Осторожно, курица!
Том 3 · ГЛАВА 36. ОБЕЗЬЯНЬИ ДЕЛИШКИ—
Том 3

ГЛАВА 36. ОБЕЗЬЯНЬИ ДЕЛИШКИ

Признаюсь, я чуть ли не вприпрыжку двинулся в направлении, которое указал мне мастер Фан из Хрустальной торговой палаты. Без телеги мы шли довольно бодро, снова быстро сокращая расстояние.

Мне просто… было хорошо.

Спокойно, наверное.

Мне не пришлось ни с кем драться, а то, что у Секты Облачного Меча всё ещё имелись ко мне дела, хоть и раздражало, старший ученик Лу Жи, похоже, решил пока не трогать эту тему.

Никаких угроз. Никаких унижений и обид, которые помнят тысячу лет. Просто один парень доставлял почту.

Ещё выяснилось, что дедуля, старый пьяница, — важная шишка, но разберусь с этим, когда дойдёт очередь.

Холмы и леса Озера Бледной Луны постепенно сменились Травяным морем. Холмов, конечно, всё ещё хватало, но здесь они были ниже и плавнее, больше походили на мягкие перекаты, а не на огромные горы, лишь по названию считавшиеся холмами на севере и возле озера.

Честно говоря, я был падок на красивые виды: пологие зелёные холмы, мягкая трава — всё это, когда трава тихо колыхалась на ветру, выглядело почти как после обработки в графическом редакторе. Ближе всего к этому из всего, что я мог вспомнить, была прерия из прежнего мира. По холмам носились табуны диких лошадей, а городки, казалось, встречались каждые пять минут. На севере людей определённо было меньше.

Мы шли довольно ровным темпом: Инь подпрыгивала рядом, Би Де перемахивал пространство своими размашистыми прыжками, а Лапша свернулась клубком у меня на руках. Какое облегчение — больше не тащить телегу! Все были в отличном настроении и мчались вместе со мной.

Я улыбнулся им.

Может, сейчас я и смотрел на всё сквозь розовые очки, но все три места, где мы останавливались на ночь, оказались вполне приятными. Люди были добры и гостеприимны: им хотелось послушать истории о чужаке с Озера Бледной Луны или просто выпить с ним. Еда тоже немного отличалась. Бобовых было куда больше, чем я ожидал, а ещё подавали какое-то блюдо, по вкусу очень похожее на чили.

Само собой, я запасся бобами на потом и раздобыл рецепт. Для такого простого блюда — чертовски вкусно.

Но если честно… Сейчас, когда солнце грело спину, а в животе была хорошая еда, я чувствовал себя почти как на каникулах. Надо будет обязательно свозить сюда Мэйлин, хотя бы просто погулять.

У меня зачесалась спина, и я начал замедляться, оглядывая дорогу и примечая знакомые ориентиры.

Это снова было одно из тех… дел. Я никогда не отличался умением читать карты: добираясь до Лазурных холмов, я чуть не свернул не туда пару раз, хотя ехал по главным дорогам. А тут мы бежали по просёлкам, которые зачастую даже не были отмечены, в поисках места в долине, где можно свернуть.

Но стоило достать карту и взглянуть на окружавшие нас холмы… Я был уверен, что мы на месте.

Три огромных холма на краю северного Травяного моря.

— Как думаете? — спросил я спутников. Лапша прищурился, разглядывая карту, а Большой Ди запрыгнул мне на плечо.

— Полагаю, это то самое место, великий мастер, — сказал Большой Ди, и Лапша тоже одобрительно кивнул.

Я кивнул, и мы свернули с дороги. Войдя в холмы, мы сбавили свои огромные шаги. Третий слева — тот, куда вверх вела едва заметная призрачная тропа.

Мастеру Гену явно нравилось жить вдали от проторённых дорог — хотя мне ли его судить.

Если бы мы не были культиваторами, подъём оказался бы довольно тяжёлым. А так это была в основном приятная прогулка в тени деревьев. Никаких признаков человеческого жилья поблизости не наблюдалось.

Когда мы поднялись на полпути к вершине холма, всё вокруг начало меняться: склон стал каменистее и превратился в проход, а точнее — в ущелье.

Ущелье казалось каким-то… странным. Мы шагнули вперёд, прошли между двумя скалами и поднялись по хорошо заметной тропе; на кратчайший миг я что-то почувствовал — словно прохладная вода коснулась кожи, дразня края восприятия, — но затем ощущение исчезло.

А потом появились цвета.

По обеим сторонам возвышались две гигантские скалы, примерно по тридцать футов высотой. На них кружился разноцветный узор. Издалека он напоминал странный плющ или тысячи разных цветов, но интереснее всего было то, как его нанесли.

Никаких мазков кисти. Каждая линия, каждая деталь узора была создана отпечатками ладоней — наложенными друг на друга сотни, а то и тысячи раз.

И ладони были не человеческие, если я правильно понял. Слишком длинные. В этом было что-то слегка жутковатое, а если судить по пальцам… Наверное, это отпечатки обезьяньих лап. Или нескольких сотен обезьяньих лап.

— Немного похоже на то, что делает старшая сестра Тигу, — заметила Инь, изучавшая стену.

— Ей бы, наверное, понравилось на это посмотреть, — согласился я. Выглядело и правда занятно, а узор уходил дальше, в глубь скал.

Мы продолжили подниматься по холму; бока тропы тоже покрывали закрученные узоры. Постепенно я начал понимать, что они изображают: стилизованные пещеры, сталактиты, грибы и водопады.

Мы поднялись на вершину склона, и проход, казалось, расширился, открывая вид на ограду. Она очень напоминала мою домашнюю, но здесь всё было увешано осколками кристаллов на верёвочках.

А на ограде сидела обезьяна.

Ещё одна золотистая курносая обезьяна, такая же, как у мастера Фана. Она сидела на одном из столбов ограды, чесала бок и носила ожерелье — тоже из кристаллов. Заметив, что мы на неё смотрим, обезьяна с любопытством склонила голову набок.

Когда мы подошли, она медленно моргнула.

— Добрый день? — поздоровался я, гадая, не духовный ли это зверь. В глазах обезьяны не было искры, но и у Бэйба её не было.

Обезьяна ещё немного нас разглядывала, потом спрыгнула с ограды. Секунду повозилась с другой стороны — и ворота распахнулись, впуская нас.

Если бы я не привык к подобным вещам, это показалось бы странным. Обезьяна-дворецкий встречала нас у входа. Я фыркнул от смеха.

Стоило нам войти, как нас встретили знакомые запахи и виды: влажная земля и растущие посевы.

За воротами на вершине холма располагалась небольшая ферма. Там стоял маленький домик на одного человека. Он очень напоминал мне мой первый дом. Были разбиты небольшие огороды, но рисовых полей не имелось — только всё необходимое для свежей зелени.

Но на доме сходство заканчивалось. Рядом стояло большое здание, похожее на склад, — и огромное количество кристаллов.

Из осколков кристаллов лилась вода: из светящейся голубой груды она стекала, словно родник, в небольшие оросительные каналы возле огородов. Другие кристаллы давали свет, как лампы. На деревьях вокруг ограды и участка, должно быть, висели тысячи мелких осколков — для украшения или ещё зачем-то, не знаю.

И, конечно же, повсюду на крышах бездельничали обезьяны, а некоторые даже занимались огородом.

Малыш, впустивший нас, бросился вперёд, но остановился у крыльца и защебетал что-то мужчине, курившему трубку. У него были большие бакенбарды и почти афро — настолько густыми были его рыже-золотые волосы. На нём красовались несколько ожерелий и браслетов, украшенных маленькими кусочками кристалла.

— О? Гости? — спросил он, повернувшись к нам. Мужчина поднял густую бровь и улыбнулся почти озорно. — Так это вы те самые, кого старый Фан к нам направил?

— Если только вас не предупреждали о встрече с кем-то ещё, кого прислал он, — сказал я. — Роу Цзинь приветствует вас.

Большой Ди шагнул вперёд и поклонился.

— Мы выражаем своё почтение мастеру Гену, — торжественно произнёс он; Инь и Лапша тоже склонили головы.

Мужчина уставился на них с любопытством.

— Надо же… Вот это Даа, — пробормотал он, покачав головой. — Ах, друзья, вы ошиблись. Я не мастер Ген. Я Сун Тэн, его помощник.

Пожилой мужчина медленно поднялся.

— Впрочем, большинство не допускают к мастеру, так что я разбираюсь с ними сам. Но раз мастер Фан поручился за вас и ваших спутников… думаю, для вас можно сделать исключение. Идёмте за мной, — сказал он, кланяясь. Ему на спину забралась обезьяна.

Он вошёл в дом, придержал для нас дверь… а затем снял одну из половиц, открыв лестницу.

С ловкостью, выдававшей сотни подобных спусков, старик, оказавшийся проворнее, чем можно было ожидать, упёрся руками и ногами в края прочной металлической конструкции и просто съехал вниз.

— Сюда, пожалуйста! — донёсся снизу его голос. Я пожал плечами и последовал за ним, спустившись по лестнице. Мы оказались в небольшом коридоре, ярко освещённом кристаллами и приятно прохладном. Но коридор напоминал настоящий лабиринт. В потолке и стенах повсюду зияли отверстия. Для человека слишком маленькие… Зато обезьяне как раз подойдут.

Вскоре мы подошли к тяжёлой деревянной двери, и Сун открыл её.

За дверью нас встретил оглушительный гвалт.

Обезьяны болтали, сортируя камни и кристаллы. Другие щебетали, работая у точильных камней. Третьи громко улюлюкали, разбивая молотами жеоды.

А ещё несколько обезьян, похоже, молились саркофагу, вмурованному в дальнюю стену. Другие подвозили тележки, нагруженные землёй, или подавали к резному гробу кирки и молоты, а затем склоняли головы.

Я остановился и уставился на происходящее. Я часто сравнивал собственную жизнь со сказкой — ну, знаете, говорящие животные и всё такое, — но это уже было слишком. Здесь существовало целое тайное обезьянье общество! Обезьяны-шахтёры! Обезьяны, шлифующие кристаллы! Обезьяны-кузнецы!

— Они все духовные зверсссси? — недоумённо прошептал Лапша.

— Понятия не имею… — так же тихо ответил я.

Это была целая подземная мастерская с туннелями, уходившими всё глубже в землю.

Мой взгляд остановился на одной особенно примечательной обезьяне. На ней был жилет, а на плече покоилась кирка; стояла она на небольшом помосте, откуда обозревала работы. Взгляд у неё был холодный и строгий — настоящий бригадир, не терпящий глупостей, — но сама она выглядела довольной.

— Хорошая добыча, братья и сёстры, хорошая добыча! — крикнул он хриплым голосом.

Сун вежливо прокашлялся.

Обезьяна перевела взгляд на нас. Один раз посмотрела на меня, затем обратила внимание на сопровождавших меня духовных зверей.

Он фыркнул.

— Позвольте представить мастера Сян Гэн Тэна, владыку клана Сян, — объявил Сун. Обезьяна дважды постучала себя по горлу — там виднелся небольшой осколок кристалла.

— Ты… Ты Цзинь? Друг Хрустальной торговой палаты Мэндэ? — спросил он. Голос звучал не так странно, как обычно разговаривали духовные звери с помощью ци, — это была настоящая человеческая речь, исходившая из кристалла у него на горле.

Я поднял руки в приветствии и поклонился. — Да, мастер Ген. Это Роу Цзинь, — вежливо поприветствовал я его.

— Это Фа Би Дэ, — сказал Большой Ди, склоняя голову.

— Лян Инь!

— Мяньтяо.

Мастер Ген оглядел нас всех.

— Теперь я понимаю, почему он доверил вам нашу тайну. Приветствую вас, друзья Хрустальной торговой палаты Мэндэ, — произнёс он, ответно поклонившись. — Идёмте. Присоединяйтесь ко мне. Я не любитель церемоний.

Он развернулся и поманил нас во вторую комнату, где лежало несколько подушек для сидения.

— А теперь покажите кристалл, который хотите перенести, — проворчал он, едва мы уселись. Коротко и по делу. — У меня есть несколько вариантов, которые могут помочь, но сначала я должен увидеть сам кристалл.

Большой Ди взглянул на меня, затем достал кристалл, сняв его со спины, где тот был привязан.

Глаза Гэна расширились. — Значит, это не ложь. Такой кристалл я видел лишь однажды. — Он осторожно взял его из крыльев Большого Ди и благоговейно уставился на него.

Он замолчал, и лицо его нахмурилось. — Однако друг Фан не сказал, в каком ужасном состоянии он находится. Небеса, его что, роняли?

Большой Ди стоически смотрел перед собой, хотя его лапы беспокойно перебирали место.

Images

Мы снова несколько часов просидели без дела, пока кто-то другой изучал кристалл.

— Вижу, вы ничего не понимаете. Спрашивайте, — заявил мастер Ген, рассматривая кристалл и поглядывая на нас.

— А они все духовные звери? — спросил Лапша, принимая чашку чая от обезьяны.

— Не совсем, — ответил Ген. — Это моя собственная культивация. Почти все эти кристаллы в доме нашего предка обладают зачаточным сознанием. Ум примерно как у человеческого младенца или чуть выше.

— А как вы связались с Хрустальной торговой палатой? — спросил я. Всё это казалось мне немного странным. Обезьяны-шахтёры.

— Это случилось ещё до моего времени. Договор заключил мой учитель. И мы, и Хрустальная торговая палата просто продолжаем его соблюдать, как делаем уже тысячу лет. Теперь мы поставляем им большую часть используемых кристаллов, а взамен нас защищают и оставляют в покое.

— А барьер как-то с этим связан? — спросил я, вспомнив странное ощущение, прошедшее по коже, и внезапно вспыхнувшие цвета в ущелье.

Обезьяна вздохнула. — Раз уж вы уже с ним столкнулись, нет смысла скрывать правду. Именно основатель палаты создал барьер вокруг этого места. Любой, кто приходит со злыми намерениями, теряется и не может найти наш дом.

Честно говоря, я понятия не имел, хватило бы его силы, чтобы отвадить решительно настроенного человека. Полагаю, для Лазурных холмов он был достаточно мощным.

— Мэндэ присылает к нам самых многообещающих и преданных учеников. В этих холмах, а точнее именно в этом холме, полно кристаллов. Большинство почти бесполезны: осколки, бесформенные куски и прочий мусор, но их много. Из каждой сотни повреждённых лишь один, пожалуй, годится для использования. Так было до того, как Бию выяснила, что делать с разбитыми кристаллами. Я бы хотел когда-нибудь встретиться с этой девушкой.

Мы замолчали. Большой Ди достал собственную карту и постучал по месту, где мы находились, изучая её.

Мы находились довольно близко к центру этой огромной формации. Большой Ди быстро отметил ещё несколько мест на одинаковом расстоянии от этой точки, вокруг формации.

Он нахмурился, посмотрел на мастера Гена и, похоже, принял решение.

— В этих местах могут находиться другие кристаллы, — сказал Большой Ди, пододвигая карту обезьяне.

Мастер Ген прервал работу и взял карту. Увидев спиралевидную формацию, он широко раскрыл глаза.

— Это… — прошептал он, а затем внезапно вскочил. Быстро подойдя к части стены, он достал из кармана жилета кристалл. Прижал его к стене — и спустя мгновение та отъехала в сторону. Немного порывшись внутри, обезьяна вернулась к нам с куском ткани, выглядевшим совершенно древним. Он осторожно расстелил его на столе рядом с картой.

На ткани был изображён такой же спиралевидный узор. И петух, и обезьяна уставились на оба фрагмента.

— Этот кристалл… В нём содержатся тайны этой формации? — хрипло спросил мастер Ген.

— Мы так полагаем, — ответил Большой Ди.

Обезьяна немного пожевала губу.

— Тогда обмен. Если в этом кристалле есть знания моего учителя, они станут нашей платой, — потребовал мастер Ген.

Би Де обдумал предложение. Я не вмешивался: в конце концов, выбор был за ним. Ещё раз взглянув на меня, он кивнул.

Мастер Ген вернулся к работе с почти лихорадочным рвением; глаза его сияли.

Наконец, после того как другие обезьяны принесли нам небольшой обед, Ген кивнул.

— Это возможно. Мы используем один из древних артефактов из гробницы мастера, — благоговейно произнёс он. — Однако есть сложности. Перенос может оказаться опасным. Одна из главных проблем — ци. Для завершения переноса её потребуется очень много. И второе… Если начать, пути назад не будет. Остановиться на полпути невозможно. Вам придётся сделать выбор. Медленный способ, насколько я понимаю, надёжнее… Но и он не гарантирует успеха.

— Сколько это займёт, если выбрать этот способ — быстрый? — спросил Би Дэ.

— Три дня, — ответила обезьяна.

Я посмотрел на Большого Ди и пожал плечами. Три дня? Мы всё ещё успевали на турнир, причём с большим запасом. Если я правильно прикинул расстояние, до Вершинного турнира поединков было день или два бега… а если как следует поднажать, то и меньше.

— Решать тебе, — сказал я. Быстрый, но опасный путь? Или медленный и надёжный?

Большой Ди посмотрел на кристалл.

— Не знаю, останусь ли я в живых, если это займёт столько времени, сколько сказал мастер Фан, — тихо произнёс Большой Ди. — Мне, прожившему всего два года, этот срок всё ещё кажется немыслимым. Возможно, это юношеское безрассудство… но я выбираю быстрый путь.

—Загружаем поддержку…
Качество переводаПока без оценок
Оглавление
Подключаем обсуждение…