Глава 245. Охота на Велброка (13)

В тёплую воду упала капля синей краски.

Сначала — всего лишь маленькое пятно.

Потом цвет начал расходиться. Тонкие струйки потянулись по стакану, расползлись в стороны, смешались с водой. Через некоторое время синей стала уже вся вода.

Одна капля.

В начале почти ничто.

А к концу она полностью изменила маленький мир внутри стакана.

Никто не предскажет, как именно качнётся вода и куда понесёт растворённый пигмент. Траектория каждый раз будет иной.

И всё же результат понятен: малое вмешательство постепенно меняет всю систему. Одна крошечная переменная запускает цепь следствий, и через много звеньев эта цепь способна повернуть далёкое будущее совсем в другую сторону.

— Именно такой способ я и искала здесь, в императорской лаборатории, Ваше Высочество Лиэнфель. Я хотела понять, как создать для нашего мира подобную каплю.

Так говорила Великая Мудрица Сильвания.

Наследный принц Лиэнфель серьёзно пострадал из-за её исследования. В качестве платы за причинённый вред он потребовал ответа: чем именно Сильвания занимается и что успела увидеть.

Ответ оказался хуже любой травмы.

Сильвания пришла к выводу, что их мир замкнут.

Однажды он закончится без предупреждения.

За пределом наблюдения лежит вечная тьма — «Точка Обрыва».

Будущее ветвится тысячами путей, но каждый из них рано или поздно приходит туда. Как ни сопротивляйся, как ни меняй решения, впереди остаётся одно и то же обещанное ничто.

Когда Лиэнфель увидел этот первобытный ужас вместе с Сильванией, ему пришлось сглотнуть пересохшим горлом.

— Я наблюдала будущее всеми способами, какие только смогла придумать. Ничего не менялось. Причину этой тьмы я даже не могу измерить. Поэтому и заперлась в лаборатории Лилейного дворца: пыталась найти хотя бы один способ, которым мир сможет от неё уйти.

Принц дрожал.

— И... ты его нашла?

— Нет.

Лиэнфель снова сглотнул.

— Есть несколько гипотез, которые могут сработать. Пока мой вывод таков: мы живём в закрытом мире. Внутри него можно выбирать дорогу, но конец у всех дорог один.

— Даже слыша это от тебя, я не могу поверить...

— И неудивительно. Но если гипотеза верна, один путь для сопротивления остаётся. Если возможностей самого этого мира недостаточно, чтобы пройти за «Точку Обрыва», нужно внести переменную извне. Призвать того, кто не принадлежит течению нашего мира вообще.

Сильвания закрыла глаза.

Всю жизнь она изучала звёздную магию. Через неё научилась смотреть далеко за пределы видимых звёзд и однажды действительно ощутила существование иного мира.

Не образ.

Не умозрительную возможность.

Присутствие чего-то, что находится снаружи.

— Я не знаю, как такой человек повлияет на нашу реальность. Никто этого не пробовал. Я даже не могу уверенно сказать, в какой форме сработает призыв. Мы говорим о существе, которое не подчинено законам этого мира.

— Если я способен помочь, используй всё, что у меня есть.

— Спасибо, Ваше Высочество. Только я должна предупредить: уверенности у меня почти ни в чём нет.

Звёздная магия оставалась областью, полной белых пятен.

Сильвания была лучшим в мире специалистом по ней.

И всё равно перед ней лежало слишком много вещей, которых прежде не делал никто.

— Понадобится огромный запас маны и долгие приготовления. Магические формулы ещё не закончены. Даже если сам призыв удастся, я не знаю, попадёт ли цель именно в наше время. Может быть, получится призвать человека телом. Может быть, он вселится в кого-то из жителей нашего мира. Может, появится здесь. А может — за сотни лет до нас или после нас, совсем в другом месте. Исследовать придётся всё, и я не уверена, что хотя бы часть этих условий вообще можно зафиксировать. Звёздная мана, работающая со временем и пространством, по природе плохо поддаётся контролю.

Иначе и быть не могло.

Она собиралась создать магию, которой прежде не существовало, и спорить с устройством самого мира.

Почти каждый вопрос оставался открытым.

— Есть и ещё одно. Даже если мы кого-то призовём, неизвестно, сможет ли его присутствие вызвать достаточно большое изменение.

— Тогда... ты ни в чём не уверена! Как прикажешь решать проблему такого масштаба, если всё строится на одних догадках?!

— А что, лучше ничего не делать?

Если впереди гибель, приходится хвататься даже за соломинку.

Проверять каждую возможность, до которой можешь дотянуться.

Потому что жизнь ценна.

Слишком ценна, чтобы спокойно согласиться на смерть.

Сильвания не собиралась безучастно принять конец мира. Подчиниться судьбе только потому, что она кажется неизменной, ей даже в голову не приходило.

Сильвания Робестер верила: человечество способно уйти от обещанного конца.

Она не бегала в панике.

Не плакала перед людьми.

Когда тьма пыталась проникнуть в мысли, Сильвания стряхивала её и снова выходила к публике с улыбкой.

Говорила, что всё будет хорошо.

Что мирная эпоха продолжится.

А сама возвращалась к работе.

Тайно, при поддержке наследного принца, целыми днями сидела в лаборатории и сводила расчёты.

Ездила в горный край Рамельн, поднималась на вершины и по движению звёзд восстанавливала потоки маны в обратном порядке.

Иногда вновь использовала звёздную силу, чтобы заглянуть в иной мир.

Иногда — чтобы ещё раз проверить собственный и снова увидеть в конце ту же тьму.

Прошли годы.

Наконец Сильвания закончила призывной круг, способный вызвать существование из другого мира.

Будущее не изменилось.

Все линии по-прежнему тянулись к обрыву.

Она построила круг снова.

Исправляла формулы.

Повторяла опыт.

Ещё раз.

И ещё.

Ни одна наблюдаемая линия будущего не сдвинулась.

Сильвания продолжала, потому что не хотела отдавать надежду.

Первым сломался Лиэнфель.

— Сколько раз мы уже это делали?! Не работает! Всё это бессмысленная возня! Мы были идиотами, когда решили, что можем спорить с законами мира!

— Ваше Высочество...

— Бесполезно! Всё бесполезно! Ничего из этого не имеет смысла!

Принц ударил по столу.

Потом одним движением смёл на пол книги, расчёты и листы с формулами. Вцепился в волосы обеими руками.

— Я верил, что ты спасёшь мир! Думал, если кто-то и способен остановить обещанный конец, то только ты! Но и ты ничего не можешь! Всё уже кончено! Нам не выбраться из этого отчаяния!

Сильвания смотрела на него и не находила слов.

Она слишком хорошо понимала этот страх.

Лиэнфель вообще сохранял рассудок только потому, что конец лежал в далёком будущем. Принц знал: собственная жизнь закончится намного раньше.

Поэтому мог действовать из чувства долга перед миром, который переживёт его.

Если бы тьма стояла прямо за дверью, он, вероятно, не смог бы сделать ничего, кроме как запереться в комнате и дрожать.

Но времени ещё было много.

И всё же Лиэнфель больше не мог двигаться.

Пустота начала разъедать его изнутри.

Какая разница, как жить и чего достичь, если всё однажды исчезнет во тьме?

Эта мысль отняла у него желание прожить жизнь достойно.

В конце концов он выгнал из императорского дворца даже Сильванию.

Отказался от стремления к власти.

И постепенно исчез со страниц истории.

В день изгнания Сильвании по столице поползли слухи.

Даже Великой Мудрице, говорили люди, не сошло с рук тяжкое преступление: она своими исследованиями покалечила наследного принца.

Когда Сильванию отправляли на остров Акен, в толпе шептались, что она и так слишком долго избегала наказания.

Сама Сильвания никому не стала объяснять правду.

Она уезжала с широкой улыбкой.

Будущее, которое она видела столько раз, всё равно заканчивалось бесконечной тьмой.

Но до этого конца существовали тысячи разных путей.

Сильвания наблюдала их снова и снова.

И ни разу не позволила себе сдаться.

Ей хотелось, чтобы хотя бы кто-нибудь это запомнил.

Ф-фу-ух!

Настоящее вернулось вместе с ударом посоха.

Глаза Сильвании расширились.

На входной площади жилого сектора уже стоял громадный тёмный великан.

Он замахнулся.

Мана накрыла площадь, и из тьмы вышли чёрные клинки. Они один за другим врезались в защитный магический круг Сильвании.

Кр-р-р-р-р!

Гласкан распрямился во весь рост.

Тень обрела законченную демоническую форму.

Это не обман зрения.

Не иллюзия.

Перед Сильванией находился настоящий верховный дух тьмы, которого Йеника Пейловер вызвала в мир собственной силой — после того, как сама преодолела травму, которая должна была сломать её навсегда.

На миг Сильвания растерялась.

Этого хватило.

Удар тёмной маны пришёлся прямо в тело.

Великую Мудрицу снесло со шпиля и вбило в небольшое здание у торговой части площади.

Бах!

Сильвания выбралась из пыли, с трудом удержав равновесие.

Глаза всё ещё оставались широко раскрытыми.

Дело было не только в гигантском демоне.

Песочные часы Дель-Хейма — изобретение её ученицы Филоны Блумривер, которое в известном Сильвании будущем так и не должно было увидеть свет.

Люси Мейрил — девушка, не знавшая образа жизни слабого и потому обречённая проиграть, когда одной силы оказалось недостаточно.

Йеника Пейловер — девушка, для которой великое поражение должно было стать последним и непреодолимым.

Сильвания годами сидела в лаборатории Лилейного дворца и тысячами просматривала линии будущего.

Ничего этого там не было.

А теперь невиданные переменные появлялись одна за другой.

Сильвания подняла голову среди обломков.

Что-то не сходилось.

Слишком многое не сходилось.

Тьма внутри сознания качала головой и настаивала, что ничего особенного не происходит.

Сильвания не могла согласиться.

Мутные глаза дрогнули.

«Разве это не странно?»

Она повторила вопрос самой себе.

И вспомнила самое странное.

Светловолосого мужчину, который сидел у разрушенной стены корпуса «Трикс» и смотрел на неё.

Яд в его взгляде.

Он въелся в память и продолжал тревожить сознание.

Безумие снова поднялось из глубины разума, который слишком долго жил во тьме.

Сильвания собрала ману и встала.

Поднялась в воздух.

Внизу, внутри призывных кругов, сидела Йеника. Обеими руками она сжимала посох.

Обычно мягкие, добрые глаза смотрели на Сильванию с такой жёсткостью, какой прежде в них не было.

Волосы местами побелели.

По коже ползли тёмные метки.

Но воля не дрогнула.

Сильвания ударила высокоранговой стихийной магией.

Огонь, ветер, вода, земля — заклинания разных стихий сорвались к Гласкану почти одновременно.

Большую часть погасила тьма.

Несколько всё-таки прорвались и взорвались на теле духа. Площадь на миг залилась светом.

Противником был верховный дух.

Таких попаданий недостаточно даже для того, чтобы заставить его отступить.

Ответные чары тьмы накрыли шпиль.

БАХ! Бах! Бах! Ф-фу-ух!

По площади разошлось тёмно-красное пламя.

Чёрный огонь Гласкана жёг без различия.

Материю.

Ману.

Всё, чего касался.

Это была чистая тьма в форме пламени — особая магия, доступная только Гласкану.

Но против звёздной магии Сильвании и она не давала гарантии.

Пространственная завеса закрыла тело Великой Мудрицы. Когда чёрное пламя прошло, Сильвания разорвала собственное укрытие и снова появилась на вершине шпиля совершенно невредимой.

С Гласканом придётся повозиться.

Тьма плохо подчиняется обычной системе стихийных соответствий, поэтому подавить такого духа сложнее.

Но возможно.

Это всего лишь вопрос усилий.

Сильвания успела закончить эту мысль — и заметила воду.

Вся входная площадь уже была залита.

Из-за густой тьмы она поняла это слишком поздно.

Поток шёл по камню, как при наводнении, и продолжал прибывать.

Йеника, сидевшая в центре кругов, была в воде почти по колени.

Духовная формула — Явление источника.

Только масштаб не имел ничего общего с тем, как это заклинание применяла Рейсия, дух Эда Ростейлора.

Существовал легендарный дух, о котором говорили: «Куда бы он ни явился, там будет море».

По преданиям, он пожирал чудовищ морских глубин и перемалывал зубами рифы.

Фриде.

Верховный дух воды.

Тот самый гигантский кит, после призыва которого даже при помощи Золотого кольца феникса Гласта Йеника больше недели горела в лихорадке и временно потеряла зрение.

В легендах мифической эпохи упоминался великий заклинатель духов Делькром. Будто бы он без труда призывал сразу двух верховных духов.

Обычно эту историю считали преувеличением, которое должно было подчеркнуть величие древнего героя.

Даже у человека, идеально одарённого для магии духов, остаются человеческие пределы.

Но Йеника сидела перед Сильванией по-настоящему.

Сжимала посох обеими руками.

Не отступала.

Чтобы обычному человеку хотя бы удержать на месте историческую фигуру уровня Сильвании Робестер, по её мнению, требовалось именно столько.

Правда, человек, способный на такое, уже по определению не был обычным.

До этой мысли Йеника, похоже, не дошла.

Она просто собирала остатки воли и захлёбывалась кровью.

Кровь текла почти непрерывным потоком.

Глаза всё равно оставались открытыми.

Дрожащие пальцы стискивали посох.

Резонанс с духами горел во всём теле.

У-у-у-у-ум...

Этот звук меньше всего напоминал голос живого существа.

Скорее низкий гудок огромного корабля.

Пол площади взорвался водой.

Из него вверх рванул кит, по размеру легко превосходивший несколько крупных зданий.

Вместе с Фриде в небо поднялись столбы воды. На мгновение казалось, что дождь льёт сразу снизу и сверху.

Одно явление Фриде приводило с собой сотни низших духов.

Они окружали огромного кита плотным строем, словно флот сопровождения вокруг громадного флагмана.

Духи всех видов поднимались выше и заполняли пространство вокруг Гласкана.

Где теперь проходила граница между человеческим миром и миром духов?

Ответить было невозможно.

Их стало слишком много.

Над островом ревел Велброк.

Магические твари снова заполняли воздух — и тут же сметались поднявшейся армией духов.

Сильвания стояла на разбитом шпиле и смотрела вверх.

Йеника опустила голову.

Изо рта хлынула кровь.

Температура тела росла. Казалось, горят все пять чувств сразу.

Девушка всё равно не расслабила ни одной мышцы.

Мана давно закончилась.

Теперь в расход шло уже то, что организм должен был сохранять для самой жизни.

Йеника кашляла потому, что не хватало сил даже на нормальный вдох.

Зрение почти исчезло.

Осязание тоже притупилось.

Она не падала.

Причина у этого безумия была одна.

Ей было что защищать.

Сильвания не знала такую Йенику Пейловер.

Фриде взревел.

Почти одновременно Гласкан обрушил на Сильванию магию тьмы высшего уровня.

Обычной маной такие атаки уже не остановить.

Даже их число и суммарная мощность давно вышли за пределы разумного.

Сильвания перешла к звёздной мане.

Она позволяет игнорировать устройство мира. Каким бы чудовищным ни был масштаб духовной магии Йеники, звёздные чары способны подавить и его.

В этом и заключалась главная несправедливость Сильвании как противника.

Прямая логика силы к ней почти не применялась.

Даже армия духов, которая будто собиралась закрыть весь мир, для неё превращалась в задачу об эффективности: каким способом уничтожить её быстрее.

Тёмно-красная звёздная мана закрутилась вокруг шпиля.

Сильвания уже десятки раз применяла заклинания невозможного масштаба.

И всё равно запас не выглядел исчерпанным.

Велброк взревел так, что задрожал остров. Дракон выдохнул поток разрушения и одним движением смёл сотни духов в небе.

Фриде плыл среди остальных, как кит в звёздном океане. Один взмах хвоста — и целая стая тварей исчезла.

Посреди этого Сильвания широко раскрыла глаза.

Тьма, давно поселившаяся внутри, снова шептала ей в ухо.

«Дай им смерть».

«Тихий покой вместо бессмысленного сопротивления».

«Спасение из бесконечного круга боли, которым всё равно остаётся их жизнь».

Столетия в темноте сломали ту часть Сильвании, которая когда-то умела отвергать этот голос.

Отчаяние без дна вытянуло наружу ещё больше маны.

Заклинание высшего ранга звёздной магии — Ничто.

Сила начала расходиться от площади по всему острову Акен.

Трудно было поверить, что настолько маленькое тело вообще способно вмещать такие запасы.

Сильвания подняла посох и криво улыбнулась.

Она не хотела заходить так далеко.

Теперь выбора нет.

Ничто стирало само существование.

И радиус у этого заклинания был колоссальным.

Даже Сильвании, лучшей специалистке по звёздной магии и гению своего времени, приходилось собирать всю волю, чтобы удерживать его под контролем.

Это были её сильнейшие чары.

После применения последствия били и по самой заклинательнице настолько тяжело, что даже она старалась не прибегать к Ничто без крайней необходимости.

Зато вся эта бесчисленная армия духов могла в один миг стать тем, чего «нет».

Одно проявление заклинания отрицало существование цели.

Сама возможность такой силы означала власть над правилами мира.

Йеника встречала бой, заранее согласившись умереть.

Перед Сильванией даже эта решимость должна была оказаться бесполезной.

Великая Мудрица вытянула руку к небу.

В сознании осталось одно убеждение: дать всем покой.

Через мгновение всё погаснет, как свеча под порывом ветра.

Но этого мгновения не случилось.

Ф-ФУ-У-УХ!

Кр-р-рак!

Звёздной мане можно противостоять только звёздной маной.

Этот принцип не нарушался никогда.

Ни одна стихия, ни одна обычная система магических соответствий не отменяла абсолютность звёздной магии. Наверное, оспорить её мог бы разве что создатель самого мира.

И всё же звёздную ману Сильвании подавила другая звёздная мана.

Её было столько, что она поднялась над островом и накрыла силу, уже готовую стереть армию духов.

Мага с подобным запасом не могло существовать.

Сильвания резко посмотрела туда, откуда шёл поток.

На крыше полуразрушенного здания у края жилого сектора стояла Люси Мейрил.

Она держалась на ногах едва-едва.

С тела капала кровь.

На сжатой руке сияло Золотое кольцо феникса Гласта.

Сильвания сразу узнала принцип артефакта: тот тоже был основан на звёздной магии.

Кольцо вытягивало ману из будущего и переносило её в настоящее, искусственно увеличивая доступный запас.

Но почему оно у Люси?

Такого будущего Сильвания тоже не видела ни разу.

Один и тот же артефакт раскрывает себя по-разному в руках разных людей.

Люси Мейрил и без магических предметов обладала таким запасом маны, что могла в одиночку решать исход крупных сражений.

Теперь она брала собственную ману из будущего.

И не за несколько дней.

Не за месяц.

Минимум за год.

Может быть, за три.

Пять лет тоже уже не казались невозможными.

Люси восстанавливала за считаные дни столько маны, сколько хватило бы сотням обычных людей.

Какой объём получится, если вычерпать её будущие запасы сразу за несколько лет?

Она больше не оглядывалась назад.

То, что после этого придётся годами жить почти без маны, сейчас не входило даже в список проблем.

Нужно выжить сегодня.

Если есть причина жить — используй всё, что позволит остаться живой.

Залитая кровью девушка подняла глаза.

Они оставались пугающе спокойными.

В кольцо уже стекался астрономический объём силы.

Люси продолжала вытягивать ещё.

И ещё.

Артефакт не выдерживал.

По металлу пошла трещина.

Люси не остановилась.

Против Сильвании слишком много маны не бывает.

У-у-у-у-ум...

Рёв Велброка смешался с низким голосом Фриде.

Гласкан поднял силу, сметая тварей, и его злой смех разошёлся по небу.

Сильвания моргнула.

Люси, которая секунду назад стояла далеко на другом конце поля боя, оказалась прямо перед ней.

Мана уже собралась на кончиках пальцев.

Люси приблизила лицо и сказала:

— Старик одну фразу повторял постоянно.

Вежливость, которую она ещё недавно соблюдала перед наставницей своего наставника, куда-то исчезла.

Очень в её духе.

Сильвания не успела ответить.

— Говорил, что ему досталась худшая наставница на свете.

Люси вспомнила Глокта у камина.

С ней старик почти всегда был мягким и терпеливым.

Но стоило заговорить о Сильвании — в голосе появлялось ворчание.

А лицо всё равно улыбалось.

Так человек вспоминает лучшего наставника в собственной жизни.

БА-А-АХ!

Огромный объём звёздной маны ударил в Сильванию.

Её снова сорвало со шпиля и швырнуло в соседнее здание.

Стена проломилась.

Сила по-прежнему переполняла Великую Мудрицу, но движения начали замедляться.

И тогда в памяти заговорили давно забытые люди.

Мальчик-маг, потерявший желание жить в пустом мире.

Огромный волк-дух, который лежал на берегу мирного Акена и скучающе смотрел на море.

Небольшая школа.

Класс, в котором из мебели были только парты и доска.

Сильвания стояла перед учениками и объясняла магические формулы.

У неё была и такая жизнь.

Она не провела все годы, курсируя между лабораторией Лилейного дворца и кабинетом наследного принца, думая только о великом будущем человечества.

В пыли всплывали обычные воспоминания.

Следы того, как Сильвания сама когда-то цеплялась за жизнь.

«Будущее не меняется! Оно всё равно идёт к гибели! Нам конец!»

«Прекрати эту бессмысленную возню! Мы ничего не можем, кроме как принять смерть!»

Лиэнфель кричит это и пинает стол.

Стол переворачивается.

Принц рвёт на себе волосы, захлёбываясь страхом и пустотой, и снова твердит, что всё бесполезно.

Сотни тёмных стрел Гласкана ударили в Сильванию.

Даже вбитая в обломки стены, она мгновенно подняла защитный магический круг и остановила их.

Следом ворвалась Люси.

Её удар разбил защиту вдребезги.

А отчаянный голос из прошлого продолжал грызть мысли.

«Надежда бессмысленна».

Сильвания слышала это столько раз, что фраза давно стала частью собственной головы.

Она ответила Люси высокоранговой стихийной магией и на несколько мгновений сковала её движение.

Следующая звёздная атака пошла в Йенику.

Слабость любого заклинателя духов очевидна: сколько бы ни было призванных существ, достаточно уничтожить самого человека, который поддерживает связь.

Но Люси подняла всю доступную звёздную ману и согнула направление заклинания.

Она уже наполовину потеряла сознание.

И всё равно каждое её отчаянное движение давало результат.

Люси, стиснув зубы, удерживала натиск Сильвании.

Погасила очередную волну стихийной магии, прижала к голове огромную ведьмовскую шляпу и снова прыгнула вперёд.

Вокруг Сильвании один за другим вспыхнули взрывные круги.

Она успела принять удары и рассеять последствия.

Но следом пришла магия Фриде.

Низкий гул снова расколол небо над островом.

Заклинание воды высшего ранга — Глубинное давление.

Где находится Фриде, там море.

Теперь это перестало быть красивой легендой.

По площади разошлось давление океанской бездны.

Каждая точка, которой касалась мана, оказалась под тяжестью, для которой человеческое тело не предназначено.

Если маленькое тело Сильвании примет эту силу напрямую, смерть будет мгновенной.

Она снова вытащила ману и удержала себя от разрыва.

Но остаться в воздухе не смогла.

БА-А-АХ!

Сильванию вбило в землю.

Где-то на самом дне сознания ещё оставалась крошечная трезвая часть.

Пока тело лежало под обломками, она задала вопрос.

Неужели все годы за столом, все наблюдения будущего, все попытки увидеть конец мира действительно были бессмысленны?

Неужели бороться с ощущением, что сама жизнь лишена смысла, и правда было бесполезно?

Сильвания считала, что когда-то уже дала себе ответ.

Но перед ней было будущее, которое не появлялось ни в одном прежнем наблюдении.

И люди перед ней сопротивлялись так, как не предусматривал ни один расчёт.

После десятков и сотен поражений Сильвания вдруг получила новый повод усомниться.

Она снова и снова наблюдала тысячи ветвей будущего.

А если существовала ещё одна?

Настолько тонкая, что её невозможно было заметить.

Настолько слабая, что трудно поверить, будто она вообще способна продолжиться по ту сторону огромного обрыва.

Но если такая ветвь всё-таки существует?

Тогда кто стал переменной, переломившей все остальные линии?

Кто оказался той каплей, упавшей в закрытый стакан с тёплой водой?

На самом деле ответ был известен с самого начала.

Хруст!

Из обломков здания напротив поднялся Эд Ростейлор.

Он был весь в крови.

Шёл, заметно прихрамывая, и всё-таки выпрямлялся после каждого шага.

В одной руке — кинжал.

Вокруг другой едва держался последний остаток маны.

Пыль сыпалась с одежды.

Эд смотрел на Сильванию так, что в глазах было что-то почти призрачное.

Его цель никогда не менялась.

Ни раньше, ни сейчас.

В ней не было ничего сложного, великого или достойного летописей.

Да и объяснять её снова уже бессмысленно.

Эд резко втянул воздух и поднял голову.

Он был залит кровью.

Но его воля за всё это время не сломалась ни разу.