Глава 87. Без права отказаться

Какой была Донна?

Какой же она была?

Кэрон почти не знала её. Донна, которую видела Кэрон, была совершенно обычной. В меру доброй и в меру старательной. Она часто ошибалась, но изначально работала прачкой, поэтому ничего странного в этом не было.

— Она была… обычной.

Так получилось, что Кэрон её не убила.

Так получилось, что Донна оставалась рядом до этого момента.

Кэрон посмотрела на неё.

Донна была вся покрыта кровью.

Нетрудно было представить, что с ней делали до появления Кэрон.

Неужели вскоре и сама Кэрон будет выглядеть так же?

— Какой небрежный ответ. Девочка, юная служанка, похоже, твоя госпожа совершенно тобой не интересовалась. Разве тебе не обидно?

Кэрон посмотрела на Донну.

Их взгляды встретились.

От её вида Кэрон по-настоящему затошнило. Даже когда она расчленяла тело Томаса или увидела, как его труп начал разлагаться, ей не было настолько плохо.

Но зрелище того, что сделали с телом ещё живой девушки, вызывало совершенно иное чувство.

Неужели дело в различии между мужчиной и женщиной?

Или Кэрон всё ещё была слишком слабой?

Похоже, её желудок действительно был довольно чувствительным.

Заметив выражение лица Кэрон, Гиз посмотрел на Донну сверху вниз.

— На самом деле твоя госпожа убила хозяина дома, собственного отца. Мне любопытно, что ты чувствуешь теперь, когда узнала об этом.

Гиз приподнял подбородок Донны.

Та широко раскрыла глаза и открыла рот.

Из него вырвался жуткий, бессвязный звук.

— Ух… а…

Языка внутри не было.

Нет.

Он был.

Но выглядел почти полностью раздавленным.

Кэрон едва не прикусила собственный язык.

Глядя на её лицо, Гиз с притворным сочувствием погладил Кэрон по спине.

Движение было мягким, словно прикосновение служанки.

И таким же ласковым голосом он произнёс:

— Я не делал этого намеренно. Я очень ценю речь. Возможность разговаривать друг с другом чрезвычайно важна. Это привилегия, дарованная нам Богом. Она сама прикусила язык.

Гиз пожал плечами и похлопал Донну по щеке.

В отличие от нежного прикосновения к Кэрон, теперь его рука была грубой.

Донна издала мучительный стон.

Как ей удавалось молчать до этого, если она так страдала?

Возможно, находилась без сознания.

Лучше бы она так и не приходила в себя.

Кэрон не хотела на неё смотреть.

Заметив это, наследный принц заговорил:

— Как бы то ни было, мне интересно, что эта девочка думает о тебе. Ну же?

— …Ах.

Кэрон словно снова увидела Тома.

Невозможность говорить была жестокой.

Ещё мучительнее было понимать, что даже отказ от речи не позволил сохранить то, что хотелось защитить.

Наследный принц гладким голосом ответил вместо Донны:

— Эта девочка продавала мне сведения о тебе.

Кэрон посмотрела на Донну.

Донна смотрела на Кэрон.

Они ничего не сказали.

Просто смотрели друг на друга.

— Когда ты засыпаешь, когда просыпаешься, какую еду любишь, о чём тревожишься, кто тебе нравится… Всё.

Донна наверняка считала, что ничего страшного не произойдёт.

Наверняка думала, что это мелочи.

Ведь речь шла лишь о повседневной жизни.

Кэрон смотрела на неё.

Она подумала о загрубевших руках Донны и о днях, проведённых в одиночестве в чужом поместье.

Оставаясь один, человек начинает слишком много думать.

Когда сама Кэрон служила в доме Иселлы Эванс, её жизнь была ещё тяжелее, чем жизнь Донны.

Госпожа, которую следовало защищать.

Бедная госпожа, потерявшая родителей и страдавшая от издевательств врага.

Но у Кэрон был Реймонд.

Рыцарь влюбился в прекрасную девушку, победил злодея, и они жили долго и счастливо.

Счастливый конец.

Госпожа была красивой и несчастной, а рыцарь — храбрым и сильным.

Служанка госпожи тоже стала служанкой с немного более высоким жалованьем.

Вам это не нравится?

Ничего не поделаешь.

Можно ли тогда возненавидеть госпожу?

Или убить её и попытаться занять её место?

Но служанка всё равно не сможет стать госпожой.

Рыцарь ничего к ней не чувствует.

Нет.

Проблема даже не в рыцаре.

Служанка остаётся служанкой, а госпожа — госпожой.

Слова о том, что каждая девушка является принцессой, — ложь.

Но ведь нет ничего плохого в том, что служанка пытается заработать немного больше?

Даже если деньги ей предлагает старый принц.

Кэрон посмотрела на Донну.

Прочитала эту историю в её глазах.

— Что ты чувствуешь к наглой служанке? Разве она не заслуживает наказания?

Донна наверняка рассказывала Гизу о Кэрон.

Что госпожа красивая, добрая и несчастная.

Если Гизу что-то не нравилось, Донна слегка меняла рассказ.

А больше всего ему, вероятно, нравились слова о том, что Кэрон как две капли воды похожа на Кэтрин.

Возможно, идеальная девушка в представлении Гиза должна была во всём походить на Кэтрин.

— …Думаю, она просто изо всех сил… пыталась выжить на своём месте.

Кэрон не ненавидела Донну.

Вызвать настоящий гнев Кэрон было трудно.

Её чувства походили на дрожащее марево и почти ничего не значили.

Безумие наследного принца заставило Кэрон закричать, но поступок Донны трудно было даже назвать предательством.

Кэрон просто…

Да.

Кэрон просто хотела, чтобы Гиз немедленно её отпустил.

— Я её не ненавижу.

Похоже, этот ответ чрезвычайно понравился Гизу.

— Совершенно.

Произнёс наследный принц голосом, наполненным восторгом.

— Ты ответила в точности как Кэтрин.

— Я не моя мать.

Кэрон было неприятно.

Даже если она была похожа на Кэтрин и унаследовала сходное проклятие, ей совершенно не требовалось разбираться с последствиями поступков матери.

Но её слова не достигли Гиза.

— Если у вас одинаковые ценности и вы говорите одно и то же, разве вас нельзя считать почти одинаковыми? Кэтрин тоже так поступила. Как там звали её подругу и служанку? Диар?

— Вы говорите о госпоже Дэр?

Кэрон вспомнила подругу матери и свою наставницу, которую сама убила.

Гиз кивнул.

— Ах да, именно так. Эта наглая женщина говорила гадости о Кэтрин за её спиной, поэтому однажды я вырвал ей несколько ногтей. Разве такого человека можно называть подругой?

— …Понятно.

Если подумать, отец тоже недолюбливал её.

Порой он в шутку спрашивал, не положила ли она глаз на него самого.

А ещё отец ненавидел наставницу за то, что та не принимала Нэнси.

— Вы наставница Кэрон, а не член моей семьи. Увольняйтесь и уходите.

Но именно она до самого конца выступала против мер, которые собирались применить к Кэрон.

Даже рискуя потерять место.

Кэрон этого не помнила и убила её лишь потому, что женщина раздражала её.

Но до самой смерти госпожа Дэр не сказала Кэрон ни одного дурного слова.

Впрочем, наследный принц Гиз этого не знал.

— И всё же Кэтрин защищала её. Как думаешь, что она сказала?

— …Не знаю.

Кэрон было тяжело.

Сколько бы наследный принц ни говорил, для неё он оставался лишь стариком, с которым ей не повезло столкнуться.

Пусть уже отпустит её.

Или убьёт.

Пусть всё закончится хоть каким-нибудь образом.

— Сосредоточься.

Гиз схватил Кэрон за волосы.

— …Не думаю, что это особенно важно.

Для неё не было ничего важного.

Даже эта боль скоро закончится.

Подстраиваться под наследного принца, который требовал ответить на вопрос без правильного ответа, было трудно.

Но Гизу понравились даже эти неуверенные слова.

— Верно. Именно это.

Кэрон почувствовала боль в коже головы, и глаза наполнились слезами.

Из-за боли?

Но боль была совсем слабой.

— Ты не Кэтрин. Между вами действительно много различий. Но они не имеют значения. Ведь сходств гораздо больше.

Ничто не имеет значения.

— ……

— И всё же ты — наследие, оставленное мне Кэтрин… А самое главное — теперь мы будем вместе.

— У меня… есть право отказаться?

Собрав остатки гордости, Кэрон задала вопрос.

Гиз улыбнулся.

А затем сильно сдавил щёки Донны.

— Нет.

Рот Донны открылся.

— Девочка-служанка.

— ……

— Я не разрешал тебе умирать. Но ты ослушалась королевского приказа, поэтому я собираюсь тебя наказать.

— А… ау…

Ах, Донна.

Невозможно умереть, просто прикусив язык.

Это неправдивая история.

Сколько бы Кэрон ни пыталась, таким способом она ни разу не смогла умереть.

Ты тоже хотела умереть.

Поэтому и прикусила язык.

Нужно было первой убить тебя собственными руками.

Зачем ты прожила дольше?

Зачем вмешалась в историю?

Почему в итоге оказалась в таком состоянии?

— Поможешь мне?

Гиз снял со стены один из многочисленных инструментов.

Небольшой кинжал.

Как и следовало ожидать, его рукоять была украшена совершенно бесполезными драгоценностями и золотом.

Именно такой предмет.

Кэрон сразу поняла, что лезвие было тупым и предназначалось лишь для украшения.

— Вы хотите… чтобы я ударила её?

— Да.

— Почему?

— Кэтрин в конце концов ушла, сказав, что не любит меня. Она даже не попыталась меня понять.

— ……

— Если ты станешь делать то же, что и я, то начнёшь меня понимать.

— Ваше Высочество.

— Это довольно весело.

Сердце Кэрон странно забилось.

Она не понимала, ненавидит ли происходящее или, напротив, должна рассмеяться.

Разве в этой жизни она сама не собиралась стать убийцей?

— ……

Но кинжал был тупым.

Кэрон взяла его и провела пальцем по лезвию.

Кожа осталась невредимой.

Когда она непонимающе посмотрела на наследного принца, тот мягко улыбнулся.

— Если бы клинок был острым, это стало бы не наказанием, а помощью.

Значит, она должна была бить Донну тупым кинжалом, пока та не умрёт.

Снова.

И снова.

Кэрон сжала рукоять.

Их с Донной взгляды встретились.

Кажется, Том когда-то смотрел на Кэрон такими же глазами.

---

— Сэр Реймонд, ваши мысли сейчас где-то далеко?

— Прошу прощения, господин маркиз.

Реймонд слегка склонил голову перед маркизом Пенкейром.

Его беспокоило, что пришлось уехать настолько поспешно.

Реймонд снова поправил перчатку.

Все важные дела были завершены.

Опасности больше не существовало.

Согласие всех членов парламента и аристократов также было подтверждено.

Наследный принц Гиз больше не сможет угрожать Реймонду.

— ……

И всё же тревога не исчезала.

Беспричинная тревога, происхождения которой он не понимал.

Реймонд посмотрел на свою перчатку.