Эпилог (2)

— Фух...

Трейсиана спустилась с кареты уже зеленоватая от дороги.

Она несколько дней добиралась до Академии Сильвании, успела едва оформить назначение — и первым же поручением получила поездку во владения Ростейлоров: разыскать профессора Эда.

Чушь какая-то. Но куда денешься.

Трейсиана подхватила деревянный чемоданчик, набитый документами, и остановилась перед поместьем Ростейлоров.

После стольких дней, проведённых почти без перерыва в экипаже, земля под ногами будто продолжала покачиваться. Хорошо хотя бы, что она наконец приехала.

— Говорили, при пришествии Мебулы здесь всё сильно разнесло... А сейчас уже вообще ничего не заметно.

Поместье стало гораздо больше, чем во времена Крепина.

Впрочем, удивляться было нечему.

Герцогский дом едва не рухнул, но Таня Ростейлор, будущая глава рода, и её старший брат Эд сумели вытащить его обратно. Старого влияния они не только не растеряли — вокруг появились новые союзники среди самых сильных людей империи. Да и тех, кто мог защитить владения оружием или магией, при доме теперь хватало.

При таких обстоятельствах продолжение расцвета Ростейлоров выглядело почти закономерным.

— О вашем приезде нас предупредили, но всё же позвольте спросить: что привело молодую госпожу Блумривер так далеко?

Внутрь Трейсиану провели вассалы. Навстречу вышла женщина, которую она сразу узнала.

Сопровождение из четырёх или пяти слуг, безупречный поклон, спокойный приём гостьи — обычно так встречает дворецкий или старшая горничная.

— ...Госпожа Белл? А вы-то здесь откуда?

— Давно не виделись, госпожа Трейсиана. Вы так повзрослели со времён резиденции «Офелис», что я едва вас узнала. Стали значительно увереннее.

— Вас переманили Ростейлоры? Правда смогли?

— Что? Нет, ничего настолько громкого не происходило...

Встретить знакомое лицо сразу по приезде было приятно. Но именно Белл Майю Трейсиана здесь увидеть никак не ожидала.

Когда-то Белл управляла резиденцией «Офелис», общежитием высшего класса. Своей работой она гордилась, на деньги почти не смотрела и точно не относилась к людям, которых можно купить более щедрым жалованьем.

Ходили слухи, что торговый дом «Эльте» не раз пытался её выманить — и каждый раз получал отказ. Белл всегда сама решала, кому и где служить.

— Предложений у меня действительно было немало. Я отказывала всем, не только дому Ростейлор.

— Тогда почему вы здесь и, судя по всему, фактически ведёте весь дом?

— Мне неловко говорить это о себе, но я довольно ответственно отношусь к обязанностям. Если считаю дело своим, стараюсь довести его до конца. А здесь... нашлось кое-что, за что, как мне показалось, следует лично отвечать. Поэтому резиденцию «Офелис» я временно передала преемнице и перебралась сюда.

Белл Майя формально оставалась прислугой, однако в самой Академии её квалификация соответствовала уровню старшего управляющего.

Поставь её во главе хозяйства — и она возьмёт на себя кадры, финансы, управление поместьем, быт, приём высоких гостей и мелкие административные дела. Если понадобится, Белл ещё и сама вступит в бой: подготовка у неё далеко не слабая.

Лучшего советника трудно придумать. Поэтому аристократические дома и влиятельные семьи годами пытались заполучить Белл. Но человек такого уровня и хозяина выбирает особенно придирчиво.

— Сейчас я служу двум господам: Тане Ростейлор и Эду Ростейлору. В делах Академии участвую лишь как советник.

— Ясно... Что именно вы решили взять на себя, выпытывать не стану. Простите, я слишком долго ехала и уже едва стою. Можно сначала войти, немного отдохнуть, а потом обсудить, зачем я приехала?

— Разумеется. Я провожу вас лично.

Трейсиана передала слугам тяжёлый чемодан с бумагами и вытерла лоб.

Последние несколько дней состояли из одной дороги. Она вымоталась окончательно.

Поэтому спорить, расспрашивать и вообще произносить что-либо длиннее пары фраз уже не хотелось. Трейсиана просто пошла за Белл в дом.

* * *

Раз уж приехала в герцогское поместье, сперва полагалось поприветствовать его хозяйку.

Резиденция Ростейлоров разрослась даже по сравнению с прежними лучшими годами. Огромный главный корпус, два немаленьких флигеля и высокая башня между ними образовывали такой комплекс, что здесь запросто можно было заблудиться.

Дом и без того считался крупнейшим герцогским родом на материке. Теперь его влияние поднялось почти до высоты императорской династии Клоэль. Размеры поместья, уже близкого к дворцу, вполне соответствовали положению.

— Вы прибыли как почётная гостья. Для начала стоит представиться госпоже Тане.

Герцогиня Таня Ростейлор, хозяйка всего этого великолепия, одновременно оставалась студенткой Академии Сильвании и председателем студсовета.

Во время семестра она передавала повседневное управление поместьем главным вассалам и жила в Академии. На каникулах, наоборот, запиралась здесь и разбирала дела рода.

Расписание выглядело так, будто у Тани имелось запасное тело. Но раз она действительно всё успевала, способности у неё были соответствующие.

— Сейчас в поместье несколько высоких гостей. Некоторых вы, вероятно, уже знаете, госпожа Трейсиана. Если встретите знакомое лицо, прошу не удивляться.

— Высоких гостей? Что-то случилось?

— Нет. Они здесь бывают постоянно. В этом доме стоит отвернуться — и из-за угла уже выходит кто-нибудь из самых известных людей империи. Поэтому лучше всегда помнить о манерах.

Место, где можно случайно столкнуться в коридоре с человеком, которого редко увидишь даже при императорском дворе.

Для прислуги — почти ад.

Здесь нужно было оставаться безупречным каждую секунду. Малейшая ошибка могла стать серьёзной.

Сам факт, что Белл Майя управляла горничными именно в таком доме, уже многое говорил о ней. Впрочем, Трейсиана и раньше знала: обычным человеком Белл не назовёшь.

— Разумеется, молодая госпожа Блумривер также относится к нашим самым почётным гостям.

Белл не забыла добавить это сразу — на случай, если предыдущие слова можно было принять за пренебрежение.

Она умела замечать даже такие мелочи.

— Спасибо, но сегодня я приехала не как дочь дома Блумривер.

— Вот как?

— Я здесь в качестве доцента Академии Сильвании. Ищу профессора Эда: нужно обсудить с ним рабочие дела.

Белл не показала удивления, услышав о новой должности Трейсианы. Любая слишком заметная реакция могла прозвучать невежливо.

Она просто приняла информацию, прикрыла глаза и склонила голову.

— Прошу простить, однако даже мы не всегда знаем, где находится господин Эд.

— Серьёзно?

— Да. Он появляется и исчезает совершенно непредсказуемо. Иногда внезапно возвращается в поместье, а потом так же внезапно оказывается снова на острове Акен.

— Я весь остров обошла. Его нигде нет. Поэтому и приехала сюда.

— Понимаю. Обычно господин заранее закрывает всё, что считает необходимым, и старается не заставлять других его разыскивать. Раз вышло иначе, позвольте мне принести извинения от его имени.

Белл поклонилась с такой серьёзностью, что Трейсиана поспешно замахала руками: всё в порядке, не надо.

Профессионализм чувствовался даже в этом. Белл не собиралась оставлять ни малейшего повода сердиться на её хозяина.

И всё-таки зрелище было непривычным.

В памяти она навсегда осталась человеком, который сам отвечал за всю резиденцию «Офелис». Теперь Белл называла конкретного человека «господином» и служила ему лично.

Трейсиана не думала, что Белл Майя вообще способна кому-нибудь подчиниться таким образом.

Точнее, мало кто был достаточно велик, чтобы удержать рядом советника её масштаба.

Слишком сильный помощник иногда затмевает собственного хозяина. Слабый хозяин такого советника рядом просто не удержит.

— Если на Акене его действительно нет, остаётся искать здесь. Хотя поместье куда огромнее, чем я думала. Быстро не получится.

— Я предупрежу слуг. А пока пройдёмте в главный корпус, к приёмной госпожи Тани...

Белл не закончила.

Между главным зданием и флигелями лежала площадь у башни. Они как раз стояли там со слугами, когда массивные двери главного корпуса распахнулись.

Наружу вышла высокая гостья под охраной прислуги.

Красное платье. Светло-розовые волосы заплетены и уложены на плечо. Трейсиана знала эту женщину хотя бы по имени.

Белл поклонилась. Остальные вокруг сделали то же самое.

Среди вассалов, защищающих земли Ростейлоров, особенно выделялась одна заклинательница духов.

Баронесса Йеника Пейловер.

Она управляла южной частью владений, у горного края Кроттон, и местные жители почти боготворили её, считая своим добрым ангелом.

Кроме того, Йеника была одной из сильнейших защитниц всего герцогства.

Детская округлость лица со студенческих лет немного ушла, но прежняя живость никуда не делась. Йеника всё так же казалась немного бесшабашной, открытой девушкой из простонародья.

И именно поэтому её любили простые жители. При дворе и среди знати дурных слухов о ней тоже не водилось.

«Девушка, которая умеет улыбнуться всему миру» — так Трейсиана подумала о Йенике при первой встрече.

Прошли годы, а впечатление почти не изменилось.

Странным образом это успокаивало.

— Ой, старшая Трейсиана!

Йеника, похоже, совершенно забыла, что теперь она титулованная баронесса, перед которой склоняются жители целой области.

Подхватила юбку и мелкими шагами сбежала по лестнице. Слуги за спиной растерялись и тут же бросились следом.

— Сколько лет! Что вы делаете в поместье Ростейлоров?

Трейсиана даже растрогалась: Йеника всё ещё помнила её лицо.

Они учились на одном факультете, Трейсиана была старше, но близко почти не общались.

Поклон делать она не стала. Когда-то Йеника была младшей студенткой, а сама Трейсиана сейчас оставалась дочерью виконта — формальности позволяли общаться без церемоний.

— Йеника, давно не виделись. Я слышала, что тебе дали баронский титул, но не думала, что здесь к тебе относятся настолько почтительно.

— Да?.. Ну... именно во владениях Ростейлоров меня почему-то особенно балуют.

Она стояла на переднем рубеже обороны этих земель и пользовалась личным покровительством и Тани, и Эда.

Титул у Йеники был баронский, зато обращались с ней почти как с герцогиней.

А ещё её обожали местные.

Из-за этого Йеника постоянно оказывалась в неловких ситуациях. Стоило толпе начать скандировать её имя — она пряталась за занавеской кареты. Слуги принимались окружать заботой — она краснела и не знала, куда деть руки.

Поговаривали, что временами баронесса сама закатывает рукава и берётся стирать или мыть посуду. Прислуга при виде такого чуть в обморок не падает.

За два года можно было бы привыкнуть.

Но Йеника, похоже, никогда не вытравит из себя привычек простой деревенской девушки.

И Трейсиане это даже нравилось. Наверное, самой Йенике подобная мысль показалась бы невежливой.

— Вы только что от госпожи Тани? — спросила Белл.

Йеника покачала головой.

Тани на месте не было.

Белл едва заметно задержала вздох.

При посторонней она, конечно, берегла достоинство хозяйки.

Но Трейсиана и так всё понимала.

Ещё со студенческих лет было ясно: Таня вовсе не идеальная сверхчеловеческая машина, какой её иногда изображают слухи.

* * *

В одной из безупречно ухоженных гостиных Ростейлоров уже накрыли чайный стол.

Йеника устроилась сбоку и принялась легонько трогать клюв маленького духа ветра, похожего на воробья. Потом подняла палец над головой — и дух вспорхнул.

С годами ничего не менялось: духи любили Йенику почти неприлично сильно.

— После того как я стала вассалом Ростейлоров, вокруг всё время одни и те же лица. Так что встретить кого-то из старых однокашников ужасно приятно.

Йеника говорила это с широкой улыбкой.

— Правда?

— Конечно. Не то чтобы я жаловалась: люди здесь все замечательные, даже слишком хорошие ко мне...

На многоярусной подставке громоздились сладости такого качества, что объяснять цену не требовалось. Трейсиана приехала всего лишь разыскать Эда, но её приняли как высокую гостью.

Судя по выпечке, на кухне работали мастера высшего класса. В десертах Трейсиана разбиралась и отличить дешёвую работу от хорошей могла сразу.

— Тебя и правда здесь носят на руках. Слуги постоянно следят, довольна ли ты.

— Вот именно... Меня это даже беспокоит. Не нужно настолько церемониться. Они за крошечную ошибку извиняются так, будто кого-то убили. Баронессой я стала уже довольно давно, а привыкнуть всё равно не могу.

Интересно, что творилось в её собственном поместье в баронстве Пейловер, где Йеника была уже не гостьей, а полноправной хозяйкой?

Трейсиана начала всерьёз переживать за прислугу — и за саму Йенику.

— Иногда я думаю: а подхожу ли вообще для такого положения? Может, меня слишком хвалят за вещи, которые и так любой нормальный человек обязан делать.

— Даже не забивай этим голову. Я не льщу: тебе правда идёт. Ты сейчас выглядишь куда большей высокородной госпожой, чем я.

— Серьёзно?

— Угу. Когда ты вышла из главного корпуса, я чуть не решила, что передо мной какая-нибудь герцогиня.

Йеника вспыхнула до ушей.

— Ге-герцогиня?! Нельзя же вот так бросаться такими словами!

Трейсиана моргнула.

Йеника тоже замолчала.

Повисла пауза.

Потом она быстро огляделась по сторонам, наклонилась через стол и тихо спросила:

— Я правда так выглядела?

— Что за реакция?.. Я вообще-то думала, вы с Эдом ещё в Академии встречались.

— Не совсем... То есть мы были почти в таких отношениях. Или, может, не были. Эд всё время занят, и мне казалось, что требовать от него какого-то официального определения слишком рано. Потом вроде казалось, что не рано... а потом опять...

Чем дальше Йеника объясняла, тем краснее становилась.

Трейсиана поняла ситуацию почти мгновенно.

Эта женщина добра до идиотизма. Если уж в кого-то влюбилась, отдаст ему сердце, печень, последние деньги и ещё спросит, не нужно ли чего-нибудь сверху.

Эд вроде не тот человек, который способен этим воспользоваться. Но с таким характером Йеника идеально подходила на роль несчастной героини, которую какой-нибудь ублюдок сначала использует до последней капли, а потом выбросит.

Трейсиана прищурилась, отпила чай и сказала:

— Вы уже столько лет вокруг друг друга ходите. Начните наконец встречаться как нормальные люди. Ты ладно, но мужик, который довёл дело до такого и всё ещё не определил отношения, выглядит просто мудаком.

— Не ругайте Эда...

— Всё, поняла. Извини.

Справедливости ради, дело было ещё и в масштабе самого Эда.

Человек из герцогского дома — не тот, с кем баронесса автоматически оказывается на равных, каким бы почётом ни пользовалась.

В личном общении ни Эд, ни Йеника, скорее всего, вообще не думали о статусах. Но роман — одно. Брак — уже совсем другое.

— Тебе бы хотя бы немного испугаться конкуренции. Профессор Эд теперь добрался почти до потолка. Желающих прибрать его к рукам станет только больше. Потом будешь локти кусать и думать, что надо было действовать смелее.

— Когда вы говорите настолько прямо... мне даже ответить трудно.

Йеника замялась, а потом всё-таки выдавила:

— Вообще в поместье и правда постоянно приезжают разные женщины. Я... иногда чувствую что-то вроде тревоги.

— Ого. Это уже гигантский прогресс.

— Но там все такие люди, что рядом с ними хочется спрятаться. На прошлой неделе Святая Кларис заезжала просто повидаться. Потом Лортель, и. о. главы торгового дома «Эльте», вдруг нагрянула без предупреждения...

От одних имён выступал холодный пот.

Трейсиана мысленно почтила память местных слуг. Для них каждый рабочий день наверняка напоминал прогулку по тонкому льду.

— Вот поэтому я, наоборот, начинаю робеть. Эд стал таким невероятным человеком, что иногда думаешь: а я-то ему вообще подхожу?

— Вот как...

— И ещё есть одна вещь. Даже не знаю, как сказать...

Йеника снова проверила, не слушает ли кто-нибудь, и понизила голос до шёпота.

— Говорят же, что хозяева крупных герцогских домов иногда... берут себе сразу нескольких женщин?

— Йеника...

— Только не смотрите на меня так! Я знаю, Эд не распутник. Правда знаю. Но если вдруг всё сложится... ну, таким образом... может, для меня там тоже найдётся место? Иногда такая мысль приходит. Потом я понимаю, что это какая-то чушь, и пытаюсь не думать. Но если совсем не рассматривать такую возможность заранее... Нет, моя мораль вообще отказывается это переваривать, но если вдруг...

Трейсиана окончательно потеряла дар речи.

Самой добровольно метить в любовницы — что хорошего из этого вообще может выйти?

Она прекрасно знала, что при выдающихся способностях у Йеники болезненно низкая самооценка.

Но это уже был перебор.

— Я не могу утверждать за профессора Эда, что у него в голове. Но для него ты точно особенный человек. Причём очень. Тебе можно хоть немного больше себя ценить.

— С-с-спасибо, что так говорите... хе-хе...

Уголки губ Йеники неудержимо поползли вверх.

Трейсиана вздохнула.

— Вот и думай не о том, как пристроиться где-нибудь сбоку, а о том, как стать ему достойной спутницей. Да блин, если ты сейчас просто ляжешь и скажешь профессору Эду: «Обрати на меня внимание», он бросит всё и прибежит.

— Возможно. Но тогда Эду будет неудобно.

Трейсиана замолчала.

— Я не хочу мешать ему ни при каких обстоятельствах. Лучше уж быть полезной.

Эту почти неприличную чистоту Трейсиана знала давно.

И именно поэтому сейчас ей захотелось схватиться за голову.

Для такой прожжённой, практичной женщины, как она, Йеника была природным врагом. Слишком светлая. Слишком искренняя.

— Ладно. Как строить собственную жизнь — решать тебе. Я спорить не стану. Просто уже вижу, как однажды другая женщина уводит профессора Эда, а ты сидишь и умираешь от ревности.

— Ну, это...

Здесь Йеника ответить не смогла.

В поместье и правда постоянно бывали женщины. Некоторые, скорее всего, совершенно серьёзно собирались забрать Эда себе. Даже Трейсиана это замечала.

Йеника тоже понимала, что женского внимания у него более чем достаточно.

Пока мало кому удалось сблизиться с Эдом так же глубоко, как ей. Но успокаиваться из-за этого было бы глупо.

И сильнее всех Йенику, вероятно, тревожила одна конкретная девушка.

— Привет.

Трейсиана резко повернулась на сонный голос.

В комнату вошла крошечная девушка, которую с двух сторон поддерживали горничные. Если человек учился в Академии Сильвании, не знать её было невозможно.

Люси Мейрил — гениальный маг, каких рождаются единицы за эпоху.

Ходили слухи, что она оставила Академию и поселилась у Ростейлоров.

Выходит, слухи не врали.

— Лю... Люси?

— Угу. Привет.

Одна из горничных за её спиной наклонилась к самому уху и тихо подсказала:

— Это молодая госпожа из дома Блумривер. Вам следует... проявить к ней чуть больше внимания.

Вторая тут же поддержала:

— Подобные возможности редки. Постарайтесь быть приветливее, госпожа Люси.

Люси всем видом показывала, насколько её достала собственная жизнь.

Она дотащилась до чайного стола, опустилась на свободный стул и тут же положила голову прямо на столешницу.

При этом одета была безупречно: аккуратное платье для приёмов, волосы уложены блестящими ровными локонами.

Когда Люси валялась по траве в старой ведьминой шляпе и форме не по размеру, это было неочевидно. Но если её привести в порядок, получалась вполне настоящая юная леди — и довольно красивая.

Горничная за спиной опять зашептала:

— Пожалуйста, держитесь благопристойнее. Перед вами дочь виконтского дома.

Трейсиана уже начала невольно прислушиваться.

— Если хотите чаще общаться с высокими гостями, манеры должны соответствовать. Выпрямите спину, пожалуйста.

Люси с лицом человека, которому вынесли смертный приговор, всё-таки выпрямилась.

Крови на лице почти не было.

Трейсиана смотрела на происходящее и не знала, что сказать.

Да.

Люси совсем не изменилась.