Глава 80. Благослови их

Реймонд шёл по коридору. Утро было уже довольно поздним. Сквозь окна лился ослепительный солнечный свет.

Благословляйте.

Шагал он легко. Реймонду нравилось, что в этом особняке почти не было людей. Это был не дом Сэйертесов, а лишь временное пристанище, но именно поэтому здесь ощущался особый покой.

Впрочем, скоро он отправится в собственный дом.

Вместе с женщиной, которая выбрала его и которую выбрал он сам.

— Донна?

Кроме Кэрон и самого Реймонда, в их части особняка никого не было. Увидев, что служанка отсутствует, он почувствовал лёгкое облегчение.

Сейчас ему было достаточно одной Кэрон.

Реймонд немного смущался.

— Хм.

Он посмотрел на гортензии в своей руке.

Белые и голубые летние цветы.

Вскоре придётся выбирать другие. Лето подходило к концу. В спальне рыжеволосой Кэрон особенно хорошо смотрелись контрастные белые и голубые цветы.

Но что подарить ей, когда лето закончится?

— Возможно, украшения всё-таки были бы лучше цветов.

Реймонд задумчиво посмотрел на букет. Он купил его у уличных детей, скорее ради милостыни, чем из-за самих цветов, но Кэрон одинаково улыбалась и благодарила его за всё.

Получив цветы, она говорила спасибо и ставила их в вазу.

Получив драгоценности, говорила спасибо и надевала их.

Что бы ей ни подарили, Кэрон улыбалась и благодарила, но особого восторга не проявляла. Реймонду хотелось её удивить, однако она прекрасно играла в азартные игры и не была привязана к деньгам.

По-настоящему её интересовали лишь странные древности.

Реймонд понимал, что торопится, но и ждать без причины не хотел.

— Нет, наверное, это всё-таки не лучший вариант.

Немного поколебавшись, Реймонд, как обычно, купил букет гортензий. Дожидаться открытия других магазинов он не желал.

Поэтому пришёл лишь с цветами.

Утешало хотя бы то, что они были свежими.

Тук-тук.

Реймонд постучал в дверь Кэрон.

Ответа не последовало.

Он задумался, не слишком ли рано пришёл. По правилам приличия следовало уйти.

— Хм.

Но желание открыть дверь оказалось сильнее.

Чувство, заставлявшее человека пренебрегать приличиями и вести себя по-детски.

Реймонд с радостью принял это небольшое падение.

Скрип.

Дверь открылась.

Кэрон лежала в постели.

Она действительно ещё не проснулась. Кэрон ненавидела рано вставать. Руководствуясь поговоркой о здоровом духе в здоровом теле, Реймонд долго пытался приучить её подниматься на рассвете.

Но именно в этом потерпел поражение.

Убедившись, что Кэрон спит, он, по правилам приличия, должен был выйти.

Однако Реймонд смотрел на её закрытые, словно у куклы, глаза.

Лицо было удивительно красивым.

«Она умерла?»

На мгновение Реймонд действительно так подумал.

Настолько нереальной казалась лежавшая перед ним девушка.

При первой встрече он решил, что Кэрон старше. Она совсем не выглядела семнадцатилетней, хотя сказать ей об этом Реймонд так и не решился.

Она не соответствовала своему возрасту.

А порой не казалась даже человеком.

Реймонд привык к женской красоте, но лицо и облик Кэрон временами выглядели чем-то выходящим за человеческие пределы.

Словно камень или вода.

Или мёртвое тело.

Однако Кэрон была жива.

В доказательство её грудь медленно поднималась и опускалась.

Она дышала.

Прямо перед глазами Реймонда.

Он положил гортензии рядом с её лицом. Из-за букетов, которые он приносил каждый день, комната была переполнена цветами, и Кэрон почти утопала в них.

Получилась картина, напоминавшая цветочную могилу.

— Кэрон.

— ……

Времени было достаточно.

Герцоги и маркизы.

Большинство членов верхней и нижней палат поддержало смещение наследного принца Гиза. Следующим королём станет Луис.

Теперь Гиз не сможет снова отправить Реймонда на верную смерть.

А на следующей неделе сам Реймонд войдёт в верхнюю палату.

— Сколько можно спать? Просыпайтесь.

Возможно, Кэрон убивала людей.

Но теперь и это не имело значения.

Реймонд неторопливо рассматривал лежавшую рядом Кэрон. Прояви она хотя бы малейшую склонность к насилию, убей кого-нибудь…

Реймонд смог бы навести на неё пистолет, невзирая ни на какие последствия.

Смог бы.

А теперь?

Теперь в этом не было необходимости.

За всё время рядом с ним Кэрон ни разу не проявила жестокости. Она всегда, всегда оставалась исключительно жертвой.

Что было бы, покажи она свою истинную натуру?

Возможно, перед Реймондом она лишь притворялась, поскольку физически он значительно превосходил её. Однако Кэрон ни разу не попыталась убить его. Она никогда не поднимала руку ни на служанок, ни на детей, ни даже на случайно встреченных на улице ребятишек.

— Я попала внутрь книги.

Она лишь рассказывала нелепую историю о том, что оказалась в книге.

— А вы — мой главный герой.

Лишь требовала любви.

Не переставая болтать.

Произнося странные вещи.

Нет никаких препятствий для того, чтобы полюбить человека, который просит о любви.

— Кэрон.

Реймонд считал Кэрон безумной.

Считал её преступницей.

Не верил ни единому её слову.

Но ни одна из этих причин не мешала ему любить её.

Реймонд понял это.

Не существовало причины, по которой он не мог её любить.

— …Сэр Реймонд, входить в спальню к даме, которая ещё даже не привела себя в порядок… невежливо.

Кэрон приоткрыла сонные глаза и прикрыла лицо рукой. Выглядела она скорее раздражённой, чем смущённой.

Реймонд улыбнулся, увидев её помятое лицо.

Обычно Кэрон всегда выглядела безупречно, но сразу после пробуждения даже она ничего не могла с собой поделать.

— Вы ведь тоже однажды просто ворвались в мою комнату.

— Сейчас… утро… макияж… умыться…

Кэрон всё ещё не могла окончательно проснуться и говорила бессвязно.

Такое лицо совершенно не сочеталось ни с убийствами, ни с безумием.

Реймонда это забавляло.

И немного печалило.

Если Кэрон навсегда останется такой, они будут счастливы.

Но подобная мысль означала, что он не способен полюбить её вместе со всеми недостатками. Реймонд остро предчувствовал, что, вероятно, никогда в жизни не сумеет её понять.

Но сейчас даже это не имело значения.

Любовь и понимание не обязательно должны существовать вместе.

— Вставайте.

— Через час.

— Выходите за меня.

Как ответит девушка, постоянно требовавшая от него любви?

Удивится?

Обрадуется?

Заплачет?

Ничего подобного.

Кэрон швырнула в него подушкой.

Прямо в лицо.

Разумеется, Реймонд поймал её. Но это лишь сильнее разозлило Кэрон.

— Умереть захотели?

— Умру лет через сто.

Этого Реймонд не ожидал.

Но и такой ответ ему нравился.

Что бы Кэрон ни сказала, он всё равно остался бы доволен.

Его решение уже было принято.

— Ворвались, пока человек спит, и вдруг начинаете нести… такие несмешные шутки… Идите и умрите где-нибудь.

— Мне немного обидно, что вы считаете это несмешным. Но я говорю серьёзно.

— …Серьёзно? То есть… Хм, подождите. Правда?

— Да.

Кэрон опустила голову. Реймонд решил, что она снова уснула, но Кэрон слегка отвела глаза и заговорила.

Она всё ещё выглядела уставшей, но уже не такой раздражённой.

— Повторите через пять часов, когда я закончу приводить себя в порядок. И принесите кольцо.

— Нельзя сначала услышать ответ?

— Просто умрите…

Кэрон снова уткнулась лицом в подушку.

Через некоторое время из неё донёсся тихий голос:

— Сэр Реймонд, это я сошла с ума или вы?

— Я обезумел от любви.

— Боже, до чего же отвратительно несмешно.

Если Реймонд обезумел от любви, то из-за чего сошла с ума Кэрон?

Была ли она чем-то одержима?

Впрочем, одно Реймонд знал наверняка.

Кэрон действительно была безумна.

Не в переносном смысле, как Реймонд, Бердик и прочие люди, цеплявшиеся за честь, месть, деньги или иные мирские ценности.

Это было чем-то врождённым.

Похожим на болезнь.

— …К-как и сказал сэр Реймонд… Кэрон безумна. Я, я могу это п-подтвердить.

Кэрон просто была больна.

Как и брат Реймонда.

Разве врач и священнослужитель не сказали ему об этом?

Подтверждение принесло Реймонду огромное облегчение.

Кэрон была безумна.

Но для них это не станет серьёзной проблемой.

Признав, что Кэрон душевнобольная, Реймонд почувствовал необычайное спокойствие.

Она просто больна.

Больна рассудком.

Больные люди порой совершают поступки, которых невозможно понять.

Их семья должна это принимать и заботиться о них.

— Я хочу прожить жизнь вместе с вами.

— Хм… Хорошо. Мне это нравится. Даже отсутствие кольца прощу.

Услышав ответ Кэрон, Реймонд улыбнулся.

— Для меня это честь.

Реймонд не понимал Кэрон и не собирался одобрять все её поступки.

Но он любил её.

Реймонд так решил.

Если Кэрон совершит что-нибудь неожиданное, ему достаточно будет остановить её как мужу.

Возможно, на окнах спальни придётся установить решётки.

Но даже это его устраивало.

Всё хорошо.

Реймонд погладил Кэрон по волосам.

«Ты просто больна. Возможно, ты безумна. Но это не имеет значения. Это не мешает любви».

Всё хорошо.

Больной человек может так поступать.

Однако Реймонд не собирался оставлять любые действия Кэрон без внимания. Просто позволять ей всё означало бы потакать её болезни.

Он исполнит долг перед семьёй.

Возьмёт на себя ответственность.

Как когда-то поступал с братом.

Даже если член семьи болен.

Даже если совершает ошибки.

Кэрон была ещё молода.

Всего семнадцать лет.

И немного безумна.

Но в таком возрасте подобное, вероятно, было простительно. На войне Реймонд видел людей куда безумнее.

Безумие Кэрон он как муж вполне сможет выдержать.

Со временем она станет рассудительной хозяйкой дома, а свои юношеские заблуждения будет вспоминать как постыдное прошлое.

— Кажется, я действительно вас люблю.

Радость от помощи бедным.

Спокойствие среди верующих людей.

Умиротворение семейной жизни.

Теперь Кэрон узнает всё это.

Рядом с Реймондом.

В этом он уступать не собирался.

Реймонд обнял свою новую семью.

Поэтому не увидел выражения лица Кэрон.

---

Благословляйте.

Дюлан стоял в главном зале собора.

Реймонд ушёл.

Дюлан остался в галерее, опираясь рукой о колонну. Сквозь витражи собора лился свет.

Утренняя служба закончилась, и люди разошлись.

Реймонд тоже вернулся к Кэрон.

Исповедь Реймонда завершилась.

Нет.

Её даже нельзя было назвать исповедью.

Ведь на Реймонде не было греха.

Грешником был не он.

Не ему следовало признаваться в грехах.

Дюлан прижал к стене слабо дрожавшую руку.

Свет слепил глаза.

Он отвернулся к стене.

Отвернулся от главного алтаря.

От священных реликвий.

Грешник находился здесь.

Обманщик находился здесь.

Еретик находился здесь.

Здесь находился грешник, который не мог убежать, сколько бы ни пытался.

Дюлан опустился на колени.

Вернее, не опустился, а почти рухнул.

Его грех был настолько глубок, что Дюлан боялся.

Но несмотря на это.

Несмотря ни на что!

Дюлан сложил руки.

Дрожащие губы.

Дрожащие пальцы.

И всё же он никогда не откажется от желаемого.

То, чего он жаждал, находилось там.

То глубокое, бездонное желание, которое Бог никогда не дозволит.

Господи, смилуйся над ними.

Господи, не милуй меня.

Я грешник и буду гореть в адском пламени.

Я знаю это.

Дюлан исповедал свой грех.

Но никто его не слышал.