ГЛАВА 31: ХОЛМЫ
Сюйлань метнулась влево, увернувшись от комка грязи, который я запустил ей в голову. Она взмыла в воздух и прыгнула на другой столб. Тут же полетел второй комок, и она извернулась в воздухе. Но он всё равно задел её — летел он довольно быстро. Удар сбил её равновесие, и ей пришлось в отчаянии корректировать прыжок, выбирая столб поменьше вместо того, на который собиралась приземлиться.
Она приземлилась, комично размахивая руками, но тут снова обрушился град грязи. Сюйлань заметалась, уклоняясь от комков, и наконец удержалась.
Столбы для тренировок кунг-фу неожиданно всем понравились. Я доделал их от скуки, когда мы вернулись. Сам я ещё не успел попробовать, но Сюйлань, едва их увидев, устроила свою обычную сцену «безмерной благодарности», и я просто швырнул её в пруд.
Разумеется, она двигалась по столбам довольно грациозно, перепрыгивая с одного на другой так, словно под ногами была твёрдая земля. Но стоило мне начать её «проверять», как всё превратилось в сцену из фильма про кунг-фу. В прыжках она стала намного лучше уклоняться.
Она почему-то настойчиво требовала, чтобы я бросал в неё именно грязь, но, полагаю, от камней было бы больнее. Чтобы комки не разваливались, мне требовалось совсем немного ци, а бросать их я мог довольно быстро. Судя по скорости моих бросков, игроки Главной бейсбольной лиги, наверное, позеленели бы от зависти… хотя комки всё равно больно били. Но если я замедлялся, Сюйлань начинала надуваться: мол, я её жалею.
К слову о бейсболе… Я бросил ещё несколько комков подряд, и один, похоже, ушёл в сторону. Она снова увернулась —
— Пока крученый мяч не угодил ей прямо в макушку. Сюйлань слетела с бревна и плюхнулась в воду.
Я не слышал её как следует, но был на сто процентов уверен: Тиггер хохочет над выражением лица Сюйлань. Кошка прикрыла рот лапой, наблюдая, как та летит вниз, и вся тряслась от смеха.
Так продолжалось, пока со дна пруда не выстрелил комок грязи — вонючей, отвратительной грязи — и не заляпал мою кошку с головы до лап.
На мгновение воцарилась тишина. А потом обе бросились в бой: кулаки и лапы замелькали, пока они танцевали по столбам. Их прыжки потревожили Гоу Жэня, который пытался простоять на своём столбе так, как видел у Сюйлань… и тот с воплем свалился.
Я смотрел на драку, как на фильм. Зрелище было отличное. Настоящая кошачья драка.
Я фыркнул и посмотрел на столбы.
Впервые запрыгнул на один из них, ожидая, что колени начнут дрожать, как у Гоу Жэня… но ничего подобного не произошло.
Правда, начал я с самого большого, так что перепрыгнул на следующий. Он был меньше.
Прыжок оказался на удивление лёгким. Приземлившись, я нахмурился.
Равновесие я совершенно не терял.
Я нарочно немного раскачал тело вперёд-назад.
Не упал. Вообще ничего особенного не почувствовал. Ни потери равновесия, ни ощущения, что вот-вот свалюсь.
Ничего.
Я снова прыгнул и приземлился на шуточный столб — тот самый крошечный, слишком узкий для ступни, больше похожий на палку, чем на место для приземления.
Он ощущался… твёрдым. Я не накренился. Честно говоря, казалось, будто стою на земле.
Хм.
Ну, скучновато. Я даже не покачивался. Если подумать, когда я в последний раз действительно падал, а не позволял кому-нибудь меня столкнуть?
Может, пусть в меня тоже чем-нибудь покидают? Я ведь хотел тренироваться по-кунгфуски! Я вздохнул и поднял взгляд к небу; хорошее настроение и веселье померкли от этого открытия.
Интересно, как там Мэймэй и Би Де. И Воши тоже. Рыба уже больше месяца была в отъезде.
В Вердант-Хилле, наверное, всё хорошо, а Би Де вполне способен о себе позаботиться… но тяжело просыпаться в одиночестве или не слышать по утрам его крик. Они оба стали привычной и желанной частью моей жизни.
В постели было одиноко. Сюйлань почти каждую ночь проводила с Тиггером, Пеппа и Чанки были с Гоу Жэнем. Ри Цзу была слишком маленькой, чтобы с ней толком обниматься.
Я снова вздохнул.
Я хочу упасть.
По моему приказу равновесие мне отказало, и я завалился вперёд, рухнув в пруд.
Би Де сидел на лесной поляне и клевал сушёного червя. Солнце садилось; последние золотые лучи пробивались сквозь деревья, окрашивая всё вокруг тёплым оранжевым светом. Он внимательно изучал карту, разложенную на камне. Одним пальцем ноги он прижимал её край, чтобы ветер не трепал бумагу. Карта и вправду была великолепной: тонкий лист, линии, проведённые с определённой целью. Перед ним целиком простирались Лазурные холмы.
Означало ли это, что формация охватывала все Лазурные холмы? Или странная старуха просто отдала ему лучшую карту, какая у неё была? Над этим стоило помедитировать. В ту ночь, во время солнцестояния, он не смог увидеть формацию целиком… но теперь, начав странствовать по земле, понял, что она гораздо больше, чем он думал.
И он действительно странствовал пешком. Сначала он решил, что может попросту летать от одного места к другому, касаясь земли лишь тогда, когда требовалось что-то записать или поесть… но так не годилось. Он пришёл путешествовать. Смотреть. Учиться. С воздуха он видел многое, но чтобы по-настоящему понять землю, нужно было рассмотреть её ближе.
И потому он шёл. Ноги несли его сквозь буйные леса, где листья почти полностью распустились. Он перепрыгивал через ручьи с журчащей кристально чистой водой. Вбирал в себя необузданную дикую природу: заросли, звериные крики. Растения росли где хотели, а камни делали некоторые участки почти непроходимыми для людей, лишённых искры.
Это напоминало ему первые дни. Первые дни на Фа Раме, ещё до того, как великий мастер обуздал землю своим могучим шпорцем Шо Велом и подчинил себе почву.
И всё же, несмотря на буйство растительности и звериные голоса, здесь не чувствовалось такой жизни, как дома. Ци здесь была… но слабее. Тише.
Он снова повернулся к карте.
Он ставил отметки легко, стараясь не повредить карту. Маленькие точки, настолько точные, насколько он мог их сделать после прыжка в воздух, позволявшего лучше оглядеться. Одна отметка — Вердант-Хилл. Одна — Хун Яову. Ещё одна — маленькая деревня, из которой он только что ушёл. Она была похожа на Хун Яову: жители занимались своими делами. Но все три места объединяло одно — их святилища были построены совершенно одинаково.
Рядом с каждым находился расчищенный участок, где исполняли танец.
Би Де задумался над этой загадкой. Считать ли «истинным» местом проведения обряда саму площадку? Или святилище?
Впрочем, с настоящей точностью отметить что-либо на карте всё равно было невозможно. Масштаб оказался слишком крупным. Но и это следовало принять во внимание.
Он продолжил изучать карту, и взгляд скользнул к тому, чего он поначалу не заметил. На карте была отметка, причём не его. Далеко на юге стоял простой, ничем не примечательный крестик, который в первый раз ускользнул от его внимания.
Он знал, что должен посетить это место. Пройдёт много времени, прежде чем он доберётся туда, но он всё равно побывает там — хотя бы для того, чтобы утолить любопытство.
Но сначала ему предстояло выполнить несколько поручений. Магистрат, мастер Вердант-Хилла, которого его великий мастер уважал, просил помощи великого мастера в нескольких делах. Они тоже были отмечены на карте и должны были быть выполнены, как только Би Де прибудет на место.
Он рассеянно провёл пальцем по области Фа Рама, затем по области Вердант-Хилла.
На карте они казались совсем крошечными.
Он осторожно свернул карту и убрал её в холщовый свёрток. Пересчитал сушёных червей и зёрна риса, даже монеты, которые дал ему великий мастер, чтобы он мог заплатить за всё необходимое.
Он не знал ничего такого, что жители этой земли могли бы ему предложить, а сам он не смог бы добыть. Разве что рис… но он предпочёл бы есть насекомых, а не тот хлам, который другие люди пытались ему продать. Ци в нём не было вовсе.
Когда всё было уложено — именно так, как настаивали сестрица Ри Цзу и Целительница, — он крепко завязал свёрток клювом и лапами. Сверху накрыл водонепроницаемой кожей и завязал ещё раз, чтобы свёрток скользнул ему на шею и лёг на спину.
Вещь получилась большой и громоздкой, но веса её он почти не ощущал.
Он запрыгнул на дерево и выбрал ветку для ночлега. Это был не курятник: здесь не было тепло и рядом не сидели его самки. Но место оказалось вполне сносным. С этой ветки хорошо виднелась луна. Он медитировал над своим путешествием, пока луна не показалась полностью, а затем поднял взгляд к небесам.
Она была полной и висела в небе, словно начищенный диск. На её поверхности ясно виднелись кратеры, сиявшие в ночи. Великий мастер говорил, что луна пережила ужасные удары; её лик был покрыт шрамами, но сама она не покорилась.
Ах, как луна походила на стойкого защитника! Совсем как он сам!
Он ещё немного посмотрел на полную луну, затем закрыл глаза. К завтрашнему дню нужно было восстановить силы.
Следующий день мало отличался от предыдущих.
Он шёл сквозь леса, пересекал ручьи и поднимался по огромным пологим холмам. В этой стороне дорог не существовало — только бескрайняя дикая природа.
Он услышал визг и болезненный писк и замер. Тело мгновенно напряглось; он поспешил туда, откуда донёсся крик, и наткнулся на сородича Баси Бу Ши — у лиса во рту был кролик. Инстинкт защитника едва не взял верх. Маленькое существо оказалось в опасности. Но это были не Благословенная Земля и не Фа Рам.
Сородич злодея съёжился под его взглядом.
Его великий мастер однажды сказал, что хищники выполняют необходимую роль: благодаря им травоядные не уничтожают леса полностью. «Цикл жизни», — постановил он, добавив Би Де ещё один цикл для размышлений.
Би Де посмотрел на сородича одного из величайших своих врагов.
И осторожно отпустил своё намерение.
Лис убежал и остался жив.
Он покачал головой и взмыл в воздух, чтобы снова определить направление.
Приземлившись, он продолжил путь сквозь тёплые заросли. Он внимательно следил за окружавшей его жизнью. Видел пауков, ловивших добычу в паутине, рыб в ручье, охотившихся друг на друга, птицу в полёте, уносившую другую птицу. Наконец — кости волка и лежавшего рядом кролика, щипавшего траву, выросшую вокруг них.
Би Де склонил голову и пошёл дальше.
К полудню он вышел на заросшую дорогу. Она почти сливалась с окружающей землёй, но следы всё ещё можно было различить. Он свернул и пошёл по старому-престарому пути, который уже едва Ли можно было назвать дорогой.
Перед ним лежало то, что когда-то было деревней, похожей на Хун Яову. На полях, где прежде рос рис, теперь душились сорняки. Тоскливый ветер гулял среди гниющих курятников. Здесь не осталось кур, которые клевали бы землю и кудахтали.
Стояло здесь и Святилище Огня — мёртвое и пустое; место ритуала превратилось в лес. Би Де не знал, что произошло, но людей здесь больше не осталось.
При виде этого его охватило глубокое уныние. Неужели в будущем Фа Рам будет выглядеть так же?
Всё подчиняется циклу.
Впервые Би Де почувствовал отвращение к этой мысли — к тому, что Фа Рам однажды падёт и превратится в подобные руины. Он смирился бы со своей судьбой, если бы ему было суждено вернуться в землю. Но эта безжизненная область, лишённая энергии, лишённая человеческого смеха и куриного кудахтанья?
Жизнь здесь всё же была. В разбитых, почти сгнивших домах гнездились звери.
И всё же… всё же он не желал такой судьбы Фа Раму. Он не мог принять подобное.
В ту ночь он устроился в деревне. На этот раз он полностью проигнорировал луну и вместо неё смотрел на землю.
Он вглядывался в конец всего. Грусть в его груди была глубокой. Сердце тревожилось.
Последними его мыслями были великий мастер и Фа Рам. Он гадал, всё ли с ними хорошо.
— Ну и как? Как ты себя сегодня чувствуешь? — спросила Мэй-эр, слегка раздражённо. Мэйлин подняла бровь и убрала пальцы с запястья подруги. Пульс был хорошим. Даже больше чем хорошим — самым лучшим за всё время, что она знала Мэй-эр: сильным и ровным.
На самом деле ничто обычно не указывало на беременность Мэй-эр. Ни отёков на ногах, ни усталости, ни боли в спине — к чёрту, даже утренней тошноты не было. Мэй-эр сама удивилась, когда упомянула об этом.
В целом Мэй-эр была совершенно здорова. Здоровее, чем когда-либо, несмотря на размеры живота.
— Так же хорошо, как вчера, — ответила Мэйлин, закончив проверять её здоровье и принявшись расчёсывать подруге волосы. Пальцы нежно скользили по шелковистым чёрным прядям. Подруга довольно вздохнула от знакомого прикосновения.
— У тебя получается гораздо лучше, чем у Линци, — пробормотала Мэй-эр, вспомнив имя служанки, которая обычно за ней ухаживала.
— У меня было немало практики, — скромно отозвалась Мэйлин.
Мэй-эр усмехнулась. — Ах да, «Орхидея, Убивающая Демонов», которая зовёт тебя старшей сестрой. Они ведь теперь без конца ставят эти представления, знаешь ли.
— В них слишком мало сельскохозяйственных животных. Ужасно неточные постановки.
Подруга хихикнула — настоящую историю она слышала. — Надо же, как интересно мы теперь живём, Мэймэй. — В её голосе прозвучала лёгкая тоска. — Я рада, что ты здесь. Знаю, Тинфэн вызвал бы для меня повитуху из города Озера Бледной Луны, если бы мог, а лучшие женщины Вердант-Хилла ухаживали бы за мной… но никому я не доверяю так, как тебе. И я скучала по нашим разговорам.
После свадьбы они не разговаривали, а с тех пор прошло уже несколько месяцев.
Мэйлин улыбнулась, тронутая доверием подруги. Они всегда были близки, как сёстры. Она подумала, не заплести ли Мэй-эр волосы… но решила не делать этого. Длинные, распущенные, струящиеся по спине, они выглядели лучше всего.
Мэйлин села перед подругой, а затем сама подставила волосы для ухода.
— Ну а ты как держишься? Я слышала, ты сегодня утром пыталась приготовить завтрак, — спросила Мэй-эр.
Мэйлин слегка нахмурилась. Слуги едва не пришли в ужас, когда почётная гостья взялась готовить им завтрак, и вежливо, но настойчиво убедили её лучше отдохнуть.
Так что до пробуждения Мэй-эр она провела время, попивая чай и разглядывая стену.
— Я в порядке, — отмахнулась она. Хотя на самом деле ей было немного скучно.
И разве это не странная правда?
Если бы в прошлом году кто-нибудь сказал Мэйлин, что она будет скучать, находясь на полном попечении в поместье Чжу Гэ, рядом с Мэй-эр и с возможностью читать сколько угодно, пока другие выполняют за неё любую мыслимую работу, она бы только фыркнула. Как можно скучать в такой ситуации? Это звучало как сон. Когда о тебе заботятся, а ты тратишь время как хочешь? Какая роскошь! Словно знатная госпожа, а не дочь крестьянского вождя.
Разумеется, пока это действительно не случилось.
В первый же день она дочитала все свои свитки. Потом взялась за все свитки из Архива, с которыми была знакома хуже.
Закончив, она поняла, что едва пробило полдень, а читать она стала намного быстрее. Она вернулась в поместье Чжу Гэ, осмотрела Мэй-эр, приготовила ей ванну и помогла искупаться. Кожа и волосы подруги были не так интересны, как у Сюйлань, но всё равно оставались достаточно мягкими, а возможность снова провести время вместе была приятной. Каким-то чудом подруге Мэйлин удалось сохранить мышцы, наработанные во время помощи отцу в кузнице, несмотря на то что муж и его семья баловали её без меры.
Позже в тот день Мэйлин легла спать совершенно бодрой — и без единого занятия, способного отвлечь её.
Рядом не было Сюйлань, с которой можно провести время. Не было Ри Цзу, просившей её об уроках. Не было утреннего крика Би Де, хотя местные петухи изо всех сил старались. Не было Тигу, которую можно почесать, и не было возможности запрыгнуть на плечи Цзиня. Не было Гоу Жэня, Чунь Кэ или Пи Па, которые могли бы заглянуть в гости.
Она слишком привыкла, что дни у неё наполнены делами.
Хуже всего было отсутствие Цзиня. Ни глупых улыбок, ни тёплого запаха весны, ни странных уроков, ни сильных рук, хватающих её за бёдра и…
Она ущипнула себя за ногу.
Мэй-эр, похоже, не поверила её отговорке, но ничего не сказала.
— А как продвигается твой маленький… проект? — вместо этого спросила она с хитрой улыбкой.
— Закончила. — Материала там было совсем немного. Зато сделать это оказалось проще всего. Для платьев и рубашек требовалось куда больше мастерства, чем у неё сейчас имелось.
— Этот наряд совершенно скандален. Не могу поверить, что мужчина додумался до такого. Это совершенно и абсолютно развратная вещь, — заявила Мэй-эр.
— Если хочешь, я сделаю тебе такой, — предложила Мэйлин, закатив глаза. Подруга просто злилась, что сама не додумалась первой.
— Право, ты слишком хорошо ко мне относишься.
Мэйлин бродила по городу. Наконец подруга выгнала её из дома за чрезмерную заботу. Было даже поучительно понять, насколько терпеливее Сюйлань по сравнению с Мэй-эр: Сюйлань позволяла тыкать и осматривать себя сколько угодно. Теперь Мэйлин почти хотелось увидеть реакцию культиватора, и она гадала, что могло бы вывести Сюйлань из себя настолько, чтобы та наконец бросила свою чересчур официальную манеру.
Эта мысль ненадолго отвлекла её, но вскоре Мэйлин зевнула. Можно было снова пойти в Архив, однако дядюшка Бао ушёл с лордом-магистратом по каким-то делам.
Она просто шла. Бродила по улицам и дошла до места, где почти год назад Цзинь сражался с другим культиватором. В её воображении заросли растений вновь покрыли прежде чистую улицу. Единственным сохранившимся следом было то, что на шестах одного из магазинов всё ещё торчали маленькие ветки. Зелёные листья давно снова засохли, но эффект выглядел занятно, поэтому хозяин ничего не убирал.
Интересно, сможет ли она уговорить Цзиня сделать что-нибудь подобное у них дома? Например, закрепить ветки на паре его шестов?
Ноги продолжали мерно нести её по улицам.
И тут она увидела мальчика. Ему было не больше пяти лет, и он убирал улицу. На лице застыла абсолютная решимость; маленькое тело изо всех сил напрягалось, пытаясь сдвинуть тяжёлый груз. Закончив с лопатой, он с кряхтением толкнул тележку. Груз оказался слишком большим — тележка начала заваливаться.
Мэйлин увидела, как его лицо исказилось: отчаяние охватило мальчика при мысли, что придётся убирать всё заново.
Она одной рукой подхватила тележку и осторожно поставила обратно.
— Ты в порядке? — тихо спросила она, заметив благодарность в его глазах.
— Да, красивая сестрица, — ответил он, подарив ей улыбку с выбитым передним зубом.
Мэйлин усмехнулась, но всё ещё беспокоилась. — Почему такой маленький ребёнок занимается такой тяжёлой работой?
Дети, конечно, работали постоянно, но их не следовало использовать как уличных уборщиков. Обычно магистрат и его надсмотрщики этого не допускали. Дети просто не могли выполнить необходимую работу.
— Мама и папа оба болеют, — прямо сказала девочка, как умеют только дети. — Поэтому мне нужна работа, чтобы купить лекарства. Я часами умоляла надсмотрщика, пока тот не разрешил.
Она смотрела на решимость в его юных глазах. Мальчик вспотел, испачкался и выбился из сил, под глазами залегли тени, но взгляд оставался твёрдым.
Мэйлин нахмурилась. Она приехала ради Мэй-эр. Нельзя же ходить и сближаться с больными, когда ребёнок её лучшей подруги вот-вот появится на свет!
И тут она остановилась на этой мысли и едва не хлопнула себя по лбу. У неё была ци — лечебная, если Сюйлань не ошибалась. Это было не такое уж редкое умение: любой врач, способный пользоваться ци, по-видимому, умел делать то же самое после многих часов медитации и долгих тренировок. Для этого требовалось лишь осторожно преобразовать энергию.
Мэйлин не нужны были часы медитаций и работы. Казалось, она просто вырабатывала её. Захотела зелёную ци — получила.
Похоже, она ещё и убивала бактерии.
Она до сих пор помнила «эксперимент», который показал ей муж: способ дольше хранить молоко. Записанные наблюдения. Повторяемый результат.
Одно молоко было «пастеризованным», другое — нет, и первое хранилось намного дольше. Этого ей хватило. После возвращения из её деревни муж из любопытства начал использовать собственную ци.
Молоко, в которое он влил свою ци, к его удивлению, прокисло ещё быстрее.
Ци Сюйлань и Гоу Жэня не дала никакого результата.
А её? Что ж, ощущение было странным. Когда Мэйлин добавила свою ци в молоко, по коже пробежало покалывание. Она провела энергией по всей поверхности и насытила жидкость, удерживая её там, пока странное чувство не исчезло, а затем отозвала ци, ощутив необычную усталость.
Молоко всё ещё оставалось свежим. Она собиралась проверить его после возвращения, но чувствовала, что оно спокойно простоит несколько месяцев. Вкус немного изменился — появился почти травяной оттенок, — но молоко не испортилось. Цзинь предположил, что её ци убила все бактерии.
После этого она начала проводить ци по поверхностям, которыми собиралась пользоваться. Иногда ощущалось лёгкое покалывание; когда оно прекращалось, Мэйлин знала, что бактерии погибли.
Значит, если постоянно поддерживать поток энергии, она, вероятно, не заболеет. А даже если родители мальчика не смогут заплатить… использовать на них немного ци ей ничего не стоило.
И она улыбнулась мальчику.
— Может, я помогу? — спросила она. — Я целительница.
Мальчик посмотрел на неё с сомнением, и Мэйлин не могла его винить. Она была невысокой женщиной. Но ребёнок отчаянно нуждался в любой помощи, поэтому в конце концов уступил и привёл её в лачугу в беднейшем районе Вердант-Хилла. Лорд-магистрат хорошо управлял своими владениями, но даже он не мог полностью искоренить эту часть города. Впрочем, здесь было безопасно. Пусть бедно, зато стража усердно патрулировала улицы, а мусора на них не было.
Мэйлин нахмурилась, завязывая маску на нижней половине лица. Мальчик сделал всё, что мог, но ему едва исполнилось пять. Его родители были измождёнными, потными, бледными и слегка дрожали. Постели тоже были испачканы.
Она вздохнула. Постели, скорее всего, придётся сжечь.
Она проверила их неровный пульс. Нахмурилась и осторожно выпустила ци. Мэйлин тренировалась на Сюйлань, убеждаясь, что умеет делать это без неприятных ощущений для пациента. Опасения Цзиня насчёт взрыва людей в основном оказались беспочвенными, и её ци, похоже, никому не вредила.
Она сразу начала покалывать, мягко проходя сквозь их тела.
Ощущение оказалось гораздо, гораздо хуже, чем она ожидала: почти непрерывно ци натыкалась на что-то внутри.
Похоже на какую-то форму потока… Мужчина закашлялся. Мэйлин почувствовала лёгкое покалывание на коже и в глазах и нахмурилась.
Если бы у неё не было ци, она ни за что не вернулась бы сегодня в поместье клана Чжу Гэ — заражение было бы слишком сильным. Но этот кашель очень беспокоил.
Она занялась мужчиной, прижав ладони к его груди.
Мэйлин вызвала больше ци, пытаясь найти проблемные места. В ответ приходили лишь смутные ощущения. Она примерно чувствовала, где находится её энергия, но точности не было, и она продолжала искать. Сердце в порядке, лёгкие слегка не в норме, ноги в порядке, кишечник… фу, будто она сунула ступни в грязь…
Закончив, она открыла глаза.
Мужчина больше не был бледным и потным. Он открыл глаза, выглядя немного озадаченным.
Интересно, — подумала Мэйлин и занялась женщиной.
С ней всё было примерно так же.
К концу Мэйлин начала уставать. Она сняла с обоих отвратительную одежду и убрала их с испачканной постели. Они всё ещё пошатывались и чувствовали себя мутно, но с ними было легко управиться. Больные осыпали её благодарностями, а Мэйлин слушала лишь вполуха, погружённая в мысли.
Она подтянула к себе и мальчика… и обнаружила похожее ощущение, хотя болезнь ещё не успела проявиться в полной мере. Его тело достойно сопротивлялось, но… Мальчик захихикал, почувствовав ци внутри себя.
Но всё равно это было любопытно. Если болезнь похожа на поток… значит, поток пришёл из воды.
— Пин, твои родители выходили из Вердант-Хилла за последнюю неделю? — спросила она, и мальчик покачал головой.
Значит, не из реки, — подумала Мэйлин, и это было ещё тревожнее. Получалось, причина находилась внутри Вердант-Хилла. Загрязнение в колодце? Обычно за ними очень хорошо следили.
— Где вы храните воду? — спросила она мальчика.
— Вот здесь, досточтимая докторша! — выговорил он, глядя на неё сияющими глазами.
Она по очереди опустила палец в показанные банки. Одна была нормальной. Две другие, из которых пили, ощущались иначе.
— Из какого колодца их набрали? — спросила она. Мальчик не знал, но его мать что-то пробормотала.
— Из ближайшего.
Сколько людей уже выпило из этого колодца?
— Пин, покажешь мне, где он находится? — попросила она, и мальчик энергично кивнул.
И она снова отправилась в путь, нахмурившись ещё сильнее.
Она прошла мимо немногих людей на улицах; все старались держаться подальше, кроме одного пьяницы, который выкрикнул что-то насчёт её задницы.
Мэйлин полностью проигнорировала его и протолкнулась мимо человека, набиравшего воду.
— Эй! Какого чёрта тебе надо? — крикнула женщина, схватив Мэйлин за плечо.
Но тут же отпустила её, заметив лёгкое зелёное сияние на руке Мэйлин.
Вода отозвалась покалыванием.
— Не пейте. Заболеете, — прямо сказала Мэйлин, повернувшись к женщине, и та отшатнулась.
Женщина тупо кивнула.
— Пин, постарайся привести сюда всех, кто пил из этого колодца. Или выясни, не заболел ли кто-нибудь ещё.
Мальчик просиял и кивнул.
— А… я набирала воду для подруги. Она болеет, — потрясённо сказала женщина.
— Можете привести её сюда? — спросила Мэйлин. Женщина быстро закивала.
Мэйлин закатала рукава и сузила глаза, сосредоточившись.
День предстоял долгий. Очень долгий.
— Лорд-магистрат, доклад, — сказал стражник. Его господин кивнул, не отрывая взгляда от бумаг.
— Докладывай.
— В квартале кожевников находится культиватор и требует закрыть один из колодцев: вода в нём заражена.
Лорд замер, с достоинством воспринимая это нелепое заявление, и поднял голову.
— Понятно, — произнёс он так, словно услышал самое обычное известие. Лицо его оставалось невозмутимым.
В святая святых его мыслей тем временем лился поток ругательств.
Мэйлин казалось, что её сейчас вырвет. Конечности дрожали, а самый сильный в её жизни приступ мигрени грохотал в ушах.
Она пыталась не обращать внимания на сияющие глаза окружавших её людей. Они стояли слишком близко, особенно с учётом того, как её мутило.
— Спасибо, сестрица Медицинская Фея! — крикнул какой-то мужчина.
Она покраснела от внезапного обожания. Ей действительно было приятно. Вот только если бы люди перестали лезть ей в лицо, прежде чем она их отравит, было бы просто замечательно.
Да и одному её ци было недостаточно, чтобы решить проблему колодца. Она воспользовалась костылём, а требовалось постоянное решение. К её облегчению, заболели всего пять человек. Остальные, похоже, чувствовали себя нормально.
Она подняла руку, призывая к тишине, и люди замолчали. — Я вернусь завтра, — отрывисто сказала она. Правда, позже: сначала нужно было кое-что достать.
После этого она переставила одну ногу перед другой и вышла из квартала кожевников.
Пара стражников останавливала всех, кто пытался пойти за ней, и Мэйлин была им благодарна.
Она скривилась, стягивая с себя потную, грязную одежду. Позже её придётся сжечь.
Мэйлин лишь формально поздоровалась с Мэй-эр, разделась и вскипятила себе ванну, истратив последние остатки энергии.
На следующее утро она проснулась поздно — настолько поздно, что Мэй-эр уже встала и сидела рядом с её постелью.
— Ну… не расскажешь, почему у тебя приглашение от жены лорда-магистрата на совместную трапезу? — спросила она.
Сбор трав и грибов дал Мэйлин время подумать — вчера она этого не делала. Вчера она увидела проблему и принялась её исправлять. Отец говорил, что для целителя это хорошее качество, особенно когда раненых и больных много. Раздели их по категориям — и начинай работать. Сосредоточься, сосредоточься на порядке действий, а потом шаг за шагом разбирайся с проблемой, как можешь.
Так она подходила к организации. Так же она заставляла младшего брата есть овощи, которые ему не нравились. Так же пережила ужасные ночи, наполненные криками боли от людей, которым не могла помочь.
Но, позволяя задаче полностью захватить внимание, она часто забывала подумать о других вещах. Например, о том, что так открыто использует ци.
Цзинь… ну, он не слишком осторожно обращался с ци, хотя и старался быть тише, чем если бы она в центре города поливала зелёной энергией каждого, кто просил её о помощи.
Я менее скрытна, чем мой муж. Мысль была уморительной, учитывая, как Цзинь иногда топал вокруг.
Она остановила зарождающуюся эпидемию. Разве не этим можно гордиться?
Даже если это привлекло к ней немало внимания. Мэйлин вздохнула.
Что сделано, то сделано. От своих поступков она отказываться не собиралась. И почти наверняка Цзинь тоже не стал бы возражать. По крайней мере, никто не знал её имени, кроме Пина, да и тот упорно называл её сестрицей Медицинская Фея.
Вот только жена магистрата прекрасно знала, кто она, и пригласила её на чай — вероятно, поговорить о случившемся.
Она раздражённо пнула камень и подпрыгнула, когда тот с гораздо большей силой, чем она ожидала, врезался в дерево.
С этой женщиной Мэйлин встречалась всего один раз. Один-единственный раз — и даже не разговаривала с ней. Леди У превосходила Мэйлин во всём: происходила из знатной семьи, была замужем за лордом-магистратом, изящна, уважаема…
Мэйлин уже начинала раздражаться.
Она очень надеялась, что это не окажется тонкой демонстрацией положения и игрой во власть. С Тай Анем она могла обмениваться словесными ударами, но к встрече с госпожой Вердант-Хилла была совершенно не подготовлена.
Мэйлин снова вздохнула, осторожно собирая листья, которые требовалось растереть, а затем уставилась на них. Она обещала дать людям лекарства, но… в практическом смысле это тоже было проблемой. Отец занимался оплатой: говорил, что ему нужно, а она всё организовывала. Ей никогда не приходилось иметь дело с торговцами, приходившими к отцу, — разве что подавать им чай. Когда она приступала к работе, всё уже было оговорено.
Стоило ли просто раздать лекарства бесплатно? Лечение было работой. Нельзя разориться из добрых побуждений, каковы бы ни были обстоятельства другого человека.
У неё не было достаточно запасов, чтобы раздавать всё даром. Помочь мальчику, которого ей стало жалко, было одним делом. Позаботиться ещё о пяти…
Но… действительно ли это чего-то ей стоило?
Впрочем, нечего об этом думать. Она дала слово и доведёт дело до конца.
Мэйлин глубоко вдохнула и закрыла глаза, ощущая энергию, кружившуюся в животе.
Одно дело за раз, пока всё не будет закончено.
Она снова открыла глаза и натянула ткань на нижнюю половину лица, словно вуаль.
Сначала одно, потом другое — пока не закончим.
— Это? Нет, не это, слишком большое: ты в нём утонешь. А это? Оно принадлежало досточтимой бабушке. — Платье было красивым, хотя для Мэйлин чересчур нарядным, почти таким же украшенным, как её собственное свадебное.
Мэй-эр металась по комнате, слишком нервничая для своего состояния. Она настояла, чтобы Мэйлин нарядили и накрасили к встрече, и Мэйлин доверилась её суждениям.
Она спокойно сидела на табурете, пока служанка по имени Линци наносила ей макияж. Мэйлин наполовину слушала болтовню подруги, а наполовину вспоминала улыбки людей, которым помогла.
Сестрица Медицинская Фея была почти так же хороша, как старшая сестра. Льстило. Мэйлин это не так раздражало, как Сюйлань, но подруге такие обращения доставались куда чаще. А для самой Мэйлин это всё ещё было достаточно новым, чтобы приносить удовольствие.
— У леди У спокойный характер, так что всё будет хорошо. Я несколько раз обедала с ней, и она приятная собеседница.
Мэйлин слушала, пока служанка продолжала работать. Она старалась сохранять спокойствие. Мэйлин не была знатной женщиной. Она едва представляла, как пройдёт встреча, а Мэй-эр только сильнее заставляла её нервничать.
Всё вдруг стало настоящим. Она больше не была просто крестьянской девочкой из Хун Яову со странной способностью чувствовать запах ци. Цзинь был одним делом. Даже Сюйлань казалась более доступной, чем патриарх и его жена. Может, дело было в том, что Мэйлин с детства слышала о его работе. Или в том, что в её сознании он прочно закрепился как человек выше её по положению.
Однажды он хлопнул её по плечу и назвал «добродетельным юношей», когда она помогала лечить жертв Сунь Кэня. Воспоминание до сих пор немного жалило, но, справедливости ради, тогда она и правда походила на мальчишку: долговязая, угловатая, плоская, как доска, с лицом под маской. То, что патриарх вообще пришёл и даже испачкал руки, помогая переносить раненых, осталось для неё важным воспоминанием.
Вот что значит правитель.
А теперь её вежливо пригласили обсудить дело за чаем. Приглашение пришло в короткий срок, но Мэйлин решила, что слова «когда вам будет удобно» означают «как можно скорее».
Но нельзя же явиться в обычной одежде, правда? По крайней мере, Мэй-эр так не считала. Мэйлин должна была выглядеть достойно, если собиралась встретиться с самой важной женщиной в нескольких сотнях ли.
Она едва не сморщила нос, когда почувствовала на лице новую порцию пудры. — Кажется, её слишком много, — сказала она Линци.
— Ах, все остальные госпожи скрывают недостатки. Молодая госпожа прячет родинку.
Что ж, это имело смысл. Веснушек у неё было много. Мэйлин позволила девушке продолжить.
— Это не недостатки. Это самое лучшее в тебе! — заявлял её Цзинь, покрывая поцелуями переносицу её носа.
Но такова была мода, и ничего с этим не поделаешь.
— Всё будет хорошо, Мэймэй, — сказала Мэй-эр, скорее себе, чем Мэйлин. — Главное, не оскорби её и не отрави… Ах, ладно, ты обречена. — Последнее она явно добавила, чтобы разрядить обстановку, но Мэйлин лишь поморщилась. Когда она нервничала или злилась, язык у неё и правда становился слишком острым.
Слуги закончили одевать её и наносить макияж.
Всё казалось неправильным. На ней были вещи, которые ей не принадлежали.
Ей принесли начищенный бронзовый диск, чтобы она могла увидеть себя.
— Это… ну, выглядит… — начала Мэй-эр. — Линци, сходи на рынок и купи другой оттенок. Начнём сначала.
Мэйлин смотрела на своё отражение. Макияж кричаще выделялся на лице. Он не подходил к её цвету кожи — его делали для гораздо более бледной женщины. Было видно, сколько пудры ушло на то, чтобы скрыть веснушки.
Вместе с платьем это придавало ей вид человека, который притворяется.
Нет, так не годилось.
Это была не Хун Мэйлин. Зачем ей так наряжаться? Зачем пользоваться дорогой косметикой? Она была женой фермера, чёрт возьми. Не какой-то знатной госпожой.
— Нет. Всё хорошо, — просто сказала она.
Небольшой таз с водой закипел без труда, и макияж смылся с её лица. Она оттёрла кожу руками, пропитанными ци.
Мэйлин сняла красивое платье и надела последний чистый комплект одежды. Всё это время Мэй-эр вместе со служанкой обсуждала и планировала, какие платья и косметику Мэйлин могла бы использовать.
Мэйлин глубоко вдохнула и посмотрела на отражение. Выпрямила спину. Слегка сузила глаза.
Женщина в зеркале больше не притворялась. Она снова была просто женой фермера.
Удовлетворённая, Мэйлин выпустила задержанный воздух. Вокруг неё словно что-то улеглось.
— Мы всё ещё можем попробовать что-нибудь ещё и… О. — Мэй-эр замолчала, разглядев подругу. Её глаза расширились, когда она оглядела Мэйлин с головы до ног.
— Это очень, очень несправедливо, Мэймэй, — выдавила она.
Это была беседка на окраине города, нейтральная территория. Высокий сад построили так, чтобы с него открывался широкий вид на земли за стенами; внизу раскинулась долина, окружавшая Вердант-Хилл. Здесь было тихо и безлюдно, и в этот час на улице не было никого.
Деревья пышно цвели, цветы сладко пахли, а госпожа Вердант-Хилла спокойно ждала гостью.
Мужа пришлось немного убеждать, но в конце концов он согласился. Глупый человек после того происшествия всегда был таким нервным. Эти культиваторы пока не давали ей повода для беспокойства, но таков уж был её муж.
Он постоянно тревожился и суетился. Если бы мужчины Вердант-Хилла услышали о его бедах, они бы наверняка кровью плевались! От этой мысли её губы изогнулись в весёлой улыбке.
Она обожала его. Он постоянно её забавлял — как и реакция окружающих. Забавно было видеть разницу между человеком, которого знала она, и тем, которого знали остальные: суровым патриархом Вердант-Хилла и мужчиной, который предпочитал свернуться у неё на груди и жаловаться, как несправедлива жизнь. Он работал. Он старался. Он сомневался в себе. Другие говорили, что это непривлекательные качества. Но такой муж был лучше статуи добродетели. Она знала таких мужчин: бездумные часовые, вершившие правосудие без жалости.
Иногда эта маленькая деревня была скучной — порой ей хотелось городской суеты Озера Бледной Луны, — но она вынуждена была признать: кое в чём муж был прав.
Её рука слегка дрогнула: отголоски старой болезни снова пробирались в конечности. В этом и заключалась худшая часть. Болезнь то приходила, то отступала, но в большинстве дней была не слишком тяжёлой. Если честно, ей нравились седые пряди в волосах. А неприятные приступы того стоили. Благодаря им она смогла уйти, почти ничего не сказав досточтимому отцу. Это было не совсем бегство с простолюдином, но «испорченная» женщина всё равно не стоила ссоры.
— Госпожа, она пришла, — прошептал ей стражник, и в его глазах светились твёрдость и убеждённость. Она удержалась, чтобы не взъерошить юноше волосы. Он был примерно ровесником её собственного сына. Такой рьяный и преданный.
Она одарила его улыбкой и поблагодарила.
Госпожа выпрямилась и стала ждать. Долго ждать не пришлось.
В прошлый раз леди У не обратила особого внимания на Хун Мэйлин. Девушка была худой, с почти заострёнными чертами, слегка сутулилась за спиной своей ослепительно красивой подруги и злобно смотрела на любого, кто осмеливался на неё взглянуть. «Сварливая девица с языком-кинжалом» — таково было её описание.
Но теперь, когда к ней приближалась молодая женщина в крестьянской одежде, ничего подобного леди У не увидела.
Женщина шла с прямой спиной и высоко поднятой головой. Красавицей в классическом смысле её назвать было нельзя: лицо слишком угловатое, а взгляд пронзительных аметистовых глаз — слишком острый. Но глаза… в ней было что-то неуловимое, удерживавшее внимание.
От неё исходила весомость. Тихая сила, заставлявшая смотреть и думать: этой женщине следует подчиняться.
Теперь госпожа понимала, почему стражники сразу подчинились, когда та потребовала закрыть колодец.
Но когда Мэйлин подошла ближе, леди У заметила небольшие трещины в этой уверенности. Мэйлин… была молода. Молода и совершенно не готова к встрече. Она держалась на дерзости и собственной твёрдости.
Было довольно мило и забавно видеть, что культиватор нервничает перед встречей с ней.
Но… разве эта девушка и вправду была культиватором? Простую одежду она носила с гордостью. На лице не было ни капли косметики — зачем жене фермера косметика?
Леди У сжала кулак, заставляя дрожь отступить, и поднялась. Молодая женщина склонила голову набок; нос её дрогнул, а по лицу пробежало мимолётное недоумение.
— Эта У Цзыци приветствует госпожу Хун и благодарит её за визит, — безмятежно произнесла она, идеально и изящно поклонившись.
— Хун Мэйлин приветствует леди У, — вежливо ответила Мэйлин, вырванная из своих наблюдений, и поклонилась в ответ.
— Прошу, присоединяйтесь, — сказала госпожа и жестом пригласила её сесть, прежде чем достать из рукава веер.
Молодая женщина кивнула, стараясь сохранить выражение спокойного безразличия, пока слуги разливали чай.
Когда они закончили, госпожа отпустила слуг. Оба поклонились и ушли.
Оставшись наедине, леди У изучала Мэйлин из-за веера. Она видела, что девушка не знает, как вести себя в наступившей тишине, и слегка ёрзает. Наконец Мэйлин протянула руку и отпила чаю.
— Обычно ждут, пока старшая выпьет, прежде чем пить самим, — легкомысленно заметила леди У. Мэйлин замерла от мягкого упрёка; в глубине её глаз вспыхнула паника.
Леди У усмехнулась, но сжалилась над молодой женщиной.
— Простите мою шутку, госпожа Хун. Я не хотела вызывать такую реакцию. — Веер с лёгким хлопком закрылся, и госпожа положила его на стол. Игры закончились. — Давайте поговорим об этом деле откровенно.
Девушка, похоже, растерялась. Для большинства это было бы незаметно, но её сердце словно лежало на виду у всего мира — если знать, куда смотреть.
— Во-первых, от имени всего Вердант-Хилла эта У Цзыци благодарит вас. — Она подняла руки и сложила их перед собой.
— Благодаря вашим быстрым действиям удалось предотвратить трагедию и найти виновника. Мы считаем, что причиной была цистерна. Вы сказали, что вода заражена, поэтому мы отправили поисковую группу выяснить возможную причину. В одной из кожевенных мастерских выше по склону протекла цистерна, наполненная нечистотами и гниющим жиром. Стражники всё ещё проверяют, но мы полагаем, что именно это стало источником нашей хвори.
Хун Мэйлин кивала, слушая объяснение, и задумчиво нахмурила лоб.
— Я проверю цистерну — вдруг по ощущениям это то же самое, с чем я уже столкнулась. А ещё приготовлю средство, чтобы обеззаразить колодец.
— Прежде чем торговаться о плате, стоит следить за тем, на что соглашаешься, — заметила леди У, вращая чай в чашке.
На этот раз её гримаса была заметна всем.
— Насколько велик ваш опыт в продаже собственных услуг? — спросила она, а Мэйлин снова склонила голову набок, о чём-то размышляя.
— Небольшой. Раньше всем занимался отец, — призналась Мэйлин, по-прежнему озадаченная и любопытная.
Мэйлин явно представляла этот разговор совсем иначе.
Леди У кивнула: — Придётся это исправить. Когда захотите учиться, пришлите весточку — и я вас обучу.
— Почему? — снова спросила Мэйлин, глядя на неё своими твёрдыми осколками самоцветов. Ох, какой взгляд! От него у леди У пробежали мурашки.
— Старшая женщина приподняла бровь. — А почему нет? Что я выиграю, настроив вас против себя, кроме вашего гнева? Конечно, я могла бы окутать вас чарами слов и воспользоваться вашей нервозностью, чтобы вы согласились на то, на что обычно не согласились бы. Но это продлилось бы лишь до тех пор, пока вы не рассердитесь, а тогда мои волосы, вероятно, поседеют ещё сильнее. Я знаю, что бывает, когда кто-нибудь досаждает культиватору. — Она указала на свои седые волосы. Ей уже хватило одного того, что она оказалась рядом с атакой культиватора. От прямого удара ничего бы не осталось.
— Нет, Хун Мэйлин, так не пойдёт. Поэтому я, как и мой муж, предпочла бы дружеские отношения. Тут нет никакого второго дна. Я пригласила вас, чтобы познакомиться и поблагодарить за ваш поступок. Вот и всё. Хотя… у меня есть несколько вопросов, на которые вы могли бы ответить, если это не слишком дерзко.
— Мэйлин обдумала её слова и сочла объяснение вполне удовлетворительным.
Леди У улыбнулась. — Вот, например: один вопрос не выходит из головы ни мне, ни моему мужу. Сунь Кэня ведь убила не Цай Сюйлань, правда? Ваш муж узнал обо всём ещё до того, как новость разнеслась.
Молодая женщина кивнула. — Это был Би Де.
Мэйлин кивнула: — Это был Би Де.
— Тот самый петух, которого мой муж попросил перебить стаю волков? — недоверчиво переспросила она.
— Да. Просто заслугу намеренно приписали Сюйлань. Цзинь не хотел, чтобы к нему ходили гости.
Леди У отпила чаю и задумалась. — А с другими опасными чудовищами он тоже расправлялся? — с игривым любопытством спросила она.
— В прошлом году Цзинь убил Чёрного клинока, — сказала девушка и пожала плечами, словно это не было потрясающим откровением.
Чёрного клинока? Жнеца-волка, убивавшего культиваторов? Живую легенду, способную за несколько минут стереть с лица земли целый городок?
Теперь настала очередь леди У изумлённо разинуть рот. Она поняла, что именно так, должно быть, чувствовал себя её муж: странное, почти невесомое ощущение, от которого вера в происходящее едва не лопалась, — и всё же она совершенно точно знала, что это правда.
Пока леди У пыталась прийти в себя после такого известия, подали еду: слуги принесли к столу мясо и выпечку. Всё было приготовлено из отборных, качественных продуктов… включая целую стопку тех самых «блинчиков». Вид этих блюд, похоже, немало позабавил Мэйлин.
Разговор постепенно перешёл на более приятные темы, и девушка осмелела. Они обсудили посевной сезон, способы очистки колодца, а потом заговорили о женских делах: о том, что чувствуешь во время родов, и о том, как помочь ребёнку сосредоточиться.
К концу трапезы рука леди У снова задрожала. Мэйлин тут же перевела взгляд на неё и зашевелила носом.
Мэйлин медленно протянула руку.
Леди У уставилась на протянутую ладонь и осторожно вложила свою руку в руку молодой женщины. Руки Мэйлин оказались на удивление мягкими.
Леди У уставилась на протянутую ладонь, а затем осторожно вложила в неё свою руку. Руки Мэйлин оказались на удивление мягкими.
Дрожь почти сразу прекратилась, едва их руки соприкоснулись, и Мэйлин закрыла глаза. По телу леди У словно пробежал ласковый весенний ветерок: в неё начал вливацца ци — во всяком случае, это могло быть только оно.
Леди У напряглась, ожидая боли. В прошлый раз, когда к ней прикоснулось ци, мучения едва не свели её с ума, превратив в искалеченную развалину, которая иной день с трудом могла ходить.
Но… боли не последовало. Наоборот, ци Мэйлин мягко струилось сквозь тело леди У.
Мэйлин нахмурилась и, похоже, о чём-то задумалась.
— Ну как? — с любопытством спросила леди У.
— Девушка перед ней тихо промычала: — Думаю, это можно исправить.
Леди У приподняла бровь, поражённая уверенностью в голосе Мэйлин.
— Не могли бы вы попросить кого-нибудь убрать со стола? Только чайник оставьте.
— Исправить?
— Да. Интервалы резко сократились.
— Отец или дядюшка Бао уже пробовали что-нибудь подобное? — спросила Мэйлин, выводя на столе формацию.
— В памяти леди У что-то болезненно отозвалось.
— Да. После этого промежутки между приступами стали гораздо короче.
Мэйлин кивнула, обдумывая проблему.
— Значит, это должно вытянуть остатки. Их немного, но они крепко засели. Теперь у меня ци больше, чем у них обоих, и, возможно, придётся добавить ещё немного… В общем, прошу прощения, но будет слегка неприятно.
Мэйлин окунула конец проволоки в чайник, наполненный свежей водой. Одну ладонь она положила на руку леди У, другую — ей на спину, прямо напротив позвоночника.
Леди У приготовилась.
Её тело наполнилось чем-то — чем-то гораздо более мощным, чем крошечные пробные усики. Казалось, какой-то монстр пытается заползти под кожу. Леди У едва не запаниковала от наполовину забытого ощущения, не понимая, какого чёрта вообще согласилась на такое. Как тогда, когда нечто чужеродное проникло в её тело, в самую душу…
И вдруг она почувствовала, как это нечто скребёт. Боли не было. Напротив, становилось легче — словно сдирали корку с раны. Что-то перетирало что-то другое, и вода в чайнике стремительно чернела.
Леди У обливалась потом и дрожала, пока Мэйлин шептала ей успокаивающие слова.
— Ещё немного, леди У. Вы отлично справляетесь, — говорила Мэйлин, удерживая её на месте, пока та дрожала.
Мэйлин продолжала держать её, пока наконец, после целой вечности, всё не закончилось.
Леди У издала сдавленный стон, почувствовав, как ци втягивается обратно, и слегка обмякла в руках девушки.
— Видите? Не так уж страшно, — сказала Мэйлин, поглаживая её по затылку и обнимая. Потом, кажется, поняла, кого именно гладит, и на мгновение замерла.
Леди У испытала такое облегчение, что едва не попросила Мэйлин назвать свою цену — пока не заметила весёлые огоньки, таившиеся в глазах собеседницы.
Леди У судорожно вздохнула. Ощущение и правда было приятным. Сердце уже замедляло бег, а боль в спине, настолько привычная, что она забыла о её существовании, начала стихать.
— Позже вам понадобится немного иглоукалывания… Но вы ведь говорили о плате заранее, — сказала Мэйлин, нарочно подражая деревенскому выговору. — Это вам в копеечку встанет, ага?
Леди У испытала такое облегчение, что едва не попросила Мэйлин назвать цену — пока не заметила весёлый огонёк, притаившийся в глубине её глаз.
— Слышала, уроки леди У стоят недёшево, — с лукавой улыбкой протянула Мэйлин.
Леди У не удержалась. Она перестала наваливаться на миниатюрную девушку и сама заключила её в объятия.
— Сколько захотите, — прошептала она.
Они не размыкали объятий несколько минут, пока леди У не пришла в себя. Солнце садилось, еда была съедена, а голова казалась яснее, чем за последние несколько десятилетий.
— Но даже такой приятный вечер должен был закончиться.
— Спасибо, Мэйлин, — сказала она миниатюрной девушке и от души это произнесла. Они всё ещё сидели рядом, наблюдая за закатом.
Мэйлин, похоже, была просто рада, что её лечение помогло, — хотя искренняя похвала явно её немного смущала.
— Доброй ночи, леди У.
— Можешь называть меня тётушкой, если хочешь, — предложила она.
— Тогда доброй ночи… Тётушка? — чуть запнувшись, спросила Мэйлин. Так обычно обращались к близким старшим женщинам. Но жена правителя Вердант-Хилла? Это уже не совсем обычное обращение. — Если что-нибудь почувствуете, пошлите за мной.
Леди У сияюще улыбнулась, когда Мэйлин повернулась, чтобы уйти.
— Хотя у меня есть ещё один вопрос, если вы знаете ответ… Почему ваш муж приехал сюда? — спросила леди У.
Мэйлин тут же обернулась и ответила: — Он хотел тихой жизни. Подальше от интриг и сражений.
Ох, её муж снова из-за этого придёт в неистовство.