пользовалась.
Она старалась спать как можно меньше — настолько, насколько позволяло тело.
Сюйлань с гримасой забралась в постель. В голове роились усталость и противоречивые чувства… а потом осели в сердце.
Сюйлань снова оказалась в долине.
Им удалось перехватить три отряда, отправленных ублюдком на налёт, и полностью их уничтожить. Остальные группы, откликнувшиеся на её призыв, завершили окружение. Их вели собственные мастера и практики, готовые наконец предать Сунь Кэня правосудию.
По уровню культивации она не уступала Сунь Кэню — это было правдой. Она могла обмениваться ударами с легендарным Вихревым Клинком Демона, а превосходящие силы позволяли ей предать его правосудию.
Разумеется, это была ловушка.
Отчаянная засада. Сунь Кэню становилось всё труднее находить пути к отступлению. Петля затягивалась.
Вот он и решил сражаться. Решил ударить по тем, кто первым поднял против него оружие и так долго его преследовал: гордость не позволяла ему поступить иначе. Однажды он уже плюнул Секте Изумрудного Клинка в лицо. Не удержался и попробовал снова. А то, что против него послали всего лишь «дочь», наверняка вскипятило ему кровь.
Крик «Засада!» расколол воздух — и всё произошло в одно мгновение.
Грохот падающих камней. Вой бандитов с безумными глазами; слюна летела у них изо рта — так подействовали боевые наркотики. Град стрел. А затем — удар.
Кровь. Кровь, кровь, столько крови. Многие бандиты Сунь Кэня, хоть и не были культиваторами, обладали хоть крупицей ци. Подстёгнутые принятыми наркотиками, они превратились в обезумевших демонов. Их клинки вращались; они не замечали ран, которые должны были стать смертельными; для смертных они наносили удары с нелепой силой — и солдаты гибли.
Засада удалась. Но в конце концов смертные бандиты не могли сравниться с настоящим культиватором.
Она танцевала среди них. Для этих бандитов она была почти самим небом — настолько недосягаемым. То, что она делала с этими мерзавцами, нельзя было назвать боем: это подразумевало бы, что они способны причинить ей вред.
Они были рисом, который оставалось собрать, но каждая капля ци, потраченная ею на то, чтобы прорубаться сквозь людей и перехватывать атаки, предназначенные союзникам, становилась их победой. Она уставала. В других провинциях культиватору нечего было бояться даже сотни тысяч смертных. Но культиватор Царства Посвящённых в Лазурных холмах? Количество само по себе становилось качеством.
А потом появился Сунь Жун — менее значительный из двух ублюдков. Он так и распирался от гордости, хвастаясь, что вместе с братом осквернит её.
Сунь Жун не был Вихревым Мечом Демона. Она встретила его лицом к лицу, даже когда после резни её зелёные клинки стали багровыми. Она была сильнее и быстрее, а убийства, совершённые за время боя, не успели по-настоящему её утомить. Его безумные вращения не сбивали её с толку. Работа ног была отвратительной. А основа его силы зиждилась на изнасилованиях и убийствах.
Он не привык сражаться с теми, кто действительно мог дать отпор.
Первая схватка отбросила его назад и оставила три пореза на руках. Он снова попытался ударить, но опять был вынужден отскочить: её клинки сомкнулись, словно челюсти какого-то зверя.
От самоуверенных выпадов до панического отступления он перешёл в считаные мгновения. Начал отчаиваться. Начал безрассудствовать. Ему удалось слегка полоснуть её по груди — Сюйлань охотно приняла удар, поскольку благодаря этому смогла снести ему голову с плеч.
Она повернулась помочь товарищам, но застыла, когда над полем боя прогремел яростный рёв. Сунь Кэнь увидел смерть брата.
Кровь. Отчаяние. Ужас. Боль.
Сон изменился.
Лицо Сунь Кэня исказилось, когда небо приобрело кошмарный оттенок и из него начала сочиться багровая демоническая ци. Земля превратилась в кричащие лица павших в той долине резни. Сюйлань кричала, снова и снова кричала, что это её вина, что, будь она лучше, она заметила бы засаду. Они хватали её за ноги, пытаясь выбраться наверх, а кровь и эта энергия тем временем начали заливать долину.
К её ногам потянулись скелетные руки сгнивших солдат. Сунь Кэнь, вздымавшийся на десять футов и пылавший злобой, высоко поднял меч.
На этот раз клинок Сунь Кэня вошёл глубоко.
Сюйлань проснулась вся в поту. Дыхание вырывалось судорожными вдохами, когда она подняла руку, чтобы прикрыть лоб.
Снова этот сон. Сон в долине. В Секте Изумрудного Клинка он постоянно мучил её, терзая сон и подталкивая к отчаянному желанию просто уйти. В пути он исчез. В первые недели здесь не давал о себе знать. Но теперь вернулся.
Вернулся.
Вчерашнее счастье за ужином теперь отзывалось горечью.
Так и должно быть. С чего ей радоваться, если она такая неудачница?
Она села на кровати в слишком тёмной, внезапно ставшей душной комнате. Попыталась дышать.
Цзян Юань, Ле Цюань, Мин По, Хи Шин…
Отец говорил, что глупо зацикливаться на подобных вещах.
Цзин Жи, Лу Хин, Си Син, Мао Хун…
Это слабость её сердца. Она же культиватор! Та, кто бросает вызов небесам! Несколько смертей не должны её беспокоить!
Если бы тебя это не беспокоило, ты ведь не стала бы специально запоминать все их имена, правда?
Она мысленно прошептала их имена. Все они погибли доблестно — с честью, убеждала она себя.
Но всё равно погибли. Погибли потому, что она оказалась недостаточно хороша.
В окно лился солнечный свет. Би Де прокукарекал.
Она приступила к утренним делам, сохраняя на лице маску безмятежного изящества.