4

По дороге в комнату Канами‑сан мы встретились я Яёй‑сан. Я хотел было поздороваться с ней, но было в ней что-то такое недоступное, что я упустил возможность. Она пошла дальше в противоположную сторону. Мы прошли рядом друг с другом, но она словно даже не заметила нас.

— Интересно, что с ней такое, — сказала Кунагиса. — Есть в ней что-то странное.

— Она словно о чём-то беспокоится. Или просто глубоко задумалась.

— Хм. Может, она осматривала комнату Канами‑тян? Может, подумала о том же, о чём и мы? Быстро разрешить это дело, чтобы мы могли отправиться домой.

— Хм, сомневаюсь. Она здесь дольше всех, так? Вряд ли ей вдруг захотелось собрать чемоданы и сбежать.

— Ну, может быть. Но вот лично мне не нравятся острова, на которых вдруг убивают.

— Я правда сильно сомневаюсь.

Прежде чем мы разбежались из столовой, Ириа‑сан установила правило: «Пока через шесть дней не прибудет Айкава‑сан, никто не покинет остров. Мы все здесь подозреваемые, даже я сама».

Иначе говоря, не только Аканэ‑сан теперь заключена. И не только любопытство заставляет Кунагису копнуть поглубже. Ей хочется уехать домой тогда, когда она запланировала. В планировании она дотошна в мелочах настолько же, насколько и ленива.

— Ну, так тоже хорошо. Я-то уж точно не буду против, если вместо нас дело раскроет Яёй‑сан.

— Не думаю, что она хочет этим заняться. Есть в ней что-то меланхоличное, какая-то тёмная аура. Не могу перестать думать, что она избавляется от улик, или что-то такое.

— Это уж точно нам ничего хорошего не принесёт, — сказала Кунагиса, рассматривая меня в объектив цифровой камеры. — Давай поспешим и проверим.

Дверь в студию Канами‑сан осталась открыта. Сквозь распахнутые двери была видна вся комната. Похоже, поблизости никого не было. Мне стало интересно, чем же занимаются все остальные, кроме Аканэ‑сан — та, очевидно, сидела в кладовой. Но я решил пока что отодвинуть эти мысли подальше. Люди занимаются тем, чем захотят, в той мере, в которой им это дозволено. Это истина на этом острове, так же, как и везде вообще.

В комнате по-прежнему пахло растворителем, но краска, наверное, уже почти высохла. Тало Канами‑сан лежало там же, где и утром, и в остальном тоже выглядело совершенно точно так же.

— Так что давай проверим…

Было в обезглавленном теле что-то ужасно… смешное. Страшными и пугающими мёртвые тела делает совершенно безэмоциональное лицо, но без головы нет и лица, и страх и ужас заменяет веселье. Всё выглядит словно какая-то испорченная пластиковая модель.

Разноцветная река. Куртка Кунагисы всё так же лежала в самой её середине.

— Кстати, об этой куртке. Сколько стоила?

— Комплект состоял из двух предметов, в сумме тысяч двадцать, кажется.

— Долларов?

— Иен.

Ух ты, самая обычная цена. Я даже немного удивился.

— Ладно, перейду так же, — я уже собирался сделать шаг вперёд, но она потянула меня за рукав, как и сегодня утром. — Что такое?

— Попробуй прыгнуть.

— Э-э?

— Давай. Это эксперимент. Немного разбегись, и посмотрим, можно ли перепрыгнуть через эту реку из краски. Ты не так уж и плох в спорте, да?

— Но и не очень-то хорош.

— Просто попробуй.

— Ладно, уговорила.

Я разогнался и прыгнул изо всех сил, но, как и думал, перескочить через реку не смог. Я приземлился на обе ноги лишь немного дальше центра реки.

— Вот это самый максимум.

— Хмм, — Кунагиса по куртке перешла через реку. — Если даже ты не смог, то какие-то шансы вообще остаются лишь у Синъя‑сана. Ещё только он парень, и всё такое.

— Ага, но эти служанки довольно неплохо сложены, честно говоря. Я хочу сказать, они несли весь твой багаж, в том числе и компьютеры с рабочей станцией. А это отнюдь не легко.

— Да, но они все такие маленькие. Это всего лишь мера длины. Хм, но опять-таки, говорят же, что людские возможности определяются потребностями. Пожалуй, это довольно неясный факт. Ладно, давай посмотрим, что там с Канами‑тян, — она подошла к телу Канами‑сан, камера в руке.

Её особенно интересовал осмотр тела, меня же больше заботили картины Канами‑сан. Вокруг было несколько холстов, в том числе и та с цветущей вишней, которую она разбила. Я не мог сдержать дрожи, глядя на неё. Даже я, не имея особого интереса в художественной эстетике, не мог отрицать, что я гляжу на абсолютную, безупречную красоту.

Здесь же была и картина, для которой я позировал. Канами‑сан обещала отдать её мне, но такой подарок я принять не могу. У меня всё же не стальные нервы.

— Может, это всё абсурд, но всё же…

Я подошёл, чтобы взять картину, но остановился. Возможно, не самая умная мысль — оставлять после себя отпечатки. И опять же, может, это ничего и не значит.

Э?

— Эй, Томо.

— Да?

— Ничего странного на картине не видишь?

— Ты про свой портрет? Хмм… Что странного? Обычная картина.

Определённо, вкус Кунагисы тоже не самый заурядный в этом мире, но это уже к делу не относится. Что-то в картине было не так, что-то безумно неуловимое. Дело не в изображении как таковом, а в странном ощущении абсурдности, которое оно передавало.

— Ну не важно, сфоткай картину, ладно? Что-то в ней меня беспокоит.

— Поняла. Хм, я всё ещё не вижу тут ничего странного.

Она, похоже, исследовала тело Канами‑сан.

— Правда? — спросил я, приближаясь к ней.

— Угу. Впрочем, я не профи. Причина смерти по-прежнему остаётся загадкой, да и время смерти уточнить я не могу. Без коронера и не получится, наверное. Если бы только Ириа‑тян пригласила сюда ещё и гения медицины! Какого-нибудь Блэк Джека[✱]Главный герой одноимённой манги Black Jack (ブラック・ジャック).. И опять же, даже коронеру будет весьма непросто что-то определить, если у тела нет головы.

— Наверное, мы всё же ничего не сможет тут определить.

— Угу, — она приподняла тело. И так же многие годы назад она даже не вздрагивала, когда прикасалась к трупу. — Что-то мне вспоминается всякое. Всё как в старые добрые дни.

— Да, ты права, но… Я всё ощущаю иначе. Я словно снова впервые вижу мёртвое тело. Это уже какое-то время меня беспокоит.

Было что-то такое невыразимое, сбивающее с толку. Словно ты видишь у себя шрам, а не можешь вспомнить, как он появился.

— Жамевю.

— Чего?

— Противоположность дежавю. Словно делаешь что-то впервые, хотя точно уже не раз это делал. Предположительно происходит тогда, когда приглушаются чувства.

Тогда мои чувства приглушены уже довольно давно.

В конце концов, за границей произошло много всего.

— В любом случае, — сказала Кунагиса, — ран у неё нет. Быть может, её задушили. И чтобы спрятать полосу от удушения, убийца отрезал голову.

— Звучит нелепо, но… вот что я не понимаю. Что бы там убийца не использовал, чтобы отрезать голову, нож, топор или что там ещё — почему он просто не убил её этой штукой?

— Может и убил. Ран у неё нет, но только на теле. Может, ей разрубили голову.

— Ну да, может быть, — сказал я. — Кстати, как думаешь, куда делась голова? Интересно, куда убийца её отнёс. В смысле, если он её вообще куда-то её отнёс.

— Половину острова покрывает лес. Может, её закопали где-то там. Или бросили в море. Избавиться, пожалуй, не так уж и сложно.

— Что возвращает нас к вопросу, зачем убийца вообще отрезал ей голову.

На этот вопрос ответа не было.

— У меня ещё вопрос, И‑тян. Посмотри сюда. Голова отрезана у самого основания шеи, так? Почему отрезано именно так? Тебе не кажется, что если собрался отрезать голову, то самое логичное место — это посередине?

Срез произведён действительно очень низко, то я не думаю, что это что-то значительное.

Я скрестил руки и промолчал. Всё же не похоже, что осмотр места преступления даст нам какие-нибудь зацепки. Максимум, что мы смогли — это убедиться, что через реку из краски просто так не перепрыгнешь. Но это больше похоже на регресс в расследовании.

Кунагиса подошла к телефону у окна и подняла трубку.

— Хм, и тут ничего необычного.

— А что ты думала найти?

— Я подумала, вдруг провода соединили так, что звонок на эту трубку будет идти куда-то ещё. Но, кажется, на этом конце всё в порядке. Не похоже, чтобы тут что-то меняли.

— Телефон, да? Скажи, как там было? Что Канами‑сан сказала Синъя‑сану?

— Краска разлилась, я слишком занята, так что не мешай мне и всё такое. Но Синъя‑сан должен был сходить её проверить даже если она велела не делать. Может, это и строго, но таковы его обязанности.

— Тут ты права. Но бесполезно говорить о том, что уже сделано.

И всё же, Синъя‑сану самому придётся нести этот груз. Не нам его обвинять, да и нет в этом никакой нужды. Мы живём в сумасшедшем мире, но в этом мире мы также несём ответственность за свои действия. А иногда несём ответственность за отсутствие действий.

— Может, телефон потом просто исправили?

— Ну, не скажу, что это совершенно невозможно, но практически так и есть. Это тебе не просто подсоединить и отсоединить кабель.

— Да, верно. Думаю, надо рассмотреть другие возможности. Скажем, запертую дверь.

— Думаете, я соврал? — внезапно сзади раздался голос Синъя‑сана, так что я резко развернулся. Он стоял в дверях с каким-то странным оранжевым мешком в руках. — Но я точно слышал голос Канами‑сан. Я не лгу.

Судя по его голосу, он чертовски устал. Что пожалуй, вполне естественно.

— Я не хочу сказать, что вы врёте, Синъя‑сан. У нас нет ничего определённого. Но есть вероятность, что вы слышал не её голос?

— Нет, — ответил он. — Я уже давно знаком с Канами. Я ни за что не спутал бы её голос. Вы мне не верите?

— Не в этом дело. В конце концов, у вас нет причин её убивать.

— Не знаю, может, у нас были не самые лучшие отношения, — он едва улыбнулся. Затем по высохшей краске приблизился к нам. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это за оранжевый мешок. Спальник. Синъя‑сан посмотрел на меня. — Мы же не можем вот так её оставить? Ириа‑сан разрешила и всё такое. Я решил похоронить её там, в горах. Ириа‑сан вроде как не собирается вызывать полицию, и это её частная собственность. Всё, что я могу сейчас сделать — это похоронить Канами.

— Мы вам поможем, — сказал я. Он пытался придумать подходящий ответ, но промолчал, осознав преимущества от двух помощников,

Вместе мы подняли тело Канами‑сан и положили её в спальник. Я понимаю, что так и должно быть, но её тело было совершенно лишено тепла.

— Синъя‑сан, у вас есть, чем копать?

— Около входа была большая лопата. Кунагиса‑тян, поможешь нам её отнести? Хмм, скажи, это у тебя цифровая камера?

— Ага, — кивнула Кунагиса. — Мы должны заснять сцену преступления для Господина Детектива. Не думаю, что труп будет требовать неразглашения, да?

Это, пожалуй, наихудшая формулировка, которую она только могла придумать, но Синъя‑сан только ухмыльнулся и кивнул.

— Понятно. Ну что, тогда пойдём?

— Эм, Синъя‑сан… Об этой картине…

— Хм-м? А, картина Канами. Хорошая, правда? Это последняя написанная ей картина, но она намеревалась отдать её тебе, так что прошу, возьми её.

— А ничего?

— Я хочу почтить её последние пожелания.

Её последние пожелания.

Да, она мертва. Нечего исполнять.

— Возьмёшь её за ноги, ладно? Я возьму за голову, и… — Он резко замолчал, осознав, по всей видимости, что за голову тут не возьмёшься. Я молча взял её за ноги.

Он, без сомнений, желал похоронить голову вместе с телом, но до сих пор было неизвестно, где она находится. Или убийца её где-то прячет, или уже выбросил её в лесу или в море, как и сказала Кунагиса.

Подняв ноги, я осознал, насколько тяжёлым было тело. Тяжелее, чем можно было ожидать. Может быть, и в одиночку можно было бы его нести, но вдвоём без сомнений легче.

С этого момента все молчали. В тишине мы подняли тело и вышли из особняка, в тишине мы пошли к горе, в тишине рыли яму.

Спальный мешок, в который было завёрнуто тело, был настолько дешёвой оранжевой заменой гробу, что я не мог ничего поделать, мне казалось это смешным. Тогда я видел человеческую смерть только лишь большой шуткой.

Люди умирают. Это я знал очень хорошо, до такой степени, что становилось душно, до такой степени, что начинало тошнить, и Кунагиса тоже это знала. И Синъя‑сана, полноценного взрослого, тоже безо всяких сомнений в прошлом касалась проблема смерти.

И наверное именно поэтому мы молчали.

Наконец, Синъя‑сан заговорил.

— Вы двое можете возвращаться, — сказал он. — Я ещё немного побуду тут.

Я хотел сказать что-нибудь, но не стал. Кунагиса потянула меня за руку, и мы ушли, не сказав ни слова. Может, Синъя‑сану хотелось поплакать. Может нет. В любом случае, тянуть причин не было.

Мы же всего лишь наблюдатели.

— Интересно, нормально ли вот так её хоронить? — сказала Кунагиса.

— Думаю, да. Кажется, она любила только Синъя‑сана, а он так хочет. И мы не можем держать её в студии всю неделю.

— Верно. Верно, но…

— Скажи, Томо. Как думаешь, это сильное преступление — оставлять труп?

— Пожалуй, получишь меньше трёх-четырёх лет. И, пожалуй, даже условного. Но мы с тобой несовершеннолетние, так что тут никаких проблем. Неважно, что случится, можно отделаться маленьким штрафом.

Какой бестактный диалог.

Не то чтобы я искал что-то с тактом.

— Я просто говорю абсурд… Кунагиса смешно на меня посмотрела.