Глава 58. Условие Дюлана

— …Вот как.

Чей-то голос звучал во тьме. К такому ощущению невозможно привыкнуть, сколько ни пытайся. Сознание распадалось и тонуло в смятении. Усталость, похожая на смертный сон, которую одинаково испытывали все люди. В пространстве, где даже разум рушился и тускнел, первой мыслью стала именно усталость.

Кэрон была до невозможности измучена.

Хотелось больше никогда не открывать глаза. Но свет снова проникнет внутрь, и Кэрон проснётся. Дыхание перехватило. Кто на этот раз?

«Пожалуйста, оставьте меня в покое».

Голос, который невозможно было издать. Кто-то душил её? Всё смешалось. Запах лекарств, пороха и духов. Мучительно. Голова кружилась. Она лежала с закрытыми глазами, но головокружение не проходило. В холодном и тёмном пространстве первым распадался разум.

— Как я и думал… всё в порядке.

Холодная рука коснулась лба. От прикосновения по голове растёкся холод. Это наверняка была человеческая ладонь, но она казалась ледяной. Рука отца была тёплой. Теперь она тоже наверняка остыла. Став трупом, отец отправился искать любовь. Какая же мать счастливица. Значит, мать нашла любовь, а её мать…

— Тогда сегодняшнюю встречу мне придётся провести одному…

Она сможет отдохнуть? Даже в таком состоянии сознание Кэрон прояснилось от мысли, что договорённость может быть нарушена. Неужели можно продолжать спать?

— Жар спал.

Знакомый голос раздался прямо над головой. Долго избегал её, но в итоге всё равно позволил себя притащить. Уже стал лордом, а до сих пор занимается врачеванием. Именно поэтому ты безнадёжен.

— …Благодарю за труды.

Послышался звук закрывающейся двери.

Ах.

Вот как.

В конце концов Кэрон потеряла сознание. Она вспомнила, как в последний раз работала в комнате Иселлы и пол вдруг начал стремительно приближаться. Причина тоже была очевидна.

— Е-если уже очнулась… тогда вставай.

— ……

Кэрон посмотрела на лежавшую рядом Иселлу. В её собственной комнате не было медицинского оборудования, поэтому Кэрон положили возле неё. Она увидела иглы, соединённые с руками Иселлы и её самой. Но вещества внутри наверняка отличались.

Кэрон проснулась.

Иселла всё ещё спала.

Кэрон подняла руку и показала её Дюлану.

— Ты ведь понимаешь, почему я потеряла сознание.

— ……

Стоило вонзить иглу в руку, как зрение мгновенно помутилось. Собрав последние силы, Кэрон успела избавиться от ёмкости, после чего рухнула на пол.

Она была уверена.

Иселлу из горящего поместья вытащил Дюлан.

Но именно Дюлан продолжал удерживать её во сне.

— Что произойдёт, если господин Бердик узнает?

Кэрон натянуто улыбнулась и посмотрела на Дюлана. Бердик рассёк ей кожу хлыстом лишь за то, что она самовольно распорядилась его деньгами. Что он сделает, узнав, что Дюлан, на которого он полагается, довёл его дочь до такого состояния?

Кэрон не сомневалась, что тот возьмётся за топор.

— ……

Дюлан молча смотрел на неё сверху вниз. Затем ответил:

— У-увидимся в следующем году.

Кэрон не ожидала такого ответа. Пальцы, сжимавшие одеяло, разжались. Она совершенно точно не была готова услышать подобное.

Дюлан говорил так, будто возвращение Кэрон к началу следующего цикла являлось само собой разумеющимся. Слова священнослужителя и врача, лишённые всякого чувства ответственности. Даже отец в самый последний миг проявил недоверие.

Безоговорочная вера Дюлана лишила Кэрон дара речи.

Почему он настолько легко верил?

Что ему было известно?

Чем спокойнее звучал ответ, тем труднее становилось говорить. Но внутри уже тихо разгорался гнев. Кэрон заставила себя улыбнуться.

— …Надо же. Как неожиданно.

Что будет, если задушить Дюлана? Кэрон уставилась на его белую длинную шею. Почувствовав взгляд, он втянул голову в плечи. Кэрон указала на Иселлу и спросила:

— Зачем ты удерживаешь госпожу Иселлу во сне?

— …Т-ты ведь пыталась её у-убить.

— Да.

— О-она ни в чём не виновата. Ей не нужно у-умирать.

Кэрон широко раскрыла глаза. Ответ показался странным.

— Ты любишь госпожу Иселлу?.. Хм, нет, непохоже. Да, она ни в чём не виновата. Но ей всё равно нужно умереть. Для начала предположим, что я действительно убийца… Я ведь ранила её в плечо. Если она проснётся, то попытается убить меня. Поэтому я и хотела избавиться от неё.

На слова Кэрон Дюлан ответил с заиканием:

— Я з-знаю. Поэтому и у-усыпил её. Оставь эту женщину в покое. Она уже с-сошла со сцены.

Дюлан посмотрел на Иселлу. Его взгляд был слишком холодным, чтобы счесть его взглядом святого или влюблённого мужчины. И всё же он утверждал, что погрузил Иселлу в сон, чтобы защитить её от Кэрон.

Даже рискуя быть убитым Бердиком.

От этого странного благородства Кэрон ощутила отвращение. Заметив её взгляд, Дюлан заговорил:

— Т-тебе незачем это знать.

— ……

— Т-ты всё равно снова начнёшь сначала. А я… просто буду смотреть на это из-за кулис.

Дюлан ответил Кэрон. Его слова противоречили друг другу. Под предлогом защиты Кэрон от Иселлы он превратил последнюю в бесчувственное тело. Но сам не видел в этом никакой проблемы.

Если хочешь — делай.

Я уберу последствия, но активно участвовать не стану.

Позиция зрителя, сидящего перед сценой. Сам ничего не делает, но вмешивается: это нельзя, то тоже нельзя, здесь ты зашла слишком далеко.

Был ли это долг священнослужителя?

Но если Дюлан действительно безоговорочно верил ей, разве не должен был отказаться даже от такого вмешательства?

Глядя на Иселлу, Кэрон обратилась к нему. Она достала спрятанные под подушкой ножницы, приставила лезвие к белой шее девушки и посмотрела на Дюлана.

— Тогда не мешай мне убить госпожу Иселлу. Если ты веришь мне, если веришь в мою повторяющуюся жизнь, то мои преступления тоже ничего не значат. Ты не имеешь права меня останавливать.

Совершивший кражу приносит в жертву одного ягнёнка.

Совершивший прелюбодеяние — трёх молодых коров.

Избивший человека — молодую кобылу.

Убийца расплачивается жизнью.

Убийство невозможно искупить ничем, кроме смерти.

Но что, если само убийство ничего не значит? Кэрон хотела это узнать. Она не могла совершить настоящего греха. Всё происходящее было лишь развлечением. Поэтому она действовала, не испытывая вины.

И не сожалела.

Кэрон спросила Дюлана:

— На мне есть грех?

Дюлан покачал головой.

— Тогда не останавливай меня.

Но он схватил Кэрон за руку.

Остановил её.

Дюлан выглядел растерянным, но держал крепко.

— Раз ты веришь, у тебя нет причин мне мешать.

— Н-но и убивать её незачем.

— Причина простая. Мне скучно. Тогда умри вместо неё ты.

— …К-как?

Он ответил без малейшего колебания.

И тогда Кэрон окончательно убедилась.

«Попался».

Дюлан действительно верил.

— К-какой способ ты предпочитаешь?

Похоже, он ещё не осознавал, что означал собственный ответ. Дюлан был готов умереть ради Иселлы, которую не любил и даже считал ничтожной.

Пусть ему и не нравилось, что Кэрон убивает людей, одно теперь стало очевидно.

Он верил.

Абсолютно и безоговорочно.

Не потому, что был святым.

Не потому, что его переполняла любовь.

Так мог поступить лишь человек, обладавший уверенностью.

— Что ты знаешь?

Кэрон схватила Дюлана за руку. Он попытался вырваться, но она вцепилась ещё крепче.

Думал, она отпустит?

— Что тебе известно?

— …Н-ничего.

Дюлан опустил голову. Он напоминал провинившегося ребёнка. Кэрон удерживала его и кричала, пока тот избегал её взгляда:

— Не смеши меня. Ты не можешь ничего не знать. Никто не станет жертвовать собой без причины. Никто не поверит просто так! Во что ты веришь? В чём ты настолько уверен?

— Я-я-я ничего не знаю!

— Дюлан!

Кэрон поднялась. Ножницы остались на полу. Она понимала, что они совершенно его не пугают. Кэрон бросилась к Дюлану и повисла на нём. На его лице читалось желание сбежать.

Но она не могла отпустить.

— Чего ты хочешь? Хочешь переспать со мной? Хочешь удовлетворить свою похоть? Можешь делать что угодно. Ты ведь хочешь. Нет? Тогда тебе нужны деньги? Я достану сколько угодно. Прошу, расскажи всё, что знаешь. Мне подойдёт что угодно. Даже одно предположение. Скажи хотя бы что-нибудь. Хочешь — в этот раз я выйду за тебя. Хотя сейчас обстоятельства не самые подходящие? Тогда я убью Иселлу, а ты отвезёшь меня в храм. В святилище никто не сможет меня арестовать. Там можешь делать со мной что захочешь. Или даже с моим телом после смерти. Просто что угодно…

— П-приди в себя.

— Я похожа на человека в здравом уме?

Ведь она наконец могла получить настоящую зацепку!

— Н-не веди себя как п-продажная женщина… Ты ведь меня даже не л-любишь.

Кэрон открыла рот от изумления. Нелепость услышанного лишила её слов.

Что Дюлан вообще нёс?

Как он мог говорить такое сейчас, после того как признал её возвращения?

Только теперь?

— Дюлан, Дюлан, дорогой. Неужели ты серьёзно? Ты правда думаешь, что сейчас мне важны ты или какой-то Реймонд? Что меня действительно волнует, с каким мужчиной я останусь? Неужели ты настолько глуп?

Кэрон сильнее стиснула воротник Дюлана.

— Скажи, чего хочешь. Нет, только скажи, и я исполню всё. Достану всё, что тебе потребуется.

«Помоги мне наконец умереть».

Выражение лица Дюлана стало жутким. Словно он увидел нечто ужасающее. Но Кэрон всё равно заметила невольную реакцию его тела.

«Вот видишь. Твои слова всегда расходятся с желаниями».

Даже сейчас.

Она протянула руку, усмехнувшись. Если расплатой станет тело, это будет дёшево. Но Дюлан оттолкнул Кэрон.

— Н-не веди себя так.

— Почему?

— Э-это… Это…

— Ты ведь хочешь меня.

Твои слова всегда расходились с телом. Можешь говорить с презрением, но желание всё равно останется. Так было раньше и будет сейчас. Кэрон знала Дюлана.

Лучшим способом воздействовать на него всегда было собственное тело.

— Н-нет!

Дюлан грубо оттолкнул её. На его лице застыл такой ужас, словно жертвой был именно он, и Кэрон не могла поверить своим глазам. Отступив, Дюлан поправил одежду и попытался успокоить тяжёлое дыхание. Казалось, в уголках глаз почти выступили слёзы.

— ……

— ……

«Раздражает».

Кэрон подавила желание вцепиться ему в волосы. С самого начала следовало пытать Дюлана до смерти. В следующей жизни нужно напасть, пока он спит.

Терпеть.

Нужно терпеть.

— Т-ты ведь никого не любишь?

Вопрос не требовал ответа. Дюлан закрыл лицо ладонями.

— Н-наверное, так было во всех жизнях.

— Хватит скучных разговоров. Раздевайся. Или хочешь остаться в одежде?

Дюлан схватил себя за руку. Всё его тело дрожало, словно в судорогах. Продолжая заикаться, он произнёс:

— Я-я пока тоже почти ничего не знаю. Но если ты искупишь грехи… и полюбишь кого-нибудь…

— Что?

— Если ты по-настоящему влюбишься.

По-прежнему закрывая лицо, Дюлан с трудом продолжил:

— Я передам тебе всю информацию, которой к тому времени буду располагать. Хотя для тебя это, наверное, будет трудно.

Кэрон пришлось сдержать насмешливое фырканье. Неужели Дюлан, подобно Кэтрин и её отцу, всё ещё играл в романтическую историю?

Кэрон приблизилась к нему.

— Эй, прекрати эту нелепую игру.

— ……

— Просто переспи со мной и отдай сведения. Ещё лучше — отдай бесплатно.

Но Дюлан продолжал стоять в углу, закрыв лицо. Он выглядел почти плачущим. Всё тело дрожало. От ощущения, будто Кэрон стала мерзавкой, издевающейся над беспомощным глупцом, становилось противно.

Кто вообще имел право кого-то осуждать?

— Н-не я.

— Ха.

— Это… не я.

Дюлан опустил руки. Вопреки ожиданиям, он не плакал. Напротив, лицо застыло, словно у мертвеца.

— Н-не забывай. Ты должна полюбить так сильно, чтобы даже я это признал.