Глава 223. Отравленный кубок (4)

— Рад видеть тебя здоровой, Пэния.

— Спасибо, отец. Вы проделали долгий путь. Наверное, очень устали.

Следующим пунктом императорской программы был ужин в резиденции, где поселили Пэнию.

Сам император собирался посетить покои младшей дочери, поэтому здание вылизали до блеска. На всём пути к столовой, казалось, не оставили ни пылинки.

За огромным столом, едва не ломившимся под блюдами, сидели трое: император Клоэль, Селаха и Пэния.

— Персика не пришла? Я думала, такие семейные ужины она не пропускает.

— Твоя вторая сестра при первой возможности запирается в библиотеке и забывает даже о дворцовых обязанностях. С детства такая: увлечётся чем-нибудь — остального мира для неё не существует.

Император был явно рад возможности спокойно поговорить с дочерью и долго расспрашивал Пэнию об Академии и о жизни на острове.

Ему нравилось, что младшая в столь юном возрасте уехала из дома и сама учится жить вдали от двора. Время от времени на строгом лице появлялась тёплая отцовская улыбка.

В тронном зале Клоэль всегда держался величественно и сдержанно. Здесь же почти не было чужих глаз, и необходимость ежеминутно быть императором исчезла.

Перед Пэнией сидел прежде всего отец. От этого и она постепенно расслабилась.

— А я ведь поначалу так за тебя переживала. Теперь вижу, что ты прекрасно освоилась, и мне спокойнее, Пэния.

Селаха произнесла это с мягкой улыбкой, которой не соответствовало ни одно настоящее чувство.

У трёх сестёр существовало негласное правило: хотя бы при отце изображать дружную семью.

Разумеется, император знал, насколько тяжёлыми стали их отношения из-за борьбы за престол.

Но переносить политическую вражду в редкие семейные вечера он не хотел. Как ни крути, все трое оставались его дочерьми.

— Знаешь, как я удивилась, когда вскоре после поступления ты собственным распоряжением исключила наследника дома Ростейлор из рода?

Селаха как будто невзначай подняла тему, которую Пэния прекрасно помнила.

Речь шла об Эде. Случившееся уже воспринималось почти давней историей, хотя не прошло и двух лет.

— Никогда раньше не видела, чтобы моя добрая младшая сестра так беспощадно расправлялась с человеком. Я тогда даже подумала: новая среда тебя сильно изменила.

— Селаха.

— Я вовсе не говорю, что это плохо. Правитель не имеет права закрывать глаза на дурные поступки подданных. Только вот...

Селаха спокойно разрезала мясо, поданное слугой.

— Сегодня на состязании я увидела того самого Эда Ростейлора. Он, оказывается, по-прежнему спокойно учится в Академии.

— Исключение из рода не означает автоматического отчисления из Академии Сильвании. При желании я могла бы надавить и на руководство учебного заведения, но...

— Не стала. Логично. Если человек и правда пустое место, можно не тратить силы: не сумеет платить за учёбу и сам вылетит.

Однако Эд Ростейлор из Академии не исчез.

После такого падения любой другой мог бы махнуть рукой на образование, уйти в город и жить на милостыню.

Селаха успела навести справки. Оказалось, Эд поставил хижину в Северном лесу и продолжил учёбу, фактически выживая в дикой местности.

Сведения были собраны всего за полдня и оставались обрывочными, но источники выглядели достаточно надёжными.

— А потом на приёме в поместье Ростейлоров его восстановили в правах. Значит, он, по сути, вернул прежнее положение. И ты, Пэния, всё это время просто смотрела со стороны?

— Я поняла, что ошиблась.

Пэния прекрасно видела, к чему ведёт сестра.

Селаха хотела подчеркнуть: принцесса воспользовалась властью императорской семьи, загнала молодого аристократа в угол, а потом бросила разбираться с последствиями в одиночку.

Пэния решила не оправдываться и ответить прямо.

— Эд Ростейлор не был настолько жестоким и испорченным человеком, чтобы заслуживать изгнания из семьи. Из-за моей ошибки он потерял несколько лет и прошёл через лишние страдания.

— Пэния, когда живёшь с императорской кровью, невозможно всегда выбирать верно. Одного ошибочного решения порой достаточно, чтобы сломать кому-нибудь жизнь. Бывает и хуже: даже правильное решение причиняет людям боль.

— Да. Но от этого нанесённый вред не исчезает.

Пэния опустила взгляд, не добавив больше ни слова.

Внутри Селаха расхохоталась.

Всё складывалось слишком удачно.

Из-за неверного решения Пэнии Эда Ростейлора вышвырнули из дома, и он оказался на самом дне.

Пэния сама признавала свою вину.

А Эд, вынужденный пережить тяжёлые годы, затем самостоятельно выбрался наверх и вернул утраченное положение.

И именно этот Эд Ростейлор в финале зрелищного поединка публично восхвалил заслуги Селахи.

После состязаний император вместе с ней встречался с Эдом и лично отметил его успехи.

Клоэль явно понравился этот крепкий, спокойный молодой человек.

Самостоятельный взлёт Эда одновременно подчёркивал ошибку Пэнии и выставлял в выгодном свете Селаху, которую теперь можно было считать одной из причин его возвращения в большую политику.

В глазах отца картина должна была выглядеть просто: неопытная младшая дочь ошиблась, старшая, более надёжная, сумела исправить последствия.

Лучшего подарка Селаха не могла бы придумать.

Одно присутствие Эда Ростейлора на политической сцене теперь укрепляло положение Селахи.

А неуверенность, мелькавшая на лице Пэнии, подсказала ещё одну мысль.

Младшая сестра слишком много думала о чувствах простолюдинов и из-за этого, по мнению Селахи, постоянно мешала сама себе. Наивная идеалистка — вот и всё.

Император должен уметь властвовать.

Человек, который бесконечно оглядывается вниз и боится задеть каждого подданного, не подходит для трона.

Неужели Эд этого не понимал?

Чем дольше Селаха размышляла, тем страннее выглядело его положение рядом с Пэнией.

Именно Пэния когда-то пустила его жизнь под откос. Почему после этого он вообще оказался в её политическом кругу?

По нескольким встречам Селаха уже успела составить мнение: Эд хорошо понимает, из чего складывается способность править.

Не паникует из-за неожиданности, не мечется после небольшой ошибки, а ищет решение.

Такой человек видит власть трезво.

Он не домашний пёс, которого легко приручить. Скорее волк. И потому особенно странно, что он сам пришёл и склонил голову перед Пэнией.

«А если он ей вовсе не предан?»

Селаха провела пальцем по подбородку и решила проверить догадку.

— Кстати, я слышала, вы с ним довольно близки.

— На самом деле не очень. В мою резиденцию он почти не приходит. Обычно сидит в своей хижине и занят только собственными делами. Даже герцогский титул, кажется, его мало интересует.

А что, если в этих отношениях ведущей стороной была вовсе не Пэния?

Селахе пришлось удержать смех.

Принцесса императорской крови позволяет сыну герцогского дома водить себя за нос. Докатились.

Причём со стороны Пэнии всё было серьёзнее, чем Селаха предполагала.

Когда старшая сестра пыталась превратить Эда в политическую жертву, Пэния по-настоящему разозлилась и однажды даже ударила Селаху по лицу.

На заседаниях императорского совета она уже открыто продвигала вопрос о восстановлении герцогского дома Ростейлор.

Из-за такой активности Селаха решила, что Эд наверняка лежит у ног Пэнии и служит ей без остатка.

Оказалось — наоборот.

«Совсем стыд потеряла, Пэния. Даже за нашу кровь неловко».

Эд Ростейлор был сильным оружием. Но какое значение имеет прекрасный клинок в руках человека, который не умеет им пользоваться?

Теперь Селаха начинала видеть общую картину. Даже внезапная похвала на состязании обретала объяснение.

Неужели Эд решил, что сможет так же легко управлять и ею?

Тогда он недооценил разницу между сёстрами. Наглость это или честолюбие? От его дерзости Селахе становилось почти весело.

Если захотеть всерьёз, заполучить этого мужчину, пожалуй, будет не так уж трудно. За несколько дней фестиваля можно придумать вполне конкретный способ перетащить его на свою сторону окончательно.

Селаха продолжала резать мясо, а сама уже довольно улыбалась.

* * *

Орте и Сейла стояли перед лесным лагерем, полным следов повседневной жизни, и не могли закрыть рты.

Концерт уже закончился, поэтому Люси больше не нужно было возвращаться. Белл тоже пошла вместе со всеми: оставить ситуацию без присмотра ей казалось слишком опасным.

Когда они только углубились в Северный лес, супруги Пейловер, кажется, вообразили, что где-то среди деревьев прячется тайная усадьба герцогского наследника.

Ничего даже отдаленно похожего здесь не было.

— Второй этаж я отвёл под мастерскую магитехники. На первом живу. Но большую часть работы всё равно делаю возле костра, поэтому почти все нужные инструменты, в том числе кухонные, лежат здесь.

— Э-это совсем не то, что я представлял, господин Эд.

— Если вы ждали роскоши, то да. Я и сам предпочитаю жить так.

Эд поставил сумку на верстак, сел на пень у костра и продолжил:

— А вон та хижина принадлежит вашей дочери.

У Орте чуть не поплыло перед глазами. Сейле тоже пришлось перевести дух.

Они были уверены, что Йеника благополучно живёт в роскошной резиденции «Офелис». А дочь, оказывается, давно поселилась в глубине леса и вела почти походную жизнь.

— С-с каких пор?..

— Около года.

— Года?! Тогда... тогда ведь...

По меркам супругов Пейловер юноша и девушка в самом расцвете молодости, прожившие бок о бок целый год, уже почти не могли считаться просто знакомыми.

Может, у знати всё иначе? Неужели там такое совместное житье считается пустяком?

Сейла быстро подняла глаза на Йенику. Та сидела на пне напротив и обливалась холодным потом.

— Почему ты раньше не сказала, Йеника?!

— Ну... я...

— Да у тебя здесь настоящая романтика! Такая жизнь — и ты молчала!

Эд, настоявший на том, чтобы не юлить и рассказать правду как есть, оказался прав. Неловкие тайны только делают ситуацию подозрительнее.

Орте и Сейла действительно были людьми широких взглядов.

Они не собирались убивать дочь за жизнь в лесу или за то, что рядом уже год обитал молодой мужчина.

Орте звонко хлопнул в ладони и расхохотался.

— Значит, и наша Йеника уже выросла! Жить в лесу, среди всей этой походной романтики... В этом что-то есть! Не думал же я, что она всю жизнь просидит в уголке нашей фермы и будет доить коров, как деревенская хозяйка!

— Папа, потише!...

— Ха-ха! Да кто нас здесь слышит? Отличный лес! Господин Эд, теперь я на вас совсем другими глазами смотрю. Думал, вы из тех утонченных аристократов, которые только старинные манеры знают. А вы, оказывается, понимаете, что такое мужская жизнь!

— Не стоит так меня превозносить. Я оказался в лесу по необходимости.

— Но посмотрите, какой лагерь построили! Так не обустраивают место, к которому не привязались. Тут в каждую доску душа вложена.

Орте и сам неплохо работал руками. Починка инструментов и построек на ферме Пейловеров лежала в основном на нём.

Поэтому чужой труд он видел сразу. Эд явно любил этот лагерь, как бы ни началась его лесная жизнь.

— И ведь тот мужчина, о котором рассказывала Йеника, оказался именно вами... Похоже, я в прошлой жизни целое королевство спас!

— Мужчина, о котором рассказывала Йеника?

— А-а-а-а-а! Какая сегодня погода чудесная! Мама, папа, вы же обещали приготовить мясо?! Что именно будете делать? Я помогу! Вы ведь не знаете, где тут посуда и ножи, заблудитесь ещё. Давайте я всё покажу! Эд, тебе заранее нельзя смотреть, иначе сюрприз испортится. Иди пока в хижину!

Йеника металась с таким отчаянием, что у Белл чуть не навернулись слёзы. Она лихорадочно пыталась придумать способ помочь, но не находила ни одного.

— Как же я рад! Право слово, не зря мы приехали на Акен. По-моему, я ещё никогда в жизни не был так счастлив. Вот вернёмся в деревню и всем расскажем эту замечательную новость! Правда, Сейла?

— Да... Наша Йеника уже совсем взрослая... Вот ведь...

Йеника посмотрела так, будто ей только что всадили нож в живот.

Всё. Конец.

Стоит вернуться в Пюлан, и женщины родной деревни встретят её плясками, поздравлениями и бесконечными расспросами.

— Господин Эд, а из лука хорошо стреляете? Я этим делом горжусь. Если не сочтёте за дерзость, когда-нибудь хотел бы помериться с вами мастерством.

— Я просто давно упражняюсь. Если вы сможете чему-нибудь научить меня, буду только рад.

— Чёрт... Я сейчас расплачусь! Так вот какие они, слёзы счастья! Не думал, что исполнение мечты может так ударить в сердце!

Орте много лет мечтал стрелять вместе с будущим зятем и потом выпивать с ним по кружке. Теперь глаза у него действительно увлажнились.

Эд не совсем понимал, как разговор дошёл до такого накала и почему для собеседника это настолько важно.

Он просто решил, что перед ним очень энергичные люди.

— Я боялся, что вы рассердитесь. Всё-таки Йеника живёт совсем не так, как вы ожидали.

— Да что вы! Неужели мы похожи на людей, которые обидятся из-за такой ерунды? Я, наоборот, горжусь дочерью: сама строит свою жизнь. Выросла, совсем выросла наша Йеника!

— Конечно. Муж у меня в таких вопросах человек широких взглядов, господин Эд. Не беспокойтесь. Мы скорее боялись, что наша непутевая дочь мешает вам. Я сначала удивилась, но если рядом с ней живёт такой надёжный человек, как вы, то мне даже...

Скрип

Дверь виллы Лортель открылась.

Было уже поздно, солнце почти село.

Но Лортель обычно возвращалась куда позже. Если график поставок сдвигался, она могла выйти по делам глубокой ночью и не появляться до утра.

Поэтому никому и в голову не пришло, что сегодня она окажется дома ещё на закате.

— О, Эд. Вы уже закончили с фестивальными делами?..

Лортель вышла из виллы аккуратно одетая и на несколько секунд замерла, взявшись за дверную ручку.

Перед ней сидели взбудораженные родители Йеники. Сама Йеника внезапно изображала образцовую скромницу. Люси лежала животом на дальнем бревне. Белл смотрела на Лортель круглыми глазами.

Сегодня Лортель вернулась рано по чистой прихоти. Предсказать это не мог никто.

— Вот это да...

Даже Лортель понадобилось несколько мгновений, чтобы разобраться, что происходит.

* * *

— Очень приятно. Я Лортель Кехельн: исполняю обязанности главы торгового дома «Эльте», руковожу его сильванийским филиалом и заодно учусь на втором курсе Академии Сильвании. Пюлан, говорите? Значит, скот и молочные продукты вы, скорее всего, возите через город Клец. У нас там тоже есть филиал, я знакома с несколькими сотрудниками. Они всегда хвалили ваш край: воздух хороший, вода чистая. А на рынке Клеца ещё продают рулетики с беконом и сыром? Мне ужасно нравились. До сих пор вкус помню.

Умение моментально располагать к себе незнакомцев у Лортель было почти безупречным.

Для торговца способность непринуждённо болтать с человеком, которого видишь впервые, — не роскошь, а профессиональный навык.

Ещё несколько минут назад супруги Пейловер смеялись на весь лес. С появлением Лортель они сразу уселись у костра чинно и начали потеть.

Про вторую девушку, живущую вместе с Эдом, им никто не говорил.

И эта самая девушка оказалась одним из ключевых людей торгового дома «Эльте», через который проходила примерно треть животноводческой продукции деревни Торен.

— Х-ха-ха... Понятно. Госпожа... Лортель Кехельн.

— Торен, значит. Я много слышала, что Йеника родом из Пюлана, но не знала, что именно оттуда. У торенского мяса великолепная репутация. Мы в «Эльте» закупаем его в очень... очень... приличных объёмах.

В каждом растянутом слове слышался второй смысл.

Йеника наблюдала, как её родители за одну минуту превратились в образцовых почтительных господ, и чуть не подпрыгивала от возмущения.

— Мама, папа, ну не тушуйтесь! Даже если наше мясо перестанут покупать, мы ведь не пропадем! Я вообще-то получила баронский титул!

— Мы-то не пропадем, конечно... Но в деревне почти у всех сбыт завязан на «Эльте».

— Нам хорошо, а остальные жители — совсем другое дело.

У Йеники закружилась голова.

С Лортель они обычно ладили примерно как кошка с собакой. Прогибаться перед ней из-за денег Йенике не хотелось ни в какую.

Но если речь шла о хлебе всей деревни, Орте и Сейла явно не собирались гордо задирать нос.

— Да бросьте, вам совсем не нужно так напрягаться.

Лортель уселась вплотную к Эду. Обеими руками держала чашку травяного чая и чинно устроила её на коленях.

С виду — само благонравие. Но Йеника слишком хорошо знала эту лисью улыбку.

Йеника впервые так ясно почувствовала силу взрослого мира.

Неужели перед деньгами и коммерческими интересами взрослые действительно становятся настолько беспомощными?

Вид у неё сделался совершенно убитый.

— Как видите, мы с Эдом живём в одном лагере. Зачем мне вредить людям, которые ему дороги?

Она прижалась к Эду совершенно естественно, как человек, который делает это уже не первый год.

Орте и Сейла так широко раскрыли глаза, что те, казалось, вот-вот выпадут. Потом оба снова покрылись потом.

Сначала, догадавшись о возможной близости Йеники с наследником герцогского дома, они испытали почти райское счастье.

А затем вспомнили одну неприятную вещь: личная жизнь аристократов далеко не всегда отличается целомудрием.

Эд выглядел надёжным и здравым молодым человеком, поэтому такая мысль раньше просто не приходила им в голову. Но дворянином он от этого быть не переставал.

— С-сколько их?..

Орте выдавил вопрос с трудом.

Эд ещё не успел открыть рот, как Лортель ответила первой:

— Семь, пожалуй?.. Хотя нет, в последнее время, может быть, уже одиннадцать.

Она теснее прижалась к Эду и улыбнулась с таким удовлетворением, будто сообщила совершенно будничную цифру.

Почти никто в лагере не понял, что именно спрашивал Орте. Лортель, быстрее всех соображавшая в подобных вещах, за несколько секунд разобрала всю ситуацию и выбрала ответ, который был выгоднее ей.

Импровизация была её родной стихией.

Пока Эд собирался возразить, она добавила:

— Вроде бы это не так уж много. Тем более всё по взаимному согласию.

Лицо Сейлы Пейловер вытянулось. Губы начали синеть.

Если их одиннадцать, то какая по счёту Йеника? И какое место среди них занимает сама Лортель — фактическая хозяйка «Эльте»?

Одной фразой Лортель погрузила супругов Пейловер в панику.

Неужели такова жизнь знати?

Белл уже решила, что пора вмешаться, пока дело не стало совсем безумным.

И тут Люси, до этого мирно лежавшая на бревне, поднялась.

— Я устала.

Она зевнула и потянулась, словно только что проснувшаяся белка.

И только теперь Орте с Сейлой начали задаваться вопросом: а кто вообще эта маленькая волшебница, которая с самого начала ходит за всеми как у себя дома?

— Пойду спать.

Люси бодро спрыгнула с бревна и мелкими пружинистыми шагами направилась от костра.

Мана делала её походку почти невесомой.

И дверь, которую Люси открыла, чтобы отправиться спать, вела прямиком в хижину Эда.

Бах!

Люси вошла внутрь и без малейшего сомнения захлопнула за собой дверь.

Никто не произнёс ни слова.

Белл медленно провела ладонью по лицу.

Даже первоклассная горничная не смогла бы привести в порядок такой бардак.

Посреди застывших людей потрескивал костёр. Только этот звук и нарушал тишину.