ГЛАВА 43: ИСПЫТАНИЕ
Грянул гром. По земле застучали капли.
Впервые за долгое время я обрадовался дождю. Уже пару недель стояла жара и сушь. Подальше от дома трава даже начала буреть — знойная волна усиливалась. К счастью, возле дома всё было в порядке: наша специализированная система полива с помощью дракона работала на полную мощность.
Честно говоря, я не решался просить Воши напрямую управлять погодой — если он вообще на такое способен. А вот воду из реки использовать было нормально.
Если начистоту, делать особо было нечего. Большую часть дней мы теперь просто сидели, опустив ноги в реку, или играли на шестах для кунг-фу.
С тех пор как Мэйлин сказала, что беременна, почти ничего не изменилось. Я начал мастерить детскую кроватку, но потом понял, что здесь это не принято и большую часть времени ребёнок будет спать вместе с нами.
Я немного переживал, что могу во сне перекатиться на него, но, пожалуй, держать ребёнка под боком на случай чрезвычайной ситуации тоже неплохо. Всё равно я хотя бы сделаю что-нибудь, куда можно будет его положить рядом с кроватью, вроде качелей или чего-то в этом роде.
По крайней мере, недосып не должен был стать большой проблемой. Я решил проверить, как всё будет, и после четвёртого дня без сна, чувствуя себя ничуть не хуже обычного, решил, что, наверное, справлюсь. За всех родителей без сверхспособностей я помолюсь. Культивация — опять какая-то хрень.
Я провёл ладонью по животу жены — он ещё даже не округлился. Она перехватила мою провинившуюся руку и переплела свои пальцы с моими.
Сначала сверкнула молния, а потом громыхнуло так, что заложило уши. Чанки тихонько заскулил, а Гоу Жэнь принялся чесать голову: мой пухлый мальчик не любил молнии и говорил, что из-за них ему снятся кошмары.
Сюйлань продолжала ухаживать за своими мечами, Ри Цзу обнюхивала какую-то подводную траву, а Воши спал на камне, совершенно не обращая внимания на лёгкий дождь. Я закрыл глаза: промокать мне не нравилось, но запах дождя всегда был приятным.
— Мастер Цзинь, холм горит, — сообщила Сюйлань. Я открыл глаза и выглянул наружу. И правда: один из дальних холмов, примерно в трёхстах акрах от дома, клубился дымом. — Я попрошу Воши о помощи, мастер Цзинь, и всё улажу, — сказала она и начала подниматься. Лес там в основном сосновый, и, если честно, больших планов на него у меня не было.
— Ничего страшного. Понаблюдаем, может, проложим противопожарную полосу… Но пока можно оставить как есть, — решил я, глядя на столбы дыма, поднимавшиеся над холмом. Разумеется, я прослежу, чтобы огонь не вышел из-под контроля, но в долгосрочной перспективе немного выгореть этому лесу не повредит. А с дождём? Наверное, всё будет не так уж плохо.
Сюйлань озадаченно посмотрела на меня.
— Ты ведь живёшь в степях, правда? Там бывают такие же лесные пожары. Лес должен гореть. Когда огонь заканчивается и пепел покрывает землю, всё отрастает ещё лучше. — Сюйлань кивнула, хотя по-прежнему хмуро смотрела на пожар. — Всё равно сходим взглянем, — решил я. Мэймэй помогла мне подняться, и я надел своё потрясающее новое непромокаемое пальто.
Сюйлань пошла за мной.
Как я и думал, ничего серьёзного не случилось — всего лишь небольшой пожар. Не то что картины ада, которые я видел в новостях прежнего мира, когда дым на тысячи миль закрывал солнце. Здесь огонь быстро прошёлся по слою сухой хвои и раскрыл сосновые шишки.
Я собирался ещё несколько раз проверить всё в течение дня, но… пока всё выглядело нормально. Мы наблюдали за пожаром час или два, потом немного побродили по пепелищу, глядя, как возвращаются птицы и склёвывают обугленные тушки насекомых и мелких животных, попавших в огонь.
— Спорю, через три дня это место снова будет покрыто травой, — сказала я Сюйлань.
Она не стала принимать пари, а лишь задумчиво смотрела на огонь.
Когда мы вернулись, нас, к моему удивлению, ждал гость. Снаружи у дома стояла привязанная лошадь, а за столом сидел промокший посыльный. Вид у него был такой, будто он недавно вымок до нитки, замёрз и изрядно намучился, но всё же слегка улыбался, пока Мэймэй поила его чаем.
Увидев меня, он кивнул.
— Вы, несомненно, Мастер Жоу Цзинь, — объявил промокший мужчина. Он залез в сумку и достал несколько свитков. Один, как я заметил, был от Чжан Фэя, другой — от лорда-магистрата, а на третьем стояло знакомое мне имя. Написано оно было странно, но иероглифы посланник выбрал именно такие: Би Де.
— Лорд-магистрат передаёт вам привет и благодарит за то, что вы одолжили ему своего слугу. Он оказал огромную помощь, — сказал мужчина и почтительно поклонился.
— А этот свиток как к тебе попал? — спросил я, поднимая письмо Би Де.
— Другой посыльный, господин. Сказал, что ему заплатил какой-то цыплёнок, но, думаю, он просто был пьян. После доставки свитка в канцелярию лорда-магистрата он уж точно оторвался.
Мне стоило огромных усилий не расхохотаться, представив это зрелище.
— Хочешь переждать дождь? — спросил я, но мужчина покачал головой.
— Будь дорога в лучшем состоянии или будь сейчас попозже, я с благодарностью принял бы ваше гостеприимство, Мастер Жоу, госпожа Хун. Но если отправлюсь обратно сейчас, то, возможно, успею добраться до Хун Яоу к ночи, — заявил мужчина.
Он выпил ещё чаю, его лошадь получила морковку, а затем посыльный лёгкой рысью отправился под мелким дождём.
Все остальные собрались вокруг. Я поднял письмо и начал читать:
— Би Де, первый ученик Фа Рама, приветствует своего великого мастера, Великого Целителя, сестру…
Дальше шёл рассказ о героизме, философии и новых друзьях. Я всегда любил читать, а эта история… оказалась хороша — из тех, что заслуживают того, чтобы их пересказывали.
Все сидели вокруг, затаив дыхание, слушая историю о Всаднике Потока, а затем — о Серебряном Кролике и Стеклянной Змее.
А я?.. Я гордился им — цыплёнком. Неужели вот что чувствуют отцы?
Это чувство не исчезло, когда я перешёл к следующему письму — неловкому посланию четырнадцатилетнего мальчишки, который спрашивал, сможет ли он когда-нибудь приехать в гости или не хочу ли я сам посетить его деревню и покататься на потоке. Ответ был однозначным: ещё бы! Мелкий был чертовски крут, да и имя у него отличное.
Оно осталось со мной, когда мы начали играть в карты, а я размышлял над историей Би Де.
В воображении возникли ксилографические гравюры, складывавшиеся в иллюстрированную повесть о благородном петухе. Наверное, начать стоило со злодея Чоу Цзи — мне уже не раз о нём рассказывали. А может, с первой пойманной им лисой?
Но как назвать историю о петухе по имени Би Де?
Я посмотрел на свою вывеску и фыркнул. Нужно что-нибудь более эпичное…
Тигу целеустремлённо шла по лесу, размышляя над письмом. Морось прекратилась, и теперь всё вокруг было мокрым. Остальные готовились завершать день, но не она.
Письмо открыло ей глаза и разбудило воображение: Тигу представила великие сражения Би Де и его странствия по земле.
Его стремление воплотить свои амбиции в жизнь.
Она была терпелива и готова ждать. Но… добиваясь человеческой формы, слишком успокоилась. Терпение было ключом, но не имело смысла, если в конце концов не перейти к действиям.
Она пришла на поляну в глубине леса, где ци в окружающем пространстве была особенно густа. Закрыла глаза и вошла во владения духа земли.
Она была вежлива. Учтива. Но улыбка духа земли померкла, когда тот увидел её, и на лице появилось почти болезненное выражение.
Тигу учтиво поклонилась и изложила просьбу. Ей нужна была его сила. Она нуждалась в ней. Без неё ей было не достичь своей цели.
А если дух земли по-прежнему откажется помогать, она справится сама. Возможно, силы ей хватит. Она чувствовала свою ци. Образ будущего был сформирован. Благодаря урокам Ри Цзу Тигу знала, как всё связано и какие изменения нужно внести, но… что-то глубоко в её сознании предостерегало её. Предупреждало об опасности попытки сделать всё в одиночку.
Она вызвала из памяти старую, поблёкшую картину искривлённых конечностей Чоу Цзи. Раньше она не особенно задумывалась о его изуродованном теле. Разумеется, с ней такого никогда не случится. Но теперь эти образы нависали над ней.
И потому она села и стала ждать. Обычно дух земли был игривым или насмешливым. Но сегодня он почувствовал решимость Тигу. Так или иначе, Тигу изменится — и дух земли это тоже знал.
Наконец она открыла рот. Голос, вырвавшийся наружу, был хриплым, словно горло повредили, а из-за отсутствия зубов речь была шепелявой. Раньше Тигу слышала от неё приглушённые ругательства и смешки, но никогда — полноценные слова. Она скривилась: от этого движения ей, похоже, было больно.
— Зачем? — спросила она у Тигу, и в её глазах плескалось нечто неописуемое.
«Я снова займу своё законное место в постели моего мастера!» — похвасталась Тигу.
Она приподняла бровь, а затем вздохнула. От этого дух земли стала выглядеть совсем древней: слегка сгорбилась и уставилась на сидевшую перед ней кошку.
— Если ты снова попросишь разрешения спать с ними, они тебя пустят, — сказала дух земли, глядя на сидевшую перед ней кошку. — Но… дело ведь не только в этом, правда?
Эти слова пронзили её, но Тигу и сама уже это знала. Наверное, ей достаточно было попроситься обратно в постель мастера. Спать в тепле, уюте и, главное, безопасности. В безопасности между мастером и госпожой.
Но с того самого мгновения, как Клинок Травы заговорила об этом, мысль завладела вниманием Тигу. После разговора с Чунь Кэ она поняла это. После того как наладила отношения с Ри Цзу… окончательно убедилась. Желание вернуться в постель мастера было лишь предлогом, чтобы не спать по ночам, или использовать тоску как толчок, заставляющий двигаться дальше.
— Почему ты на самом деле хочешь стать человеком?
Постель была лишь предлогом. На самом деле ей нужна была связь. Она хотела разрушить преграду, которую возводила между ней и другими её нынешняя форма. Хотела, чтобы остальные перестали смотреть на неё свысока из-за того, кем она была. Они старались. Мастер относился к ней как к человеку. Всегда следил, чтобы она — чтобы все они — участвовали во всём. Подстраивался под их формы и придумывал занятия, которые помогали сократить расстояние между ними. Пытался их понять. Но разрыв всё равно оставался. Эта короткая пауза, пока он мысленно перестраивался, вспоминая, кто она такая. Со смертными всё было ещё хуже. Тигу не выносила их взглядов: они видели в ней просто кошку, а не Тигу.
Это… это было неприемлемо. Она хотела делать то же, что люди. Хотела нормально разговаривать с ними. Хотела, чтобы они знали её, а не смотрели на неё как на зверя, прежде чем увидеть в ней Тигу.
Она думала о том, как легко люди двигаются. О больших пальцах. О коже. Ей хотелось волос, которые можно заплетать, как госпоже и Клинку Травы. Хотелось носить одежду и хорошо в ней выглядеть — не то что петух и Чунь Кэ, которые всегда так нелепо смотрелись, наряжаясь в человеческие вещи.
Она хотела сидеть вместе с ними на веранде и смеяться — громко, безудержно. Хотела быть собой — целиком, без фильтрации через речь ци и несовместимые тела.
«По-настоящему понимать». Все её неудачные попытки вызвать кого-нибудь на спарринг, когда она дразнила и оскорбляла остальных лишь затем, чтобы с ними взаимодействовать. Всё это время, когда она дулась, а потом делала вид, будто отказ её не задел. Она была дурой — неудивительно, что ей всегда отвечали отказом.
— Разве ты не можешь добиться этого собственным телом? — настаивала дух земли. — Разве не можешь натренировать голос так, чтобы тебя слышали все? Разве не стоит разговаривать лишь с теми, кто принимает тебя?
Возможно. Но почему дух пыталась отговорить Тигу?
— Быть человеком — жалкое существование, — заявила дух земли. — Гораздо лучше оставаться такой, какая ты есть…
«Тогда почему ты сама приняла человеческую форму?» — спросила Тигу.
Мелкая дрянь, дух земли, похоже, удивилась вопросу и даже отшатнулась. Она посмотрела на собственное тело. На маленькую девочку. На ребёнка, покрытого трещинами и золотом.
Дух уставилась на обрубок руки. На нём уже начинала формироваться золотая кисть. Она коснулась плоской металлической пластины, некогда бывшей глазом, — теперь по ней проходила прожилка, занимавшая почти половину лица.
Вся воинственность исчезла из неё, а взгляд словно устремился куда-то вдаль. Окружающее их пространство дёрнулось. Небо сменило грозовые тучи, прорезанные молниями, на зимний ветер, а затем на весенний ливень.
Её тело заметалось и задрожало, будто внутри духа что-то скручивалось, пока она наконец не обмякла.
— Это был самый простой способ установить с ними связь, — мечтательно сказала она. — Видеть. Учиться. Знать. Жить так же, как они, чувствовать те же боли и недуги, те же эмоции… Я уже многое забыла. Но какое-то время я помню себя очень счастливой.
Она посмотрела на небо, и по её единственному здоровому глазу скатилась слеза.
«Лучше впустить кого-нибудь в свою жизнь и испытать боль, чем вообще никого не впускать», — прошептала Тигу, цитируя мастера. Она не знала, что это значит. Те, кого она впустила в свою жизнь… никто из них не причинил ей боли. Но кто-то или что-то явно навредил духу.
— Что такое радость без печали? — спросила дух земли. — Что значит наше пребывание здесь без других? — Она снова посмотрела на Тигу. Обе знали, почему Тигу хотела измениться.
По лицу духа земли пробежала сложная гамма чувств. Жалость. Гордость. Печаль. Радость.
В итоге они слились в ласковую улыбку.
— Это будет не так, как у Ва Ши, — наконец сказала дух земли. — Он обрёл форму дракона древним способом, которым пользовался его народ. Здесь тебя ждёт испытание. Оно может оказаться болезненным. Ты даже можешь умереть.
Предупреждение было страшным, но Тигу лишь фыркнула.
«Юная госпожа Фа Рама встретит его лицом к лицу, чего бы это ни стоило».
— Какой дурак бросается на испытание очертя голову? — спросила дух земли, усмехаясь Тигу.
«Тот, кто считает, что оно того стоит». Дух рассмеялась над её дерзостью и решимостью, но в её взгляде всё же сквозила печаль.
— Только не умри, ладно? Мне будет грустно, — прошептала дух земли. С лёгкой заминкой она протянула здоровую руку.
«Юная госпожа благодарит…» Тигу осеклась, заметив приподнятую бровь. «Спасибо, дух».
Тигу прижалась лбом к ладони духа.
Дух мягко погладила её по голове — и исчезла. Небо внезапно почернело. Земля превратилась в безликую равнину, лишённую привычной травы. Пространство опустело.
Опустело, если не считать приближающейся молнии. Свет небес. Их гнев на нарушение установленных ими принципов, воплотившийся в яви. Молния извивалась от силы. Тигу уже отсюда чувствовала, как она опаляет её шерсть.
Последний шанс отступить.
Как будто это вообще было возможно.
Тигу шагнула в молнию.
К удивлению, сначала было совсем не больно. Свет поглотил её и окружил со всех сторон, наполняя силой, и Тигу ухватилась за него. Приняла его. Направила. Она знала, чего хочет, и это должно было прийти к ней.
Человеческое тело. Но с собственными поправками. Достаточно, чтобы общаться. Но ещё — улучшенные уши. Когти. Хвост. Всё, что пригодится ей в будущем.
Отсутствие боли продлилось недолго — что-то вонзилось ей во внутренности. Органы задрожали от протеста. Кости заскрипели и застонали, как прутья, готовые треснуть и рассыпаться. Душа словно содралась с неё живьём — как когда-то она сама сдирала шкуру с пойманных крыс.
Это была агония. Было страшно, когда такие объёмы ци вторгались в тело, когда молния рвала его и пыталась разорвать на части тело и разум.
Тигу отказалась кричать. Отказалась вопить и позволять боли одолеть себя. Она встретила её лицом к лицу. Крепко удерживала своё тело, даже когда образ желаемого превращения начал меркнуть. Всё, что ей оставалось, — цепляться за цель, пока молния пыталась вырвать из неё куски.
Время, казалось, скручивалось и растягивалось. Прошли мгновения или вечность? Тигу не знала. Она знала лишь боль, а в мыслях у неё осталась только цель.
Зрение начало угасать. Тело извивалось. И всё же она, не дрогнув, сама втянула себя глубже в столп света.
Она была Тигу, юной госпожой Фа Рама. И ради исполнения своих желаний выдержала бы это хоть сто лет.
Мир горел, горел и горел целую вечность — и всё же лишь одно мгновение. Её тело скрутилось, затрещало… и рассыпалось.
Наступила тьма.
На короткое мгновение не осталось ничего. Только тишина.
До её носа медленно добрался запах. Обугленные растения и мокрая земля. Пахло… иначе. Может, не так резко?
С листа упала капля воды. Храбрый жучок снова начал стрекотать. К нему присоединилась лягушка, а вскоре весь лес запел и застрекотал.
Всё было мокрым. Она чувствовала, как земля прижимается к её лицу. Пальцы сжались, зарывшись в горсть грязи.
Тигу открыла глаза.
Расплывчатое изображение постепенно обрело резкость, превратившись в гладкую розовую кожу. В изумлении она разжала ладонь, и земля посыпалась вниз, отслаиваясь и падая на землю. В поле зрения мелькнуло что-то оранжевое. Тигу провела рукой по пряди длинных оранжевых волос.
Она медленно поднялась и оглядела поляну. Земля почернела и всё ещё слегка светилась после удара молнии. Чёрная почва расходилась вокруг неё ударной волной.
Она… Она справилась.
Она не могла утверждать, что стала первой, кто изменил свою форму, но это достижение принадлежало ей. Юная госпожа Фа Рама станет ученицей, ближе всех стоящей к своему мастеру! Даже Би Де не сможет этим похвастаться! Из её горла начал вырываться странный звук.
Она… смеялась?
Она смеялась, согнувшись пополам и совершенно не в силах остановиться.
— Тигу! — обеспокоенно позвал голос Клинка Травы, когда та приблизилась. — Тигу, где ты? Ты в порядке—
Сюйлань осеклась, ворвавшись на поляну Тигу и уставившись на неё широко раскрытыми глазами.
— Тигу? — спросила она.
Кошка лениво улыбнулась. — Ты… — Тигу кашлянула, впервые услышав собственный голос. Для её ушей он звучал странно. — Ты смеешь не узнать эту юную госпожу? — спросила она с усмешкой, поднимаясь.
Это оказалось небольшой ошибкой: от движения она едва не потеряла сознание. Тигу покачнулась, но сумела удержаться, а равновесие уже начинало возвращаться. Сюйлань мгновенно оказалась рядом, словно собираясь её поймать.
— Простите эту Сюйлань. Она не узнала вас без ушей и хвоста, — извинилась женщина; голос её был полон изумления.
Без ушей и хвоста?
Тигу нахмурилась и потрогала голову. Ни ушей, ни хвоста, каких она хотела, не было. Она посмотрела на руку. Когтей тоже не было — только ногти, чуть острее обычных.
Она оглядела остальное тело, почти не заметив, как Сюйлань сняла верхнюю рубашку и накинула её Тигу на плечи. Та довольно улыбнулась, увидев очерченные мышцы на животе и руках. Две небольшие неприятности на груди её, конечно, раздражали, зато ноги по-прежнему были видны.
Она… Она была человеком. Нет. Нет, она была Тигу. Как сказал тот рыбий, он был самим собой! Значит, и она оставалась собой!
Тигу схватила Клинок Травы, как госпожа обнимала её, и прижала к себе. Приятно было держать кого-то в руках. Удивление, мелькнувшее на лице Клинка Травы, быстро сменилось ответным объятием.
— Ты действительно превзошла свои пределы, — похвалила её Сюйлань.
Тигу потёрлась щекой о гладкую кожу. Раньше, в кошачьем облике, это тоже было приятно, но теперь? Кожа стала такой чувствительной! Просто невероятно.
Интересно, каково теперь будет лежать на мастере и госпоже?
Её решение было принято. Новые мышцы напряглись, и Клинок Травы взмыла ей на плечо.
— Чего—? Тигу? — озадаченно спросила женщина, но не стала сопротивляться, когда Тигу рванула в сторону дома. Дом. Дом и мастер! Нужно было его увидеть!
Они вылетели из леса, вломились через парадную дверь и понеслись вверх по лестнице, неся с собой Клинок Травы.
— Подожди… Тигу… Что…? — Клинок Травы начала вырываться, пытаясь остановить Тигу, когда поняла, куда они направляются. Тигу отпустила её, а затем выскользнула из её рук.
Тигу распахнула дверь и ворвалась внутрь. Мастер и госпожа потрясённо уставились на неё. Мышцы напряглись, когда она заметила цель.
Она взмыла в воздух — и спустя долю секунды мастер осознал её присутствие. Всё его тело напряглось: в нём боролись потрясение и растерянность. Сжатые кулаки разжались, мимолётная сосредоточенность исчезла, и он вскинул руки, позволив ей безопасно приземлиться к нему.
Тёплые руки обхватили её.
Счастье. Безопасность.
Тигу широко улыбнулась мастеру.
— Смотри, что сделала эта юная госпожа, мастер! — похвасталась она.
— Тигу-эр? — озадаченно спросил мастер.
— Мм! — подтвердила она, глядя на другую стоявшую рядом. — Госпожа! — Тигу переключилась на неё, схватила и тоже притянула к себе, соединив их тела.
Госпожа выглядела одновременно потрясённой и озадаченной, когда их щёки соприкоснулись.
Так было гораздо лучше, чем в облике кошки.
— Простите, что впустила её в таком виде… — начала Клинок Травы, но мастер лишь отмахнулся.
— Как это случилось, Тигу-эр? — всё ещё растерянно спросил он.
— Эта юная госпожа хотела лучше понимать своего мастера! — заявила она. — И снова спать вместе, — пробормотала Тигу.
Поначалу это и правда было причиной. И небеса свидетели — она так по этому скучала.
Тигу зевнула и забралась поглубже в объятия. Короткий прилив сил уже иссяк. Госпожа всё ещё выглядела озадаченной, осторожно затягивая одежду Сюйлань вокруг Тигу.
Мастер положил руку ей на голову. Глаза Тигу начали закрываться.
— Кажется, мы её теряем, — прошептал мастер. — Утром во всём разберёмся.
Госпожа убрала волосы с её лица, и это нежное движение стало ещё ощутимее, когда тёплая ладонь скользнула по её щеке. Она повернулась к Клинку Травы. — Раз уж ты уже стоишь тут полураздетая, место у нас ещё есть, — сказала она с шутливой интонацией.
— М-м. Клинок Травы удобная и мягкая, — подтвердила Тигу, погружаясь в сон.
Сюйлань несколько раз ошарашенно фыркнула, пока госпожа многозначительно шевелила бровями, а потом тоже недовольно фыркнула.
— Спокойной ночи, мастер Цзинь, старшая сестра, Тигу, — сказала она. Со стороны мастера к голове Тигу потянулась ещё одна рука, а госпожа принялась понарошку хватать другую женщину. Та искусно увернулась, после чего Клинока Травы ушёл.
Мастер вздохнул, покачал головой и снова лёг. Её спина прижалась к его груди.
— Перестань дразнить бедную девочку, — пробормотал он.
— Ну, забавно смотреть, как она краснеет. Интересно, когда она начнёт огрызаться? — госпожа тихо рассмеялась, а затем протянула руку и погладила Тигу по волосам. — А вот к этому придётся привыкать. До прошлого года брат всё ещё будил меня, чтобы забраться ко мне в постель.
Голова Тигу покоилась на груди госпожи.
Два тела заботливо свернулись вокруг неё.
Тигу спала сном победительницы.