Глава 52. Пиковый валет

— Всё это время я каждую ночь сопровождала вас, сэр Реймонд, верно?

— Да.

— Днём я работала, а всё остальное время меня постоянно окружали служанки. Причём большинство из них принадлежит господину Бердику.

— Любопытно, к чему вы ведёте.

— К тому, что я умею творить волшебство.

Кэрон посмотрела Реймонду в глаза. Ей было интересно, как изменится его лицо, когда она произнесёт следующие слова.

— Вы ведь слышали о проститутке, которую сегодня утром нашли в реке? О трупе с вырезанной маткой и вырванными глазами.

Даже если бы Кэрон одержала сокрушительную победу в карточной игре, она лишь доказала бы, что является умелой картёжницей.

Но ей этого не хотелось. Подобного было недостаточно. Кэрон отвергала саму возможность отрицания себя. Именно это она желала опровергнуть сильнее всего.

Предположение, что возвращение к жизни и повторяющиеся циклы существуют лишь в её воображении.

Кэрон полностью отвергала эту мысль. Она оскорбляла всю прожитую ею жизнь. И пока Кэрон не проверит именно это, всё остальное бессмысленно.

Но как это проверить? Как отличить победу благодаря знанию карт от победы благодаря умению играть? Лишь Кэрон знала, что чувства кучера к Нэнси позднее переместятся на Донну. Доказательство, известное только самой Кэрон, ничего не значило.

Значит, человек, который поможет всё проверить, не должен принадлежать к её окружению. Лучше всего подходил Реймонд: он относился к Кэрон враждебно, но при этом был вынужден ей помогать. Кэрон разжала пальцы и показала четыре.

— В течение следующего месяца погибнут ещё три женщины. Газеты, которые обожают придумывать прозвища, назовут убийцу Пиковым валетом. Кажется, кинжал, вонзённый в сердце, напоминает им символ пиковой масти.

Кэрон было весело. Такого выражения на лице Реймонда она ещё никогда не видела. До чего же занятно. Обычная, значит? Что ж, посмотрим, отклонится ли будущее.

— И проститутка, обнаруженная сегодня утром, была не первой жертвой. Первую женщину он убил ради «тренировки». Её тело лежит в берёзовом лесу в восточной части владений Эванс. Хотите съездить посмотреть?

---

В ту ночь Кэрон пришлось возвращаться в экипаже одной. Реймонд ушёл прежде, чем она успела вдоволь насладиться выражением его лица. Вместо него руку Кэрон с тревогой сжимала Донна. Она боялась последствий огромного проигрыша.

— Хозяин наверняка страшно разгневается… Что же нам делать?

Подперев подбородок, Кэрон посмотрела на ночное небо и на дрожащее тело Донны. Бердик действительно рассердится. Хотя для него это была не такая уж большая сумма.

Реймонд ведь сказал:

— Вы не знаете господина Бердика.

Нет, Кэрон прекрасно его знала. Она знала, что Бердик вызовет её уже этой ночью. Среди множества людей, убивавших Кэрон, он запомнился ей особенно хорошо лишь потому, что делал это чаще остальных. По крайней мере, Бердик был довольно прямолинеен. Он любил Иселлу Эванс, собственную дочь, и ненавидел Кэрон. Уже одно то, что он не смотрел на неё с похотью, делало их отношения сравнительно чистыми.

— Донна, сегодня утром нашли тело девушки примерно нашего возраста. Ты знала?

— Но это ведь не имеет к нам никакого отношения…

О погибшей сегодня утром уже писали в газете. Не «сейчас», конечно, но послезавтра в вечернем выпуске появятся подробности. Она была всего лишь частью фона. Человеком, погибшим в соседнем городе.

В тринадцать лет она начала продавать своё тело, а в восемнадцать её изрезали и бросили умирать в сточной канаве. Лицо у неё было довольно миловидным, но это не имело значения. Убийца всё равно его изуродовал. Насколько сильно отличается женщина из газетной статьи от главной героини романа? Донна никогда не поймёт, что для Кэрон между ними не было никакой разницы.

— По сравнению с подобным наш проигрыш — пустяк.

— ……

Донна замолчала. Кэрон тоже больше ничего не сказала. Стоявшая перед ней служанка никогда не поймёт, что для Кэрон собственные несчастья и смерть незнакомой женщины из соседнего города имели примерно одинаковый вес.

— Всё хорошо.

Всё это не имело значения.

Кэрон было невыносимо наблюдать, как повседневные обязанности поглощают её жизнь. Её тяготили и потерянное время, и невозможность найти понимание. Поэтому она обратилась не к событиям собственной истории, а к чему-то внешнему.

К серии убийств Пикового валета.

Кэрон «знала» об этом деле, потому что читала газеты. Но раньше оно почти не имело для неё значения. Убийства происходили каждый год. Если охватить всю страну или даже континент, не пройдёт ни одного дня без чьей-нибудь смерти. Для Кэрон это оставалось историей, напечатанной на бумаге, чужой жизнью. Преступника поймают, как и связанных с ним людей.

Она признается во всём сэру Реймонду. Было бы неплохо, если бы он ей поверил. Сейчас Реймонд понимал Кэрон не лучше Донны, но в конце концов обязательно поймёт.

Кэрон сама этого добьётся.

---

Рассвет ещё не наступил, когда Бердик вызвал Кэрон. Донна разбудила её с явным страхом на лице. Кэрон пришлось спуститься в подвал прямо в ночной рубашке.

— Госпожа Кэрон.

— Господин Бердик.

Бердик был одет в строгий костюм. Его массивная фигура источала давление. В руке он держал хлыст.

— Вы самовольно потратили мои деньги.

— …Простите.

Хлёст!

Хлыст ударил по холодному каменному полу. Громкий звук угрожающе разнёсся по подвалу.

— И потратили их на азартные игры.

— ……

— Без разрешения связались с бароном Айном, самовольно поставили деньги и вдобавок проиграли.

— ……

— Что мне следует вам сказать?

— Простите меня.

Кэрон снова и снова просила прощения, но в это время думала лишь о том, удалось ли Реймонду найти тело. А ещё представляла, что после наказания её спина будет не слишком отличаться от тела той женщины.

«Я не знаю, насколько жесток Бердик?»

Кэрон мысленно посмеялась над словами Реймонда.

— Держите её.

— Да.

Две крупные служанки крепко схватили Кэрон за руки. Она почувствовала, как холод пола поднимается по коленям, на которые её силой поставили.

— Кэрон Эванс, похоже, вы кое в чём заблуждаетесь.

— Простите.

— Я принял вас в качестве дочери, но это не означает, что вы можете распоряжаться моим состоянием так же, как Иселла.

— ……

— Значит, вам необходимо наказание.

— ……

Бердику явно не понравилось молчание Кэрон. Вероятно, он остался бы доволен, если бы она принялась сопротивляться, рыдать и молить о пощаде.

Но Кэрон не хотела этого делать.

— Закрепите её на раме.

Хотя лето было в самом разгаре, в подвале стоял холод. Сколько лет прошло с тех пор, как её в последний раз приводили сюда? Забавно, что даже сейчас Кэрон клонило в сон.

Впрочем, скоро она окончательно проснётся.

— …Хнык.

Приведённая вместе с ней Донна закрыла рот ладонью и зажмурилась. В уголках глаз стояли слёзы. Какая пугливая девочка. Иселла тоже была такой. Но если поначалу Иселле было страшно, то вскоре она уже начинала улыбаться.

Вот чем служанка отличалась от хозяйки.

— Донна, не плачь.

«Плакать должна я. Ведь бить будут меня, а не тебя». Именно это Кэрон имела в виду, но Бердику не понравились даже её слова.

— Кто позволил вам говорить?

— ……

Кэрон оттолкнула руки служанок.

— Отпустите. Я сама.

Ведь она к этому привыкла.

«Только бы не закричать. Только бы не потерять самообладание. Только бы потерять сознание».

Кэрон обнажила спину и подошла к раме. Дверь подвала закрылась.

Но не закричать было невозможно.

---

«Наконец-то стало немного легче».

Бердик похлопал себя по ноющему плечу и снял одежду, испачканную кровью. Слуга принёс новый костюм.

— Что у меня с плечом? Оно всё ещё ноет.

— …Обычная мышечная боль.

— Вот как? В последнее время мне редко приходится двигаться, поэтому даже такая мелочь выбила меня из сил, господин священнослужитель.

Дюлан один раз ощупал плечо Бердика. Не услышав от него жалоб, он велел слуге помочь тому переодеться.

— Иселла… Когда она сможет очнуться?

— …Простите.

— Господин священнослужитель.

Бердик принёс хлыст.

Хлёст!

Стол содрогнулся так, словно сейчас расколется. На поверхности из цельного дерева осталась глубокая царапина. Дюлан с бесстрастным лицом посмотрел на повреждение.

— Родители, у которых есть дочь, становятся чрезвычайно чувствительными.

— ……

С каждым днём Бердик нервничал всё сильнее. Иселла не открывала глаз. Состояние её тела постепенно улучшалось, но сознание так и не возвращалось. Бердик всё больше сердился на Дюлана. Благодарность со временем исчезала, а вместо неё появлялись подозрения. Будь его воля, он бы высек и самого Дюлана.

— В последнее время…

Бердик посмотрел на лицо Дюлана, чей взгляд скользнул по хлысту, с которого капала кровь.

— Вы стали меньше заикаться.

— …Это п-психологическая проблема. Когда я не нервничаю… всё хорошо.

— Значит, я вас напугал.

Дюлан опустил голову.

— Нет.

— Насчёт того, что вы говорили прежде.

— Да.

— Кэрон слишком дерзка.

— …Верно.

Дюлан кивнул в знак согласия.

— Она посмела растрачивать мои деньги. Вы, господин священнослужитель, тоже желали ей отомстить. Возможно, вы этого не знаете, но таких наглых девок необходимо полностью ломать.

— …Но сегодня вы зашли слишком далеко.

— Господин священнослужитель?

Бердик сжал рукоять хлыста.

— Только не говорите…

— ……

Лицо Дюлана, как всегда, оставалось болезненно бледным. Не отрывая от него взгляда, Бердик спросил:

— Вы ведь всё ещё не испытываете чувств к Кэрон Эванс?

С каждым днём его подозрения усиливались.

В отличие от Иселлы, превратившейся в бесчувственное растение, страдания Кэрон ограничивались работой сиделки. А по вечерам она кокетничала в обществе с Реймондом, прежним женихом Иселлы. Бердик с трудом сдерживал ярость.

Иселла, которой он собирался отдать всё, лежала неподвижно, почти как труп. А Кэрон, которой дочь так мучительно завидовала, получила всё принадлежавшее Иселле: богатство, мужчину и красоту.

И наслаждалась этим за деньги Бердика, отца Иселлы!

— Я и прежде знал, что она невоспитанна. Но когда с ребёнком происходит подобное, родитель способен лишиться рассудка.

Предыдущей ночью Бердик узнал, что Кэрон без разрешения играла с бароном Айном, и перед глазами у него едва не стало красным.

«Как ты посмела».

Чтобы Кэрон чётко поняла своё положение, он высек её.

И ударил немного больше раз, чем собирался.

Во время наказания он заметил сочувственные взгляды окружающих служанок. Служанку Кэрон он ещё мог понять, но даже женщины, много лет работавшие на него, наблюдали за происходящим с лёгким отвращением.

Смотрели на Бердика словно на злодея.

Его охватило омерзительное раздражение.

Торговцы остро чувствуют прибыль и убытки. Теперь Бердик сомневался даже в Дюлане. Он больше не был уверен, что удочерение Кэрон действительно оказалось выгодной сделкой. Ему не нравились и сочувственные взгляды, направленные на неё. Если даже его старые служанки, привыкшие к хлысту хозяина, жалели Кэрон, что чувствовал стоявший перед ним Дюлан?

С какими намерениями он сделал то предложение?

Бердику хотелось спросить.

Он слышал, что Кэрон и Дюлан с детства были дальними родственниками и поддерживали отношения. Разве привязанность к оставшейся без дома родственнице не могла оказаться сильнее ярости мужчины, которого предали? Если так, следовало полностью разрушить заблуждение о «привилегиях, положенных Кэрон Эванс».

Хотя бы так выплеснуть родительскую ярость.

— Вы думаете, что я высек её слишком жестоко?

Бердик пристально смотрел в глаза Дюлана, желая понять, не скрывается ли там сочувствие.

Но глаза Дюлана были настолько тёмными, что прочитать их оказалось невозможно. Он ответил хриплым голосом:

— …Разумеется, нет.

Произнеся это, Дюлан протянул руку и положил её на плечо Бердика. Прикосновение было холодным, но в нём чувствовалось утешение.

— Мне будет всё равно, даже если она умрёт.