Глава 38. Episode 38

Если отныне это будет моей комнатой, здесь должны быть хотя бы свечи или люстра, а кроме кровати какая-нибудь мебель и одежда. Собрав всё своё терпение, я снова и снова напоминала себе, что взрослая. Я не могла препираться с ним, как ребенок. Позволить себе такое упрямство можно лишь тогда, когда другой человек действительно относится к тебе доброжелательно.

— Я хочу…

Магнус, словно предлагая мне продолжать, слегка вскинул подбородок и улыбнулся одними глазами. Улыбка была настолько сладкой, что, не знай я ничего, наверняка бы на неё купилась.

— Я хочу, чтобы комнату, в которой мне предстоит жить, привели в состояние, пригодное для жилья. Поставьте здесь необходимую мебель кроме кровати, зажгите свет и позвольте привезти мою одежду из особняка.

— А вы многого хотите…

— Это Ваше Величество спросили, что мне нужно.

— Вот как. В следующий раз придётся сразу чётко оговорить: за один раз только одна просьба.

Он по-прежнему говорил безупречно вежливо, приторно-сладким голосом. Но я прекрасно знала, что за этой сладостью он точит острый клинок. Поэтому нарочно выпрямилась и упрямо не отступила.

— Однако исполнить эту просьбу я не могу, Иллиана, — сощурил он глаза.

«Что? Ты сейчас издеваешься?!» — чуть не выкрикнула ему в ответ.

Я с огромным трудом подавила вспышку раздражения, а в ответ получила вот это. Просто нелепость какая-то. Не знаю, что отразилось у меня на лице, но Магнус выглядел чрезвычайно довольным.

— Это место предназначено для вашего воспитания. А жить вы будете в моей комнате.

— Что?..

— Мы собираемся стать супругами. Разве нам следует держать дистанцию друг от друга?

— Мы ещё не супруги, так что, полагаю, вполне можем держать дистанцию, — едва не фыркнула я.

На мои слова Магнус с улыбкой покачал головой. Понимая, что, сколько бы я ни говорила, он всё равно меня не послушает, я закрыла рот. Иллиана Глейн ушла, оставив после себя одно дерьмо.

«Да почему вообще всё так вышло?»

Я вмешалась в ход событий этого мира всего дважды. Первый раз, когда приставила к Магнусу человека, хорошо разбирающегося в наркотике, чтобы тот помог ему избавиться от пагубного воздействия. Второй, когда провела два года в учебном заведении при храме, находясь в теле Иллианы Глейн.

Кроме этого, я вообще ни во что не вмешивалась, считая, что всё должно идти так, как идёт. Поэтому я просто не могла поверить, что события могли настолько отклониться от первоначального хода. Я не понимала Магнуса, который вместо того, чтобы сразу убить Иллиану Глейн, как должен был, зачем-то решил оставить её рядом с собой, а потом низвергнуть на самое дно.

«Я-то думала, что, может, стала ему хотя бы чуточку симпатичнее…»

Мне и в голову не приходило, что вместо этого он вернётся, затаив ещё больше злобы. Вот уж действительно… Что нужно было сделать, чтобы всё настолько пошло наперекосяк? И теперь мне внезапно предстояло жить бок о бок с мужчиной, чьи мысли были целиком заняты местью мне.

— Если вы всё поняли, может, пойдём в мою комнату? — произнес он.

Я промолчала.

— Иллиана. Пожалуйста, отвечайте, когда я к вам обращаюсь. Пусть это станет вторым обещанием между нами.

Да какое это обещание? Это самый настоящий приказ! Правило, которое я обязана соблюдать безоговорочно. А поскольку за нарушение обещания, разумеется, последует наказание, выбор ответа у меня был невелик:

— Да, Ваше Величество.

Магнус молча улыбнулся.

— Мэг…

Когда я после колебания медленно добавила его прозвище, Магнус протянул руку и легонько погладил меня по щеке.

— Моей Лине достаточно сказать одно, и она понимает десять. Ну что, пойдём?

— Да.

Всё же это было лучше, чем продолжать сидеть в этой комнате. Я тяжело вздохнула, но Магнус никак на это не отреагировал.

На его плече сидела маленькая фея… Нет, скорее всего, это был дух тьмы. Когда наши взгляды встретились, дух приветливо улыбнулся:

<Привет?>

Я не ответила, вместо этого покосившись на Магнуса, чтобы понять его реакцию. Магнус резко схватил фею за шкирку и снова усадил себе на плечо. После чего удовлетворенно улыбнулся.

Снаружи по-прежнему несли караул рыцари «Ордена Бури». Когда вслед за Магнусом вышла и я, один из них занял место рядом с ним. Другой пристроился возле меня, но, похоже, им двигало скорее желание исполнить приказ Магнуса, чем намерение защищать меня.

— Вот так и следует себя вести. Не говорите, если я не разрешил, и не смотрите, если я не разрешил. Без моего позволения вы не можете делать ничего.

— Да, Мэг.

Ладно, делай что хочешь. А я буду жить так, как хочу я. Всё равно, похоже, разговаривать с ним бесполезно. Подумав об этом, я украдкой взглянула в сторону и увидела рыцарей «Ордена Бури», которые смотрели только вперед, неустанно следя за окружением. Вот так они и продолжат прославлять империю, став теми, чьи имена навеки останутся в истории. А выцвету и исчезну лишь я. Или, вернее, Иллиана Глейн.

Внезапно мне пришёл в голову один вопрос, и я ускорила шаг, догоняя идущего впереди Магнуса.

— Мэг, можно задать один вопрос?

— Разумеется.

— Вы случайно не намерены меня убить?

От моего вопроса лицо Магнуса словно покрылось ледяным холодом. Даже встретившись с его холодным взглядом, я сделала вид, будто совершенно спокойна.

Да к тому же, похоже, мой вопрос удивил не только Магнуса. На лицах сопровождавших нас рыцарей «Ордена Бури» тоже промелькнуло замешательство.

— А вы не хотите умереть? — переспросил он.

Я медлила с ответом. За жизнь Иллианы Глейн я не цеплялась. Если смерть позволила бы мне вернуться обратно, я, наверное, умерла бы. Но если мне всё равно придётся жить здесь, то умирать я не хотела.

«Мне следует думать с позиции Иллианы?»

Хотела ли Иллиана Глейн жить? Если хотела, почему тогда ни разу даже не попыталась сопротивляться? Если у неё была такая способность, неужели Иллиана Глейн, запертая в хижине, так и окончила свою жизнь, скитаясь по чужим снам? Один вопрос цеплялся за другой, но ответа на них всё равно не было.

Когда я так и не ответила, Магнус, о чём-то подумав, снова двинулся вперёд, словно подгоняя меня. И всё же шёл он медленно, будто ждал ответа.

— Не знаю, — наконец, произнесла я.

Но даже на ответ, который я выдавила, Магнус никак не отреагировал. В этом неловком молчании мы добрались до его комнаты.

***

Дзынь.

Под звон соприкасающихся столовых приборов я через силу жевала еду и глотала её. Вот уже третий день за завтраком между нами не было сказано почти ни слова.

— Шерил, тебе еда не нравится? — обратился Магнус к третьей за нашим столом.

— Нет, дело не в этом, — ей явно было неловко.

Разумеется, молчала только я.

Поскольку Магнус не разрешил мне говорить, мне поневоле приходилось игнорировать слова Шерил Синтии. Конечно же, делала я это не по собственной воле.

Шерил всё чаще пыталась заговорить со мной по-дружески, как тогда, когда мы вместе пили шампанское, но, поскольку в ответ я лишь сохраняла бесстрастное выражение лица, в конце концов, она тоже начала посматривать на меня с опаской и перестала заводить разговор. Похоже, она догадывалась, почему я так себя веду.

«Даже не пойму, куда эта еда лезет… В рот или в нос».

Я уже не понимала даже, какой у еды вкус. Просто механически отправляла её в рот, механически жевала и глотала — и так раз за разом. Магнус вот уже третий день усаживал меня рядом, словно предмет обстановки, а сам весело болтал и смеялся с Шерил.

«Чёрт, так у меня скоро во рту пауки паутину сплетут…»

Наверное, поэтому в последнее время я порой доходила до того, что радовалась даже тому, что Магнус со мной первый заговаривал. Ведь Магнус был единственным, кому я могла отвечать.

«Вот это и называется приручением?»

Подумать только, я уже жду того времени, когда смогу перекинуться с ним хотя бы парой слов. Конечно, это ещё не значит, что я отвечаю ему пространно.

— Ах да, скоро будет бал. Говорят, большой. Соберутся все аристократы. Ты ведь тоже придешь? — непринужденно произнес он.

— Я же говорила, Магнус. Мне такие места не нравятся…

Я смотрела на Шерил и на Магнуса, терпеливо выслушивающего её капризы, и испытывала странное чувство. Раньше выражение «красивая пара» никогда не ощущалось мной настолько наглядно, но сегодня почему-то особенно бросалось в глаза.

«Может, потому что они главный герой и главная героиня? Даже по внешности друг другу подходят».

Казалось, друг с другом гармонировало всё: не только черты их лиц, но и цвет волос, глаз и даже сама атмосфера вокруг них. Я несколько раз прожевала салат, сделала глоток вина и положила вилку.

— Лина ведь тоже будет присутствовать, — как уже решенный вопрос, произнес Магнус.

— Если вы этого хотите, значит, придётся. Разве у меня есть какой-то выбор, Мэг?

Теперь я уже могла разговаривать с ним совершенно естественно. Исчезло даже внутреннее сопротивление, которое раньше вызывала необходимость называть его «Мэг».

Кроме тех случаев, когда я ела вместе с ним, единственным местом, куда мне позволялось идти, была комната. Стоило попытаться выйти, как дорогу мне преграждали рыцари «Ордена Бури», а стоило хотя бы попытаться заговорить с кем-нибудь из них, как тут же следовало предупреждение.

«Лина, ни с кем не заговаривайте. И не отвечайте никому. Если вам нужно с кем-то поговорить, попросите меня. Если чего-то хотите, умоляйте меня, а если хотите что-то сделать, то сначала получите мое разрешение».

Вспомнив о том, что произошло вчера вечером, я поднесла к губам бокал вина.

Говорили, что в прежние времена вино пили вместо воды, и теперь я понимала почему: оно действительно легко шло. Да и вкусное… Возможно, даже лучше воды. Я-то держалась совершенно спокойно, а вот Шерил, наоборот, нервничала еще сильнее. Похоже, мой невозмутимый ответ её задел. Она нахмурилась, глядя на Магнуса.

«Надо было попросить хотя бы разрешения ходить в библиотеку.»

Даже если я пыталась мысленно составить список всего необходимого, стоило вспомнить об одной нужной вещи, как следом всплывало бесконечное множество других.

Одним-двумя поцелуями тут явно не отделаешься.

Как бы то ни было, возможность выходить из комнаты казалась необходимой. Кроме того, мне нужен был кто-нибудь, с кем можно разговаривать. По крайней мере, стоило добиться разрешения говорить со служанками, чтобы отдавать им распоряжения, и с Шерил Синтией за едой. Хотя бы ради того, чтобы у нас обеих не началось несварение от этой неловкости.

«Один поцелуй — одно желание…»

Если включить в список требований библиотеку, прогулки, возможность отдавать распоряжения прислуге и разговоры с Шерил Синтией, получается четыре поцелуя.

Четыре поцелуя!

Если от меня этого потребуют, ничего невозможного тут нет. Если рассуждать с точки зрения современного человека, поцелуй — вообще-то то, чем можно обмениваться с любым человеком, с которым встречаешься. Если уже при первой встрече почувствуешь, что это судьба, можно поцеловаться и тогда, а в Америке, например, поцелуй в щёку вообще порой воспринимается почти как приветствие.

«Попробую сегодня вечером.»

Если относиться к этому проще, ничего сложного нет. В конце концов, человеку трудно только в первый раз, а во второй уже легче. Я ведь уже однажды целовалась с ним и успела убедиться, что это не было неприятно…

«Ну, с таким-то лицом».

Если представить, будто я просто встречаюсь с красивым, но паршивым парнем, на душе, пожалуй, станет гораздо легче…