Глава 268
268. Мизофобия и зависть (1)
Окраина, совсем недалеко от Розарио.
На вершине утеса, откуда открывался вид на всю столицу, приютилась небольшая пещера.
Именно там находилась келья, в которой в последнее время пребывал Папа.
Папа, который уже несколько лет не показывался на людях.
Вокруг него собрались кардиналы и Сержиус, которые еще мгновение назад находились в Комнате Святого Духа.
И не только они.
Там были и рыцари ордена, ведомые кардиналами.
И инквизиторы.
И множество других священнослужителей, стекавшихся к утесу.
Причина, по которой все они здесь собрались, была одна.
Дверь кельи. Точнее, символ, проступивший на ней.
«……»
Все молча смотрели на этот знак.
В обычное время он должен был излучать чистое сияние святости, и именно так он выглядел, когда кардиналы прибыли сюда.
До тех пор, пока они не применили божественную силу.
«……»
Все с серьезными лицами вглядывались в него.
Символ, который, казалось, только что вытащили из бездны, источал густую, темную ману, стекавшую на пол, и излучал пугающую злобу.
Как только они использовали божественную силу, символ внезапно изменился, став агрессивным, и они тут же стянули сюда почти все доступные силы.
Даже по одному лишь виду изменившегося знака было нетрудно понять всю серьезность ситуации.
— Что ж, раз все собрались, я открою ее, — Ютия, которую в срочном порядке вызвали из Розарио, подняла руку к символу, с которого капала густая бездна.
— Я тоже помогу, — Сержиус также поднял руку, стоя рядом.
Из их ладоней хлынула божественная сила.
— О-о… — раздались приглушенные возгласы священников.
Потоки божественной энергии в мгновение ока окутали символ, таивший в себе бездну.
Символ начал с пугающей скоростью поглощать ее.
Др-р-р-р-р-р-р!
Издавая неприятный звук, он начал искажаться.
Символ, испуская пузырящуюся пену, словно плавящийся металл, стал медленно исчезать.
А затем.
Хрусть!
Раздался звук чего-то ломающегося, и символ, окончательно разрушившись, рассыпался в воздухе, словно его никогда и не было.
— Всем приготовиться! — громко скомандовал рыцарь, обнажая меч.
Наступила тишина, от которой перехватывало дыхание.
Однако.
До того момента, как эта тишина была нарушена, прошло совсем немного времени.
Причина была проста.
— …Ха-ха, давненько же это было.
Из той самой пещеры, похожей на бездну, вышел мужчина… нет.
— Папа, Ваше Святейшество?
Это был Папа, Вилланиат.
Возможно, из-за долгого затворничества его лицо выглядело крайне изможденным, а борода отросла ниже пупка, но все присутствующие ясно осознавали одно.
Существо перед ними — это определенно тот самый Папа Вилланиат, который исчез несколько лет назад.
— В-Ваше Святейшество! Вы в порядке?!
Один из кардиналов, убедившись в безопасности Папы, бросился к нему, справляясь о самочувствии.
Вилланиат рассмеялся, словно был в отличном настроении:
— Конечно, я в порядке. Я обрел новое просветление.
— О, это такое облегчение!
— Да, это действительно облегчение.
Все почувствовали облегчение, видя, как он, несмотря на дряхлое тело, смеется так громко, словно пышет здоровьем.
В отличие от зловещего символа, пропитанного бездной, Папа выглядел совершенно нормально.
Однако.
«……»
Один человек, Сержиус, чувствовал, что с Папой что-то не так.
«…Что-то здесь не то».
Большинство собравшихся здесь никогда не видели Папу вблизи.
Поэтому они не почувствовали диссонанса, но Сержиус хорошо знал характер Папы.
Вилланиат был человеком, который превыше всего ставил принципы.
Даже если бы произошло что-то срочное.
Даже если бы символ снаружи изменился до неузнаваемости.
Если бы кто-то помешал его затворничеству —
Папа этого поколения, Вилланиат, был бы первым, кто пришел бы в ярость.
Но такой Папа.
Выйдя наружу, он даже не проверил ситуацию и не нахмурился?
Более того, он не задал ни единого вопроса о том, почему здесь собралось столько войск?
Конечно, возможно, он был так рад впервые за долгое время выйти наружу, что отложил вопросы на потом.
Но были и другие странности.
«…Папа определенно видит этого кардинала перед собой впервые».
Учитывая характер Вилланиата, если бы он увидел кого-то, кого не знает, в одеянии кардинала, он бы обязательно сделал замечание.
Но никакой реакции не последовало.
Это было настолько странно, что в тот момент, когда он наклонил голову в недоумении,
— Все, посмотрите на меня, — заговорил Папа Вилланиат.
Взоры всех присутствующих устремились к нему.
И тогда.
Тело Папы, который, казалось, был доволен этой ситуацией —
«…?»
Начало медленно молодеть.
— О, о-о?
Пока священники пребывали в смятении от внезапной перемены, тело Папы продолжало возвращать себе молодость.
Седые волосы мгновенно выпадали, сменяясь густой черной шевелюрой.
Сквозь редеющую бороду морщинистая кожа становилась гладкой.
На иссохшем теле проступали крепкие мышцы.
Все глаза расширились от неверия при виде того, что можно было назвать лишь чудом, которое не под силу даже божественной силе.
В последний момент.
Трах! Тра-та-трах!
Из-за спины Папы вырвались ослепительно белые крылья.
— Ч-что?!
За изумленными возгласами начала прорастать странная благоговейная дрожь.
Крылья, выросшие за спиной Папы, сияли ослепительной белизной.
Пока все ошеломленно смотрели на него,
— Ну как? — тихо прозвучал голос помолодевшего Папы.
Он огляделся по сторонам, словно хвастаясь своим телом, а затем указал на одного из священников и спросил:
— Ты, как тебе?
— Простите…? О чем вы…
— Я спрашиваю, что ты подумал, увидев меня.
Священник в замешательстве поспешно открыл рот:
— Я… я подумал, что это поистине свято. Особенно крылья за спиной…
— Нет, не то.
Папа решительно покачал головой.
Словно это были не те слова, которые он хотел услышать.
— Я спрашиваю не об этом. Что ты подумал, когда увидел меня? Вот о чем речь.
— С-свято…
— Нет, мне не нужны эти приукрашенные впечатления. Просто скажи как есть — я хочу услышать твои личные мысли.
Священник, пребывая в замешательстве, все же ответил:
— Я подумал, что тоже хочу когда-нибудь стать таким.
Он произнес это с неохотой.
И тогда.
«…?»
Даже сказав это, священник на мгновение сделал вид, что не понимает.
Ведь он, настоящий он, никогда бы не сказал таких слов.
В отличие от растерянного священника, Папа с довольной улыбкой продолжал спрашивать:
— Вот как, а еще что ты подумал?
— Я подумал, что завидую.
— Завидуешь?
— Завидую… это…
— Нет, я хочу, чтобы ты выразил свои чувства честно. Я спрашиваю, потому что хочу услышать твою искренность.
«……»
— Давай, говори.
Папа настаивал.
В конце концов, священник сдался:
— …Я действительно почувствовал зависть.
Снова он произнес ответ, который в обычное время никогда бы не слетел с его уст.
И в ответ на это.
— Вот именно, так и есть.
На спине Папы, который улыбался ярче, чем его белоснежные крылья,
Трах!
Выросла еще одна пара крыльев.
— О… о-о-о…
Священники зашумели. Но Папа, не обращая на них ни малейшего внимания, сказал:
— Вот, хорошо сказал. Это именно те слова, которые я хотел услышать.
Он похлопал по плечу священника, который ответил, а затем, оглядев всех, поднял руку.
— Есть ли еще кто-то, кто, подобно этому храброму другу, исповедуется в своих чувствах?
Мгновенного ответа не последовало.
Но…
— Я, я тоже…
Тишина длилась недолго.
— Я почувствовал святость, глядя на Папу, но в то же время… я почувствовал зависть.
Рыцарь ордена начал исповедоваться, словно на исповеди.
Начав с него,
— Я… я тоже…
— И я тоже.
— И я…
Словно под гипнозом, собравшиеся там люди один за другим начали выкладывать чувства, которые они испытали, глядя на Папу.
Папа совершил на их глазах невероятное чудо.
Он превратился из старика в юношу.
А на его спине выросли ангельские крылья.
Но, несмотря на то что они видели это непостижимое чудо своими глазами, никто не выразил сомнения.
Лишь странный жар веры разгорался в их сердцах.
— Хорошо, хорошо! Пусть каждый откроет свое сердце и выплеснет скрытые чувства. Ибо это путь к следующему просветлению!
Трах! Тра-та-трах!
На спине Папы одна за другой начали появляться крылья.
Одна пара.
Еще одна пара.
Крылья, что начали появляться спокойно, в мгновение ока перевалили за три пары, за четыре.
За четыре пары — и их стало пять.
«……»
В тот момент, когда на лицах всех присутствующих отразилось благоговение перед крыльями, полными святости, словно у архангела,
Трах!
Крылья выросли снова.
Больше пяти пар, шесть пар.
Больше шести пар, семь пар.
Больше семи пар, восемь пар.
Десять пар.
Пятнадцать пар…
«…!?»
— Ч-что…!
Двадцать пар.
Двадцать пять пар.
Крылья агрессивно размножались, поглощая тело Папы.
Теперь их было так много, что даже человеческой формы почти не осталось.
Глаза священников, выражавших благоговение, наполнились ужасом.
В глазах рыцарей начали сквозить растерянность и напряжение.
И тогда.
— Вот это да!
В тот момент, когда Сержиус попытался высвободить божественную силу, чтобы направить ее на него,
Папа…
[А-а… мои агнцы. Вы честно открыли свои сердца.]
…уже парил в небе.
Сержиус посмотрел вверх.
Там существовало нечто, что уже нельзя было назвать Папой, — странное создание.
С огромным глазом посередине.
Существо, которое легко парило в воздухе на сотнях пар крыльев.
[Не бойтесь меня, ибо я дарую вам просветление.]
Словно обманывая тех, кто здесь находился, святой голос вонзился им в уши.
[Ну же, вставайте, мои дети.]
И в этот момент.
— У… кха!?
Один из священников начал корчиться всем телом.
Тот самый мужчина, который первым ответил на слова Папы, задвигался неестественно, словно от боли, а затем сжался.
Хрусть! Хрусть-хрусть!
Словно личинка, пробивающаяся сквозь оболочку яйца, человеческая кожа и плоть лопнули, и одновременно с этим…
[■■■■■■■■■■■■■!!!!]
Изнутри родилось белоснежное существо.
Оно было в несколько раз больше человека, но имело ту же форму.
Однако это было нечто странное, неестественно худое, словно от голода.
И с этого момента…
— А-а-а-а-а!
— Н-нет! Не надо! Нет!
— А-а-а-а-а-а-а!!!
Люди, находившиеся там, один за другим начали превращаться в странных существ.
[А теперь превратите землю в рай —]
Голос, обманывающий всех, снова разнесся по земле.
Хрусть!
Началась резня.
####
— К-как, как это…
Сержиус дрожал от страха, поднимая глаза.
В мгновение ока все превратилось в хаос.
Огромные белоснежные существа, в несколько раз больше человека.
Они достали из ниоткуда кроваво-красные иглообразные копья и…
Вжух!
Начали истреблять всех, кто был на земле.
Инквизиторы и рыцари ордена, быстро придя в себя, начали контратаковать, но выражение лица Сержиуса не могло расслабиться.
Причина была в том, что…
«Они продолжают, продолжают множиться…!»
Те, кого убивали, становились новыми белоснежными существами.
И присоединялись к резне рыцарей и священников.
Ситуация мгновенно стала критической. Сержиус тут же перевел взгляд на Ютию.
— Ю-Ютия-ним? Н-нам не следует что-то с этим делать?
Его голос дрожал от спешки.
Однако Ютия просто молча, с неприязнью смотрела на глаз, окруженный крыльями.
Сержиус, почувствовав досаду от такого поведения Ютии,
— Ютия-ним…?
Снова отчаянно позвал ее, но красные глаза Ютии все еще были устремлены на причудливого ангела.
И только в тот момент, когда священник, только что превратившийся в белоснежное существо, собрался вонзить в нее копье,
— Ха…
Она тихо вздохнула.
Вздох, словно ей что-то не нравилось.
И тогда.
— Планы…
Ютия, пробормотав это, собралась слегка поднять руку.
Печать Громовой Длани.
Шестикратное сплетение.
Она видела.
Бог Вспышки Молнии.
Хрусть!
Голова белоснежного существа, которое занесло копье над ней,
Внезапно взорвалась.
И…
— …Учитель? Как вы здесь…
Спина знакомого мужчины, заслонившего ее.
Ютия, ошеломленная, не смогла закончить фразу.
— Почувствовал, что начался переполох, и решил подняться, на всякий случай.
— Это…
Голос Алона тихо разнесся вокруг.
— …Тебе вовсе не обязательно было пачкать руки.
— …Простите?
Красные глаза Ютии округлились, как полная луна.
Словно ее поймали на чем-то.
— --
###