ЭПИЛОГ
Лу Бань пребывал в превосходном настроении, сидя перед старейшинами Скрытой Горной секты.
Главным образом потому, что на этот раз отчитывали не его и не ему угрожали новыми ограничениями.
— Неправомерное использование отряда Молниеносного штурма. Ненадлежащее использование ресурсов секты. Провал — и никаких результатов, — рассуждал Первый старейшина Скрытой Горной секты, сидя на шёлковой подушке. — И наконец — чужак. Чужак, осмелившийся проникнуть в крепость Острия Клыка под твоим надзором.
Он рассеянно пососал трубку, а затем выпустил облако густого дыма. И это не фигура речи: в табаке была ци.
Лу Бань ухмыльнулся, глядя, как от слов старейшины Кан сжался и втянул голову в плечи. Кто бы мог подумать, что странный и могущественный культиватор, допрашивавший Лу Баня насчёт… этого ублюдка, в итоге окажет ему услугу.
А именно — ещё сильнее унизит врага.
— Этому ученику нечего сказать в своё оправдание, почтенный старейшина, — выдавил Кан.
Старейшина некоторое время смотрел на него. — Позже явишься принять наказание за свои проступки, — безжалостно приказал он, после чего перевёл взгляд на Лу Баня.
— Цзан Ли. Ты пережил это нападение, прогнал чужака и вновь увеличил собственную силу. Истинный сын Скрытой Горной секты.
Лу Бань склонил голову. — Я лишь следовал заветам нашей славной секты, почтенный старейшина.
— Превосходно, превосходно. После твоей… оплошности я сомневался в тебе, но, как говорится, сила прощает любые грехи. Поэтому я смягчу твоё наказание. Радуйся, Цзан Ли: тебе осталось всего два месяца испытательного срока.
— Моё сердце преисполнено радости, почтенный старейшина, — слащаво протянул Лу Бань. Старейшина кивнул, ничуть не заинтересованный его чувствами.
— А теперь убирайтесь все. Я отправляюсь на восток, в странствие по Дау, и оставляю секту в ваших руках. Не разочаруйте меня.
— Да, старейшина, — хором отозвались голоса.
Он заметил улыбку на лице отца тела, которым завладел, — тот радовался, что подавил того, кто пытался подавить его. Двое других старейшин выглядели не слишком воодушевлёнными. Особенно женщина: она смотрела на него с едва скрываемой враждебностью. Цзан Шэньхэ, тётушка этого тела, явно отличалась паранойей и, похоже, была уверена, что что-то всё ещё не так.
Лу Баню придётся держать её в поле зрения. Но сейчас, похоже, её голосов было недостаточно.
Покидая зал, похититель тела не удержался и улыбнулся ей.
Однако этот маленький жест неповиновения оказался… весьма опрометчивым: сука, которая всё ещё частично его контролировала, была злопамятной.
Лу Бань проснулся после чудесной ночи. Его «отец» устроил в его честь пир — в награду за столь успешные дела. Еда, выпивка и пара близнецов, чьи услуги пошли его силе на пользу. Выйдя из комнаты, он обнаружил новый приказ. От ярости Лу Баня приказ вспыхнул пламенем.
Как только лист начал гореть, он успокоился и погасил пламя. Возможно, Она хотела, чтобы он начал жаловаться. В конце концов, до полного прощения ему всё ещё оставалось время.
Промолчать — оскорбление. Возразить — тоже оскорбление.
Он презрительно усмехнулся.
Выискивать талантливых людей на Турнире Двух Вершин в Лазурных холмах.
Когда придёт время, он позаботится о том, чтобы как следует не спешить с расправой над теми, кто осмелился так его оскорбить.