Глава 229. Тебе, кто выжил (4)

«Ты, кто выжил.

Возможно, конец долгого пути, на котором каждое мгновение приходилось ставить на кон жизнь, оказался совсем не таким, каким ты его представлял.

Но одного это не меняет. Ты прошёл этот путь до конца. С огромным трудом, через боль и опасность — и всё-таки дошёл, чтобы в финале остаться в живых.

Счастлив ли ты оттого, что выжил?

Или тебя пугает сама мысль, что теперь придётся и дальше жить среди боли и сомнений?

Нашёл ли ты причину жить?

Стоила ли твоя жизнь того?

Что ты приобрёл и что потерял?

В чём победил, а в чём потерпел поражение?

Как тебя изменили восторг счастливых мгновений и отчаяние неудач?

Почему мы так цепляемся за жизнь, если знаем, что после её конца всё неизбежно обратится в пустоту?

Зачем, зная, что финал предрешён, мы всё равно тщетно стараемся изменить дорогу к нему?

Почему так отчаянно и бессмысленно пытаемся выжить?

Эта книга — запись моих размышлений в поисках ответа».

— «Запечатанный том Мудреца. Введение», Сильвания Робестер

* * *

— Скоро начнётся церемония закрытия праздника.

Главный советник вошёл в зал аудиенций, поклонился и доложил о времени.

Зал был временным — его обустроили прямо в резиденции для членов императорской семьи. Однако по роскоши он вполне мог поспорить с помещениями столичного дворца.

В этих покоях жила принцесса Пэния, а её свита прекрасно знала дворцовый этикет. Подготовить всё по правилам оказалось делом недолгим.

Даже временный зал аудиенций получился достаточно величественным, чтобы соответствовать положению императора Клоэль.

Император сидел на возвышении и смотрел в сторону террасы. Он провёл ладонью по длинной, строго уложенной бороде и перевёл проницательный взгляд на шпили Академии.

— Уровень образования в Сильвании вырос сильнее, чем я ожидал. Когда я впервые приезжал сюда с инспекцией, всё выглядело иначе. Теперь трудно поверить, что передо мной то же самое место.

— Я тоже был поражён, Ваше Величество. Студенты становятся сильнее с каждым годом. Говорят, на боевом факультете уже есть студент, владеющий Стилем Святого Мечника, а факультет магии подготовил мага высшего ранга. Похоже, вложения в Академию действительно оправдывают себя.

— И Пэния заметно повзрослела, стала увереннее. Путь был долгим, но я не жалею, что приехал лично.

Император удовлетворённо улыбнулся. Однако вскоре на лице снова появилась тень.

Селаха. Персика. Пэния.

После отказа Линдона от положения наследного принца борьба между тремя дочерьми становилась всё ожесточённее. Император Клоэль видел это лучше многих.

Пока Линдон был здоров, семья, пусть и не идеальная, всё же сохраняла равновесие. Теперь от прежнего порядка не осталось почти ничего.

Противостояние закончится только тогда, когда сам император окончательно назовёт следующего наследника.

Но даже человеку, которого считали великим государем своего времени, трудно сравнивать собственных детей и решать, кто из них лучше.

Как отец, он слишком хорошо знал и достоинства, и недостатки каждой дочери.

Селаха обладала лидерскими качествами и харизмой, необходимыми монарху. Она принимала решения без колебаний, действовала быстро и никогда не теряла уверенности в собственном выборе. Для правителя это бесценные качества.

Но за ними шли высокомерие, преклонение перед статусом и властью, упрямое нежелание признавать ошибки. К подчинённым Селаха относилась без уважения. Если дать этим чертам разрастись, из неё легко мог получиться тиран.

Персика любила знания, учёбу и исследование, поэтому обладала глубоким умом и широким кругозором. Она прекрасно понимала интриги, умела пользоваться обстоятельствами и людьми, а в политике была готова к компромиссам. Пустыми идеалами Персика не увлекалась и всегда искала практическое решение.

Именно это одновременно настораживало. Чрезмерная гибкость легко превращается в коррупцию. Получив абсолютную власть, Персика могла начать заботиться прежде всего о собственных интересах. Заговоры и закулисная борьба её не пугали, а значит, при таком правителе атмосфера двора стала бы ещё мрачнее и ядовитее.

Пэния была милосердна, заботилась о тех, кто стоял ниже неё, и умела признавать собственные ошибки. Она слушала людей, думала о подданных, не цеплялась за авторитет и не искала личной выгоды. В ней легко было увидеть образ идеального государя.

Но сострадание тоже способно стать слабостью. Пэния слишком хорошо понимала чужую точку зрения и потому рисковала растерять собственный авторитет. Её тяга к идеалам мешала бы идти на необходимые политические компромиссы. Разрываясь между своими идеалами и тяготами реального управления, она однажды могла уступить власть другим и превратиться в удобную куклу на троне.

Твёрдость и убеждённость правителя. Ум, соединённый с расчётливостью. Искренняя забота о народе и независимость от пустого престижа.

Человек, в котором всё это уживалось бы одновременно, рождается редко.

— Линдон...

Император на мгновение произнёс имя сына, который теперь безвылазно сидел в башне, и покачал головой. Цепляться за потерянное бессмысленно.

Кого бы он ни выбрал, дальше придётся помочь наследнице стать достойным монархом.

Иначе мир и процветание, которые предки добывали такими усилиями, не удастся передать следующему поколению.

В итоге император Клоэль склонялся к Селахе.

Он ещё давал себе время окончательно взвесить решение. Формального выбора пока не сделал, но предварительный итог уже был почти ясен.

Высокомерие Селахи можно исправить. Достаточно ей несколько раз дорого заплатить за собственные ошибки — и жизнь сама собьёт с неё спесь.

Привязанность к статусу и привычку смотреть на подчинённых сверху император тоже собирался исправлять лично.

В конце концов, самое важное для монарха — способность вести за собой толпу.

Нравственность и умение понимать людей воспитываются. А вот способность одним присутствием заставлять окружающих признать в тебе государя одной учёбой не привьёшь.

Селаха умела одновременно притягивать взгляд и держать людей на расстоянии. Где бы она ни появилась, внимание сразу собиралось вокруг неё; человеку низкого происхождения и в голову не пришло бы обращаться с ней запросто. Ни у Персики, ни у Пэнии такого врождённого величия не было.

До идеала ещё далеко, но из трёх дочерей Селаха казалась лучшей кандидатурой на престол.

Но даже она была ещё не готова к трону.

Императору даже неловко было думать так о собственной дочери, однако её непомерную гордыню следовало хотя бы раз по-настоящему сломать.

Если оставить всё как есть, однажды заносчивость Селахи может обернуться бедствием для империи. Значит, нужен человек, способный дать ей урок прежде, чем станет поздно.

Но кто в целой империи способен справиться с Селахой?

Селаха Эйнир Клоэль — первая принцесса императорского дома. Ещё ребёнком она поняла, как давить авторитетом и подчинять себе людей.

Перед отцом она могла склонить голову и умерить гордость. Но лишь потому, что именно император решал, кому достанется право на престол.

Её амбиции и жажда власти никогда не были для него тайной. Чтобы сделать из дочери хорошего монарха, нужно однажды заставить её проиграть и признать чужую силу.

Если это сделает сам император, урок ничего не стоит. Перед государем империи и так обязан склоняться каждый.

Значит, нужен кто-то другой. Человек, перед которым Селаха сама будет вынуждена уступить.

Император как раз размышлял об этом, когда советник продолжил:

— Особых разведданных нет, Ваше Величество. Однако о недавних действиях принцессы Селахи, пожалуй, следует доложить.

— Что она делает?

— Днём сопровождает вас на инспекциях. Но по ночам регулярно переписывается с кем-то вне резиденции.

— И мне ничего не сказала? Получается, тайно общается с человеком внутри Сильвании?

— Да. Вероятно, это связано с борьбой за наследование. Прикажете выяснить подробности?

Император задумчиво коснулся подбородка.

О соперничестве дочерей он знал. Но странная активность именно сейчас, на острове Акен, где находилась Пэния, заслуживала внимания.

Само по себе здоровое соперничество за право наследовать трон он не осуждал.

Опасение вызывал характер Селахи. Она могла перейти черту.

Не обязательно дойти до убийства или покушения. Достаточно грязной травли, интриги или удара, который оставит между сёстрами уже неисправимую рану.

Для отца, любившего всех троих, это было неприемлемо.

— Выясни.

Так, установив наблюдение за Дестом, император получил доступ к содержанию писем Селахи.

И даже он оказался к ним не готов.

* * *

— Б-б-б-б-б-б-брат... Вы пришли-и-и...

У входа в резиденцию императорской семьи я обнаружил Таню. Её тоже вызвали к императору, и сейчас она мелко дрожала всем телом.

— Таня, ты чего? Тебя тоже позвали?

— Д-да... Внезапно пришёл вызов. Я как раз закончила всю работу, валялась на диване и наслаждалась свободой... И именно сейчас...

— А трясёшься-то почему?

— Вы не слышали?! Нас лично вызывает император Клоэль! Если ещё и вас позвали, значит, дело, скорее всего, касается Ростейлоров... Но мне придётся стоять прямо перед тем самым великим императором Клоэль. Конечно, я нервничаю!

Человек занимает должность, на которой постоянно выступает перед толпами, и всё равно умудряется дрожать из-за одной аудиенции.

Иногда Таня в самой тяжёлой ситуации держится с неожиданным достоинством. Иногда пугается до смерти из-за вещей куда проще. До сих пор не понимаю, храбрая она или трусиха.

— Старший Эд, вы один? Я думал, кого-нибудь возьмёте с собой.

Рядом с Таней стояли Зикс и ещё несколько помощников студсовета. Всё-таки она председатель, и отправлять её на встречу с императором совсем без сопровождения, видимо, сочли неправильным.

— Это же странно, брат. Торговый дом «Эльте» к нам благосклонен. Церковь Телоса — тоже. Принцесса Пэния — тоже. Всё это я ещё могу понять. Но теперь ни с того ни с сего меня вызывает сам император Клоэль... Это уже... ненормально же.

— Таня, здесь я ничего не устраивал.

— Врёте! Не врите! Вы опять придумали какую-нибудь схему, чтобы намертво приковать меня к креслу председателя? Я больше не хочу... не хочу становиться ещё влиятельнее!...

Со стороны это звучало бы как жалоба человека, зажравшегося от власти. Но я знал, в каком аду она живёт, поэтому мог только смотреть с тихим сочувствием.

— ...

— Старший Зикс, а если я прямо перед императором смачно растянусь на полу? Он посмотрит на меня с презрением? Холодно, как на неуклюжую идиотку?

— Скорее рассмеётся и скажет, что даже у такой стойкой председательницы есть человеческая сторона.

— Да что такое?! Почему ко мне всё обязательно оборачивается доброжелательно?!

— Я уже говорил: должность меняет то, как воспринимают человека. На высоком месте мелкие ошибки легко называют «милой человеческой слабостью».

Таня яростно протёрла лицо обеими ладонями и так тяжело вздохнула, будто хотела провалиться сквозь землю. Аккуратно уложенные золотые волосы мягкими волнами лежали на плечах.

— Раз уж вызвали и старшего Эда, скорее всего, дело действительно в доме Ростейлор. Мы решили, что это может касаться студсовета, поэтому пришли всей группой... Похоже, зря.

— Ты постоянно с ней возишься, Зикс. Спасибо. Таня наверняка тебе многим обязана.

— Ничего особенного. Я просто выполняю свою работу. Если кто и страдает по-настоящему, то старшая Анис, которую вы нам представили. Когда увижу её в следующий раз, ещё раз поблагодарю.

Зикс ответил вежливым поклоном и жестом отпустил помощников студсовета.

Таня тут же вскинула голову.

— П-почему вы их отпускаете?!

— Что?

— Вы же обещали, что пойдёте со мной в зал! И помощники тоже собирались идти!

— Если бы дело касалось студсовета, их помощь была бы обязательной. Но если это вопрос дома Ростейлор, к студсовету он отношения не имеет.

— Н-ну...

— Требовать от людей сопровождать вас ещё и по частным семейным делам — уже перебор. У помощников своей работы полно. Стоит хотя бы здесь уважать их время.

— Я... тоже считаю, что это правильно.

— ...

— ...

Зикс несколько секунд смотрел на Таню сложным взглядом.

Потом перевёл глаза на меня, тяжело вздохнул и сдался.

— Старший Эд рядом, так что особой опасности нет. Но на всякий случай я один пойду как помощник.

— Не обязательно, Зикс.

— Считайте это продолжением работы. После занятий мне всё равно нужно забрать Эльку. Если до того времени закончим, проблем нет.

Он скрестил руки и остался стоять рядом, надёжный как стена.

Таня, похоже, хотела иметь возле себя как можно больше союзников. Она заметно успокоилась.

— Слева брат, справа старший Зикс... Вот теперь уже не страшно.

Только после этого Таня выпрямилась и приняла торжественный вид.

Ещё минуту назад её трясло, так что внезапное величие выглядело не слишком убедительно.

— Хорошо. Что бы ни сказал император Клоэль, я не удивлюсь и отвечу с достоинством!

— Эд Ростейлор. Не хочешь обручиться с моей дочерью Селахой?

— ...Что?

Так началась аудиенция.

После коротких формальностей император Клоэль сразу произнёс эту фразу. Таня открыла рот так широко, что вся её решимость мгновенно исчезла.

Зикс за её спиной выглядел не лучше.

* * *

Селаха в прошлом атаковала герцогский дом Ростейлор с такой яростью, что это запомнили все. Найдётся не так много людей, которые столь открыто и последовательно били по их влиянию.

Из-за конфликта с первой принцессой позиции Ростейлоров при дворе уже сильно ослабли. Герцогский титул они пока сохраняли, но если ничего не изменится, через десять лет дом мог исчезнуть вовсе.

Поэтому мысль императора связать браком Селаху и наследника Ростейлоров сулила сразу несколько выгод.

Во-первых, брак принцессы с домом, который считался одним из главных её противников, позволил бы принудительно сгладить крупный внутренний конфликт при дворе.

Во-вторых, кровь императорской семьи стала бы для Ростейлоров своеобразным поводком. Дом уже не смог бы позволить себе лишних движений. Заодно появилось бы оправдание для возвращения его представителей на важные государственные посты, несмотря на неприязнь части двора. А опытных и полезных людей у Ростейлоров по-прежнему хватало.

И была ещё одна причина.

Эд Ростейлор мог оказаться тем человеком, который сумеет удержать саму Селаху.

Императора не зря считали великим правителем. Людей он оценивал почти безошибочно.

Работа монарха вообще состоит из бесконечной оценки людей. Каждый день, круглый год: кому доверять, кого поставить выше, кого остановить.

После турнира Эд Ростейлор почтительно склонился перед ним. Уже по манере держаться было видно: молодой человек спокоен и далеко не пуст.

К этому добавлялись положение лучшего студента факультета магии и политический вес наследника герцогского дома Ростейлор.

А главное — Селаха так и не смогла его переманить.

Обычно принцесса давила властью и статусом, а если этого было мало — обещала огромные награды и блестящее будущее. Почти любой человек в конце концов сдавался.

Эд не моргнул даже после бесконечной череды её предложений.

Если он способен стоять против Селахи сейчас, возможно, со временем сумеет прижать и ту огромную бомбу, которую пока не способен контролировать вообще никто.

Именно такой человек ей нужен. Если император чуть укрепит его положение, даже Селаха не сможет с ним не считаться. Без подобного противовеса хорошего правителя из неё не получится.

— Думаю, принцесса Селаха будет не в восторге.

— Напротив. Я полагаю, она обрадуется.

Значит, император действительно знал содержание писем.

Я вспомнил слова Деста. Каким бы опытным ни был главный дворецкий, полностью ускользнуть от сети императорских осведомителей он не мог.

И здесь император ошибался в самом важном.

Селаха скрывала письма от отца не из девичьей стыдливости. Она просто не хотела показывать ему грязную политическую игру и свои манипуляции.

Ни одного настоящего признания в тех письмах не было. С чего бы Селахе испытывать к Эду Ростейлору подобное чувство?

Но для императора её тайная переписка выглядела иначе. Он вполне мог решить, что дочь впервые в жизни смутилась из-за личной привязанности.

— Я всегда думал, что хорошо знаю собственных детей. Не ожидал увидеть у Селахи такую сторону... Похоже, как отцу мне ещё многому нужно учиться.

— Ваше Величество?

— Ничего. Сказал лишнее. Не обращай внимания.

Император, всё ещё сидевший на возвышении, улыбнулся, затем прочистил горло и продолжил.

Перед ним по всем правилам стояли я, Таня и Зикс.

— В любом случае отношения между императорским домом и Ростейлорами имеют долгую историю. Сейчас на ваш род обрушилось немало испытаний. Я предлагаю использовать помолвку как возможность заново укрепить политические позиции обеих сторон.

— Вот как...

— Именно. И, если я правильно понимаю ситуацию, после этого Селаха уже не станет нападать на Ростейлоров. Поэтому прошу отнестись к предложению серьёзно.

Это был мат.

Когда самый могущественный человек империи говорит «подумай о помолвке», никакого настоящего права на отказ уже не остаётся.

Даже старший сын герцогского дома Ростейлор не может просто покачать головой перед императором. Зикс заметно побледнел.

Помолвка Селахи и Эда Ростейлора. Стоило объявить об этом публично, Академия взорвалась бы от слухов.

Особенно трудно было представить лица некоторых людей из ближайшего окружения Эда. Тут уже не до шуток.

— Эд Ростейлор. По тому, что я видел и слышал, ты производишь впечатление достойного человека.

— Я благодарен за расположение Вашего Величества, но боюсь, что не заслуживаю столь высокой оценки.

— Скромность украшает, однако человек должен уметь и показать собственные достоинства.

Император несколько раз провёл рукой по бороде. А потом сказал тоном, не оставляющим пространства для возражений:

— Обручись с Селахой.

Жених принцессы. Причём не просто принцессы, а первой дочери императора, которую многие считали ближайшей к престолу.

Прямой путь в число самых влиятельных людей страны.

В обычной ситуации здесь следовало бы заплакать от счастья и пасть ниц с благодарностью.

О таком положении мечтают. Оно практически гарантирует место среди главных фигур императорского двора.

Большинство чиновников слюной бы захлебнулось ради подобного шанса.

К тому же брак мог вернуть к жизни угасающий дом Ростейлор.

Тане пришлось бы остановить кампанию по сбору аристократических союзников против Селахи. Семейных дел стало бы меньше, а значит, она хотя бы частично выбралась бы из рабочего ада.

Предложение выглядело неотразимым со всех сторон. Одни слова «мы примем тебя в императорскую семью» могли перевернуть любые политические расчёты.

Бах!

Дверь в зал распахнулась.

— Отец!

Селаха только что узнала о происходящем и примчалась из своих покоев.

Легко представить, как она бежала сюда, подхватив обеими руками юбки. Сейчас принцесса тяжело дышала, будто проделала весь путь без остановки.

— Отец, как вы могли решать подобное, даже не сказав мне?!

Она ворвалась в зал и сразу встретилась взглядом с Эдом Ростейлором.

Раз он уже здесь, значит, всё услышал. На мгновение Селаха задержалась на его взгляде, стиснула губы и снова повернулась к императору.

— Отец! Если впустить такого человека в императорскую семью!...

— Благодарю за предложение, Ваше Величество, но я вынужден отказаться.

Эд произнёс это с поклоном прежде, чем Селаха успела закончить.

Воздух в зале словно замёрз.

Предложение императора, по сути равное приказу, Эд Ростейлор отверг.

— Моё присутствие среди членов священной императорской семьи принесёт больше вреда, чем пользы.

Формально это было смиренное самоуничижение. На деле — тщательно выбранное основание для отказа.

Сказать, что он слишком низок по происхождению, — идеальный способ отказаться именно от Селахи, которая придавала статусу огромное значение. Хотя «низким» наследника одного из величайших герцогских домов континента можно назвать лишь с большой натяжкой.

— Кроме того, помолвка с принцессой Селахой стала бы предательством принцессы Пэнии, которой я уже принёс свою верность.

— ...

— Искренняя преданность — первое качество слуги. Если я предам человека, которому служу сейчас, и перебегу к принцессе Селахе только потому, что там больше власти, разве в этом будет честь? Тогда я окажусь всего лишь флюгером, который поворачивается вслед за политическим ветром.

Эд говорил спокойно, без лишнего нажима.

— Если однажды отдал кому-то свою верность, её следует хранить до смерти. Так я понимаю долг слуги. Поэтому принять помолвку с принцессой Селахой... я не могу.

Сильнее всех изумилась сама Селаха.

Против решения императора не смогла бы пойти даже она. Если Клоэль что-то окончательно решал, переубедить его было почти невозможно.

Для Эда это был уникальный шанс войти в императорскую семью.

Ситуация, которую обычно не смогла бы повернуть по-своему даже Селаха...

И всё-таки Эд нарушил волю императора, лишь бы не соглашаться на брак с ней. Такое трудно объяснить иначе, чем настоящей убеждённостью.

— Ты...

Селаха смотрела на него так, будто не верила собственным ушам.

— Ты... меня отверг?

С детства на неё смотрели снизу вверх, с почтением и страхом.

Отказывала всегда она. Ей — никогда.

— Нет, принцесса Селаха. Просто мой скромный статус недостаточен, чтобы стать частью императорской семьи.

Эд снова прикрыл отказ словами о собственном низком статусе. Но это оставалось лишь предлогом.

Он не собирался обручаться с Селахой. Ради этого решения был готов пожертвовать всем остальным.

— Да кто ты такой... чтобы отказывать мне? Старший сын разваливающегося герцогского дома — и смеешь так вести себя передо мной, Селахой Эйнир Клоэль?! На твоём месте следовало бы цепляться за мои ноги и умолять хотя бы раз на тебя посмотреть, а ты... ты меня!...

С широко раскрытыми глазами Селаха быстро подошла вплотную. Схватила Эда за ворот и заставила встретиться взглядом.

Его лицо не изменилось.

— Почему ты так спокоен? Почему всё время смотришь так, будто в этом мире тебя вообще ничем не проймёшь?! Почему не падаешь на колени от страха?! Ты... ты... жалкий выскочка! Ни власти, ни достоинства!...

— Принцесса Селаха.

— Я столько писем тебе написала, из кожи вон лезла, а ты даже не шелохнулся! В каждом втором ответе — Пэния, Пэния!... Я лучше неё! Я обещала дать всё, что тебе нужно!... Почему ты всё равно смотришь на меня как на пустое место?!

Гнев окончательно сорвал с Селахи тормоза.

— Неужели нельзя было хотя бы один раз посмотреть в мою сторону?!

Возможно, для неё самой это был лишь выплеск униженной гордости и злости.

— Ваше Величество всё ещё здесь.

— ...

Но император услышал совсем другое.

Селаха, состоявшая почти целиком из высокомерия и гордости, редко теряла самообладание так сильно.

Она на мгновение даже забыла, что стоит прямо перед отцом. Только после напоминания резко вдохнула и склонила голову.

— П-простите за недостойное поведение, отец.

Зал погрузился в ледяную тишину.

Какой-то молодой дворянин отказался выполнять волю императора. Первая принцесса устроила сцену прямо у него на глазах. Казалось бы, государь должен был почувствовать прямой вызов своему авторитету.

Селаха зажмурилась, ожидая окрика.

— Ха-ха.

Реакция оказалась совершенно иной.

Император улыбался. И довольно.

Все вокруг растерялись. Ситуация словно специально требовала гнева: его власть только что попрали два человека сразу.

А Клоэль смотрел на Эда Ростейлора и явно был доволен.

Эд Ростейлор.

Селаха почему-то зациклилась на нём. Персика подозрительно сильно его опасалась. Пэния благоволила ему и принимала его поддержку.

Получалось, этот человек уже влиял на всех трёх принцесс и невольно оказался в самой гуще борьбы за престол.

Он лично знал каждую дочь императора и успел составить о них собственное мнение. А теперь одна только его позиция заставила Селаху забыть о достоинстве прямо перед отцом.

Император увидел новую возможность.

— Эд Ростейлор. Сейчас я не стану вынуждать тебя. Вместо этого у меня появилось другое предложение. Выслушаешь?

Великий император Клоэль прекрасно понимал, как использовать людей вроде Эда. Чтобы держать Селаху в узде, достаточно было дать этому молодому человеку совсем немного влияния.

— Мне ещё многого недостаёт. Я по-прежнему не могу окончательно решить, какую из трёх дочерей следует считать будущей наследницей.

— Речь идёт о будущем страны. Естественно, такое решение требует времени.

— Поэтому я хочу услышать мнение человека, который знаком со всеми тремя. О тебе говорят как о рассудительном юноше. О Селахе ты отзывался в её пользу, но верность сохраняешь Пэнии, а с Персикой, насколько я понимаю, скорее находишься в противостоянии. Думаю, ты способен высказаться без лишних прикрас.

Получить право напрямую советовать императору относительно следующего наследника.

Учитывая характер Клоэль, который почти всё предпочитал решать сам, подобных людей даже среди высшей знати было считаное число.

— После церемонии сыграешь со мной партию в шахматы у меня в комнате?

— Не уверен, что моему скромному уму следует участвовать в разговоре о будущем государства.

— Не придавай этому столько значения. Я просто хочу поговорить.

На этом император завершил аудиенцию с совершенно удовлетворённым видом.

А по вискам Селахи, всё ещё стоявшей со склонённой головой, стекал холодный пот.

Человек, к чьим личным советам прислушивается император, фактически получает возможность влиять на выбор наследника.

Положение стоявшего рядом с ней Эда Ростейлора только что изменилось до неузнаваемости.