Глава 22. Дом и очаг
Иногда по ночам ей снились сны. Девушка ходила взад-вперёд, время от времени поглядывала на горизонт, заламывала руки или скрещивала их на груди.
Она всегда гадала, что значат эти сны, потому что в конце концов девушка возвращалась к Мэйлин и устраивалась у неё на коленях. Тело девочки было напряжено, глаза метались. Мир под ними никак не желал успокаиваться.
Мэйлин проводила пальцами по коротким, непослушным волосам, и девочка успокаивалась.
Мэйлин проснулась рядом со свернувшимся калачиком телом. Это был не большой и сильный человек, обнимавший её во сне, но и так было приятно. Одной в этой кровати ей всё-таки было немного слишком просторно. Разбудил её петух, закукарекавший на рассвете. Не Би Де, а другой — помоложе и куда менее искусный. Голос у него был громкий и хриплый: он орал так, словно пытался наверстать упущенное, ведь рядом с другим петухом обычно помалкивал.
Мэйлин хотелось, чтобы он больше походил на своего отца. Его бесконечные крики раздражали, но, пожалуй, она просто немного избаловалась. Би Де обычно кукарекал всего один раз, а потом замолкал.
Рядом её младший брат недовольно пробурчал что-то и зарылся головой под подушку.
Мэйлин вздохнула и поднялась, оставив его пока одеваться. Закончив, она повернулась к кровати — Сян-младший всё ещё не шевелился.
— Давай, пора вставать, — ласково поторопила она его.
Хун Сян-младший невнятно пробормотал что-то и отвернулся от неё, обхватив подушку. Мэйлин вскинула бровь и вытащила подушку из его рук. Он сморщил нос и жалобно заскулил.
— Если не встанешь, Чунь Кэ и Ва Ши больше не будут тебя катать, — пригрозила она.
Сян-младший приоткрыл глаза И неприязненно уставился на неё.
— Вредина, — заявил он.
Но встал. Неохотно выбравшись из простыней, он натянул одежду. Когда брат оделся, Мэйлин собрала его непослушные волосы в косу.
— Так. Я займусь завтраком, — объявила Мэйлин. Она только начала спускаться по лестнице, как ей на спину навалился вес: Сян-младший забрался ей на спину. Мэйлин машинально подхватила его за ноги, чтобы придержать, почти не ощущая тяжести.
Хорошо, что она всё ещё могла без труда поднять его. Хотя младший брат пользовался этим слишком уж часто.
Спускаясь по лестнице, Мэйлин увидела, как отец поднял на неё взгляд со своего места — точно так же он смотрел на неё всю последнюю неделю, с тех пор как её муж уехал на юг. Перед ним уже лежал лист бумаги, исписанный его рассуждениями о духовных травах — подробно и педантично, как Оны любил. Приятно было, когда рядом кто-то есть, даже после того, как все вернулись в Hong Yaowu или отправились на юг. Пусть компанию ей и составляли Чунь Кэ с остальными учениками… всё равно было хорошо снова жить в одном доме с отцом и младшим братом.
Увидев голову Сяна, всё ещё сонно покоившуюся на плече Мэйлин, отец просиял. Она закатила глаза, усадила Сяна на Чунь Кэ, и кабан довольно хрюкнул, приветствуя нового седока.
Она прижалась к отцу, когда тот поднялся, чтобы её поприветствовать.
— Ну как? — шёпотом спросила она, указывая на его записи.
Отец пожал плечами, поглаживая бороду. — Ци делает всё… непредсказуемым, — признался он. — Особенно в такой концентрации. Он отстранился и посмотрел на дочь. — Я хотел бы узнать твоё мнение кое о чём, если ты не против.
Мэйлин кивнула. — Посмотрю, когда закончим на сегодня, — пообещала она.
Затем она отправилась на кухню, где Пи Па и Ва Ши уже готовили завтрак.
Свинья оживилась, когда вошла Мэйлин.
— Доброе утро, госпожа. Огонь уже разожжён, всё готово, — доложила она, склонив голову. Ва Ши лишь хлопнул плавниками по полу, высунув голову из реки. Овощи уже выстроились в ряд — вымытые и готовые к готовке. Мэйлин была впечатлена. Только у одной морковки оказался откушен кончик.
— Спасибо, Пи Па, Ва Ши.
Тем утром на завтрак она приготовила то, что делала тысячу раз прежде: рис с яйцами. Ей нравилась странная еда Цзиня и его хлеб, но в пище её детства было что-то доброе и успокаивающее. Особенно теперь, когда рядом были отец и брат.
Мэйлин собралась добавить в миску ещё риса, но свиное рыло ткнулось ей в руку, заставив вздрогнуть.
— Слишком много, госпожа, — мягко поправила Пи Па.
Мэйлин посмотрела на ложку и положила её обратно. Она собиралась насыпать обычную порцию риса. Наверняка всё съели бы, но больше половины семьи сейчас не было дома.
Мэйлин покачала головой и закончила готовить завтрак. Как же легко снова войти в привычный распорядок.
У стола собрались рыба в корыте, две свиньи, её брат и отец. Бэй Бэй всё ещё оставался снаружи. Мэйлин приглашала его присоединиться, но вол вежливо отказался, предпочтя поесть травы.
После завтрака они выстроились и приступили к утренним упражнениям, которые обычно выполняла вся семья, — только теперь Мэйлин вела их. Она двигалась медленно, повторяя приёмы, которым научил её Цзинь. Это было начало боевой каты, после которой Оны чувствовала себя бодрой и готовой к новому дню. В первые разы отец лишь поднимал бровь, но ничего не говорил. Младший брат повторял движения рядом, стараясь подражать ей. Неподалёку отец выполнял собственное медленное дыхательное упражнение.
Закончив, Мэйлин обернулась. Все терпеливо ждали, когда она начнёт день.
Она достала список и стала вычёркивать задания по мере того, как раздавала их. — Отец, не поможешь нам сегодня проверить записи? Сян, обойди участок и проверь ограды, пожалуйста. Чунь Кэ, можешь рассказать, как там дела выше по течению?
В ответ разом послышались утвердительные возгласы.
Мэйлин вышла под солнце и занялась своими делами. Подоила коров, перевела овец на другое пастбище, вымыла пол и проверила яблони — плоды на ветвях уже наливались. Работа была не особенно тяжёлой. Большинство дел сводилось к простой рутине, так что большую часть дня она провела, изучая записи Цзиня. Он разрешил ей читать их и, если что-нибудь заинтересует, попробовать это на деле.
Лишь недавно он начал прилагать к записям ещё и подробные инструкции о том, что именно делать.
Мэйлин изучила рецепт. Картофельное рагу? Со сливками? Пожав плечами, она внесла его в план ужина, хотя отвлеклась, когда брат забрался на верхушку балансировочных шестов и раз за разом падал в воду.
Как и все рецепты Цзиня, это блюдо было немного странно готовить: густой бульон, насыщенный сливками и полный овощей.
Но получилось очень вкусно.
Девочка не хотела ловить лягушек. Не хотела швыряться грязью. Она даже отказалась кататься на каменном кабане, который был больше дома Мэйлин.
Совсем не похоже на озорную малявку, которую знала Мэйлин.
Мэйлин вдохнула прохладный лесной воздух. В тени было гораздо приятнее, чем под солнцем в конце лета. Напевая себе под нос, она держалась за лямки большой корзины за спиной. Отец немного тревожился, что она собирается тащить обратно такой вес, но беременность у Мэйлин была ещё на раннем сроке. Живот почти не виден!
Сян оглядывал узкую тропу, пока они шли под сенью деревьев. Сегодня они направлялись вверх по течению, к реке, протекавшей через лес.
— Ещё меньше года назад здесь всё было сплошь покрыто спутанным подлеском, — пробормотал отец, поправляя большую пустую корзину на спине.
И правда: лесная подстилка была на удивление чистой. Такой же чистой, как на участках возле Hong Yaowu, где приходилось регулярно и кропотливо расчищать подлесок, помогая нужным растениям и грибам расти. Мэйлин и сама не раз бродила по лесу с топором, обрубая разросшиеся, словно сорняки, лианы, или следила за свиньями, пока те рылись в земле, чтобы не дали им добраться до чего-нибудь ценного.
Чунь Кэ, Ва Ши и Пи Па превратили лес в место для сбора припасов. Всего за год здешний край преобразился и теперь выглядел так, словно за ним тщательно ухаживали сотни лет.
Огромный кабан трусил впереди; шесть корзин, которые Мэйлин несла на спине, были привязаны к его спине. Сян с радостью занял место наездника и с высоты оглядывал лес. Пи Па бежала рядом, заткнув за ухо кисточку, а сбоку у Чунь Кэ был привязан бухгалтерский журнал.
Самым необычным членом их компании, конечно же, был Ва Ши — в облике дракона он бодро трусил рядом. Его усы подрагивали, рыбьи Глаза были устремлены строго вперёд. Длинный язык свисал из пасти почти по-собачьи, а сам он облизывался в предвкушении.
Они вышли на поляну. Весь этот участок леса окутывал лёгкий туман от небольшого водопада, беспрерывно низвергавшегося на камни. Редкие высокие деревья давали немного тени, но лес здесь был достаточно разреженным, чтобы вместить ряд за рядом брёвна, сложенные вместе и прислонённые к небольшим каркасам.
Поляну заполнял шум текущей воды.
Мэйлин уставилась на открывшееся зрелище. Отец одобрительно хмыкнул.
— Вот это грибов, — сказал младший брат, сидя верхом на Чунь Кэ. Кабан довольно хрюкнул, гордый наблюдательностью мальчика.
Грибы сянгу, которые Цзинь называл шиитаке, сплошь покрывали брёвна.
— И правда, взрывной рост, — пробормотала Мэйлин. В прошлый раз, когда она проверяла это место, грибов было далеко не столько.
Чёрный гриб был самым многочисленным, но весь этот влажный край процветал на медленно гниющей древесине. Съедобные трутовики, нефритовые шляпки и другие целебные грибы, которые отец подарил им на свадьбу, вырастали из деревьев и земли словно сорняки.
— Полагаю, придётся сделать пару ходок, — сказала она.
Однажды ночью она спросила у девочки из сна, что случилось. Девочка сердито надула губы, отвернулась и несколько долгих минут не отвечала.
— Мне не нравится, когда он уходит, — капризно пробормотала она. — Как-то не по себе.
Мэйлин не вполне понимала, о чём она говорит, но это чувство ей было знакомо.
— Когда все дома, лучше, — согласилась она, и девочка крепче прижалась к ней.
— Он мне нужен. Я не хочу потерять его, или тебя… или их, — сказала малышка. — Может, мне оставить их всех здесь?
Последнюю фразу она произнесла с такой интонацией, которая Мэйлин не особенно понравилась, и тут земля загрохотала.
Они собрали грибы с брёвен, а потом отправились осматривать участок. Мэйлин провела время с отцом: они растирали духовные травы в пасту и изучали их действие.
Даже младший брат присоединился, хотя в основном только подавал им инструменты.
Они действительно смогли побыть вместе, занимаясь приготовлением лекарств. Мэйлин дорожила такими моментами. На этот раз на лице отца не было тревожного выражения, появлявшегося всё чаще после каждой неудачной попытки устроить её брак. Теперь он выглядел спокойно. Мэйлин любила слушать его тихий голос, пока они работали, и видеть гордую улыбку отца, когда он смотрел на аккуратно разложенные лекарственные растения.
Но даже отец не мог оставаться с ней вечно. У него были свои дела.
Прошёл ещё один день. Отец вернулся домой верхом на Чунь Кэ.
На следующий день пришла Ху Ли, мать братьев Сюнь.
— Знаешь, я немного удивилась, когда ты попросила меня помочь с этим, — призналась женщина, пока они работали.
Мэйлин прищурилась, глядя на свернувшееся молоко. — Цзиню нравится, — пробормотала она. Из-за затычек, которыми она заткнула нос, голос звучал гнусаво. — И я хочу удивить всех, когда они вернутся домой. Устроить большой пир, совсем как Цзинь устроил для меня, понимаешь?
Ху Ли улыбнулась ей. — Готовить то, что ненавидишь, потому что это любит кто-то другой… О, это я понимаю. Я всё клянусь, что больше никогда не стану готовить медвежатину, а потом муж возвращается с ещё одним куском мяса и своей дурацкой обнадёженной улыбкой…
Мэйлин кивнула, представляя глуповатую улыбку Цзиня.
— А я вижу, ты уже потренировалась. — Ху Ли указала туда, где Чунь Кэ и Ва Ши бездельничали на берегу реки. Ва Ши просунул в корзину одну из своих странно мускулистых рук, вытащил слегка подгоревшую буханку и обмакнул её в рагу. Всё его тело содрогнулось, едва кусок оказался у него во рту.
— С хлебом на закваске всё как-то странно при выпечке, — пробормотала Мэйлин. — И иногда Цзинь называет специи какими-то диковинными именами, но от своей «пиццы» он был просто в восторге.
Ху Ли протянула руку и взъерошила Мэйлин волосы. — Какая прелесть, — заявила она.
Мэйлин демонстративно не обратила на неё внимания.
Ху Ли расхохоталась, когда творог начал отделяться от сыворотки.
Она продолжала гладить девочку по волосам и сказала: — Нормально не хотеть его терять, но не думаю, что запирать кого-то где-нибудь поможет.
Девочка повернулась и уткнулась лицом в юбку Мэйлин. Затем кивнула.
— Тебе нужно лишь поверить, что они вернутся. Я скучаю по мужу… Но у меня есть семья, о которой нужно заботиться. Есть работа. И я точно знаю, что он вернётся домой.
— А когда он вернётся, то будет смеяться над вонючим сыром, который я для него приготовила, хотя сама его терпеть не могу. Он поразится, как хорошо выглядит дом, и покажет мне все замечательные вещи, которые купил в городе.
— А потом, когда они снова отправятся в путь, ты сможешь проследить, чтобы у них были все необходимые припасы, и проводить их с улыбкой. Или, если получится, отправиться вместе с ними и пройти этот путь рядом.
Девочка обдумывала её слова, пока Мэйлин продолжала гладить её по волосам.
Она повернулась и посмотрела на Мэйлин, обиженно надув губы.
Мэйлин смотрела на реку. За спиной у неё лежал кабан, а пальцы перебирали бороду дракона, пока она отпивала чай.
Иногда её всё ещё пронзало ощущение нереальности — короткий, едва заметный толчок. Вот она чешет под подбородком кабана, который выше её в холке, а в следующий миг моргает — и Чунь Кэ оказывается ей всего по пояс.
Только что спокойно занимаешься своими делами — и вдруг оказываешься оплетённой кольцами дракона. Когтистые руки Ва Ши лежат у неё на плечах: он пытается спрятаться за Мэйлин от ярости Пи Па.
Вежливая свинья старательно кивала и записывала всё, что говорила Мэйлин. Приносила ей журналы и помогала пересчитывать корзины грибов.
Когда Мэйлин шла к задней части участка, Бэй Бэй молча следовал за ней, свесив плуг с рога. Почти можно было представить, что рядом с ней идёт невозмутимый мечник, охраняя её.
И всё же… Мэйлин по-прежнему радовала эта маленькая встряска. Это крошечное чувство удивления.
Некоторые дни казались приятным сном. Но всё это было взаправду. Это была её жизнь.
Она поставила чашку и продолжила писать. Записала, сколько времени выпекать хлеб на закваске. Добавила на листки собственные размышления о том, как использовать разные ингредиенты.
Записала свои идеи о том, как улучшить их дом. Может быть, из них выйдет толк. А может, ничего не получится. Но она всё равно заносила мысли на бумагу, сидя рядом с оставшейся дома семьёй.
Мэйлин не могла дождаться, когда все вернутся… но пока что её всё устраивало.
Девочка смотрела на золотую дорогу, уходившую вдаль. Она ткнула в неё пальцем. Дорога была в плачевном состоянии: разбитая, потрескавшаяся, с клочьями золотой энергии, просачивавшимися наружу и прикрытыми кое-как наложенными заплатами.
Это были драконьи жилы. Её драконьи жилы — разбитые и разрушенные.
Дорогу требовалось срочно чинить. Но там, дальше… там была боль. Боль пережитого, о чём она забыла, — воспоминания царапали где-то на задворках сознания. Мэйлин поморщилась, вспомнив кристалл, который принёс её маленький лунный осколок: тот пульсировал её собственной агонией. Впереди виднелись и другие осколки. Ещё куски её самой — расколотые и разбитые, наполненные воспоминаниями и знаниями, которые она даже не была уверена, что хочет возвращать.
Девочка вздохнула и принялась за работу. Даже если она не могла отправиться к нему… Она могла позаботиться о том, чтобы он благополучно вернулся домой.