3

«Мне нужно в уборную». Вот что Яёй‑сан сказала Маки‑сан и Синъя‑сану во время обеда, после чего отделилась от своей команды и пришла сюда. Довольно банальная, избитая ложь, всё равно Маки‑сан может читать мысли, и даже подвыпивший Синъя‑сан смог бы её раскусить, но глядя на болезненно‑синее лицо Яёй‑сан промолчишь, даже если она скажет, что на остров плывёт тысяча чертей верхом на черепахе.

Она села на диван и ничего не сказала.

Она до странности опасалась присутствия Хикари‑сан. Быть может, и она тоже считала, что Хикари‑сан — убийца. Честно говоря, не такое уж и неожиданное допущение.

— Можем ли мы считать, что вы пришли сюда потому что хотите что-то нам рассказать, Яёй‑сан? — не похоже было, что она сама будет что-либо делать, так что я взял инициативу.

— Да, — едва кивнула она. — Эм, вы двое занимаетесь расследованием, так?

— Ну вроде того. В конце концов, теперь это стало личным делом, — сказал я, глядя на детали компьютера в углу комнаты. — А что такое?

— Эм, если вы занимаетесь расследованием, я так полагаю, факты должны быть точны, верно?

— Ну да, естественно.

— Если исходить из неточной информации, может случится третье происшествие, верно?

— Четвёртое.

— Верно, Яёй‑сан, — мы проигнорировали возражение Кунагисы. — Всё именно так. Эм, Яёй‑сан, я не вполне понимаю, что именно вы хотите сказать. Мне показалось, вы пришли, чтобы помочь нам, но быть может, я ошибаюсь? Может, вы пришли, потому что вам не нравится быть в команде с Синъя‑саном и Маки‑сан?

— Нет, дело не в этом, — пробормотала она. — Просто… Я солгала, и этого не исправить.

— Солгали?

— Да. Той ночью… Мы и правда разговаривали с Ирией‑сан. Только лишь до землетрясения, но это всё правда. Но Ханда‑сан… Ханды‑сан с нами не было.

Лицо Хикари‑сан окаменело.

Рэй‑сан… Ханда Рэй.

Теперь абсолютно ясно, отчего так нервничала Яёй‑сан в присутствии Хикари‑сан, и почему она так неестественно всех сторонилась, всё время запираясь в комнате.

Лёд таял.

Прошлым утром во время проверки алиби Ириа‑сан лично сказала, что они с Яёй‑сан и Рэй‑сан были вместе. Каждый говорил за себя, но когда очередь дошла до Яёй‑сан, за неё сказала Ириа‑сан. Я подумал, что это просто потому, что они были вместе, но похоже, что всё же всё было иначе.

Ириа‑сан…

Акагами Ириа укрывает Ханду Рэй.

Яёй‑сан вся как-то осела, её плечи поникли. Словно бы с неё сняли ужасный груз или проклятие.

— Почему?

Почему она до сих пор молчала о столь важной детали? Я не в том положении, чтобы задавать такой вопрос. Это остров Ирии‑сан и особняк Ирии‑сан, и это Ириа‑сан пригласила сюда Яёй‑сан, и, в конце концов, она же Акагами Ириа. Если Ириа‑сан сказала «Я была с Яёй‑сан и Рэй‑сан», кто станет спорить? Кто назовёт её лгуньей?

Будто любой смог бы так сказать.

— Тогда я не придала этому особого значения, — наконец сказала Яёй‑сан. — Я просто решила, что она прикрывает своих. Но из-за этого лишь Аканэ‑сан осталась без алиби, и её заперли и… убили.

Словно плотину прорвало — так она говорила. Я молча сидел и слушал. Кунагиса и Хикари‑сан занимались тем же.

— И касательно прошлой ночи, Ириа‑сан снова сказала, что она была с Рэй‑сан. Всю ночь. Но как в это поверить? Она сказала, что они обсуждали что делать дальше, но почему это заняло всю ночь?

— Ну, это возможно.

— Я так не считаю. Если кто-то соврал раз, не значит, что соврёт и второй, но шансы довольно высоки, да? И Хикари‑сан… — Яёй‑сан повернулась к ней. — Хикари‑сан тоже входит в узкий круг, но Ириа‑сан ведь даже не попыталась прикрыть её. Почему так? Почему она защищает Рэй‑сан, но не Хикари‑сан? Может быть потому, что нет нужды прикрывать Хикари‑сан? Может быть потому, что она знает, кто убийца?

— Вы хотите сказать, что убийца — Рэй‑сан?

Я очень удивился. Не думал, что разговор уйдёт в эту сторону. Но Яёй‑сан была абсолютно серьёзна, по всей видимости.

— Уж точно её алиби довольно сомнительно — если верить тому, что вы сейчас сказали.

— Это правда. Хотите верьте, хотите нет, но это правда, — ответила она. Хикари‑сан, кажется, хотела что-то сказать, но, словно поняв что-то, промолчала. С мучительным видом она пожевала губу.

— Так, давайте притормозим.

Если у Рэй‑сан нет алиби на ту ночь, что это меняет? Быть может, не особо многое, но факт того, что Ириа‑сан солгала неоспоримо важен.

Это значит…

— М-м-м… Яёй‑тян?

— Что такое, Кунагиса‑сан?

— Почему ты думаешь, что убийца — Рэй‑тян? Она старшая служанка. Доверенное лицо. Спец. Она ближе к Ирие‑тян, чем даже Хикари‑тян с сёстрами. Быть может, Ириа‑сан укрывает её из дружбы. И уж точно мы не знаем, солгала ли она во второй раз, даже если солгала в первый. И если Рэй‑сан на самом деле убийца, значит, Ириа‑сан об этом знает, так? Зачем она будет прикрывать…

— А что если Ириа‑сан и приказала ей убить?

Глоть — кто-то громко сглотнул. Насколько я знал, это мог быть я.

Я не думаю, что дело в этом. И Канами‑сан и Акари‑сан обе были гостьями на острове. В чём смысл приглашать людей на остров, а потом убивать их?

— А что если их пригласили лишь чтобы убить? — настаивала Яёй‑сан. — Ириа‑сан приглашает людей. А потом этих людей убивают. Если посмотреть под таким углом, не так уж это и невероятно.

Ириа‑сан использовала Рэй‑сан для убийства этих двоих и, вероятно, третьего, четвёртого, пятого? Идея кажется довольно нереальной, но доказательств против неё нет.

Ага. И кстати, разве только что я не слышал от Тэруко‑сан и Хикари‑сан доказательств в пользу этой идеи?

Ханда Рэй.

Старшая служанка.

Как начальница Хикари‑сан, Акари‑сан и Тэруко‑сан, она ближе всего к Ирие‑сан. Так как же это? Это и ответ? Вот к чему всё пришло?

Акагами Ириа.

Названа именем древнегреческой эпической поэмы, Иллиады Гомера, в которой описана великая Троянская война за Елену. Все персонажи той поэмы считают, что их направляют боги. Вот оно что? Если это ответ…

Пока я думал, Яёй‑сан продолжала:

— Вы знаете, почему меня пригласили сюда?

— Потому что вы гений, не?

Она искривилась в лице.

— Ну, Ибуки‑сан художница… была. Первосортным живописцем. Сонояма‑сан была учёной — ладно. Маки‑сан предсказательница, допустим. Кунагиса‑сан инженер, так? Это замечательно. Но я — повар. Если только она не сходит с ума по всяким деликатесам, зачем приглашать такую, как я? Мне не кажется, что в готовке есть что-то такое особенное.

Я молчал. Услышав от неё такое, я не мог придумать ни единого ответа.

— И вы знаете, почему Ибуки‑сан и Сонояме‑сан отрезали головы?

— Быстрая смета темы.

— Совсем нет, — сказала Яёй‑сан с мрачным лицом и голосом под стать. — Ты то, что ты ешь. В китайской кухне есть такая идея. Если у тебя плохо с печенью, ешь печень. Если плохо с желудком, ешь желудки. То есть, если у тебя что-то не в порядке, тебе нужно это есть. Уверена, вы слышали об этом?

— Постойте, Яёй‑сан. Это…

Эта… Эта идея…

— Кто пригласил Ибуки‑сан и Сонояму‑сан на остров? Кто? — Яёй‑сан кричала. Её голос эхом отражался от стен. Звон стоял в моих ушах. Но я был столь поражён, что мне было плевать.

Погодите… Постойте минутку. Она в самом деле хочет сказать то, о чём я подумал? Подождите секундочку. Повисите на линии. Я умоляю, лишь дайте мне ещё чуть-чуть времени.

— Я скажу её раз. Нет, я скажу это столько раз, сколько будет нужно. Почему убийца отрезал им головы? Почему он забрал их с собой? Куда он их забрал? И кто сюда пригласил этих двоих? Что было такого в этих головах, о чём так беспокоился убийца?

Если с у убитого украли драгоценности, скорее всего, убийце нужны были именно они. Если пропали наличные — нужны были деньги. Это разумный подход в размышлениях.

А в этом случае, у убитых отсутствуют головы.

Яёй‑сан продолжила.

— Почему сюда пригласили меня? Меня — не художницу и не учёную, не предсказательницу и не инженера, всего лишь какого-то повара — пригласили на этот остров? Ко мне тут по‑особенному относятся и разрешают оставаться до бесконечности? — Она говорила, словно бы выдавливая из себя слова.

Это был голос ищущий спасения.

Она слишком уж в этом увязла. С того момента, как она дала ложные показания. С момента смерти Соноямы‑сан и весь день после, Яёй‑сан, видимо, только об этом и думала, без остановки.

Яёй‑сан повернулась к Хикари‑сан и продолжила свои стенания.

— Что… что они хотят заставить меня сделать?

Глоть — кто-то снова сглотнул.

На этот раз это определённо был я.

Разве такое возможно? Такая идея… Само признание такой идеи непростительно.

Если действительно всё так и было, то почему теперь? Ведь не только что начались эти дела с «салоном». Если бы этим действительно занималась Ириа‑сан, она бы сделала это уже давно.

Нет, вся пятёрка гениев, собравшихся на острове, — это первоклассные специалисты в своих областях. Быть может, Ириа‑сан выжидала подходящего момента?

— Не может быть! — вскрикнула Хикари‑сан, будто бы взорвавшись после долгого сдерживания. — Мысль о том, что госпожа сделает что-то столь бесчеловечное, что-то столь жестокое, теперь…

«Теперь»?

Я так от этого устала.

Прошлое.

Всякое разное. Так устала. Теперь. Почему теперь? Я так устала от этого. Не поднимай волну. Я так устала. Устала, так устала. Даже хотя я так устала.

Но Яёй‑сан всё не успокаивалась.

— Я следила за Хандой‑сан со вчерашнего утра. Знаете, чем дольше за кем-то наблюдаешь, тем больше замечешь сходств с собой, начинаешь чувствовать человечность… Человеческие качества… Что-то вроде близости. Знаете? «Ах, мы так с ним похожи». Я чувствую такое по отношению к Ирии‑сан. Она человек, она такая же, как я. Она солгала, но она всё же человек. Но Ханда‑сан… Эта женщина меня пугает. Как не бояться человека, вся жизнь которого лишь сплошное притворство?

— Это… — перебила её Хикари, опустив голову. — Это… это… это…

Но продолжения, судя по всему, не последует. Несмотря ни на что, Хикари-сан изо всех сил стремится защищать госпожу. В соответствии с тем, что велят ей обязанности. Сердце от такого сжимается, до такой степени, что даже становится смешно.

— Понятно, Яёй‑сан. Я в общих чертах понял, что вы хотите сказать. Вы ведь хотите сказать?

Я изо всех сил пытался влезть в их разговор, но всё без толку. Вопросы Яёй‑сан сыпались один за другим.

— Акари‑сан и Тэруко­‑сан плавали на большую землю, чтобы вызвать детектива? Кто это докажет? Кто тут не даёт нам вызвать полицию? Кто тут не даёт нам уплыть с острова? Может, они не посвятили вас в свои планы, Хикари­‑сан, но где доказательства этому? Они считают вас главной подозреваемой? Где доказательства, что вас просто не назначили козлом отпущения, чтобы всё тут встряхнуть? Нет, может даже вы тоже в сговоре с Ирией‑сан и пришлю мешать Кунагисе‑сан и…

— Прекратите пожалуйста, Яёй‑сан, довольно, — произнёс я тихо. — Прекратите оскорблять нашего друга. Мы с Кунагисой совсем не любим злиться. Но мы не боимся делать то, что должны.

Видимо, мой взгляд был весьма холоден, так что Яёй‑сан вздрогнула, наткнувшись на него. У неё было то же тревожное выражение, с которым она вошла в комнату.

— Мне страшно. Страшно. Страшно. Мне просто страшно.

— Я понимаю.

— Остров необитаем. Бежать некуда. Если кроме того, о чём я подумала, больше ничего не будет, наверное, меня не убьют. Вас тоже не приглашали сюда в качестве гения, так и вы, наверное, останетесь живы. Но ваша подруга Кунагиса‑сан в опасности. Даже бог не даст гарантий, что не ей следующей спрямят плечи, если вы понимаете, о чём я. Время неспешного расследования подошло к… То есть мне кажется, нам срочно нужно что-то делать. Я пришла не для того, чтобы ругаться на Хикари-сан. Я пришла, потому что Кунагиса‑сан инженер. Вы случайно не умеете управлять кораблями? Если да, давайте сбежим отсюда на яхте и…

— Постойте, — я поднял руку. Она недоумённо на меня посмотрела. Хикари‑сан тоже глядела с любопытством. Одна Кунагиса пялилась в никуда с несколько разражённым выражением лица. У меня, наверное, было такое же.

Так, о чём это я? Зачем я перебил Яёй‑сан?

Ах да.

— Повторите пожалуйста.

— Э?

— То, что вы сказали. Скажите снова.

Яёй‑сан слегка наклонила голову в мою сторону.

— Если да, давайте сбежим отсюда на яхте…

— Не это.

— Вы случайно не умеете управлять кораблями?

— Не, и не это.

— Я пришла не для того, чтобы… лалала?

— Нет. Не это. Что-то меня цепануло, но не это. Раньше.

— Я не помню.

— Так вспомните. Что вы сказали перед этим?

— Нам срочно нужно что-то делать… Время неспешного расследования…

— Нет. Это мы уже поняли. Нам нужно срочно что-то делать? Практически крылатая фраза. Меня не волнует то что мы и так уже знаем. Кажется, вы сказали нужное ещё чуть раньше.

— Это всё. Больше ничего не помню.

— Томо! — Я повернулся к Кунагисе. — Ты ведь помнишь?

— Ага, — кивнула она.

Она провела ребром ладони по шее.

— Мои плечи спрямятся.

— В точку.

Да. Именно. Это меня зацепило. Потому что описывало то, о чём я предпочёл бы не думать? Не-а. Всё не настолько банально. Всё совершенно, абсолютно иначе.

Вот, вот он, ключ. Розеттский камень.

— Эм…

— Прошу тишины. Я думаю. Кажется, я на верном пути. Проще, чем карта Киото или Саппоро. У нас есть гипотеза и вывод, так что дело осталось лишь за доказательством.

Я думал.

Кунагиса тоже думала.

Теперь у нас есть все части загадки. Я их чувствую. А может, у нас уже давно были все части. Они лежали в ряд прямо у меня под носом, так что не было бы странно, если бы я понял всё сразу как только увидел разбитые компьютеры. Компьютеры не были ключом, они были ещё одной частью загадки.

А теперь у меня есть ключ. На сей раз он у меня есть.

И так же, как любая дверь откроется, как только раздобудешь ключ, так и я скоро получу отгадку. Как игра с нулевой суммой. Как простой лабиринт с абсолютно определённой выигрышной стратегией. Гора из песка практически насыпана.

— А вот это уже точно абсурд.

В итоге…

— Вот оно?.. — пробормотал я.

Но это…

— Да нет. Быть того не может.

Этого не может быть. Как будто такое вообще возможно. Что это за логика?

Но никаких противоречий нет, всё последовательно, всё обоснованно — всё завершено. Не осталось других вероятностей. И не похоже, чтобы ещё оставался песок, который нужно высыпать в кучу.

Что-то меня тревожило. Что-то оставалось странным. Сколько бы раз я не прокручивал всё в уме, я не мог определить, что же это, как в последнем вопросе на экзамене. Я совершенно точно не был неправ, но тем не менее что-то было не так. Вот так я себя чувствовал, и это чувство я не мог стряхнуть.

Что же это… неуловимое, тягучее ощущение.

— Что думаешь, Томо?

— М-м-м, — промычала она, — А никакого «что думаешь». Есть лишь один возможный ход мыслей. Так вот почему пальцы показались мне странными… Но тогда…

Кажется, Кунагисой владело то же беспокойство. Яёй‑сан и Хикари‑сан уставились на нас так, словно бы мы с Луны свалились. А может, с Венеры или Марса. Всё это сейчас совсем неважно.

— Похоже, это единственная возможность, — Кунагиса первой сломалась под напором реальности ситуации. — Больше ничего не приходит на ум. Видимо, это единственно возможное.

— Ага. Если есть всего одно возможное предположение, то оно истинно, каким бы неправдоподобным оно не казалось.

Похоже, в конце концов нам всё же придётся положиться на избирательное мышление. Если бы Аканэ‑сан об этом узнала, обязательно бы разозлилась, но нам больше не надо об этом беспокоиться. Если только предположить, что убийство было совершено человеком, есть только одно возможное предположение. Одна вероятность со стопроцентным шансом.

Ладно.

Пора просто принять его.

Мне оно совсем не по нраву, но такова реальность, такова истина. И это всего лишь мои преисполненные абсурда чувства.

— Похоже, мы пришли к соглашению, И‑тян, — сказала Кунагиса. — И что теперь?

— И в самом деле, что теперь? Хм, тут слишком уж просторно.

Я продолжал думать. Я подхожу для этого больше, чем Кунагиса. Может, в настоящих сёги я и полный ноль, но если представить это какой-то задачкой в сёги, то тут я профи.

— Ну что же, Яёй‑сан, Хикари‑сан, можно попросить вас о помощи?

— Э? — Милая парочка одновременно выразила вопрос.

Я поднялся на ноги.

— Гостевой иннинг наконец подошёл к концу. По очкам нас обходят с отрывом, но игра ещё не окончена. Сейчас мы получаем третий аут и начинаем атаку в хозяйском иннинге.

— Яёй‑тян на первой базе. Хикари‑тян на центральной. Кунагиса‑тян — кэтчер, И-тян — питчер!

Кунагиса спрыгнула с кровати и ослепила всех улыбкой, яркой, как голубое небо. — Начинаем контратаку.