Глава 243. Охота на Велброка (11)

Куски разорванных тварей осыпались вниз, и высокое небо снова стало видно.

Люси смотрела на него мутнеющим взглядом.

До потери сознания оставалось совсем немного. И всё же она сразу поняла: Велброк получил удар.

За всю историю людей, способных применять стихийную магию высшего ранга, можно было пересчитать едва ли не поимённо. Причём многие такие заклинания предназначались для осад и требовали подготовки по нескольку дней и ночей.

Люси только что одна подняла магию сопоставимого масштаба.

Сам факт выглядел так, будто она взяла учебник по магической теории и демонстративно перечеркнула половину его законов.

Но Велброк не упал.

Его чешуя от природы сопротивлялась любой магии. Даже чудовищный удар, выходивший за привычные представления о заклинаниях высшего ранга, она почти погасила.

Дракон взревел. Боль он почувствовал — в этом сомнений не было.

Только боль.

Твари, закрывавшие небо, исчезли на мгновение. Потом под Велброком снова раскрылись призывные круги, и из них начали выходить новые стаи.

Люси вложила в атаку всё.

Несколько секунд спустя результат уже начинал сходить на нет.

На обломке шпиля у площади жилого сектора стояла Сильвания.

Она появилась там, одним движением отвела огромный посох и рассеяла высокоранговое заклинание звёздной магии — Пространственную завесу.

Эти чары изгибали пространство вокруг цели и прятали её в образовавшемся разрыве. Пока завеса держалась, обычные законы физики практически переставали иметь значение: нападение проходило мимо, не достигая спрятанного внутри человека.

У столь абсолютной защиты была цена.

Заклинание готовилось долго, покрывало небольшую область и запирало самого мага внутри искривлённого пространства. Следить за внешним миром оттуда почти невозможно. По сути, приходится неподвижно сидеть с закрытыми глазами, а после снятия завесы легко получить удар прежде, чем успеешь оценить обстановку.

Но способность пережить практически любую атаку перевешивала все недостатки.

Это Сильвания только что и доказала.

Магия Люси смела всё вокруг, а на Великой Мудрице не осталось даже царапины. После такого обсуждать защитные возможности Пространственной завесы было бессмысленно.

С вершины разбитого шпиля Сильвания посмотрела вниз.

Белая блузка Люси давно перестала быть белой. Кровь пропитала ткань почти целиком; прежний цвет сохранился только на концах рукавов и кое-где на внутренних складках юбки.

Подол был изорван. Гольфы, когда-то тоже белые, покрылись грязью, прорехами и едва держали форму.

А вот в глазах произошло другое изменение.

Обычная сонная пустота исчезла.

Впервые там проступила настоящая враждебность.

Люси подняла голову. Взгляд стал жёстким, собранным. От девочки, которая могла свернуться клубком и уснуть в любом углу Академии, будто ничего не осталось.

— Скорость смены маны.

Вот оно.

После нескольких обменов ударами врождённое чутьё Люси наконец вытащило наружу слабое место противницы.

Сильвания Робестер была первопроходцем звёздной магии и гением, чьи достижения никому не удавалось приблизить к собственным.

В боевой магии она была столь же страшна.

Огромный природный запас маны. Молниеносные расчёты. Решения без промедления.

В магических дуэлях её мастерство давно перешло ту черту, за которой человека начинают ставить рядом с великими именами истории. Измотанной Люси спорить с ней в прямой силе было уже нечем.

Однако обычная мана и звёздная отличались самой природой.

Чтобы после обычной стихийной магии перейти к звёздной, требовалось сначала рассеять уже поднятую ману, а затем собрать другую. В обратную сторону — то же самое.

Жутко неэффективно.

Именно поэтому звёздные и обычные заклинания плохо сочетались в непрерывном бою.

Рядовой маг даже не заметил бы разницы. Для него оба перехода выглядели почти мгновенными.

Но когда сражаются лучшие маги человечества, даже эта крошечная задержка превращается в щель, куда можно просунуть клинок.

Обычно, чтобы увидеть закономерность, понадобились бы десятки, а то и сотни обменов ударами.

Люси хватило трёх или четырёх.

Звёздная магия Сильвании казалась почти нечестным средством: она игнорировала привычные соответствия стихий и подавляла противника вопреки обычным правилам.

Но и у неё оставался зазор.

Нужно связать Сильванию неудобной стихийной атакой, вынудить перейти к защите, а затем ударить именно в тот миг, когда она начнёт менять обычную ману на звёздную.

Эд сумел вонзить кинжал ей в плечо по той же причине. Он поставил на кон собственную жизнь и заставил Сильванию открыть этот короткий промежуток.

Силой Люси уже не выиграть.

Оставались техника и чувство момента.

А в них девушка, отмеченная благословением звёзд, тоже давно вышла за пределы обычного человека.

План сложился быстро.

Люси потянулась к мане — и почти ничего не нашла.

Несколько разменов с Сильванией, а затем удар, которым она временно подавила Велброка, выжали тело дочиста.

О высокоранговой магии не могло быть и речи. Даже попытка поднять одно среднеранговое заклинание отзывалась болью в висках.

В лучшем состоянии Люси десятками и сотнями создавала высокоранговые круги так же буднично, как другие дышат. Осознание того, насколько всё плохо, заставило её нахмуриться.

Тень смерти уже ползла по затылку.

Вот он, край.

Если она хочет выжить и уйти — бежать нужно сейчас.

Ещё шаг навстречу противнику означает одно: придётся поставить жизнь на кон.

Смертельная опасность.

Для Люси Мейрил это словосочетание всегда звучало почти чужим.

Для того светловолосого разорившегося дворянина — наоборот. Он таскал эту тяжесть на себе каждый день. Жил, зная, что может погибнуть в любой момент, и всё равно раз за разом стискивал зубы и выкарабкивался.

Его образ будто лёг поверх её собственной спины.

Уйти Люси могла.

Гордость её не держала. Честь, репутация, красивый проигрыш — всё это никогда особенно не волновало.

Но почему-то убежать сейчас казалось невежливым по отношению к Эду.

Поэтому она даже не стала раздумывать.

Люси скребла по дну высохшего источника, вытаскивала остаток за остатком и продолжала бой уже не запасом силы, а только мастерством и чутьём.

Семь Лезвий ветра сорвались к Сильвании.

Та фыркнула и одним движением посоха уничтожила все.

Уворачиваться от Люси имело смысл лишь тогда, когда она бросала хотя бы высокоранговую магию. Базовое заклинание до тела Сильвании не добралось бы никогда.

Люси это не остановило.

Она взмахнула рукой и вызвала Воспламенение.

Огонь поднялся вокруг неё стеной и закрыл обзор. Следом из земли выросли несколько Земляных стен. Люси нырнула между ними.

Тогда Сильвания поняла окончательно.

Маны у Люси больше нет.

Совсем.

До такой степени, что ей приходится беречь даже среднеранговые заклинания, которые прежде не стоили ей заметных усилий.

Базовая магия, летевшая одна за другой, была лучшим доказательством.

Люси Мейрил, вынужденная драться базовыми чарами, выглядела так, будто из огромной баллисты вдруг начали стрелять крошечными арбалетными болтами.

Сама Люси бежала между земляными стенами и уже знала ответ.

«Не победить».

«Наверное, я здесь умру».

Тогда оставалось хотя бы утащить Сильванию с собой.

Эд говорил, что у него есть способ разобраться с Велброком.

О возвращении Сильвании он не говорил ничего.

Значит, Великая Мудрица была полностью вне его расчётов.

В основе магической дуэли действительно лежит мощность заклинаний. Но чем выше уровень противников, тем больше бой превращается в расчёт.

А первый постулат любого такого расчёта прост: каждый стремится сохранить собственную жизнь.

Стоит одному участнику заранее согласиться умереть — и он выходит за границы рациональной модели.

Для второго это означает непредсказуемость.

Значит, появляется шанс застать врасплох.

Нужен один момент.

Всего один.

Если ценой собственной жизни Люси сумеет ударить Сильванию в уязвимое место и убить её сразу, хотя бы одна причина будущей катастрофы исчезнет.

Велброк тогда всё равно останется кому-то другому.

Но Эду Люси верила без оговорок.

Он сказал, что с драконом разберутся.

Значит, разберутся.

А её роль ясна.

У... у-х-х... х-х... хы... хы-хы...

Сильвания спрыгнула со шпиля на площадь. По лицу нельзя было понять, смеётся она или плачет.

Противница почти исчерпана. Причин беречь силы больше не осталось.

Земляные стены образовали на площади запутанный лабиринт. Люси подняла их именно затем, чтобы заставить преследовательницу хотя бы ненадолго потерять направление.

Против мага уровня Сильвании такой расчёт не работал.

БАХ!

Стены, созданные базовым заклинанием, разлетались от одного выброса маны.

Огонь, земля, несколько слоёв укрытий — всё исчезло почти сразу.

За ними открылась Люси. Она хромала, истекала кровью и пыталась уйти дальше.

Сильвания подняла руку.

Ледяная мана собралась в копьё.

Люси уже почти нечем было отвечать.

Снаряд пробил её тело.

И тело рассыпалось на осколки.

— Что?..

Человек, которого пронзает Ледяное копьё, истекает кровью, падает, оставляет после себя плоть и внутренности.

Он не разлетается, словно разбитый механизм.

Это была иллюзия.

Сильвания в здравом уме не попалась бы на настолько простую уловку.

Но здравого ума почти не осталось.

Безумие выжгло всё, кроме желания уничтожить врага. Поэтому Сильвания не учла, насколько быстро Люси умеет приспосабливаться на ходу.

Огонь и Земляные стены были нужны не столько для укрытия.

Они покупали несколько секунд на подготовку ловушки.

Люси создала базовым ледяным заклинанием Ледяной клинок и заставила его подняться из земли. На гладкую блестящую поверхность нанесла простой иллюзорный отпечаток.

На полноценную высокоранговую иллюзию маны не хватало.

Зато примитивный фокус имел неожиданное преимущество: мощные иллюзорные чары оставили бы заметный след маны, который такой маг, как Сильвания, распознал бы сразу.

Люси использовала крохи.

Только бы обмануть взгляд.

Так сражается слабый.

Врёт. Бежит. Швыряет песок в глаза. Хватает камень и бьёт им по голове. Тянет за волосы, царапает ногтями, кусает за бедро — делает всё, что позволит хоть немного сократить разницу в силе.

Люси никогда не приходилось драться так.

Всю жизнь она была сильнейшей.

Её обычный ответ на сопротивление — задавить превосходящей мощью.

Поэтому эту манеру Люси придумала не сама.

ГРОХОТ!

За спиной Сильвании поднялась залитая кровью фигура Люси, до того скрытая маскировкой.

Сильвания резко обернулась и выбросила назад ману.

Фигура снова разлетелась.

Ещё одна иллюзия, оставленная на Ледяном клинке.

Настоящая Люси висела в воздухе над головой Сильвании, спрятавшись в дыму.

В крови она была похожа скорее на труп, чем на живого человека.

Но она жила.

Рука вынырнула из дыма, и в ладони уже лежало всё, что удалось наскрести на самом дне запасов маны.

Люси много раз видела, как сражается Эд.

С дерева возле лагерной хижины.

С крыши самой хижины.

С Алтаря Замещения на вершине горы Орен.

В поместье Ростейлор.

На тренировочной площадке боевого факультета.

Она сидела где-нибудь в стороне с обычным отсутствующим видом и просто смотрела вниз.

Теперь эти бои жили в её глазах.

В сияющих радужках, будто набитых звёздным светом, не было того достойного, правильного поединка мага, которому Глокт учил её в детстве.

Не было и вежливой дуэли между магами башни, где оба соблюдают правила и достоинство.

Люси всю жизнь прожила сильной.

Эд Ростейлор — слабым.

Они словно стояли спина к спине и смотрели в противоположные стороны. Потому и жить привыкли по-разному. И сражаться — тоже.

По логике вещей Люси не должна была понимать его вовсе.

И именно поэтому здесь, перед Великой Мудрицей, ей полагалось проиграть.

Измотанная до предела, Люси сама стала слабой стороной.

Человек, который никогда не жил слабым, должен был не понять этого положения, попытаться продавить Сильванию остатками силы и быть раздавленным.

Она и сама могла заранее нарисовать такой конец.

Только мир не обязан следовать расчёту.

В нём всегда остаются переменные, которых никто не видел заранее.

Может быть, именно в этом и есть вкус жизни: ты никогда не знаешь, во что однажды выльется случайность.

Когда-то Глокт сидел в кресле у огня.

Когда-то Люси бродила по Северному лесу в поисках места для дневного сна и случайно забралась в деревянное укрытие.

Там она встретила одного человека.

Эта случайная связь прошла через годы и теперь определяла, кем стала Люси Мейрил в этот момент.

Она почти почувствовала иронию этой длинной цепочки совпадений.

И собрала ману.

Ф-фу-ух!

Сильвания нахмурилась и вскинула голову. Посох уже пошёл в замах, когда она увидела цвет силы в руке Люси.

Тёмно-красный.

Звёздная мана.

Люси снова запутала ход на один уровень глубже.

Само использование звёздной маны требовало куда большей умственной нагрузки, чем обычной. В её состоянии это почти равнялось самоубийству.

Значит, она решила закончить всё здесь.

Какое заклинание?

Временная тюрьма?

Если Люси нужен один гарантированный удар, логично было бы выбрать средство мгновенного подавления.

Но неважно.

Любая звёздная магия, которая достигнет цели, могла решить бой.

Это верно для любого противника.

Кроме Сильвании.

Пытаться состязаться со специалисткой такого уровня в звёздной магии было почти смешно.

Сильвания мгновенно рассеяла обычную ману и подняла звёздную.

Звёздной силе можно противопоставить только звёздную. Достаточно разрушить заклинание Люси — и после этого у девушки уже не останется ничего, кроме смерти.

Сильвания приготовилась отбить атаку.

Ф-фу-у-ух!

Люси падала на неё сверху.

И красное сияние в её руке вдруг исчезло.

На его месте осталась обычная стихийная мана.

— Что?..

Сильвания не поверила глазам.

Переход от звёздной маны к обычной требует рассеять собранную силу. Даже у магов такого уровня, как Люси и сама Сильвания, на это уходит доля секунды.

Полсекунды. Может, меньше.

Против почти любого мага такая задержка не имеет значения.

В бою, где всё решается последовательностью ложных движений, — имеет.

Люси специально загнала дистанцию почти в ноль и превратила бой в состязание реакции. Стиль был настолько похож на манеру Эда Ростейлора, что ошибиться было невозможно.

Но как она сменила ману без задержки?

Даже Сильвания не могла убрать сам процесс перехода полностью.

Ответ показался, когда рука Люси вышла из дыма.

Никакой звёздной маны не было с самого начала.

Она всё это время собирала обычную.

Поэтому и накопить успела больше, чем Сильвания, которая только что спешно перешла на звёздную.

Тёмно-красный цвет был не свойством маны.

Его давало пламя Воспламенения.

Люси подожгла собственную руку.

Только ради оптического обмана.

Сильвания успела заметить почерневший ожог. Такой след, скорее всего, останется на всю жизнь. Боль должна была быть чудовищной.

Но Люси уже приняла решение.

Две предыдущие ложные цели тоже не были попытками ударить. Они лишь ускоряли темп и заставляли Сильванию реагировать поспешно.

За несколько коротких секунд вокруг Люси возникли три Ледяных копья.

Тактику она могла позаимствовать у Эда.

Но почувствовать ману настолько тонко и за считаные мгновения поднять сразу несколько среднеранговых заклинаний могла только Люси.

Сильвании оставалось меньше секунды.

Из-за обмана она уже перешла на звёздную ману. Теперь времени снова собрать достаточный объём обычной не было.

И звёздной она успела поднять совсем немного.

Для полноценного высокорангового заклинания не хватит.

Однако можно просто выбросить собранную силу наружу. Звёздная мана и без оформленных чар способна дать физический импульс.

Если использовать его, чтобы сбить траекторию копий, смертельного ранения ещё можно избежать.

Вся эта цепочка решений заняла меньше секунды.

БА-А-АХ!

Три Ледяных копья ударили в площадь.

Пыль взметнулась стеной.

Кх... фух...

Это был последний замысел Люси.

Последнее, что она смогла придумать, оказавшись в тупике.

Ради него она сожгла себе руку.

И всё-таки промахнулась.

Ха... ха-а...

Сильвания тяжело дышала и хмурилась.

Одно из копий вошло в землю совсем рядом с её лицом. Импульс звёздной маны в последний миг насильно согнул траекторию.

Ещё чуть-чуть — и лёд расколол бы ей голову.

Замысел Люси сработал почти до конца.

Последней переменной, которую она не могла учесть, оказалась удача.

Чтобы увеличить область поражения, Люси вложила остаток маны сразу в три копья. Но искривление пространства, вызванное звёздной силой, всё-таки отвело их в стороны.

Сама Люси лежала на земле в луже крови.

Сильвания долго смотрела на неё, сведя брови.

По абсолютному запасу маны, качеству управления и чистой силе Великая Мудрица, возможно, превосходила Люси.

Но даже у самого края, где вариантов почти не осталось, Люси продолжала перестраивать поле боя только ради победы. Цеплялась за одну десятую, одну сотую, одну тысячную долю шанса и пыталась насильно превратить её в возможность.

Такому один маг другого не научит.

Сильвания мотнула головой и снова направила посох на лежащую девушку.

Этого человека нельзя оставлять в живых.

Мысль заполнила сознание целиком.

И в ту же секунду залитые кровью глаза Люси вспыхнули.

Она открыла их и резко посмотрела на Сильванию.

Стиснула зубы.

Попыталась поднять ману ещё раз.

То, что выдавило из себя тело, уже трудно было называть маной — настолько слабым оказался поток.

Люси всё равно опёрлась на него, как на костыль, и начала вставать.

Изодранная форма висела лохмотьями. Дыхание срывалось.

Ха... ха...

Но в этом дыхании ещё оставалось упрямство.

Люси знала: смерть уже рядом.

И всё равно не собиралась уходить.

Эд тоже всегда стоял, когда страх медленно забирался под кожу и шептал, что сейчас всё закончится.

Значит, и она постоит.

Ей когда-то дали жизнь.

Свою жизнь она отдаст этому человеку.

Разве это не просто и справедливо?

Ещё десять секунд.

Да хоть одну.

Если Сильвания задержится из-за Люси хотя бы на секунду, а шанс Эда выжить увеличится хотя бы на одну десятую процента — этого достаточно.

Жизнь можно бросить на стол без сожаления.

В этом решении Люси никогда не сомневалась.

Сильвания снова поднимала магию.

Люси стояла перед ней прямо и спокойно.

Есть ли ещё хоть один способ сопротивляться?

Кажется, нет.

Свет маны становился ярче и забирал зрение.

Люси закрыла глаза.

И почему-то снова почувствовала тепло костра.

Перед ней возник Глокт — такой, каким она видела его из-под ватного одеяла.

Только теперь его слова стали понятны.

Дойти до самого края жизни, которую когда-то считал бессмысленной, и в конце суметь сказать: «Хорошо, что я всё-таки пожил».

Если человек способен так подумать, разве этого мало?

Люси наконец поняла, о чём он говорил.

Она встретила одного мужчину.

И умерла ради него.

Если после этого можно назвать собственную жизнь не пустой, а значимой — значит, жизнь и правда стоила того.

На губах Люси появилась слабая улыбка.

Сознание погасло.

ГРОХОТ!

Когда она снова открыла глаза, перед ней был не загробный мир.

Та же реальность.

Та же кровь.

Те же люди, которые, стиснув зубы, продолжали жить, хотя всё вокруг требовало обратного.

— Слушай меня, Люси.

Она лежала у кого-то на руках среди обломков шпиля.

Человек был залит кровью почти так же, как она сама.

Сознание снова уплывало, но этот запах Люси знала слишком хорошо.

Сквозь железный смрад крови пробивался знакомый запах травы, от которого ей всегда становилось спокойнее.

Эд.

— Что бы ни случилось, никогда... никогда не смиряйся со смертью.

Заклинание Сильвании успела сбить магия духов Йеники Пейловер.

Она применила её впопыхах, на пределе, и даже простое отражение атаки заставило Йенику стиснуть зубы от напряжения.

Открыв глаза, Люси первым делом увидела Эда: он бросился к ней, прокатился по земле и буквально выдернул её из-под удара.

За ним стояли остальные, перекрывая Сильвании путь.

Группа Эда добралась сюда от императорской резиденции.

— Ты продержалась, Люси... Чёрт, как же ты продержалась... Спасибо. Правда. Но теперь...

Эд и сам был весь в крови.

Со стороны ни он, ни Люси уже не выглядели живыми людьми.

И всё же оба продолжали дышать.

— Смерти надо сопротивляться любым способом. Любым. Никогда с ней не смиряйся.

Люси широко раскрыла глаза и посмотрела вверх.

Эд подавил боль, прижал её к себе крепче и поднялся.

— Мы уходим в резиденцию «Офелис». Подкрепление... соберётся там.

Он потянул за собой обмякшее тело Люси. Ноги у неё почти не держались.

Сама Люси смотрела на Эда — и вдруг почувствовала, как глаза обожгло слезами.

Может, потому что он оказался жив.

Может, потому что живой оказалась она сама.

Скорее всего, и то и другое.

Сознание снова темнело, а Люси всё-таки расплакалась.

Лицо было в крови, грязи и слезах. Смотреть страшно.

Эд всё равно осторожно вытер ей щёку.