ГЛАВА 10: РУТИНА
Рутина. Порядок.
Когда я только приехал, это было необходимо: самодисциплина не была у меня врождённой, и над ней приходилось работать каждый день. Делами было некому заниматься, кроме меня, — поначалу это был своего рода отчаянный напор.
Но вскоре всё изменилось. Мне нравилась работа, и каждое утро я с готовностью отрывал задницу от постели: было весело, интересно, а результаты моих усилий можно было увидеть.
Поначалу я занимался один: проснуться, поесть, выполнить растяжку, которой меня научил дедушка Цзинь Жоу. «Каждый день, без исключения!» — командовал старый ублюдок. Это… это было не особенно по-культиваторски. Всё было просто, но я занимался: по утрам это разгоняло кровь.
Это было одним из немногих по-настоящему дорогих воспоминаний о Цзине Жоу, так что… в общем, лишним не будет его иногда вспоминать.
После этого я чувствовал себя бодрым и готовым начать день. Время проносилось размытым потоком: проснуться, поесть, размяться, поработать, поспать.
Каждый день, без исключения. Один человек против всего мира.
Я, честно говоря, не советую. «Один человек против всего мира» звучит красиво и вдохновляюще… пока не оказываешься тем самым человеком. Это изматывало до предела: люди по природе своей социальные существа, а жизнь в полной изоляции и попытки утопить себя в работе попросту нездоровы.
Постепенно рутина менялась: сначала появилась курица, которую я не замечал, — она прыгала и брыкалась у моего забора. Потом добавились две свиньи, кошка и крыса, затем рыба, а теперь…
Я выполнял растяжку. Би Де прыгал и брыкался. Чанки и Пеппа лежали, греясь в утреннем солнце. Тиггер стоял рядом с Сюйлань, пока та отрабатывала какую-то ката. Выглядело красиво. Элегантно. Гоу Жэнь разминался рядом со мной. Мэйлин и Ри Цзу сидели на веранде и перебирали сушёные травы.
Мой разум добавил к картине третьего участника: ребёнка, смутно похожего на смесь меня и моей жены.
Картина получалась хорошая.
— Эй, Цзинь? — окликнул меня Гоу Жэнь, прерывая мои мысли.
— Ага?
— В следующий раз можешь выполнять эту форму чуть помедленнее? — с надеждой спросил он.
А, точно, я и правда делал всё довольно быстро. Мышечная память — ещё тот наркотик, а я… мы… Он? Да какая разница, я выполнял эти упражнения годами.
А если он хотел научиться, ничего страшного. Неплохой способ проснуться.
— Эй, Мэймэй, хочешь к нам? — спросил я. Жена прервала занятие и повернулась к нам. Мягко улыбнулась, потом кивнула.
— Попробую, — согласилась она, явно заинтересованная и воодушевлённая.
Хотя у неё наверняка были дела поважнее…
— Сюйлань? — нерешительно предложил я. Она тоже остановилась; на мгновение лицо исказилось, прежде чем вновь обрести безмятежное выражение.
— Благодарю за предложение, мастер Цзинь, но вынуждена отказаться, — с сожалением ответила она.
Мгновение спустя она склонила голову и ушла. Тиггер последовал за ней.
Мэйлин смотрела ей вслед, и в глазах её читалась тревога.
— Запах становится всё хуже, — прошептала мне жена.
— Я слышал, как она бормотала прошлой ночью, — ответил я со вздохом. Во сне Сюйлань боролась с демонами. Это было что-то… В общем, я узнал выражение её глаз, когда она проснулась, — прежде чем на место намертво встала маска.
— Тебе стоит с ней поговорить. Она… хорошая. Подруга, — посоветовала она, глядя на меня.
Я нахмурился, обдумывая её предложение. — Не знаю, тот ли я человек, с которым ей стоит об этом говорить. Рядом со мной она держится куда настороженнее, чем рядом с тобой, и… я видел, как она иногда на меня смотрит. Будто я сейчас ударю её за какую-нибудь ошибку. Если честно, это немного задевает. Я не против побороться в шутку, но неужели кажусь таким жестоким? Надеюсь, что нет.
— Но… разве с проблемами культиватора тебе не лучше разбираться? — спросила она, покусывая нижнюю губу.
— В последний раз, когда я столкнулся с проблемой культиватора, я пробежал восемь тысяч ли в противоположную сторону и на полгода стал отшельником, — задумчиво протянул я. — А в другой раз ты отговорила меня. — Я улыбнулся Мэйлин, и она кивнула, всё ещё покусывая губу. — Мы будем рядом, если ей понадобимся, но…
Она вздохнула, глядя в землю. — Большинство сказало бы: «Просто забудь», — прошептала она.
— Наверное, ей именно это и говорили. «Перед небесами ты один».
Перед небесами ты один. Это вполне могло быть девизом культиваторов. Для них это был руководящий принцип. «Только ты сам можешь решить свою судьбу. Только ты сам можешь сражаться в своих битвах».
Культиватор оставался один против всего мира, и в этом смысле… другие люди не имели особого значения. Попросить о помощи в тяжёлый момент? Для многих это было почти немыслимо, если только речь не шла о ближайших родственниках.
Жена снова нахмурилась, услышав эту фразу. Не все дедовы изречения были удачными. — Так жить нельзя, — прошептала она.
↔
Как всегда, Великие Столпы были лучшим местом во всём Великом Фа Рам — даже лучше, чем курятник великого мастера. Би Де стоял на них и отрабатывал ежедневные формы: его ноги проносились по воздуху, а клюв бил и пронзал. Крылья взмахивали, перенаправляя инерцию, и от каждого удара изо всех сил сам воздух будто кричал от боли. Стоило ему приказать — и наружу вырывались порывы ветра, проносились по траве и тревожили деревья.
Это ещё не было техникой — пока нет. Сейчас это была всего лишь грубая сила. Неуклюжее нечто, предназначенное только для наказания и порицания. Но… Он приближался. Со временем это отточится. Со временем станет изящным. Возможно, не настолько изящным, как луна, но всё же прекрасным. Его взгляд скользнул от тренировки и закрученных вихрей к владениям великого мастера, охватывая их вдаль и вширь.
Он отмечал каждую перемену, сравнивая её со своими ранними, смутными воспоминаниями. Большинство изменений бросались в глаза: исчезли огромные камни, поредели хвойные леса, у великого мастера появился новый курятник, а для крупных животных начали подниматься новые загоны. Всё это было легко заметить и осмыслить.
Но Би Де сосредоточился на более тонких изменениях. Воздух стал слаще. Ветер — мягче. Земля едва заметно потемнела по сравнению с прошлым годом. Растения стали самую малость зеленее.
Фа Рам набирал силу. Мощь этого места стала настолько очевидной, что подавляющее большинство незваных гостей наконец прекратило нападения. Иногда появлялись такие, как Чоу Цзи, но Тигу расправлялась с ними с жестокой эффективностью. Остальные, вроде Баси Бу Ши, отступили, предпочтя не испытывать на прочность защитников.
Он проверил положение солнца. Время размышлений закончилось. Его ждала работа — доказательство доверия великого мастера. Сначала нужно было найти пчёл, а теперь ему поручили миссию ещё более важную.
Он спрыгнул с Великих Столпов и неспешно направился к новому большому загону. Ему хотелось просто перемахнуть это расстояние — однажды он так и сделал, всего лишь чтобы проверить, получится ли. Это оказалось весьма приятным опытом.
На этот раз он сдержался. Неспешный шаг был лучше. По дороге он время от времени выхватывал из воздуха незваных гостей. Только они являлись сюда в таком множестве. Хотя, пожалуй, незваными гостями их можно было назвать с трудом. Всего лишь еда, пропитание — вроде риса и листовой зелени.
Большой загон, ещё один дом для животных, возвышался перед ним. Половина досок была красной, а вторая половина ждала покраски.
Похоже, великий мастер любил этот счастливый цвет: его могучие сани, шляпа и теперь новый загон — всё было красным. Может быть, Оны считал это защитой?
Он приземлился у входа и услышал изнутри чей-то приглушённый голос. При звуке голоса Пи Па он склонил голову набок.
— О Даах, девочки, это было ужасно. Эти маленькие создания пытались ужалить моего дорогого, хотя он был с ними так добр! Так вежливо их попросил! Ну разве можно так? Нет, конечно, нельзя! Я собрала их и посадила в коробку, которую для них приготовил молодой господин Гоу Жэнь. После этого они стали гораздо покладистее!
Глаза Би Де расширились от слов Пи Па. Она разговаривала с новейшими пополнениями? Неужели они уже достигли просветления?
Он ускорил шаг и взволнованно вошёл в загон. Сестра Пи Па лежала на полу Большого загона. Вокруг неё теснились его собственные дети: одни прижимались к её боку, другие сидели на спине. Он замер перед этой картиной, и в груди его больно кольнуло от отсутствия среди них искры. Би Де покачал головой и повернулся к коровам — уж у них-то искра наверняка была!
Вместо этого на него уставились тусклые глаза, а животные безмятежно пережёвывали жвачку.
— А, Би Де. Пришёл принять дежурство? — приветливо спросила она и улыбнулась ему.
Он вновь собрался с мыслями. Великий мастер тоже разговаривал с новенькими и осыпал их лаской. Он уделял им столько внимания и так часто навещал, что Целительница в конце концов рассердилась. Почему-то великий мастер страшно беспокоился, что у коров начнутся роды. Целительница постановила: раз он так переживает, пусть организует наблюдение.
После этого Би Де и получил свою миссию. Коров надлежало охранять посменно, днём и ночью, и немедленно сообщать великому мастеру, если им станет хоть немного плохо, при каких бы обстоятельствах это ни произошло.
Он склонил голову в ответ на вопрос сестры Пи Па. На периметре всё было спокойно, а Тигу снова отправилась на тропу войны.
Пи Па хихикнула. — Вот ведь девочка, — сказала она, и от всей её фигуры так и веяло весельем. Би Де понял, что она имела в виду. Упрямый малыш.
Пи Па поднялась, и возле её массивного тела запищали цыплята. — Ну, развлекай теперь этих дам, — велела она, выходя. Её маленькие шаги вынесли её из загона, а малыши, чирикая, последовали за ней.
Би Де прочистил горло и быстро осмотрел свои владения. В досках не было прогрызенных дыр, а с возведёнными стенами Большой загон был надёжно защищён. Если кто-то из незваных гостей и проберётся мимо остальных стражей, внутрь ему не проникнуть.
Он прошёлся по спинам коров, проверяя их на паразитов. Всё чисто — как и в последние несколько дней.
Раздалось резкое жужжание, и он вскинул голову, готовый уничтожить любую муху, которая вздумает беспокоить коров, — но тут заметил пчелу. Ту самую, которую он привёз в Фа Рам. Благодаря милосердию великого мастера и его собственным усилиям она жила. Её нужно было кормить, и когда-то это поручали ему. Пчела немного полетала по помещению, затем опустилась на ведро с водой и принялась пить. Би Де больше не обращал на неё внимания.
Он устроился на дежурство, но слова Пи Па не выходили у него из головы. Развлекать их, значит?
Би Де умел развлекать только кур и теперь редко утруждал себя этим. Вряд ли коровы оценили бы такое представление, но сестра Пи Па устроит ему разнос, если он хотя бы не сделает вид, что пытается.
Он быстро распушил перья и отправился в путь. Важно вышагивал, демонстрируя им свои цвета, высоко и гордо держа голову.
Скорее всего, ему самому было веселее, чем коровам. Как нелепо! Развлекать животных без искры? Даже насекомое пристально на него смотрело!
Как забавно!
Он развернулся на ходу, продолжая своё важное шествие, — и замер, услышав резкий вдох.
Сестра Ри Цзу смущённо пискнула, поймав взгляд Би Де, и чуть не выронила маленькое блюдо с едой. Её глаза заметались по загону, прежде чем снова остановиться на нём.
— Продолжать? — спросила она, широко раскрыв глаза и глядя на его фигуру.
Би Де властно кивнул. Ну а как Оны мог отказать сестре Ри Цзу, раз она попросила?
Ему нравилось, как она смотрит на него, пока он демонстрирует свои цвета. Коровы пережёвывали жвачку. Пчела тоже наблюдала.
Так прошёл весёлый и совершенно спокойный день.
↔
Струна инструмента звякнула. Играли неумело, но с каждым повтором звук становился лучше.
— Как это называется? — спросила Мэймэй, устроившаяся у меня на коленях и перебирающая пальцами незнакомые ноты в незнакомой манере. Мы сидели на гигантском камне, который я притащил к дому из окрестностей Verdant Hill. На нашем особенном камне. Мы почти месяц им не пользовались, но в том, чтобы сидеть здесь, играть на инструменте и смотреть на луну, было что-то замечательное.
— Ближе всего это переводится как «Дуэль пип», — объяснил я. Банжо здесь не водились, и, клянусь небесами, я собирался это исправить. Пипа вполне годилась, но до короля кантри ей было далеко. — Чтобы сыграть как следует, нужна вторая пипа. Один человек играет каждый куплет, а в конце всё сходится вместе.
Мысль о дуэте её заинтересовала, но я видел, как она спорит с более практичным вопросом: «А нам точно нужна вторая пипа?» Ответ, разумеется, был положительным. Время, проведённое с любимыми людьми, никогда не тратится зря. Вторая пипа ничуть не пробьёт дыру в бюджете.
Мы немного отдыхали перед последней большой работой — пересадкой риса, — и настроение у меня было отличное. Ночь выдалась тёплой и приятной. На коленях у меня сидела прекрасная женщина, а ещё я закончил красить сарай в красный. Великие свершения. После риса мы собирались отправиться в Hong Yaowu к Папаше и маленькому писцу Xian, а скорее всего, ещё и к старшему брату Гоу Жэня, Юнь Жэню.
Я ждал этой поездки.
Я крепче обнял жену за талию. Мэйлин подняла на меня любопытный взгляд. Наши губы встретились. На вкус она сегодня немного напоминала чай. Я собирался поцеловать её нежно и целомудренно, но через мгновение Мэйлин отставила пипу и прижалась ко мне ещё теснее.
Возможно, дело было в камне. Именно здесь мы впервые поцеловались, так что, может, он просто провоцировал подобные вещи. Мы отстранились друг от друга. От моих рук её одеяние слегка растрепалось, а высоко на щеках проступил счастливый румянец.
Мы оба огляделись по сторонам. Гоу Жэнь был в хижине, а Сюйлань и Тиггера нигде не было видно. Её руки легли мне на грудь, она облизнула губы и наклонилась ко мне…
Из сарая донёсся тревожный крик — Би Де звал нас к делу.
Мы оба замерли, прерванные этим зовом. Мэйлин выглядела слегка раздосадованной. Ну, такие дела никого не ждут. Придётся отложить продолжение.
Мы спрыгнули с камня. На этот раз Мэймэй спустилась сама, без моей помощи, и мягко приземлилась рядом со мной.
После того как Мэймэй стала раздражаться из-за моих постоянных походов в сарай и обратно — я всё проверял коров, — ученики начали дежурить вместо меня. Это было вполне понятно, но я и правда немного… перебарщивал с проверками. Не стоило мне однажды говорить, что я пошёл за кружкой воды. Было неловко обнаружить жену в дверях сарая с совершенно недовольным выражением лица, когда она застала меня за тем, что я глажу корову и говорю ей, какая она хорошая девочка.
Но некоторые страхи умирают тяжело. Однажды, ещё в прежнем мире, я видел, как погиб телёнок. Оны появился на свет и не дышал. Даже ребёнком я понимал по хмурым лицам взрослых, что происходит, и слышал вздох мужчины, когда они прекратили попытки заставить его дышать.
Так у моих животных появилась ещё одна обязанность: звать меня, когда у коровы начинаются роды. Как и со всеми поручениями, они справлялись старательно. Я ещё раз или два заглядывал проверить, и каждый раз кто-нибудь уже был там. Чанки или Пеппа мирно сидели рядом, Би Де тренировался, Ри Цзу читала свиток. Даже Тиггер, кажется, однажды или дважды присоединился.
Бедняжка пребывала не в духе с тех пор, как не смогла найти пчелу, как остальные. Было немного неловко видеть, как кошка кланяется мне и начинает мяукать. Она очень расстроилась, и никакие поглаживания не могли убедить её, что я не сержусь и не разочарован в ней.
Но времени думать об этом не было: мы готовились. Я не знал, будут ли сегодня роды только у одной коровы или обе начнут рожать одновременно, поэтому приготовился к долгому ожиданию.
Через два часа телёнок всё ещё не появился целиком, и это уже начинало беспокоить. В отличие от человеческих женщин, которым роды могут затянуть на полдня и больше, коровы обычно рожают довольно быстро.
И тут вторая корова решила, что её телёнку тоже пора наружу. Когда неприятности приходят, они приходят гурьбой, но заниматься нужно было по одному делу за раз. Я видел копытца, а остальное тело всё ещё застряло. Кажется, голова каким-то образом немного повернулась, и нам пришлось вмешаться.
— Теперь осторожно, чтобы не порвать ткани, — спокойно проинструктировала Мэйлин, пока я держал телёнка за ноги. Взгляд жены был сосредоточенным, но сама она оставалась спокойной. Впрочем, чего ещё ожидать? С крупными животными я имел куда меньше опыта, а семья Хун из Хун Яоуу была целителями, то есть заодно исполняла обязанности ветеринаров. Бедную корову уложили на бок; было видно, как сильно она мучается из-за того, что телёнок не может нормально выйти.
Но именно ради этого мы здесь и находились, именно поэтому я и попросил поднять тревогу. За процессом напряжённо наблюдали ученики — все, кроме Сюйлань и Тиггера.
Я осторожно продвинул руку глубже; ци помогало раздвигать ткани, не разрывая их, пока я поворачивал голову, начавшую загибаться назад, чтобы вернуть её в правильное положение.
Затем нужно было ухватить ноги и потянуть; иногда для этого требовалось несколько человек или даже механическая помощь. Но здесь? Ничего подобного не понадобилось — хватило силы. Малыш освободился из родового канала, и я поймал его, не дав упасть на землю. Оны мог выдержать довольно грубое обращение, но незачем было делать ему ещё больнее.
Я поднёс её к матери, и инстинкты тут же взяли верх: корова принялась языком вылизывать телёнка.
Телёнок тихонько ахнул и издал крик новой жизни, впервые ощутив этот странный новый мир.
Я наконец выдохнул — всё это время я задерживал дыхание.
Мэймэй осмотрела корову с ног до головы и кивнула. Одеяние всё ещё сидело на ней свободно, открывая веснушки, рассыпанные по верхней части груди. На руках у неё была кровь, а на месте, где она вытерла щёку, осталась капля жидкости. Волосы распустились, и выглядела она, честно говоря, немного растрёпанной.
Она повернулась ко мне и улыбнулась — широко, во весь рот. Я не смог не улыбнуться в ответ этой сияющей, ослепительной улыбке.
Вторые роды оказались до смешного невыразительными. Всё прошло идеально. Ещё через несколько часов мы убедились, что и мать, и детёныш будут в порядке.
Две маленькие девочки — крепкие и здоровые.