ГЛАВА 26: РАСТЕНИЯ И ОДЕЖДА

Я осторожно провёл пальцами по постепенно крепнущим побегам. Кислотность почвы — в норме, солнечного света слишком много, а ветра нужно больше. Я согласно кивнул.

— Давай-ка переселю тебя, малыш, — пробормотал я растению и представил, как его маленькие усики машут мне в благодарность.

Стоп, только не вздумай и правда махать в благодарность — ты вообще-то еда. С тебя хватит и тех намёков, которые ты подаёшь.

Я взял горшок и переставил его в более подходящее место, заодно осматривая всю коллекцию. Подавляющее большинство растений были вполне обычными: зелёными, яркими и полными жизни. Мои приправы — низшие духовные травы — выглядели особенно аппетитно.

Расти они начали ещё лучше после того, как я добавил немного костной муки из костей духовных зверей, которые Цай Сюйлань привезла в качестве свадебных подарков. Охотиться я люблю, но весь этот охотничий антураж — не очень. Оленьи рога на стенах никогда меня не привлекали, как и черепа размером с мой торс или единственный панцирь крушителя, который был даже больше меня.

Вот я и превратил всё это в удобрение. Немного пошло сюда, немного — на мои огороды, строго в отмеренных количествах.

Я переключился на новые растения в вёдрах. Духовные травы были… странными: одновременно более и менее живучими, чем прочие растения. Если честно, пока что я добивался потрясающих результатов своей собственной, наскоро придуманной методикой и уже примерно понял, что им нужно: определённый pH, почва поплотнее или порыхлее, нужное количество удобрений и даже подходящее место вокруг дома. На южной стороне им нравилось больше всего.

Честно говоря, это было очень удобно. В прежнем мире мне приходилось гадать, а эти «догадки» оказывались на удивление точными.

В прошлом году Би Де подарил мне целую кучу семян. Сначала я решил, что он просто пытается меня передразнить. Увидел, как я сажаю семена, — вот и отправился раздобыть для меня свои. Я их сохранил: в прошлом году сезон посадки уже закончился, но собирался устроить ему собственный маленький садик.

И только когда Мэйлин сказала мне, что в них есть крошечная толика ци, я понял: он специально искал такие растения, чтобы преподнести их мне в подарок.

Так что вместо отдельного клочка земли с собственной маленькой хижиной — признаться, картинка получилась бы прямо из сказки — они пополнили всё разрастающееся собрание вёдер и горшков, где зрели духовные травы.

Скоро мне действительно понадобится отдельное место для всего этого, а не просто «расставить вокруг дома», но пока система работала, и ни одному растению не требовались какие-то экзотические условия.

Там был совершенно небесно-голубой стебель травы и странные жёлтые усики, растущие под водой. Меньшая небесная трава и жёлтый водяной корень. Кроме этих двух необычных растений, имелись ещё несколько маленьких стебельков духовной травы и один пятихребтовый лист. Всё это годилось для изготовления пилюль и лекарств. Названия я знал только благодаря походу в Архив вместе с Мэймэй.

Я перевёл взгляд на единственный горшок, в котором, казалось, ничего не было, — именно из-за него я когда-то отправился в Архив. Пожав плечами, я подошёл и осторожно принялся раскапывать землю. С тех пор как я закопал корень обратно, прошёл почти год, и мне стало интересно, жив ли он ещё. Над поверхностью не было ни одного побега, но и когда я нашёл его, никакой зелени на нём не виднелось.

Я вытащил корень из земляного плена. Он немного увеличился и из тёмного, почти коричнево-красного стал чуть светлее — значит, рос.

Мэймэй чихнула. Звук получился милым и неожиданно высоким по сравнению с её чуть более низким голосом.

А потом чихнула снова.

И ещё раз.

— Фу! Цзинь, что это за чёрт? — ахнула она, входя с улицы. Следом за ней вошла Цай Сюйлань; глаза у неё были широко распахнуты от любопытства.

Мэймэй чихнула в четвёртый раз, а потом свирепо уставилась на корень. — Будто мне горошины перца в нос напихали!

Да, для меня от него исходило что-то вроде жара, а в ощущении ци я был так себе. Судя по их реакции, штука могла оказаться мощной. Странно, что они почувствовали её только после того, как корень показался из земли, но ладно.

Зато у нас прямо здесь есть культиватор — так что, может, удастся выяснить, что это такое!

— Извини, сейчас уберу. Цай Сюйлань, ты знаешь, что это? — спросил я.

Она подошла, некоторое время внимательно рассматривала корень, а затем покачала головой.

— Нет, господин Цзинь. Вы не просветите меня?

Я пожал плечами и честно признался: «Я тоже не знаю». Её глаза стали ещё шире.

— Тогда это, должно быть, редкий и могущественный корень, господин Цзинь. Его ци весьма сильна.

Мэймэй снова чихнула, и из носа у неё потекло. Она развернулась и убежала.

Ладно, возвращайся в землю — узнаем, когда узнаем. А теперь — где я дел те шесты, которые собирался поставить в пруду?

↔

Мэйлин села с чашкой чая и вздохнула. Пи Па с помощью Ри Цзу аккуратно разложила перед ней бумаги и свитки. Финансовые отчёты и домашний бюджет.

Заниматься этим Мэйлин не особенно любила, но в основном ей предстояло лишь проверить работу Пи Па. И это было благословением. Она до сих пор содрогалась, вспоминая, как однажды помогала отцу с его делами. Отец занимался всеми остальными финансовыми вопросами деревни… а их было немало.

Неудивительно, что в те недели, когда ему приходилось собирать воедино весь отчёт, он постоянно выглядел совершенно измотанным.

Это была её вторая попытка. Первая закончилась, когда она развернула свиток и обнаружила, что не может прочесть ни одной цифры. Цзинь извинился и предложил либо переписать весь свиток, либо самому выполнить эту работу. Она отказалась. Он и так без всяких жалоб выполнял немало женской работы, а ей нужна была собственная обязанность, которую она могла бы считать своей. Гордыня не позволяла ей бездельничать. Этим занималась её мать — значит, займётся и она! Вместо того чтобы позволить ему сделать всё самому, она приняла его предложение учить её.

Иероглифы и формация гадания оказались на удивление простыми. Ей хватило одного послеобеда, а Цзинь в шутку объявил, что она устроила математический спидран. Проверка тоже оказалась лёгкой. Мэйлин думала, что он намеренно упростил задания, но тот искренне гордился её идеальным результатом — не снисходил к ней, а по-настоящему радовался её способностям. От кого угодно, кроме отца, который всегда ей потакал, такое отношение всё ещё казалось немного странным.

— Надеюсь, наши дети будут такими же умными, как ты.

Это невзначай брошенное Цзинем замечание наполнило её сердце до краёв, хотя муж явно себе не додал чести. Глупым он не был ни в малейшей степени. Лучше уж надеяться, что детям достанутся сильные стороны их обоих. Пусть они будут такими же умными, как любой из родителей. Правда, Мэйлин хотелось бы, чтобы мягкость Цзиня пересилила её собственную мстительность.

Она рассеянно погладила себя по животу. Она не была уверена. Пока нет. Всего лишь один пропущенный цикл, и никаких изменений она пока не чувствовала. Но лучше перестраховаться.

Как бы ей ни хотелось выпить с друзьями.

Она развернула свиток. Почерк Пи Па был превосходен: изящный, с лёгкими завитками. Совсем не такой, как у самой Мэйлин. Её почерк был квадратным и практичным — таким обучали писцов. Словно каждый иероглиф отпечатали штампом. Императорские писцы постановили, что так меньше путаницы. Ровные поля и точность помогали поддерживать порядок, а когда работаешь с потенциально смертельными растениями, порядок — вещь ключевая.

Хотя в будущем она, пожалуй, попробует сделать свой почерк немного красивее. Нельзя же позволить свинье превзойти себя — пусть даже эта свинья и пишет изящно.

— Великолепный почерк, Пи Па, — похвалила она, и свинья благодарно склонила голову.

Сначала Мэйлин занялась своей частью — с ней она была знакома лучше. Пи Па всё сделала как следует. Всё было на своих местах, всё тщательно записано.

Поэтому, открывая свиток Цзиня, Мэйлин пребывала в прекрасном настроении. Оно продержалось ровно до того момента, как она увидела, что там написано.

Она повернулась к Пи Па, на лице которой читалось сочувствие. Хуже всего было то, что Мэйлин знала: Цзинь умеет писать хорошо. Вырезанная им надпись «Берегись курицы» была работой по-настоящему искусной руки. Почти произведение искусства, сказала бы она. Придворные иероглифы он выводил не хуже какого-нибудь аристократа!

Мэйлин покачала головой. Что ж, теперь большую часть работы будет делать она! И всё приведёт в порядок!

Хотя маленький рисунок в углу — а кто ещё это мог быть, кроме неё? — был невероятно милым. Наверное, Цзинь отвлёкся, думая о ней.

Она счастливо вздохнула, разглядывая рисунок. Эту чуть лукавую улыбку. Маленькие сердечки…

Пи Па кашлянула рядом. Мэйлин покраснела, а кисть застыла на полпути: она как раз рисовала маленькие сердечки вокруг мордашки Цзиня. Точно. Она же работает.

Мэйлин ещё усерднее сосредоточилась. На самом деле всё было не так уж плохо, просто крайне неорганизованно. Впрочем, Пи Па, насколько Мэйлин могла судить, превосходно разобралась в записях. Одна цифра, кажется, не сходилась, но идеален быть не мог никто.

Следующий свиток оказался ещё хуже: помимо цифр, он был заполнен техническими чертежами шестерёнок и труб.

Мэйлин нахмурилась, вспомнив кипы бумаги, которые Цзинь держал в ящике. Раньше она не придавала им значения, но если они были такими же неорганизованными, это уже никуда не годилось. Пи Па не трогала ничего, кроме бухгалтерских книг: Цзинь велел ей оставить этот беспорядок как есть. Мэйлин решила начать с его чертежей. Нужно было разложить их по местам. Было бы жаль, если бы он что-нибудь потерял.

И она принялась обходить дом. Часть листов лежала на столе, часть — в ящиках, а некоторые нашлись даже за комодом. Безобразие! Бумага стоила не так уж дорого, но всё-таки денег! Позже она ещё поговорит с ним по этому поводу!

Она начала сортировать листы. Здесь — те, где нарисованы шестерёнки, здесь — сельскохозяйственные инструменты…

Наткнувшись на более знакомый рисунок, Мэйлин вспыхнула. «Девушка-учёная» в скандально короткой юбке. Она понятия не имела, какую форму носили учёные в городе, но уж точно не такую. До сих пор с трудом верилось, что она согласилась сшить это для него. Верх был вполне приличным — даже красивым, — но низ?

Ну, юбка красиво раздувалась, а возглас Цзиня «хвала небесам», когда Мэйлин её надела, был довольно приятным… Она перешла к следующему листу, тому, что нашёлся под комодом.

Мэйлин ошеломлённо раскрыла рот. Пи Па поднялась и посмотрела на то же, что и она, а затем тоже покраснела.

Оказалось, «Девушка-учёная» была не такой непристойной, как Мэйлин думала. Этот рисунок изображал нечто совсем иное. Сетчатые чулки, наряд, открывающий грудь и ноги, заячьи ушки — и всё это зачем-то!

Мэйлин забрала свои слова обратно: её муж был идиотом. Похотливым извращенцем!

Она ещё немного посмотрела на рисунок. Хотя… ткани понадобится совсем немного —

Она поспешно отложила его и нашла ещё одну пачку рисунков — снова с изображениями себя в разных нарядах. Странная рубашка на пуговицах, красная, в чёрную клетку. Волосы заплетены в две косы, спускающиеся на плечи. Рядом было написано: «Лесоруб». Платье, достойное принцессы, всё в цветочных узорах, и шпильки. Мерцающее синее платье и странные туфли на каблуках.

Одежда была прекрасной. Мэйлин посмотрела на надпись в углу: «заказ?»

Оны собирался купить ей всё это? Халат был уж слишком роскошным! Не стоило ему тратить на неё столько денег!

Она фыркнула, а затем решила, как поступить. Он хотел эти наряды… а у неё имелось решение.

Мэйлин осторожно сложила лист и спрятала его в складках халата. Портнихой она была более чем умелой — наверняка сможет сшить кое-что из этого сама. Не имело смысла тратить на неё столько денег, тем более что скоро они отправятся в Вердант-Хилл. Там у неё были знакомые.

Немного подумав… Она взяла странный костюм кролика и тоже спрятала его в халате.

А потом с раскрасневшимися щеками вернулась к работе.

↔

Би Де внимательно изучал свой грубый рисунок формации гадания. Вот оно. Его предположения о ней исчерпались. С наступлением лета ему почти нечем было заниматься, кроме медитации и размышлений о гигантской формацие гадания. Раньше она была всего лишь небольшим отвлечением, теперь же начинала поглощать все его мысли в часы бодрствования.

Несмотря на все старания, он становился всё беспокойнее. Чем больше он размышлял об этой странной формацие гадания, чем тщательнее её обдумывал… тем сильнее желал узнать о ней.

Это превратилось в потребность. В потребность знать. Совсем как тогда с Чоу Цзи, когда интерес и желания вырвались из-под его контроля.

Он стремился овладеть собой. Ему следовало довольствоваться своим положением. Все его проступки были прощены, и он занимал почётное место. Он был гордым стражем, которому великий мастер доверил Фа Рам.

И всё же ему хотелось узнать, для чего нужна эта формация гадания. Как она выглядит? Что делает? Отличаются ли северные земли от тех, что окружали Фа Рам? Загадка была поистине сложной. Он нарисовал ещё несколько схем. Что-то зудело у него в затылке, но он по-прежнему не мог понять, на что смотрит. Он видел слишком малую её часть.

Если он хотел узнать больше, то должен был отправиться туда и осмотреть формацию гадания.

Его исследования луны и ветра застопорились. Это не повод для беспокойства, убеждал он себя.

И всё же… всё же.

Би Де нахмурился, когда сестра Ри Цзу принялась чистить ему перья.

«Если тебя это так тревожит, попроси наставления», — посоветовала она.

Би Де нахмурился ещё сильнее. Ему было тяжело беспокоить великого мастера из-за чего-то столь… незначительного. И всё же он испросит совета у своего господина.

↔

Я внимательнее рассмотрел рисунок, который сделал Би Де, — странную формацию гадания, что-то вроде круга. Она явно была незавершённой: кое-где виднелись пустые круги, а некоторые были перечёркнуты.

— Так вот что ты видел в день солнцестояния? — спросил я его и Ри Цзу. Би Де спокойно сидел, ожидая моего решения.

Формация гадания во время солнцестояния? Что ж, для культиватора это, наверное, могло быть интересно. К тому же, пока я отдыхал в Хун Яоу, все животные работали.

Если задуматься, было немного несправедливо. Я мог спокойно выспаться, пока другие несли стражу? Я развлекался, пока они всё делали за меня? Они ведь тоже были людьми.

Кроме того, формация гадания не казалась мне чем-то грандиозным. Скорее всего, Би Де пропадёт там на пару недель, осматривая всё вокруг. В крайнем случае — на месяц.

— Что ж, если тебе интересно, почему бы не съездить и не осмотреть её? Я приготовлю тебе провизию, когда соберёшься отправляться. Всегда полезно расширять кругозор.

Курица уставилась на меня с разинутым клювом.

— Эй, будет интересно. Только пообещай рассказать, что найдёшь, ладно?