3

— Я всё думаю, действительно ли так надо было, — сказал я, играясь с волосами Кунагисы. Она сказала, что ей тяжело с такой причёской, так что она хочет, чтобы я расплёл её. Мне причёска казалась восхитительной, но если ей не нравилось, то у меня нет выбора.

Все разошлись, и мы вдвоём ушли в комнату Кунагисы.

— Думаю, всё в порядке. Я чего-то такого и ожидала. И Аканэ‑тян должна быть признательна. Это всё же намного лучше, чем продолжать непродуктивную ругань.

— Даже не знаю.

Как человек, предложивший эту идею, я не мог представить, чтобы Аканэ‑сан была очень ей рада. Я чувствовал себя в чём-то виноватым. Может быть, это и было единственное решение, но я не мог не сомневаться, а вдруг было какое-то ещё.

— Сделано.

— Сенкью! — она переползла за свой компьютерный стол и уселась ко мне спиной, затем включила питание и начала печатать.

— Просто… Просто мне кажется, что мы поступили с Аканэ‑сан несправедливо.

— Может быть. Но чего-то в жизни не избежать, так, И‑тян?

После завтрака Аканэ‑сан ушла в мою комнату на своих двоих. Мы решили, что Акари‑сан и другие будут приносить ей еду прямо туда, и что когда ей потребуется в уборную, Аканэ‑сан будет вызывать кого-нибудь по телефону.

Аканэ‑сан потребовала лампу для чтения, чтобы все оставшиеся шесть дней посвятить себя книгам, которые она привезла.

Шесть дней… Объективно говоря, эта комната не была какой-то особенно плохой. Просто дверь не отпиралась изнутри, а окно было слишком высоко — не было решительно никаких способов сбежать. В этом смысле это действительно было заключение.

Шесть дней.

Воистину слишком долгое время, чтобы держать взаперти.

— Если бы только Ириа‑сан вызвала полицию, нам бы не потребовалось делать всё это. Выглядит так, словно она пытается замолчать о произошедшем.

— Но Ириа‑сан права, нет? Если бы мы вызвали полицию, те бы обвинили во всём Аканэ‑тян и закрыли дело. Или даже если бы не осудили бы, то всё равно бы подозревали. Что, ты бы не хотел этого избежать? Не шутка — одна из Семи Дураков подозревается в убийстве?

— Ты много знаешь о ЕР3, Томо?

— У меня есть оттуда пара знакомых. Но ты, конечно же, знаешь об этом больше.

— Кстати о Семи Дураках. У Аканэ‑сан нет ничего вроде иммунитета от уголовного преследования, а?

— Но для меня это было бы ещё хуже, не говоря уж о также весьма известных Яёй‑сан и Маки‑сан. Никому не хочется быть вовлечённым в такой скандал. Разумеется, то же касается и Ирии‑сан. Так что вполне естественно, что она не вызывает полицию.

— Естественно, ха?

Наверное, это сам остров неестественный. Но если судить по поведению Ирии‑сан, то за всем этим стоит нечто большее. Как если бы у неё были какие-то веские причины не вызывать полицию.

— Ты думаешь, что у Ирии‑сан есть какие-то причины не любить полицию?

— Ну, можно её спросить.

— Сомневаюсь, что она нам расскажет.

— Да, может быть. И всё же, зачем об этом волноваться. Как только прибудет этот Айкава, по которому так сходит с ума Ириа‑тян, то всё станет ясно. Осталось подождать всего шесть дней.

— Да, но…

Ириа‑сан на острове хозяйка, и раз она говорит «никакой полиции», так тому и быть. Не спорю, если изолировать Аканэ‑сан, то убийств, может, больше и не будет. И всё же…

— Скажи, Томо…

— Что, И‑тян?

— Хочу тебя кое о чём попросить.

— Хорошо. О чём?

— Можешь сделать что-нибудь с этой запертой дверью?

— Не уверена, но ради тебя постараюсь.

Мы не обязаны эти шесть дней сидеть сложа руки. Это всё же я предложил такой образ действия, так что я просто должен всё это хорошенько обдумать.

— Если мы сможем во всём этом быстро разобраться, то нам не придётся держать Аканэ‑тяна взаперти, делала она что-то, или нет.

Она повернулась на стуле в мою сторону. Поманила меня: «Сюда, сюда». Я подошёл к компьютерам.

— Я расписала алиби всех на данный момент.

— Как-то так, да?

— Я понимаю крестики и нолики, но что за треугольники?

— Аканэ‑тян права насчёт семейных отношений. Ириа‑тян, Рэй‑тян, Акари‑тян, Хикари‑тян и Тэруко‑тян — довольно честные ребята, так что пока что им это засчитывается. Только вот… ну, их алиби не очень-то твёрдые.

Она пролистала экран к началу и ещё раз проверила список алиби.

— Пока что давай не будем рассматривать возможность сговора, — сказал я. — И в том числе семейные узы. С этим допущением можно убрать из списка подозреваемых Синъя‑сана и Маки‑сан. О, а также Рэй‑сан и Ирию‑сан.

Минус четверо.

Остаётся семеро.

— Если показания Синъя‑сана верны, тогда запертая комната с краской становится неразрешимым вопросом. Но если он сказал неправду, то значит, что сделать это могла только Аканэ‑сан.

— Хотя не могу себе представить, зачем Синъя‑тян стал бы врать.

— Ну, это могло быть недопонимание или что-то вроде того, а не прямая ложь.

Хм, что это такое?

Я начинаю говорить как Ириа‑сан.

— Но знаешь, объективно говоря, Аканэ‑тян на самом деле тут главная подозреваемая.

— Да уж, глядя на этот список, иного и не подумаешь. Не имеет значения, насколько предвзято или непредвзято ты судишь, факт того, что она единственная остаётся без самого крошечного алиби от этого не поменяется. Если бы не это, она вряд ли бы вообще согласилась на изоляцию.

— Да уж, это точно. Так что, Томо, ты думаешь это была Аканэ‑сан?

— Я бы не сказала. Как она сама говорила, нет никаких доказательств. Нельзя определять преступника одним лишь голосованием. К тому же, мы даже не изучили тело Канами‑сан.

— О, и к тому же остаётся факт, что комната была заперта.

— Но если принимать это во внимание, то никто вообще не мог бы совершить преступление. И‑тян, есть идеи?

— Да не особо, — поразмыслив, сказал я. — Может, скоро надумаю что-нибудь. А что насчёт тебя, Томо?

— У меня тыща идей, — ответила она. — Надо только ещё чуть-чуть надо всем подумать, и всё встанет на места. Кстати, И‑тян. Правду или нет сказал Синъя‑сан, я думаю, что убийство произошло после землетрясения.

— Э? Почему?

— Твой портрет. Неужели ты думаешь, что она смогла бы закончить такую картину до землетрясения? Я так не думаю.

— Ну…

Трудно сказать. Что касается написания картин, Канами чертовски быстра. Но если было так, как говорит Кунагиса, тогда можно быть более уверенным в том то дверь была заперта. Тогда это не особо помогает в расследовании.

— И само обезглавленное тело.

Я кивнул.

Неважно, кто её убил, зачем было отрубать голову?

— Говорят, нужно внимательно отнестись к тому, чтобы не спутать личность обезглавленного человека, но, полагаю, сейчас в этом нет нужды. На острове было двенадцать человек, одному отрубили голову, и теперь нас одиннадцать. И мы совершенно точно знаем, кто эти одиннадцать человек.

— Если бы убили одну из трёх сестёр‑служанок, вот это была бы проблема, а? — сказала Кунагиса. — Но в случае с Канами‑сан об этом волноваться не стоит. Другое дело, если бы на острове были ещё люди, но так…

— И об этом тоже не стоит думать. Если бы на острове были бы другие люди, то все эти проверки алиби и уменьшения числа подозреваемых были бы совершенно бессмысленны. Не знаю, что скажет этот детектив, который приедет через шесть дней, но пока давай думать про одиннадцать людей, о которых мы знаем.

— Согласна, — сказала она, зевнув на потолок. — А теперь, если рассматривать возможность сговора или же какого-то удалённого обмана, только нас с тобой можно убрать из списка подозреваемых.

— Почему меня тоже? — удивился я.

— Потому что я тебе доверяю, — спокойно ответила она. — И всё же, почему обезглавливание? Единственная разумная причина, которая приходит в голову — это подмена тел. Но я не знаю… возможно, она умерла не от этого.

— Ага. Если бы так, то было бы намного больше крови. Но на первый взгляд на теле не было никаких ран, ничего такого. Может быть, её отравили, или же задушили. Я хочу сказать, это лишь предположение.

— Интересно, сопротивлялась ли она.

— Сомневаюсь. Её ноги не ходили, и хотя к ней вернулось зрение, оно не было идеальным. Если удастся к ней подойти, убийство вряд ли составит проблему. И отрубить голову тоже не такая проблема.

Если не колебаться, всё займёт считанные пару минут.

— Так же нет ясного мотива. Почему вдруг надо убить именно Канами‑сан?

— Никого не надо было убивать. Но да, мне тоже интересно. Кроме Синъя‑сана, все познакомились с ней только тут, так? Хм-м, может, не в этом дело. Может, у кого-то до прибытия на остров с ней что-то было. Я бы не удивилась.

— Думаю, на этот счёт можно смело предположить что угодно.

Что значит, нет смысла вообще что-либо предполагать.

Кунагиса издала стон.

— Ладно, давай сперва разберёмся с другими вещами, а потом уже выясним, кто кого знал.

— И как мы это сделаем?

— Как ты думаешь, с кем ты говоришь? — ухмыльнулась она.

Ну конечно.

У синеволосой девушки есть своё «прошлое». — Ну что, идём осматривать место преступления? — Она схватила лежавший рядом цифровой фотоаппарат.