Глава 76. Зимовка (9)

Есть старое правило: хочешь узнать человека по-настоящему — дай ему власть. Таня за свою жизнь успела убедиться в его справедливости сотни раз.

Пока наследницей дома Ростейлор оставалась старшая дочь, Арвен, в поместье царил покой.

Все понимали, что однажды именно она станет главой семьи, и потому невольно оглядывались на неё. Но Арвен не задирала нос и ни перед кем не тушевалась. Она держалась с неизменным достоинством и почти ни о чём, кроме собственного развития, не думала. Глядя на неё, Таня понимала: вот как держится человек, которому не вскружит голову даже малая власть.

На фоне безупречной Арвен Эд Ростейлор так и оставался вторым ребёнком в семье. И тогда в нём не замечали ничего особенно дурного.

Всё изменилось после смерти Арвен.

Получив право наследования, Эд быстро показал, чего стоит. Стоило ему почувствовать власть, как он начал вести себя так, будто отныне всё вокруг принадлежало ему одному. Вот этот мелочный тиран, опьянённый жалким титулом наследника, и был тем Эдом, которого знала Таня.

Сознавать, что судьбу семьи однажды доверят человеку, развращённому такой ничтожной властью, было невыносимо. Оставить всё как есть Таня не могла.

Эда следовало остановить.

Любой ценой. Любой уловкой. Главное — не позволить ему стать главой дома.

Убить?

Если бы всё решалось одним ударом кинжала, Таня не ломала бы голову столько лет.

Имя наследника дома Ростейлор весило слишком много. Вонзи она клинок Эду в грудь — и сама бы не пережила последствий. Да и в те годы Таня была совсем юной девочкой, которая только-только пробудила в себе магию.

От ребёнка нельзя всерьёз требовать ни хладнокровия, с которым тот без колебаний всадит подаренный кинжал в живого человека, ни хитрости придворного интригана, способного незаметно довести врага до смерти.

Поэтому у Тани оставался всего один путь.

Спрятаться в тени. Стиснуть зубы. Учиться, взрослеть и ждать.

Ночами сидеть над книгами, осваивать этикет, тренировать магию и терпеть, пока наконец не придёт её время.

Эд не бил родную сестру. До этого он всё-таки не дошёл.

Но легче от этого её жизнь не становилась.

Таня годами изображала покладистую младшую сестру и молча жила среди людей, которым в поместье приходилось несладко. Их жалобы она понимала прекрасно. Помочь им по-настоящему не могла. Оставалось только чувствовать собственное бессилие.

Она выросла в семье, где о благородной крови говорили едва ли не каждый день, но сама так ни разу и не смогла всерьёз заявить о себе.

Уф...

Длинный день наконец закончился. В своей комнате в резиденции «Офелис» Таня рухнула на кровать и медленно выдохнула.

За одни сутки на неё свалилось слишком многое. Причём половина случившегося по-прежнему не укладывалась в голове.

И всё же расслабляться было рано.

Почти половину жизни она прожила под властью брата-тирана.

Какой смысл был годами готовить себя к роли главы дома, даже не зная, выпадет ли ей когда-нибудь этот шанс?

На такой вопрос у Тани давно имелся ответ.

«Я просто жила. Жила, притворившись мёртвой».

И ни на миг не сомневалась: если выдержать достаточно долго, однажды возможность обязательно появится.

Теперь Эда изгнали из семьи. Значит, осталось доказать, что она сама достойна занять освободившееся место.

Выборы председателя студсовета в следующем семестре казались Тане единственным шансом, который нельзя упустить.

— Но сначала... надо хорошо пройти распределительный экзамен... Через три дня у подножия горы Орен... сбор, кажется... Так, что там нужно взять с собой...

Голос становился всё тише, пока слова не оборвались совсем. Усталость победила, и Таня заснула почти мгновенно.

Так крепко она не спала уже очень давно.

* * *

— Познакомьте меня с мужчиной.

Для главной горничной Белл знакомые за пределами резиденции «Офелис» были особенно ценны. Почти со всеми она сошлась ещё в те годы, когда сама служила старшей горничной, поэтому с ней разговаривали без лишней чопорности. К тому же Белл редко покидала резиденцию и именно через этих знакомых узнавала, что происходит снаружи.

Анис, близкая подруга Йеники, время от времени заглядывала к Белл именно поэтому. Обычно она приходила обсудить любовные дела Йеники и послушать мнение человека, который неплохо её знает.

Когда-то Белл прислуживала Йенике в резиденции «Офелис», а людей она читала почти безошибочно. Нередко ей хватало нескольких деталей, чтобы понять, что происходит между двумя людьми на самом деле.

Так что сегодня Белл заранее решила: раз Анис пришла сама, между Йеникой и Эдом наверняка произошло что-то серьёзное.

Любопытство ей тоже было не чуждо. Она уже приготовилась слушать историю о каком-нибудь крупном сдвиге в их отношениях...

— Желательно симпатичного. Высокого. И чтобы сразу было видно: мужчина что надо.

Но Анис, как оказалось, пришла вовсе не из-за Йеники.

— П-простите?.. Так внезапно?

— Вы давно работаете в резиденции «Офелис». Наверняка знаете приличных студентов без девушек.

— Я не могу разглашать подробности личной жизни жильцов...

— И не надо. Просто познакомьте меня с кем-нибудь нормальным.

Было раннее утро. Белл работала в розарии у резиденции: подрезала и подвязывала побеги, выбившиеся к дорожке, чтобы кто-нибудь из новых жильцов не распорол руку о шипы.

Анис выглядела так, будто почти не спала. Впрочем, само по себе это Белл не удивляло. Девушка постоянно тащила на себе столько работы, что отдых у неё давно превратился в роскошь. Учёба, обязанности стипендиатки, исследовательские поручения — и вдобавок должность старшей помощницы в лаборатории Клэр, где большую часть хозяйства Анис фактически вела одна.

Такой объём не вытянет человек без железной дисциплины и редкой способности распоряжаться временем.

— Всё-таки неожиданно, госпожа Анис. Я думала, романтические отношения вас не особенно занимают.

— Почему? Я тоже могу встречаться с кем-нибудь. Пусть даже характер у него будет не сахар. Главное, чтобы высокий, симпатичный и вообще производил впечатление.

— Но вы ведь не из тех, кто легко заводит романы... Если позволите спросить, у вас вообще был такой опыт?

— ...

— Прошу прощения. Это прозвучало бестактно. Я не хотела вас задеть.

Белл и впрямь растерялась: подобная оговорка случалась у неё едва ли раз в год.

— Вы всегда заняты и привыкли сами решать свои проблемы. Поэтому я и решила, что на романы у вас просто нет времени. В этом вы немного похожи на господина Эда, который скоро перейдёт на третий курс. У вас и правда есть общие черты...

— М-м...

Анис неловко коснулась подбородка и отвела взгляд в сторону. Она зачем-то уставилась на розы, хотя явно их не видела.

Белл насторожилась.

Эд Ростейлор — тот самый человек, в которого влюблена Йеника Пейловер.

А Анис — лучшая подруга Йеники, в чьей преданности та никогда не сомневалась.

Связь между этими фактами сложилась в голове Белл мгновенно.

— Неужели...

Анис продолжала разглядывать сад с подчёркнутым равнодушием.

Белл резко втянула воздух.

— Ладно, от вас всё равно не спрячешь. Да. Вы правильно поняли.

— Но... как так вышло?

— Звучит смешно, конечно. У него ведь раньше была отвратительная репутация. Говорили, что он едва ли не меняет женщин каждую неделю. Я знала, что большая часть слухов — чушь, но всё равно решила проверить лично.

— И?..

— И как-то так получилось, что мы разговорились. Потом ещё раз... В общем, выяснилось, что у нас много общего. И разговаривать с ним легко. Он надёжный... спокойный... Ну, такой. Нормальный.

К концу фразы Анис уже откровенно путалась в словах. Она отвернулась ещё сильнее, однако Белл всё равно заметила покрасневшие кончики ушей.

Вот это уже было событие такого масштаба, что у Белл едва не закружилась голова.

— Я не собираюсь делать вид, будто ничего не происходит. С самоанализом у меня всё в порядке. Отрицать собственные чувства, а потом месяцами творить какую-нибудь идиотскую херню — не мой стиль.

— То есть к господину Эду вы всё-таки...

— Да. Признаю прямо: как мужчина он мне понравился. Такое бывает. Я тоже женщина. Раз уж проблема обнаружилась, надо признать факт и решить, что с ним делать. Разве нет?

В умении выявить проблему, разобрать её и немедленно приступить к устранению Анис действительно была безупречна.

Только человеческие отношения, к сожалению, не делопроизводство. Их нельзя закрыть по инструкции и подшить в папку.

Саму Анис это, похоже, нисколько не беспокоило. Наоборот, ей было проще рассуждать именно так — сухо и по пунктам.

— Белл, Йеника — одна из немногих людей, которыми я дорожу по-настоящему. Если подумать, это вообще хорошая новость. Раз мне самой Эд показался таким достойным мужчиной, выходит, Йеника не ошиблась и действительно выбрала человека, который ей подходит. Разве не повод радоваться?

— Госпожа Анис...

— Значит, мне надо просто как можно скорее разобраться с собственными чувствами. Хорошо, что я заметила всё в самом начале. Влюблённость — это ведь в конечном счёте химические реакции в голове. Можно считать её чем-то вроде опухоли. И в таком случае ранняя диагностика — настоящее везение.

Анис даже подчеркнула, что привычка смотреть на себя со стороны и не поддаваться субъективным ощущениям сейчас очень кстати.

После этого она глубоко вдохнула и опустилась на скамью в садовой беседке. Хотя с виду ничего тяжёлого она не делала, усталость в её лице Белл совсем не понравилась.

— Проблему я распознала, способ лечения тоже примерно понятен. Осталось провести терапию. Вот если бы я спохватилась слишком поздно, когда уже ничего нельзя исправить, это было бы ужасно. А сейчас всё обнаружено на ранней стадии. Мне повезло.

— Называть это лечением всё-таки странно...

— Суть та же. В жизни полно людей. Эд не единственный мужчина на свете. Встречу другого, влюблюсь, начну нормальные отношения — и всё закончится.

— Как легко вы об этом говорите...

— Даже сложная проблема становится проще, если разложить её по полочкам.

Анис положила на стол папку, которую всё это время держала у груди, и быстро начала что-то записывать пером.

Белл невольно заглянула на открывшийся край нижнего листа.

Там обнаружилась целая схема: впечатления об Эде Ростейлоре, возможные линии поведения, стрелки, развилки, заметки. Некоторые места были густо зачёркнуты, другие расписаны с совершенно излишней подробностью. Судя по всему, Анис потратила на этот документ не один час.

Снаружи она изображала холодный расчёт. Внутри, похоже, всю ночь шла война.

— Симпатию можно перекрыть более сильной симпатией. Если я найду хорошего, надёжного мужчину и буду с ним счастлива, проблема исчезнет сама собой. Нужно только найти замену, объявить всем, что мы встречаемся, и...

— Я хотела бы возразить сразу по двум пунктам.

Белл перебила её, что для неё было необычно. Анис вздрогнула и замолчала.

— Во-первых, просить познакомить вас с «заменой» для другого мужчины — серьёзное неуважение к человеку, которого вы даже не знаете. Я не стану сводить вас с кем-либо на таких условиях.

Говорила Белл спокойно, но твёрдо, не оставляя места для спора. Опыт старшей горничной чувствовался именно в таких вещах: она умела сказать неприятную правду и не унизить собеседника.

— Даже от вас я не ожидала настолько пренебрежительного отношения к чужим чувствам. А во-вторых, если вы хотите познакомиться с кем-то новым, почему просто не узнавать человека постепенно? Зачем с порога объявлять, что вы пара? Со стороны кажется, будто вы отчаянно куда-то торопитесь.

— ...

— Йеника уже заметила ваши чувства к Эду?

Анис шумно втянула воздух.

— Тогда понятно, почему вы так спешите обзавестись мужчиной.

Анис прекрасно знала, насколько наблюдательна Белл. Именно поэтому раньше она вместе с Кларой постоянно приходила к ней за советами о Йенике.

Просто ей в голову не приходило, что однажды эта наблюдательность обратится против неё самой.

— Самый простой способ доказать, что ваше сердце занято другим, — действительно начать новые отношения... Похоже, Йеника очень вам дорога.

Значит, Анис бросилась искать решение не столько из-за собственной растерянности, сколько из страха причинить боль подруге.

Она несколько секунд молчала, потом вдруг улыбнулась — почти вызывающе.

— Можете считать так. В этой формулировке я выгляжу куда благороднее.

Прокашлявшись, Анис снова заговорила деловым тоном.

— Но вы всё же слишком красиво это подаёте. Я правда считаю человеческие чувства совокупностью физиологических реакций, которые можно регулировать. Я не совершаю какой-то великий нравственный подвиг. Всё только началось, так что со временем я просто...

— С Йеникой вы после этого виделись?

Белл пропустила всю теорию мимо ушей и сразу задала вопрос по существу.

Анис опять осеклась.

Наконец она ответила тихо, почти как на исповеди:

— Вчера столкнулись у преподавательского сектора... И даже не поздоровались. Было как-то неловко. У неё лицо было такое мрачное...

— Понятно.

— А на следующей неделе мне ещё вместе с Эдом принимать распределительный экзамен. Я вообще не представляю, как смотреть ему в глаза...

После этого Анис совсем сникла и опустила голову.

Белл подперла подбородок рукой и задумалась. Над розарием стояло ясное утро, в кустах щебетали воробьи. Несколько долгих минут никто не говорил.

— Возможно, всё не так страшно, как вам кажется. Более того, из этого может выйти что-нибудь полезное.

Заключение Белл прозвучало настолько неожиданно, что Анис подняла голову.

— Что?

— Если подумать о Йенике... нельзя же всю жизнь оставаться белым холстом, на котором нет ни единой краски.

Белл долго перебирала варианты и наконец нашла способ закончить эту историю так, чтобы никого намеренно не ранить.

Правда, одному человеку от этого, вероятно, станет заметно тяжелее. Но сейчас другого выхода она не видела. В глубине души Белл заранее извинилась перед Эдом.

— Вы и сами знаете: Йеника почти ко всем относится доброжелательно и вкладывает в людей всю душу. Это прекрасное качество. Но человек, который никогда не выпускает наружу отрицательные чувства, ломается гораздо легче, чем кажется.

Белл села рядом с Анис и продолжила уже мягче:

— Возможно, для неё это даже полезный опыт. Разозлиться. Сказать кому-то неприятную вещь. Поворчать, показать недовольство. Поначалу это неприятно, зато потом становится легче.

— Вы правда так думаете?..

— А ревность как раз сильнее всего будит такие чувства. Йеника слишком бескорыстна и, думаю, редко позволяла себе по-настоящему кому-нибудь завидовать или кого-нибудь ревновать. Конечно, её это запутает. Она станет уязвимее. Ей будет плохо.

Именно этого Анис и боялась. Она уже собиралась возразить, что тогда ничего не решается, но Белл продолжила первой.

— Разве не в том и была главная проблема Йеники, что она слишком безупречна?

Анис снова не нашлась с ответом.

— А теперь повторите за мной: защитный инстинкт.

Анис приоткрыла рот, внезапно вспомнив один давний разговор Белл с Кларой.

Белл всё понимала с самого начала.

Когда Йеника растеряна, когда ей больно и некуда девать чувства, место, куда она пойдёт, угадать совсем несложно.

Белл лишь тихо похлопала Анис по спине, словно говоря, что незачем так терзаться виной.

И почему-то от этого Анис действительно стало спокойнее.

* * *

— Ты чего? Давно пришла?

— ...

Я как раз вернулся из библиотеки. Магитехнические устройства пришлось оставить у входа, тщательно накрыв брезентом, чтобы их не занесло снегом.

Пора было переходить к подготовке материалов для склада.

Я уже неплохо продвинулся в ремесленных навыках, но забрасывать практику было нельзя. К тому же сама хижина стала откровенно тесной.

Основные занятия магитехникой всё равно будут проходить в библиотеке. Но хотелось хотя бы мастерить простые бытовые вещи и выполнять несложные работы прямо в хижине.

Я подумывал прорубить одну наружную стену и пристроить склад, а с другой стороны расширить помещение под жилую комнату. Правда, объём работ выходил уже немаленький. Придётся смотреть по расписанию и не браться за всё сразу.

Пока прокручивал всё это в голове и добирался до лагеря, успел основательно замёрзнуть. Я накинул на плечи одеяло и вышел наружу.

У костра сидела Йеника, обхватив колени руками.

Обычно от неё за версту веяло бодростью. Сейчас ничего подобного не было. Стоило взглянуть на лицо — и становилось ясно: случилось что-то неприятное.

— Холодно. Чаю хочешь?

Йеника едва заметно кивнула и положила подбородок на колени.

В любой другой день она уже успела бы вывалить на меня десяток мелочей — кто что сказал, кого встретила, что смешного произошло. Сегодня молчала.

Я вытряхнул в чашки остатки трав, добавил чай, заварил две порции и вернулся к костру.

Сел рядом и протянул одну кружку. Йеника обхватила её обеими ладонями; кружка в её маленьких руках казалась особенно большой.

Мы молча пили чай и смотрели на огонь.

— Опять снег. Его и так навалило прилично, а теперь чуть ли не через день идёт.

Снежинки медленно ложились на землю, где им уже почти не оставалось свободного места.

Хвойные деревья и зимой не теряют цвет, но под таким снегом это мало что меняет. Мир вокруг словно выцвел до белого, и потому костёр казался особенно ярким.

Я покосился на Йенику. Она всё так же сидела, обняв колени, и бездумно следила за несколькими чаинками, плавающими в кружке.

Увидеть её настолько подавленной можно было крайне редко.

Йеника прекрасно понимала, как люди вокруг теряются, когда самая жизнерадостная девушка в компании вдруг перестаёт улыбаться. Обычно она хотя бы ради них старалась держаться.

— Если хочешь, можешь рассказать.

Йеника резко вскинула голову, посмотрела на меня и уже открыла рот. Но передумала.

В глазах у неё было столько печали, что прежняя бодрость казалась чем-то очень далёким.

— Прости. Не могу.

— Тогда не надо.

Иногда я забывал простую вещь: у Йеники тоже есть предел.

Сжавшись у костра и спрятав лицо между плечами, она напоминала маленького зверька, загнанного в угол. От этого само собой возникало желание хотя бы как-то её прикрыть.

Я перекинул руку Йенике через плечи, слегка притянул её к себе и несколько раз легонько похлопал. Заодно поделился теплом толстого одеяла.

Я опасался, что она испугается и отодвинется. Вместо этого Йеника только удивлённо подняла голову, хотела что-то сказать — и снова промолчала. Сил на привычную реакцию у неё, похоже, просто не осталось.

Через мгновение она прислонилась виском к моему плечу.

Так мы и сидели, глядя в огонь и не произнося ни слова.

Зима ещё не собиралась уходить.

Одного костра и одного одеяла против этого холода было слишком мало.

Но весна всё равно уже приближалась — тихо, почти неслышно.