Глава 131

Два резких предложения заставили Аристину на мгновение не осознать ситуацию.

Ни одного из этих сообщений она не ожидала услышать.

Однако для человека, который устроил один из переполохов, всё было иначе.

— Беременна?

Повторил человек и поспешно подошёл к Аристине с торжественным выражением лица.

Придворные дамы мгновение спустя пришли в себя и поклонились ему.

Его черты заметно отличались от черт жителя Ируго. Красивое лицо, одновременно элегантное и утончённое.

Светлые и серебристые волосы считались отличительными чертами императорской семьи Сильвануса. Среди них был один мужчина с тёмными светлыми волосами, напоминавшими мёд.

Более того, цвет его глаз был того же особого оттенка фиолетового, что и у Аристины.

Одна его внешность практически доказывала его личность, но самое главное — он назвал Аристину «моя младшая сестра».

В мире был только один человек, который мог так её назвать.

— Приветствую принца Сильвануса.

Не было никакой возможности узнать, почему он внезапно появился, но придворные дамы отбросили свои сомнения и поприветствовали его первыми.

Им также не хотелось заслужить неодобрение семьи Аристины.

Однако принц даже не взглянул на придворных дам и быстро схватил руку Аристины, которая сидела на кровати.

— Беременна, что это значит?

Его обеспокоенные глаза осматривали бледное лицо Аристины.

Учитывая всё, он не выглядел поздравляющим с беременностью, поэтому глаза придворных дам и Асены помрачнели.

Аристина некоторое время смотрела на мужчину с недоверием в глазах.

Вскоре её губы разомкнулись.

— Старший брат.

— Да, Ринэ. Это твой старший брат.

В тот момент, когда она услышала эти слова, лицо Аристины исказилось.

— Почему…

— Извини, что так поздно.

Принц Сильвануса, Лаунелиан. Увидев выражение лица Аристины, он крепко обнял её.

Аристина прижалась лбом к его плечу и глубоко вздохнула.

Кто знает, сколько времени прошло с тех пор, как её так обнимали члены семьи?

Плечи её старшего брата были намного шире, чем когда она была маленькой, а рука, гладящая её по спине, была твёрдой.

— Пойдём домой.

Тихо прошептал Лаунелиан.

Придворные дамы, которые до тех пор молчали, не смогли удержаться и вмешались, услышав это.

— Что вы…!

После того, как слова слетели с их губ, они поняли, что были грубы. Однако они просто не могли оставаться неподвижными.

Их встревоженные взгляды обратились к Аристине.

«Это наша принцесса!»

«Это дом принцессы!»

Аристина медленно подняла голову из объятий Лаунелиана и огляделась.

— Ваше высочество Хэмилл, прошу прощения от имени моего брата за его неучтивость.

— …Не нужно. Учитывая ситуацию, я понимаю.

— Тогда поймёте ли вы моё желание счастливо воссоединиться со старшим братом, которого я давно не видела?

Хэмилл некоторое время смотрел на Аристину.

Ему было любопытно и тревожно многое, начиная с того, не из-за беременности ли она потеряла сознание.

Однако он знал, что пришло время отступить.

— Я ухожу.

— Спасибо.

Проводив его таким образом, Аристина повернулась к Асене и своим придворным дамам.

— Все, пожалуйста, оставьте нас.

При этих словах придворные дамы выглядели ещё более встревоженными. Однако у них не было выбора, кроме как подчиниться приказу Аристины.

Медленно, волоча ноги, они вышли из комнаты.

***

— Старший брат.

— Ринэ.

Брат и сестра некоторое время смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Перемены за последние десять лет можно было увидеть во внешности друг друга.

— Моя младшая сестра.

Лаунелиан протянул руку и взял Аристину за щеку.

Хотя она уже выросла и вышла замуж, в его глазах она всё ещё была ребёнком.

Маленький ребёнок, который всегда был покрыт шрамами и молча осматривал окрестности равнодушным взглядом.

Кто-то однажды сказал, что её взгляд был слишком мрачным для ребёнка, но для Лаунелиана он был чище любого другого взгляда.

Ребёнок, который смотрел издалека, как её отец, император, осыпает бесконечной любовью её сводную сестру.

Ребёнок, который был ранен настолько, что даже не знал, как хныкать или говорить, что завидует, но при этом не умел правильно ненавидеть того, кто её ранил.

Это было чище и душераздирающе, чем всё, что когда-либо видел Лаунелиан.

— Ты всё такая же красивая.

Он легонько ущипнул Аристину за щеку и улыбнулся.

Аристина нахмурилась и надула губы.

Он обращался с ней, взрослой замужней женщиной, как с ребёнком, но всё равно это было не так уж плохо.

Она несколько раз заколебалась, прежде чем спросить:

— Зачем ты пришёл?

Он бы предпочёл, чтобы она сказала что-то вроде «я рада тебя видеть» или «я скучала по тебе», или даже «старший брат, ты всё такой же красивый».

Хотя он чувствовал ностальгию, Лаунелиан улыбнулся как обычно и легонько ущипнул Аристину за нос.

Как будто уже знал, что сестра скажет именно это.

— Что значит «зачем»? Здесь моя младшая сестра.

— Но, старший брат…

Слова Аристины затихли.

Однако Лаунелиан точно знал, что она пыталась сказать.

Лаунелиан долгое время не мог вернуться в империю. Не то что вернуться — он был связан на Севере.

Было не так много людей, которые могли бы ограничивать личные перемещения Лаунелиана, императорского принца.

Император.

Как и Аристину, Лаунелиана отправили на Север с самого раннего возраста. Говорили, что это для образования, но это была абсолютная чушь.

Брат и сестра были как бельмо на глазу императора, поэтому не могло быть и речи, чтобы император одобрил их встречу.

Лаунелиан посмотрел на лицо Аристины и похлопал её по плечу.

— Ринэ, тебе больше не о чем беспокоиться. Твой старший брат теперь будет защищать тебя.

Однако это возымело противоположный эффект.

Голос Аристины стал более встревоженным, и она спросила:

— Не говори мне, что ты планируешь мятеж?

Лаунелиан улыбнулся, не отвечая. Он тихо вздохнул и погладил Аристину по волосам.

— Потому что у меня всё это время не было сил, я позволил своей единственной младшей сестре так страдать.

— Что значит «единственной»?

У Аристины и Лаунелиана была младшая сестра.

Когда она указала на это, Лаунелиан нахмурился.

Его фиолетовые глаза, которые были полны нежности, в одно мгновение стали холодными.

— Эта лисица — не моя сестра. Если подумать, твоё заточение тоже было…

— Нельзя сказать, что я страдала. Старший брат страдал гораздо больше меня.

Аристина просто сменила тему.

Лаунелиан посмотрел на Аристину, когда она это сделала, затем его выражение расслабилось, и он усмехнулся.

— Нельзя жить в этом суровом мире, если быть слишком доброй и заботливой по отношению к другим.

— Ты единственный, кто так говорит, старший брат.

— Что ж, никому больше не нужно знать, что моя младшая сестра красива и добра.

Лаунелиан чмокнул Аристину в щеку и раскрыл ладонь.

— Я принёс тебе подарок.

Затем в его руке, которая была пуста, появилась коробочка с изящной ленточкой.

Он скользнул коробочкой в руку Аристины.

— Открой.

При этих словах Аристина медленно развязала ленту.

— …Макарон.

Разноцветный макарон лежал в коробочке, демонстрируя свой милый и вкусный вид.

Аристина некоторое время смотрела на него. Её разум наполнился старыми воспоминаниями.

— Ты тайком давал мне их, когда я была маленькой.

— Да.

— Это было вкусно, — пробормотала Аристина и взяла макарон. — Было вкусно, но когда я выросла, я не могла вспомнить, какой у него был вкус.

Боль промелькнула в глазах Лаунелиана. Но он быстро взял себя в руки и сладко спросил:

— Нравится?

Аристина с хрустом откусила макарон.

Хрустящее шоколадное печенье раскрошилось и смешалось с насыщенной малиновой начинкой во рту.

Аристина кивнула, ничего не говоря.

Когда она сделала это, она выглядела точно так же, как в детстве, и Лаунелиан рассмеялся.

Однако след этого смеха был горько-сладким.

— Ты должна была иметь возможность есть так много этого, пока росла, досыта, — продолжил Лаунелиан.

— Не волнуйся. Теперь я так и живу.

Теперь Аристина съела столько макаронов, что точно знала, какой у них вкус.

— Не нужно лгать мне, чтобы я не волновался. Как лицо моей сестры может быть таким худым…

Лаунелиан погладил Аристину по щеке, как будто был полон сожаления.

Аристина застенчиво улыбнулась.

Это потому, что она была слишком сосредоточена на раскрытии заговора и толком не отдыхала после возвращения с Равнины демонических зверей.

«Нет, есть ещё одна более важная причина».

Аристина положила руку на живот.

Сказали, что она беременна, но её плоский живот ничем не отличался от обычного.

Сейчас было две недели.

Обычно было бы трудно даже узнать, что она беременна. Только потому, что такой грозный маг, как Асена, просканировал её тело маной, была обнаружена аномалия.

Однако Аристина могла ясно это чувствовать.

Волна, которая прошла через всё её тело прямо перед тем, как она потеряла сознание.

Источник этой волны был в её животе.

Это было умилительно.

Но насколько умилительно, настолько же печально и жалко.

Аристина бессознательно сильно прикусила губу.

— Брат, я думаю…

Когда она заговорила, положив руку на живот, Лаунелиан быстро понял, о чём она говорит.

В тот же момент его глаза тоже тяжело опустились.

— Значит, оно родилось с авторитетом.

Родословную императорской семьи Сильвануса часто называли линией золотой крови.

Это была метафора её благородного происхождения, правившего тысячу лет.

— По крайней мере, так считали люди. Однако это была не просто метафора.

Прямые потомки императорской семьи Сильвануса имели высокую вероятность родиться с особыми способностями.

Как у Аристины был Взгляд монарха.

Среди них очень редко рождались со способностью, достойной называться «авторитетом».

— Если император узнает…

— Тогда он никогда не должен узнать, — выражение лица Лаунелиана было твёрдым, когда он говорил.

— Если оно родится с авторитетом, тем более нельзя здесь оставаться. Кто знает, как тебе будет трудно. Поехали в Сильванус вместе.

— Но в Сильванусе…

Был император.

Лаунелиан крепко сжал руку Аристины.

— Теперь у твоего старшего брата есть сила, чтобы защитить тебя. По крайней мере, этот человек не сможет заточить тебя в том холодном, тесном месте, как раньше. Нет, я не позволю ему и пальцем до тебя дотронуться, не то что заточить.

Сказал он решительно и печально добавил:

— Прости, ты страдала в детстве, потому что твоего старшего брата было недостаточно.

У него разрывалось сердце, видя, как его сестра беспокоится о нём в первую очередь, когда он сказал, что они должны вернуться домой, хотя ей было нехорошо.

Аристина, увидев его таким, покачала головой.

— Не вини себя. Я лучше кого бы то ни было знаю, как сильно старший брат старался ради меня.

Когда Аристину заточили, Лаунелиану было едва десять лет.

Какая у него могла быть сила?

Даже сейчас было ясно, что он бросился искать свою единственную сестру, как только обрёл некоторую силу.

Тот факт, что принц империи нанёс визит без предварительной договорённости, заставлял верить в это ещё больше.

— И всё это было напрасно.

Вздохнул Лаунелиан.

— Ни один мужчина в этом мире тебе не подходит, но даже если бы я нашёл самого идеального парня для замужества, он всё равно не соответствовал бы стандартам. Иметь наглость выдать тебя за варвара.

Лаунелиан скрипнул зубами от гнева на Таркана.

Аристина испугалась и остановила его.

— Нет, Кан — это…

Как бы это объяснить? Застенчивый извращенец, который ещё та обуза?

Её разум немедленно унёсся к тому, что она обычно говорила Таркану, но она знала, что не должна говорить так, иначе это может вызвать переполох.

Видя, что Лаунелиан ждёт продолжения, Аристина выпалила первое, что пришло в голову.

— …У него широкая грудь, и он красив.

То, как она это сказала, было настолько искренним.

— …

Лаунелиан замолчал на некоторое время.

Он был очень потрясён.

Однако его потрясло не то, что лицо его сестры просветлело, когда она говорила о груди. Скорее, он прокрутил в уме то, что сказала Аристина.

Затем он открыл рот с серьёзным видом.

— …Больше, чем у старшего брата?

Безусловно, он должен был быть самым красивым человеком в мире для своей младшей сестры.

Аристина онемела и не знала, что сказать этому старшему брату, которого давно не видела.

Её старшему брату тоже было трудно, взрослея, так что ничего не поделаешь — его характер был немного странным.

— Ну, есть разные типы…

Аристина уклонилась от ответа.

Существуют разные типы красоты, так что «лучше» или «хуже» зависит от вкуса, но честно говоря, Кан побеждал с огромным отрывом в номинации «грудь».

— Будь со мной честна, хорошо? Старший брат или тот парень?

— Ну, он же мой муж…

Видя, как Аристина незаметно принимает сторону Таркана, лицо Лаунелиана окаменело.

— Мужья исчезают после одного развода, а я твой брат. Это отношения, данные небесами.

— …

Аристина посмотрела на своего брата тусклыми глазами.

«Должно быть, на Севере было очень тяжело».

— Слухи в Сильванусе довольно злобные, так что я понимаю твои чувства, старший брат. Но тебе не нужно волноваться. Он хорошо ко мне относится.

Это должно было быть обнадёживающим, но на Лаунелиана это возымело противоположный эффект. Он был потрясён тем, что его понизили в приоритетах сестры из-за Таркана.

Если уж на то пошло, это подействовало как масло, подлитое в бушующий огонь.

— Ты говоришь, он хорошо к тебе относится, но какого чёрта он делает вместо того, чтобы быть рядом с беременной женой?!

— Ну, он не знал, что я беременна…

Даже Аристина не могла этого предвидеть.

В ту ночь случилось так много всего, что трудно было представить, что это была всего одна ночь.

Но даже с учётом этого, забеременеть сразу?

— Если вы планировали беременность, он должен быть рядом с тобой и подготовить твоих помощниц.

Красивое лицо Лаунелиана нахмурилось, затем он замолчал.

— Подожди, разве я не слышал, что он сейчас на Равнине демонических зверей на истреблении?

Вскоре холодный гнев осел на его лице, как иней.

— Он сделал это и безответственно ушёл?

— Это, это не так.

Аристине было неловко; она не знала, почему ведёт этот разговор с семьёй.

Однако она чувствовала, что Лаунелиан немедленно отправится на Равнину демонических зверей, чтобы схватить Таркана, если она его не остановит.

— Не так?

Его фиолетовые глаза были непреклонны, словно не допускали ни единой лжи.

Аристина не могла встретиться с ним взглядом и опустила голову, затем нерешительно пробормотала:

— Ну, видишь ли… я ездила на Равнину демонических зверей не так давно…

Лаунелиан не понял, что говорит Аристина, и замолчал.

Но это длилось всего мгновение.

Вместе с отчётливым звуком скрежета зубов из его губ вырвался свирепый голос.

— В такое грязное и презренное место, как ты посмела…

В тот же момент предметы в комнате начали дрожать и скрипеть, словно реагируя на гнев Лаунелиана.

Вот насколько он был в ярости.

Ему казалось, что ничто в мире не может потрясти и расстроить его сильнее.

Однако он совершенно ошибался.

На следующий день Лаунелиан увидел большую фотографию в газете и в итоге разнёс комнату в королевском дворце.