ГЛАВА 44: СИСТЕМНЫЙ ШОК
Что делать, если почти обнажённая девушка, ещё недавно бывшая твоей кошкой, запрыгнула к тебе в постель — к тебе и твоей жене?
Я, например, понятия не имел. Оставалось только устроить её поудобнее и попытаться понять, какой вообще должна быть моя реакция.
Ладно, с говорящими животными я уже смирился. Они, если честно, сделали мою жизнь лучше, и я был рад, что они здесь. Воши превращается в дракона? Странно, конечно, но ведь есть история о карпе, который перепрыгнул через водопад и стал драконом. С этим тоже можно было разобраться.
Но Тигу в человеческом облике? Тут я немного запаниковал — очень тихо, чтобы её не разбудить. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать, и ростом она оказалась чуть ниже Мэйлин. Жёлтые глаза, прежде полные возбуждения, теперь были закрыты во сне. Ушей не было, хвоста тоже. Единственным напоминанием о её кошачьей природе оставались чёрные отметины на лице. В остальном она выглядела почти как обычная юная девушка…
— …если не считать почти распахнутой рубашки, которую ей дала Цай Сюйлань, и того, что спина девушки прижималась к моей груди.
За всю жизнь я ещё ни разу не чувствовал такого полного отсутствия возбуждения. Вела себя она совсем не на свои пятнадцать-шестнадцать. Это моя кошка. Хотя теперь она уже не совсем моя, правда?
Я ведь знал, что такое бывает: в историях животные порой превращаются в людей. Но думал, что для этого нужна какая-нибудь техника запредельно высокого уровня. Тигу ведь не была настолько сильной? Воши всё ещё выглядел почти как рыба. Он не был величественным драконом — он был… Воши. Просто немного крупнее.
Мэйлин приподняла бровь и склонила голову набок. В её молчаливом взгляде читался вопрос: что же я собираюсь делать?
Я посмотрел на рыжеволосую девушку — на довольную улыбку у неё на лице, на то, как спокойно и счастливо она лежала между нами.
Я мысленно отвесил себе подзатыльник. Нет, на самом деле ничего не изменилось: просто теперь она была в человеческом облике.
Я сделаю то, что обещал. Раньше мы шутили, что животные, ставшие учениками, — наши дети. А теперь одна из них нашла способ превратиться в человека, чтобы быть к нам ближе.
Я буду рад за неё и гордиться тем, чего она добилась: она поставила перед собой цель — и достигла её. Я говорил им, что постараюсь направлять их и всегда быть рядом, но мне придётся стать лучше. Совершенству нет предела. Я думал: раз все развиваются и становятся ближе друг другу, значит, они счастливы. Но поговорить всё равно нужно будет со всеми.
Я снова повернулся к Мэйлин. Выбор был сделан, путь определён.
— Ты поможешь мне с этим? — тихо спросил я.
Она посмотрела на моё серьёзное, решительное лицо и кивнула. — Да. Когда ты так настроен, разве жена может отказать? — улыбнулась она.
На короткий миг я подумал, что она соглашается лишь из чувства долга. Мэйлин убрала волосы с лица девушки, проведя большим пальцем по чёрным отметинам. Тигу сонно пошевелилась и сама потянулась навстречу нежному прикосновению.
Тигу. Большинство звало её именно так, принимая окончание «-эр» за ласкательный суффикс, который добавляют к именам детей, животных или любимых женщин. Я не особенно старался кого-либо поправлять. Эти имена были нашей внутренней шуткой, так что пусть каждый слышит в них что хочет — мне всё равно. Я всё ещё мог называть их про себя своими именами, но Би Де, скорее всего, именно так — «Большой Ди» — и воспринимал своё имя.
— А что нам теперь делать с грызунами? — задумчиво спросила Мэйлин. — Всё ещё полагаться на неё? Будет немного странно видеть её с грызуном, свисающим изо рта.
Неловко и отвратительно. И как мне теперь обучать кошку, превратившуюся в человека и называющую себя юной госпожой?
На этот вопрос стоило ответить завтра.
Будем действовать не спеша, постепенно вводя её в новую жизнь.
↔
Сначала снова пришёл запах — травы, чего-то землистого и успокаивающего. Правда, он был чуть менее насыщенным, чем она привыкла.
Звук. Дыхание двух существ — одного впереди и одного позади. Оба спали.
Прикосновение. Ох, это прикосновение. Тепло — и ощущение простыней на коже, лба, прижатого к чему-то мягкому, тёплому и невероятно удобному.
Тигу открыла глаза.
Свет. Цвета. Их было так много. Раньше зрение у неё было острым, как и подобает гордой и искусной охотнице, но теперь… Разница оказалась слишком велика. Она видела в мельчайших подробностях каждую прядь волос, каждую пору на лице своей госпожи.
Тигу отстранилась. Она пошевелила руками: одна согнулась у подбородка, другая легла на бедро госпожи. Гладкая кожа. Подтянутые мышцы. Мягкие, шёлковые рыжие волосы.
Это был не сон. У неё получилось.
Тигу тихонько захихикала, и всё её тело задрожало от радости.
— Кто-то сегодня с утра в отличном настроении, — заметила госпожа с кривой улыбкой.
— Госпожа! — воскликнула Тигу. Она всё ещё не до конца понимала, что думает о собственном голосе. Голос оказался немного высоким. Впрочем, это был её голос, так что, разумеется, звучал он приятно. Только вот Тигу хотелось, чтобы в нём было побольше устрашающего рокота мастера.
Тигу оживилась, когда рука зашевелилась. Её взгляд проследил за пальцами госпожи, скользнувшими по волосам. Тигу медленно подняла руку и поймала ладонь. Сначала она просто изучала её, наслаждаясь чудесным прикосновением большого пальца. Но на этом всё не закончилось: рука госпожи повернулась, и их пальцы переплелись.
Тигу не сводила глаз с переплетённых пальцев. Ногти у госпожи были коротко подстрижены, но сами пальцы оставались такими же длинными и тонкими, как у Тигу. Идеальными для сбора трав и работы с разными предметами. Куда лучше копыт Чунь Кэ и даже коротких, пухлых лапок Ри Цзу.
Хотя Тигу нехотя признавала: с этими недоразумениями крыса управлялась на удивление ловко.
— Доброе утро, — проговорил мастер, и его рокочущий голос прошёлся по спине Тигу.
Мастер наклонился над головой Тигу, и его губы встретились с губами госпожи. Отстранившись, он на миг замер, а затем наклонился и поцеловал Тигу в лоб — точно так же, как в её прежнем облике.
Мастер улыбнулся Тигу, прежде чем его лицо стало задумчивым.
Госпожа приподняла бровь. — О? И какая же сегодня мысль дня? — спросила она. Тигу часто слышала, как они по утрам разговаривали о вещах, которые ей были непонятны.
— Если не считать Ва Ши, у рыб глаза всегда такие пустые и бездушные. Интересно, что у них в голове происходит? — задумчиво протянул мастер. Госпожа фыркнула.
— Наверняка существуют комары, которые тоже занимаются культивацией, — ответила госпожа. Мастер выглядел так, будто его только что ужаснули до глубины души.
— Спасибо, теперь я об этом не забуду, — пробормотал он. — Знаешь, раньше мы рассказывали друг другу о себе. Когда это успело прекратиться?
— Когда ты сообщил мне, что каждый выпитый стакан воды означает, будто я выпила чью-то мочу, — укоризненно ответила она, хотя в её голосе всё ещё слышалось веселье.
Оба рассмеялись, и секунду спустя ладонь мастера легла Тигу на голову.
— Теперь всё будет немного иначе, Тигу-эр. Быть человеком… ну, это значит, что многое изменится, хорошо? Мы со всем разберёмся вместе.
Тигу выпятила грудь. — Я легко это освою! — заявила она и получила в ответ улыбку.
— Начнём день? — спросил он жену. Они оба встали с постели, и Тигу последовала за ними.
— Для начала оденемся. Люди ведь не ходят голыми, правда? — спросил он её. Тигу быстро закивала. Все люди носили одежду. Именно этого она и хотела — носить одежду, как мастер.
Оны открыл ящик. — Пока найдём тебе что-нибудь… Тигу тут же сунула руку внутрь и вытащила то, чего всегда желала. Сбросив одежду Клинка Травы, она облачилась в куда более подходящие цвета.
Мастер озадаченно уставился на неё, когда она надела его рубашку. Та была велика, зато тёплая и пахла просто идеально.
Тигу завязала пояс на талии и довольно оскалилась, довольная своим выбором. — Эта одежда явно лучше! — заявила она, уперев руки в бока.
Рубашка спереди распахнулась: она была слишком велика и плохо сидела. Мастер повернулся к госпоже, а та вздохнула.
— Это совсем-совсем не как у Чоу Цзи. Никаких-никаких уродств-дефектов, — потрясённо и восхищённо сказала Ри Цзу, проводя лапками по новым рукам Тигу. От потрясения и суматохи она вернулась к своей прежней манере речи — ошеломлённой и лихорадочной. Все ученики собрались поглазеть на Тигу. Ученик Гоу Жэнь таращился во все глаза, явно не понимая, что происходит. Ха! Её облик вызвал даже больше восторга, чем тот, что остальные выказали, когда Ва Ши явил свою драконью форму!
Тигу упивалась всеобщим вниманием и слегка потянула повязки, скрывавшие грудь. Ей позволили надеть рубашку мастера, но госпожа настояла и на этих повязках: рубашка всё время распахивалась. Как будто это имело значение. Все должны были благоговейно взирать на каждую часть её тела! Получилось не совсем так, как она хотела, но это была она сама, а значит, произведение искусства — прямо как мышцы мастера!
Нижнее бельё на талии раздражало, но выбор был простой: либо носить его, либо юбку госпожи. Тигу испытывала к юбкам инстинктивное отвращение. Слишком длинные — Тигу понятия не имела, как Клинок Травы терпит необходимость носить такое. Боевая одежда была куда лучше.
Ей ещё расчесали волосы, но раньше ей нередко чистили шерсть. Правда, никогда не собирали её в два хвостика на затылке. А это Тигу понравилось.
Сейчас она тренировалась пользоваться палочками другой рукой. Те легко вращались между её новыми длинными пальцами.
Тигу захихикала, заворожённо наблюдая, как палочка кружится на кончике одного-единственного ногтя. И это были именно ногти, не когти. К счастью, они всё ещё оставались довольно острыми и заострёнными, но до настоящего оружия им было далеко.
Над этим ещё предстояло поработать. Но пока Тигу наслаждалась новыми ощущениями. Слух и обоняние пострадали не так сильно, как она ожидала. Да, они стали чуть хуже, зато это с лихвой компенсировалось невероятно улучшившимся зрением.
Пи Па смотрела на её руки с едва скрываемой завистью, а обжора просто наблюдал за ней с самодовольным видом.
— Поздравляю со вторым местом, — ухмыльнулся Ва Ши, лёжа в своей купели и приглаживая усы.
Тигу прищурилась. — Хочешь проверить себя против меня, Ва Ши? — спросила она.
Ва Ши из самодовольного превратился в перепуганного: глаза заметались в сторону водной комнаты. Тигу хихикнула, а ученик Гоу Жэнь, похоже, наконец перестал таращиться.
— Сердцебиение нормальное. Дыхание нормальное, — пробормотала Ри Цзу.
— Подруга хорошо? Подруга в порядке? — обеспокоенно спросил Чунь Кэ со своего места за спиной Тигу. В этом ничего не изменилось. На него по-прежнему было одинаково удобно опираться и кошке, и человеку.
— Да-да, тело человека. У Чоу Цзи частый пульс, а уродства-дефекты причиняли ему сильную боль-мучение. Но Тигу в порядке-хороша. Совершенно здорова. Как это возможно? Ри Цзу думала, что это превращение обречено на провал, что оно совершенно противоестественно и… порочно.
— Чоу Цзи, скорее всего, всё делал неправильно. Процедура тонкая, тут нужно терпение! Чоу Цзи наверняка погиб бы под грозовыми разрядами небесного испытания! — похвасталась Тигу.
— Да-да, Ри Цзу видела следы ожогов, — с гримасой сказала крыса.
— Ри Цзу не превратилась бы в какое-то порочное чудовище, — пренебрежительно ответила Тигу. Крыса одновременно восхищалась и ужасалась тому, что сделала Тигу. — Она во всём превосходит зверя, который привёл её сюда.
Не то чтобы это было великое достижение, но Ри Цзу всё равно смущённо и довольно съёжилась от похвалы.
— Верно. Чем нечестивее человек, тем страшнее небесное испытание, — подтвердила Цай Сюйлань. — Хотя Тигу ничего подобного не пережила. Не думаю, что кто-то в Лазурных холмах проходил через небесное испытание последние несколько веков. Местность здесь просто слишком слаба.
— Никто за несколько веков, значит? — задумчиво протянул мастер, входя с едой и глядя в потолок. Он ненадолго нахмурился, потом вздохнул и поставил тарелки на стол. — То, что ты сделала, было опасно, Тигу. Тигу вздрогнула: ласкательное окончание исчезло. Она резко обернула голову, широко распахнув глаза, и уставилась на мастера, услышав его упрёк. — Мне было бы очень грустно, если бы с тобой что-нибудь случилось.
Тигу опустила голову и уставилась на стол. Всё было так: она совсем не думала о последствиях неудачи. Это… это было неправильно. Но ей всё равно было хорошо: мастер сказал, что она ему небезразлична.
Ладонь легла ей на голову. Это ощущение не менялось, в каком бы облике она ни была.
— Если кто-нибудь из вас решит повторить нечто подобное… хотя бы предупредите заранее, на случай если что-то пойдёт не так, — закончил он. — А теперь ешьте.
Тигу оживилась. Сегодня будут уроки? Наверное, ей предстояло выяснить пределы нового тела и научиться правильно делать всякие человеческие вещи!
Улыбнувшись, она приготовилась набить рот едой.
Первый кусок оказался у неё во рту.
Перед глазами взорвались звёзды.
Она издала звук, который, казалось, должен был вырваться из Клинка Травы.
Чего… чего? Что это ещё за колдовство? Почему еда вдруг стала настолько вкуснее? Она потрясённо уставилась в свою миску.
— У хищников вкусовые рецепторы обычно развиты хуже, чем у травоядных или всеядных, — с усмешкой объяснил им мастер.
Тигу запихнула в рот ещё кусок. Это было потрясающе. Человеческие тела — просто великолепны!
Она простит Цай Сюйлань все её раздражающие звуки. Наверное. Скоро Тигу научится сдерживать этот порыв, потому что звуки, вырывавшиеся из её рта, были ужасно неловкими. Все над ней смеялись! Хотя, если честно, еда и правда была очень-очень вкусной.
Они закончили завтрак и принялись за дела. Мастер заметил, что Тигу следит за его формами, и замедлил движения, чтобы она могла правильно их повторять.
Тигу восхищалась солнцем на коже и ветром в волосах. А потом начала проверять пределы нового тела.
Она схватила себя за ногу и подтянула колено к уху. Перевернулась на руки, затем села на шпагат — сначала продольный, потом поперечный. Вонзила пальцы в землю, а ступни коснулись почвы перед её головой.
Тигу ожидала, что потеряет больше подвижности, но гибкость осталась при ней.
День шёл своим чередом. Дел было много. Нужно было патрулировать владения. По Великим Столпам, как называл их Би Де, ходить стало немного труднее, но Тигу всё равно легко пересекала их, проверяя границы на наличие незваных гостей.
Что-то изменилось. Что-то осталось прежним. Одно Тигу могла сказать точно: ей всё это нравилось.
Когда тренировка закончилась, Чунь Кэ подвёз её обратно к дому. Овцы теперь были для неё немного маловаты.
Там её ждала госпожа. И урок.
При слове, написанном на дощечке, Тигу сдержала стон, тогда как Пи Па радостно взвизгнула.
«Благопристойность», — гласила надпись.
Госпожа приподняла бровь, глядя на снова распахнутую рубашку Тигу, обнажавшую живот.
Тигу надула губы. Для людей благопристойность была важной темой. Значит, она выучит её как следует… Даже если ей это не нравилось.
Вот только сначала надо было перестать засыпать на этих уроках.
Всё сводилось к тому, чего ей нельзя: прыгать на людей, раздеваться на людях… Ужасно скучно. Хуже всего было то, что Пи Па, похоже, получала от урока удовольствие.
После скучного урока последовал ещё один медицинский осмотр. Ва Ши, когда менял форму, не вынужден был терпеть столько проверок!
— Пока всё в порядке, — задумчиво сказала госпожа. — Никаких побочных эффектов от молнии: ты совершенно здорова. Остался ещё один вопрос. Ты можешь вернуться обратно?
Тигу фыркнула. Подумаешь, какая сложность! Она начала превращаться обратно в свой исходный облик.
И остановилась.
Тигу потянула силу. Ничего не произошло.
На короткий миг её охватила паника, и она бросилась в речную комнату.
— Ва Ши. Твоя старшая сестра пришла просить о помощи. Как отменить превращение?