Глава 271

271. Мизофобия и зависть (4)

Апостол не мог постичь происходящего.

Почему Король проклятий, которого он намеревался склонить на свою сторону, оказался здесь? И почему здесь же находилось воплощение, подготовленное Апостолом гордыни?

Однако в этой неразберихе Апостол осознал одну пугающую истину:

«Опасно».

Ситуация была критической. Осознав это, он тут же отпрянул назад.

Чва-а-ак!

Правая рука Апостола, схваченная черными руками, была оторвана, и во все стороны брызнула алая кровь.

Апостол даже глазом не моргнул от боли, вызванной собственной ампутацией. Напротив, словно дождавшись момента, он швырнул оторванную конечность в сторону Сольранг и Нанвона.

И в тот же миг:

Ква-а-а-а-а!

Из культи, из которой фонтаном била кровь, вырвались массы белоснежной плоти.

Зрелище напоминало взрыв лучей. В мгновение ока разросшаяся плоть поглотила стоявших поблизости Сольранг и Нанвона.

Однако.

Паджик!

К сожалению, эта уловка Апостола была растоптана в одно мгновение.

Паджиджиджик!

Золотая вспышка, подобно лучу, пронзила и безжалостно раздробила плоть, достигнув Апостола за долю секунды.

«!»

Даже Апостол, благословленный Великим, не успел уследить за этим движением. Он попытался среагировать, но было поздно.

Кваджик!

Его тело уже отлетело прочь.

Словно мяч, его туша прочертила на земле глубокую борозду. Проломив деревья и превратив лес в месиво, тело Апостола врезалось в скалу.

Ква-а-а-а-анг!

От удара в скале образовался гигантский кратер.

— Кху-у-ук!

Апостол выплюнул черную кровь, широко раскрыв глаза от неверия.

«Этого... достаточно?»

Он знал, что воплощение сильно, но не ожидал, что Сольранг окажется настолько могущественной. Причина, по которой он почувствовал опасность ранее, крылась в Короле проклятий, а вовсе не в этой Золотой Луне перед ним.

Поэтому.

«Что за бред...»

Апостол поспешно попытался подняться, чтобы подготовиться к следующему шагу.

Квадык!

«!»

Увы, он не смог встать. Его удерживали черные руки, возникшие вокруг скалы, где еще секунду назад не было ничего. Сотни рук, пропитанных проклятиями и злобой.

Увидев их, Апостол снова исторг из себя плоть.

Квад-д-д-дык!

Как и прежде, из обрубка руки вырвалась масса плоти. Но:

Квад-д-д-д-дык!

— Кха-а-а?!

Черные руки, заполнившие пространство вокруг, намертво сковали его тело.

— Не надейся выжить, ублюдок.

В следующее мгновение:

Черная длань бездны.

Его тело сломалось.

Шея, плечи, грудь, поясница, таз, ноги, колени — каждый сустав был вывернут. Руки неестественно изогнулись, шея была почти оторвана, ноги раздроблены, а позвоночник вывернут под немыслимым углом.

Тело Апостола было брошено на землю, как ненужный мусор. Но на этом всё не закончилось: черные руки, полностью покрывшие скалу, раскрошили её вершину и обрушили на него.

А затем:

— Сдохни.

Сольранг обрушила скалу вниз.

───────────-!!!!!

Земля взорвалась. Пыль взметнулась в небо, а оглушительный грохот докатился даже до Розарио.

Невероятный шум.

На самом деле, до этого момента Нанвон и Сольранг вели себя крайне осторожно. Они не хотели, чтобы Алон увидел их истинный облик. Поэтому они продолжали эту детскую возню, хватая друг друга за волосы.

Но в этот миг все опасения исчезли, словно их никогда и не было. Защита Алона была для них важнее, чем страх быть отвергнутыми из-за того, что он увидит их в таком виде.

Сольранг и Нанвон с бездонной тьмой в глазах смотрели на облако пыли.

То, что осталось от Апостола, уже нельзя было назвать живым существом. Конечности были вывернуты в немыслимых направлениях, шея наполовину оторвана. Покрытое причудливыми наростами белой плоти, это нечто больше не было человеком.

— ...Хе.

Даже в таком состоянии Апостол искривил губы в усмешке.

— Жаль, очень жаль... Теперь я не смогу помочь Ему.

Бормотал он себе под нос. Но тут же:

— ...Впрочем, думаю, я всё же буду полезен.

Он хихикнул, и в мгновение ока белоснежная плоть начала покрывать окрестности, где стояли Нанвон и Сольранг. Не успели они среагировать, как плоть полностью накрыла их, словно создавая замкнутую арену.

Кваджик!

В следующее мгновение Сольранг оторвала Апостолу голову, но тот, глядя на неё с явным удовольствием, произнес:

— Бесполезно. Даже если ты убьешь меня, это не исчезнет. И вам не прорваться сквозь эту плоть. Она особенная.

— Ты...

— Ну же, давайте вместе понаблюдаем за Его великим пришествием! — он злорадно усмехнулся. — Посмотрим, что станет с тем, кого вы так отчаянно пытались защитить.

####

Когда закат угас и наступила темная ночь, послышался странный звук. Алон поднял взгляд к небу. Там, извиваясь и издавая жуткие звуки, шевелилась плоть греха. Она пульсировала, словно предвещая скорое рождение чего-то ужасного.

Алон схватился за ноющую голову, пытаясь привести мысли в порядок.

«...Внизу белоснежные существа истребляют народ, а наверху рождается грех».

Ситуация была скверной, но не безнадежной. Он максимально ослабил грех и заранее велел Ютии эвакуировать людей на противоположную сторону. Учитывая нехватку времени, он сделал всё, что было в его силах.

Тем не менее, в его глазах читалась тревога. Грех был ослаблен — вероятно, сейчас он обладал лишь пятой частью своей истинной силы. Но Алон знал, насколько иррационально это существо.

Дырук!

В тот момент, когда он об этом подумал, плоть, неистово терзавшая пространство, замерла.

А затем появилось...

«!»

Рука.

Гигантская рука, закрывшая собой ночное небо. Она была настолько огромной, что могла бы играючи накрыть половину Розарио. Рассекая воздух, она устремилась вниз.

Внезапно.

Прежде чем Алон успел что-либо предпринять, рука ударила по земле, игнорируя защитный барьер Розарио.

Ква-а-а-а-а-а-а!!!

Всё, к чему прикасалась рука, обращалось в ничто. Белоснежные улицы стирались в пыль, площади превращались в руины, храмы рушились под её весом.

Всего один удар.

Грех, словно бедствие, сошедшее на землю, превратил половину Розарио в руины. Алон лишь беспомощно смотрел на это.

— Ха...

Он был подавлен. Подавлен этой нелепой иррациональностью. Существом, само присутствие которого не поддавалось сравнению.

■■■■■■■■■■-!

Гигантская рука медленно отступила, и над Розарио разнесся леденящий душу крик. Ужасающий вопль, лишающий воли к борьбе. Глядя на несовершенную, но колоссальную форму, начинавшую формироваться в коконе, Алон принял решение.

Грех пробудился.

Но:

«Шанс лишь один».

Именно поэтому он знал, что этот момент — его единственная возможность.

— Обращение небес.

С его словами ожерелье на шее Алона начало излучать синий свет. Яркий, как синяя луна.

####

Крыша восточного храма, где укрылось большинство выживших.

— А-а-а-а...

Сержиус издал слабый стон, глядя на пейзаж Розарио. Всего одна атака — и от города осталась лишь половина. Им удалось уничтожить всех белоснежных существ, прорвавшихся в храм, и все вздохнули с облегчением, осознав, что выжили.

Но...

— Ох...

Выжившие издали полный отчаяния вздох.

«Такое... невозможно...»

Сержиус бессильно опустился на пол. Боевой дух, который понемногу возрождался по мере отражения атак, окончательно угас. Такова была иррациональность греха.

Сержиус, чья душа словно посерела, тупо смотрел вперед, пока не услышал:

— Хе-хе.

Тихий смех заставил его обернуться. Там стояла Ютия. Она улыбалась так ярко, словно происходящее доставляло ей истинную радость. В её глазах отражался Млечный путь, раскинувшийся по небу от синей луны. Её щеки отливали мягким красным светом, вторя её алым глазам.

Она была прекрасна. И... до ужаса чужеродна.

Половина Розарио была уничтожена. Город мог погибнуть в любой момент. В её глазах тоже отражались руины. И всё же она улыбалась. Ярче, чем когда-либо.

— ...Ютия-ним?

Сержиус позвал её, словно завороженный. Ютия посмотрела на него, не переставая улыбаться, и прошептала:

— Сержиус.

— Да...?

— Ты ведь однажды спрашивал меня, как рождаются боги?

Внезапный вопрос. Сержиус действительно когда-то задавал его, но не получил ответа. Точнее, он и не думал, что получит. Но почему сейчас?

Сержиус молча смотрел на неё. Ютия, глядя на него, произнесла:

— Сейчас.

— ...Что?

— Прямо сейчас они рождаются.

На её губах играла самая счастливая улыбка. Сержиус поднял взгляд к небу и увидел:

Фигура, закутанная в иссиня-черный плащ, развевающийся в лунном свете. Излучая сияние, подобное богине Сиронии, он гордо парил под синей луной.

— Мой бог.

Один мужчина.

— ...Надежда под бесчисленными взорами.

Граф Палатио, за спиной которого стояла богиня Сирония.

###