1

Кстати говоря.

В русском языке «мокрые вороньи перья» означает что-то вроде «вершины отчаяния». С учётом этого, наш остров можно романтично обозвать конечным пунктом маршрута для отчаявшихся. Точно так же, как противоположностью любви будет не ненависть, а безразличие, противоположностью надежды будет не отчаяние. Без сомнений, противоположность надежды — это равнодушное приятие всего. Абсолютное равнодушие, приправленное страшным желанием соглашаться со всем подряд — вот что такое противоположность надежды.

«Всё есть, так чего ещё надо?» Охватившая меня апатия лежала за пределами нормальности. Пресловутый конечный пункт для всех эмоций.

Королевство непротивления, лежащее по другую сторону озера, королевство, на которое мы все рано или поздно посмотрим с восхищением даже завистью. Царство, лежащее по ту сторону табу, связанное с реальностью большим знаком равенства.

Чтобы попасть в это царство, нужно пожертвовать многим. И это будет билет лишь в одну сторону и без каких-либо гарантий.

И всё же есть те, кто попал в него — по случайности или специально.

Ибуки Канами, Сонояма Аканэ, Сасироно Яёй, Химэна Маки, Акагами Ириа, Тига Акари, Тига Хикари, Тига Тэруко, Ханда Рэй.

И Кунагиса Томо…

Наверное, всё это лишь чепуха. Скучный, бессмысленный абсурд. И дальше этот абсурд становится всё хуже.

Ну правда… Что я за паяц?

— Вы что-нибудь выяснили?

Пятый сбор к ужину.

У Тэруко‑сан были свои личные дела, которыми ей нужно было заняться, так что её место пустовало, но остальные девятеро собрались. Девять человек. Ещё позавчера, всего два дня назад, за этим круглым столом нас было двенадцать.

— Мне спросить ещё раз?

— Мы ничего, абсолютно ничего не знаем, — ответил я. — И что? Что-то не так?

— О, нет. Я просто думаю, видимо, без специалиста мы всё же ничего не сможем сделать, наверное, — изображая заинтересованность сказала Ириа‑сан. — Что же, пожалуй, оставшиеся три дня лучше всего будет продолжать работать в командах.

— Три дня? — спросил Синъя‑сан. — Должен сказать, вы, похоже, от него многого ожидаете. Что за человек Айкава‑сан? Как вы познакомились?

— Это личное, — улыбнулась Ириа‑сан. — Но что это за человек я вам расскажу. Хм, с чего начать? Айкава‑сан очень пугающая личность. Ну, чего ещё ждать от могущественнейшего в мире подрядчика? А ещё очень умная. Уверена, наше дело будет решено сразу же. Хе-хе-хе, не могу дождаться.

Детектив, значит?

Пожалуй, решение загадки до прибытия главного детектива лишает меня звания второстепенного персонажа. Но на кону стоит и моя жизнь тоже, а ещё есть другие сложные обстоятельства. Нельзя просто сидеть и ждать появления главного героя. Он сам виноват, что опаздывает.

— Хе-хе-хе-хе, — засмеялась сидящая рядом Маки‑сан.

Наверное, ей тоже было чертовски весело. Не знаю, читала ли она мои мысли или же просто наблюдала за творящимся фарсом. Уж точно хотя бы одно из двух, но это не было единственной причиной её смеха, пожалуй. Нет, ну правда, кем нужно быть, чтобы продолжать смеяться даже после того, как узнаешь всё на свете?

Пожалуй, она заслуживает уважения. И всё же я избегал смотреть ей в глаза.

— Айкава‑сан прибудет на остров самое позднее через три дня. Уверена, что сразу после этого всё…

Ириа‑сан продолжила расхваливать детектива, когда вдруг её прервал звук переворачиваемой посуды, сталкивающихся приборов и крик.

— Хватит!

Кричала Яёй‑сан.

Вскочив со своего места, она принялась сбрасывать со стола приготовленную ей же пищу. Затем она схватила испачканную скатерть и дёрнула, свалив со стола остатки блюд. По столовой пронёсся оглушающий звон бьющейся посуды.

— Хватит всего этого!

Она хлопнула ладонями по столу.

— Сасироно‑сан… — желая её успокоить, Хикари‑сан также поднялась со своего места и хотела подойти, но Яёй‑сан с силой её оттолкнула.

— Что вообще происходит? Хватит нести чепуху! Хочу убраться от этого фарса подальше. Расследование? Запечатанные комнаты? Обезглавленные трупы? Мы не в детективном романе. Вы что, не понимаете, что гибнут люди? Какого чёрта вы так вот запросто едите и обсуждаете всё это? Им головы отрубили! Я запрещаю есть мою еду за такими разговорами! Да вы свихнулись все, если можете спокойно это обсуждать! Почему вам плевать на убитых? Вы мне противны! С каких пор в этой стране разрешено убивать людей?

— Сасироно‑са… — с пола подала голос Хикари‑сан. — Прошу, успокойтесь.

— Это ты их убила! — ещё громче вскричала Яёй‑сан. — Это же очевидно! Мы все это знаем! Только у тебя был ключ от кладовой, и ты ходила к Сонояме‑сан посреди ночи, так ведь? Тогда ты её и прикончила. И Ибуки‑сан тоже ты убила, наверное.

— У вас нет никаких доказательств. Нельзя обвинять людей без доказательств, Яёй‑сан, — я изо всех сил пытался быть спокойным, когда делал ей замечание. — Нет совершенно никаких доказательств того, что убийца — это Хикари‑сан.

— Доказательства? Да мне плевать на доказательства!

— Но у Хикари‑сан не было никаких причин совершать такое.

— Не похоже, что ты понимаешь, как думают безумцы. Наверняка приберегает её для какого-нибудь ритуала! Для молитв богам! Хватит, хватит, хватит!!! Зачем вы подходите ко мне? Думаете теперь заполучить и мою голову? Никогда!

— Яёй‑сан, прошу, успокойтесь.

— Я чертовски спокойна! Я в порядке! Это вы тут с ума посходили! Все свихнулись! Вы отвратительны! Держите себя в руках! Я вас терпеть не могу! Даже говорить с вами невозможно! На каком языке вы все говорите? Детективы? Запечатанные комнаты? Отрубленные головы? Что это за язык? Я что, одна тут с Земли? Тогда я ухожу. Больше не имею желания находиться на этом безумном острове. Не желаю ни с кем разговаривать!

Хлоп! — ещё один удар по столу.

— Я никому из вас не верю. С этого момента я не выйду из своей комнаты. Я запрусь изнутри. Позвоните, когда я смогу уплыть с острова. А до той минуты оставьте меня одну! Не подходите ко мне!

Сказав это, Яёй‑сан выбежала из столовой. Хикари‑сан ещё раз позвала её, но та даже не оглянулась.

Короткое, смущённое молчание.

— Боже мой, — наконец сказала Ириа‑сан, её плечи опустились. — А мне она казалась такой вежливой. Каков характер… Ох, и что теперь? — она вздохнула. — Айкава‑сан скоро приедет, я не могу взять и отправить одну из подозреваемых домой. Хикари, это на твоей ответственности, иди, убеди её как-нибудь.

— Да, госпожа, — сказала Хикари‑сан, опустив голову. — Поняла, госпожа.

— Ох, ужин пропал. Акари, сделай нам что-нибудь по-быстрому. И где только ходит Тэруко в такой момент?

Да, как и сказала Ириа‑сан, ужин пропал, но это была необходимая жертва. Деньги не мои, да и неправильно это — портить еду, но в любом случае не я её испортил, а Яёй‑сан, которая сама её и приготовила.

Кунагиса уставилась на разбитые блюда на полу взглядом, полным отчаяния. Не на еду, на блюда. Наверное, думала о своих разбитых компьютерах, которые были того же оттенка белого.

— Эй, кэтчер.

— М-м-м? — Кунагиса посмотрела на меня? — Что, И‑тян?

— Пора мне идти. Остальное на тебе.

— Ага, — кивнула она.

Я поднялся с места и пошёл к двери.

Из-за спины донёсся шум разгорающейся потасовки. Обернувшись, я увидел, как Кунагиса залезла на стол и запрыгнула на Синъя‑сана. Признаюсь, от такого вида я почувствовал зависть, но я должен был оставить всё как есть.

К тому же, я не мог взять Кунагису с собой.

Закрыв один глаз, я пробежал по коридору, взбежал по лестнице и наконец увидел Яёй‑сан возле её комнаты. Она с отсутствующим взглядом прислонилась к стене.

Она подняла на меня взгляд.

— Ах, — вздохнула с облегчением. — Ну и как я?

— Игра была просто великолепная!

— Игра? Настоящих чувств там было больше половины, — сказала она, идя вслед за мной. — Но всё так и есть? Это и правда убийца?

— Вы и сами проверили.

— Да, запах тот, но… Я не так уж верю собственному нюху. Я всё же не собака.

— Хотя очень похожи.

— Знаете, это не комплимент.

Ага, знаю. Как-то Канами‑сан говорила о чём-то таком. Фразы вроде «ты похож на то-то и на то-то» на являются комплиментами.

Ну, а какая женщина не оскорбится, если сравнить её с собакой? Я смиренно извинился.

Мы подошли к двери в комнату Яёй‑сан.

— Ну, что делаем дальше?

— Яёй‑сан, возвращайтесь в столовую. Тут находиться опасно.

— Тогда почему вы это делаете? — спросила она с сомнением. — Думаю, должны быть и другие варианты. Я лишь предполагаю, но мне кажется, что вы намеренно выбираете самый опасный.

Я молчал.

— В мире есть люди, которые умирают от переедания, и люди, которые умирают от голода, и первых — подавляющее большинство. Но, похоже, вы относитесь ко вторым.

— Не надо меня нахваливать.

— Это была не похвала.

Затем она кивнула и медленно пошла обратно.

— Опасно, ха… — прошептал я под нос. Конечно, я всё прекрасно понимал. Я осознавал все предстоящие опасности когда решился на это, и, пожалуй, это делает меня голодающим по смерти.

Вот это уж точно абсурд.

После короткой моральной подготовки я медленно и мягко открыл дверь в комнату Яёй‑сан.

Темнота внутри. Я не мог ничего разглядеть внутри, так что шагнул вперёд.

Вжух.

Звук рассекаемого воздуха.

Я перекатился вперёд в комнату. Затем, приподнявшись на одном колене, я приоткрыл закрытый глаз. Так я хоть немного мог видеть, что происходит в комнате.

Кто-то захлопнул дверь за моей спиной. Я смог отчётливо разглядеть лицо и понял, что моё предположение оказалось верным. Удивление задержалось на лице моего противника ровно до очередного взмаха топора — топора! — пущенного в меня.

Тишина.

Нападающий не проронил ни слова.

Глубоко вздохнув, я встал на ноги. И пусть мне удалось каким-то чудом расставить эту ловушку, я давненько не упражнялся в акробатических трюках. Не скажу, что они вовсе мне не удаются, просто мои навыки определённо притупились за те несколько месяцев, как я вернулся в Японию.

И словно бы почувствовав немедленную потребность разрешить наши дела, мой противник насел на меня. Пока Кунагиса держит Синъя‑сана, кто-нибудь придёт да поможет мне, если мне удастся потянуть время. Нет необходимости нападать. Честно говоря, я с радостью бы сбежал, но между мной и дверью находится мой противник, так что побег — та ещё задачка.

Сейчас же мне нужно всего лишь сосредоточиться на уворотах. Такая пассивность подходила мне как нельзя лучше, но ни к чему хорошему это не привело. Всецело сконцентрировавшись на топоре противника, я совершенно забыл про ноги.

Противник сделал финт топором, а затем устроил мне подсечку. Связка просто отменная. Мне не удалось перекувырнуться, я въехал в ковёр всей спиной. Противник насел на меня сверху и прижал к полу плечи. Всё произошло в одно мгновение.

В общем, матч закончен. Может, стоило по утрам устраивать марафонские забеги, а не просто прогуливаться. А может, стоило ходить в зал и после возвращения в Японию.

— Ах… х-ха-а…

Ну что же, честно говоря, нет особой разницы, убьют меня или нет. К этому времени Кунагиса должна уже всё рассказать остальным, да и Яёй‑сан наверняка уже вернулась в столовую. В любом случае, мой противник уже не сбежит. Матч я продул, но турнир за нами.

Так что ничего. Ну же, топор… Ну же!

— Умри.

Холодный, знакомый голос моего противника. Я понял, что полностью смирился. Что это за чувство? Почему? Почему я даже хочу покончить с жизнью?

Я не хочу жить?

Не то чтобы я хотел умереть, но и жить мне тоже не хотелось. Жизнь — это сплошные напряги, но про смерть я особенно и не думал. Неужели нет ничего, что было бы мне дорого? Чего бы я хотел? Что хотел бы защитить? Поэтому я смиряюсь?

— Нет.

Нет.

Потому что даже если я сейчас умру, никому не будет до этого дела. Кунагисе не будет до этого дела.

Маки‑сан.

Вы знали, что будет так? Если да, пожалуй, я рад, что вы ничего мне не сказали. Теперь я понимал, почему Маки‑сан, знавшая всё, молчала. Ты умираешь, когда приходит срок, хотя я не сказал бы, что я в должном расположении духа.

В самом деле. Всё так, как сказала Тэруко‑сан. Мне надо просто умереть. Серьёзно.

Эй…

Но топор всё не опускался. Он поднялся высоко в воздух и остановился. В недоумении подняв глаза, на лице моего противника я увидел не ухмылку, а мучительное от попыток опустить топор выражение лица.

— Глаз ты не закрываешь, да?

Там был кто-то ещё! Это не был голос сидящего на мне противника. Из такого положения я не видел, но этот третий, видимо, перехватил топор, когда тот был высоко в воздухе, и не отпускал его.

Но кто же это? Яёй‑сан решила мне помочь? Кунагиса пошла за мной? Ни то ни то не казалось мне вероятным.

Третий вырвал топор из рук моего противника и в тот же миг засадил ему превосходный лоу-кик в совершенно открытый бок. Противник, не в силах выдержать удар, скатился с меня и влетел в стоящий рядом диван. Впрочем, уже в следующий миг он вскочил на ноги и развернулся лицом к третьему.

Один мах ногой превратил меня из участника в простого наблюдателя.

Тут третий зачем-то отбросил топор. А была такая прекрасная возможность его использовать. Это что, благородный жест? В такой-то момент?

Сейчас, в отличие от драки со мной, противник не стал необдуманно наскакивать. Но долго выжидать не получится. Если всё не решится по-быстрому, есть вероятность, что Кунагиса закончит всё объяснять и приведёт сюда остальных.

Но третий не повторил моей ошибки. Бам! — ударила нога об пол, когда он метнулся к противнику, махом проскочив два метра. Движением из нихон-кэмпо третий вложил всю силу скачка в удар. Противник, вместо того, чтобы уклонится назад или вбок, шагнул диагонально, одновременно уворачиваясь от удара и сближаясь. Он ухватил третьего за горло, но тот, даже не пытаясь увернуться от захвата, нанёс ещё один прямой удар. Противник, атакуя, не мог уклониться. Удар пришёлся в самое сердце.

— Хе… — вырвался хрип из горла моего противника, но горло третьего тот не отпускал. Затем, почти не напрягаясь, противник проскользнул третьему за спину и, ударив ногой назад, попал тому по икре.

Третий споткнулся.

Похоже, противник хотел воспользоваться предоставленным шансом и вбить третьего в пол. И даже мне со стороны показалось, что это финал. Но это не был финал. Третий, опёршись на руку противника как на рычаг, взмыл в воздух, там он повернулся, в результате чего они оба свалились на пол, а рука противника была зажата в захвате. Приём из дзюдо, атака через оборону.

В следующий миг по тёмной комнате разнёсся глухой, можно сказать низкий треск ломаемой кости.

Третий отпустил руку противника и поднялся. Противник тоже начал подниматься, но прежде, чем ему это удалось, он безжалостно получил по уже сломанной, видимо, руке, и перелетел через диван. Раздался звон бьющегося стекла — то был стеклянный стол, и противник свалился обратно на диван.

— Ф-ф-фух, — глубоко выдохнул третий.

У нас есть победитель.

Я вообще лишился дара речи.

Наконец, третий — третья повернулась ко мне. И совсем без усмешки сказала:

— Когда решишь умереть, думаю, стоит закрыть глаза.

— Не ты ли сказала, что такие, как я, должны просто умереть? — обессиленно прошептал я.

— Ах, это… — она наклонила голову. — Я солгала.

Так сказала Тэруко‑сан.

Медленно потряхивая головой, я протянул ей руку. Думаю, шансы были пятьдесят на пятьдесят, но она схватила мою ладонь и потянула вверх.

— Что ты тут делаешь?

— Да просто так. Это ведь было неизбежно.

— О чём это ты?

— Да не думай об этом. Так, всякий абсурд.

Эй-эй.

Это моя фраза.

Э-эх.

— Спасибо.

Помогши мне подняться, она отпустила мою руку и посмотрела на меня своими несфокусированными глазами.

— Не стоит благодарности. Только вот…

Короткая пауза.

— Кое-что никак меня не отпускает.

— Что такое?

Воистину, веское утверждение. Что она сейчас скажет? Не могу представить.

Темнота.

Мои глаза совсем адаптировались к темноте, и всё же я не мог прочесть, что написано на лице Тэруко‑сан.

Как не мог прочесть собственное сердце.

Как не мог сердца других людей.

— Вопрос, который ты сегодня задал, — произнесла она тем же глухим тоном, сопроводив его тем же холодным взглядом. — Я понимаю, что ты говорил образно… ты говорил о Кунагисе‑сан или же о себе?

Ребёнок, запертый в подвале.

Лишённый общения с другими людьми на десять лет.

— А…

Я снова протянул руку к Тэруко‑сан без каких-либо на то причин.

На мгновение наши пальцы соприкоснулись.

И.

В миг, когда пальцы разошлись…

Звук, рвущий барабанные перепонки. Волна, пробегающая по всему телу. Тело Тэруко‑сан, налетающее на меня.

Со всей силы.

Я прижал её к себе, когда она вся на мне повисла, но стоять и наслаждаться теплом её неожиданно лёгкого тела времени не было. Мои глаза были прикованы к дивану.

Или, точнее говоря…

К женщине, сидящей там с пистолетом в руке. Сидящей в совершенном равнодушии.

Мои глаза были прикованы к нему. Чёрный пистолет, довольно популярная модель. Даже сам видел пару за границей. Уж чего не ожидал увидеть на родине. У неё имелся Глок?

Понятно, почему она до сих пор не стреляла. Даже в огромнейшем особняке выстрел будет слышен в каждом уголке. То есть это был её самый последний козырь в рукаве. Ход не по правилам, абсолютно запрещённый приём.

Что значит…

Что значит, победа за мной. В моём рукаве ещё оставались неиспользованные козыри, впрочем, быть может, я упустил время, когда их надо было достать.

Так что дальше идёт завершение. Концовка самой последней сцены.

Голос. Слабый голос. И ствол пистолета, поворачивающийся в мою сторону.

Я не услышал, что она сказала, в моих ушах всё ещё звенело после выстрела. Перепонки в порядке, я думаю, просто временно оглох. Но в данной ситуации никакой разницы нет. Не похоже, что она намерена ждать, когда мои уши придут в порядок.

Что она сказала? Мне было очень интересно. Шах и мат.

Прощай. Как глупо. Что ты хотел сделать? Хочешь умереть в таком месте? Для чего ты вообще живёшь?

Наверное, она сказала что-то из этого. А может, она вообще ничего не говорила.

В любом случае, слова, которые ты не можешь услышать, ничего тебе не скажут.

Как ничего не скажут чувства, которые ты не выразишь.

Я обессиленно на неё посмотрел. Поверх плеча Тэруко‑сан. За дуло пистолета.

— Ах…

Как я и думал. Как я и думал, это всё же финал.

Разумеется, я и не думал, что кто-то придёт мне на помощь в сложившейся обстановке… она весьма совпадала с тем, чего я ожидал. Конечно, я не думал, что вмешается Тэруко‑сан, но кроме этого всё в принципе шло в соответствии с планом.

Потому что единственным пунктом плана было не вмешивать Кунагису. Всё остальное совершенно неважно. Правда, совершенно неважно. Я равнодушен и безразличен ко всему. Будущего нет. Прошлого нет. Я давно уже забыл, что рождён. Не замечаю, что живу. Для меня реальность — всего лишь синоним для слова «иллюзия» и точно не антоним к слову «сон».

Сейчас.

Прижатое ко мне тело Тэруко‑сан. Пульсирующая боль в лодыжке. Застывший ход мыслей. Мои сломленные ценности. Расплавленная этика. Разрушенная мораль. Шея Канами‑сан. Шея Аканэ‑сан. Что стоит за происшествиями. Преступник. Убийца. Маньяк.

Оставшаяся одна девушка.

Всё это сейчас неважно. Я всё это прощаю.

Так что…

Нажми на спуск. Закончи это.

Щёлк.

Звук взводящегося курка.

Звук, который я слышал миллион раз за границей.

И вот, наконец-то…

Сюда.

— И-тян!

Звук распахивающейся двери. Свет так яростно ворвался в комнату, что на мгновение мои глаза отказали. Но подтверждать визуально, чей именно силуэт я вижу, не было нужды. Пусть даже я оглох, услышать её голос я смог.

Но я отказывался в это верить.

Кунагиса Томо стояла там одна.

Невозможно. Этого просто не могло быть. Я оставил её на первом этаже, чтобы такого не могло быть. Я оставил её на первом этаже, потому что она не может в одиночку подниматься по лестнице. Она просто не могла прийти сюда одна.

Но это было так. Глаза на мокром месте. По виду — ужасно устала. Тяжело дышит. Хватается за грудь. Такое ощущение, что она потеряет сознание в любой миг, и всё же она заставляет себя стоять.

И она одна.

— Это…

Подождите-ка. Этого просто не может быть. С ней должен быть кто-то. Одна она просто не сможет подняться по лестнице. Ступенька, две — но не весь пролёт.

Это невозможно.

Неужели она поднялась сюда одна, преступив через свою болезнь?

До самого верха?

Ну, физически она могла это сделать. Но обсессивно-компульсивное расстройство — это не то, с чем можно справиться на раз-два. Это не какое-то мелкое расстройство, которое можно подавить одной лишь силой воли. Я точно знаю, что не так-то просто победить собственное подсознание.

Однако… однако, Кунагиса услышала выстрел.

И несмотря на смертельную боль, несмотря на то, что ей было так больно, что в худшем случае она бы и впрямь умерла, она заставила себя подняться. Забыв взять кого-нибудь с собой. Преодолевая рвотные порывы. Сжимая сердце. Заставляя отказывающие ноги шагать. Подстёгивая запуганную душу. Вынося все муки ада. И всё, чтобы прийти ко мне. Отбросив всё в сторону. Кунагиса. Ради меня.

— Почему?

Давление. Разрывает сердце можно сказать жестоко. Я и правда шут… чувствовать себя так.

Это жалкое чувство — как оно зовётся?

— Почему ты?..

Почему ты всегда, всегда… так меня перетряхиваешь?

Ты.

Ну правда. С самых древних времён.

Ничего не изменилось.

Вшух.

Женщина перевела своё внимание с меня на Кунагису.

— Эй!

Что ты делаешь? Ты меня собиралась застрелить. Зачем ты целишься в ту сторону? Чёрт, да нет никакой в том необходимости. Или для тебя такие вещи лишены смысла? В твоём перекошенном мирке не существует слов «необходимость» и «реальность»?

Свет.

Мои глаза постепенно приспосабливались. Её, наверное, тоже. Кунагиса же, в отличие от нас, должна была привыкнуть не к свету, а к темноте, так что она вряд ли могла распознать мою противницу. К темноте адаптируешься дольше, чем к свету. То есть, если сейчас будет выстрел, Кунагиса вряд ли сможет уклониться.

Я подскочил.

Когда я поднялся на ноги, было уже поздно. Смысла не было. Я никак не мог успеть к Кунагисе. Пулю не обгонишь. И даже если бы я мог, смысла бы в этом не было. Я не могу умереть у Кунагисы на глазах. Я опоздал. Я опоздал, как и годы назад. Как и всегда.

А значит…

Я ровным счётом ничего не мо…

— Ах…

Похоже, Кунагиса меня увидела. Даже не взглянув на пистолет, даже не дав кому-то ещё попасть в своё поле зрения, она тыкнула в меня пальцем и засияла.

— Ах, слава богу, И‑тян. Ты ведь в порядке?

Эту улыбку. Эту невинную улыбку. Эту измученную, усталую улыбку. Кунагису Томо, совершенно не обращающую внимания на обстоятельства.

Я…

Воистину…

«Я люблю её», — сказал я про себя.

Ага. Это я знал всегда. Для меня это так очевидно, что не нужно облекать знание в форму слов. Слова нам с ней не нужны.

Разумеется, я прекрасно это осознавал. С первой же нашей встречи я избрал Кунагису Томо. До той степени, что мне больше ничего не нужно. Мне не нужно, чтобы меня любили или избирали.

— Пожалуйста, хватит, — взмолился я противницу.

Несколько мгновений она стояла неподвижно, но тут…

— Ха-ха. Ха-ха-ха…

Она опустила пистолет и продолжила смеяться.

— Ха-ха-ха-ха-ха… Ха-а-а-а-ха-ха-ха-ха…

Как будто действительно наслаждалась всем этим. Пела, а не смеялась.

Подволакивая ногу, я протопал к Кунагисе и обнял её за плечи. Она вся словно горела. Этого одного достаточно, чтобы понять, с какими усилиями она сюда добиралась. Чтобы прикрыть Кунагису, я обнял её как следует, затем вернул взгляд на противницу.

Она же смотрела на нас. На то, как мы обнимаем друг друга. — Что же, до идеала ещё далеко, но… — наконец произнесла она. — Но от кого-то вроде тебя на этот раз хватит и такой честности, пожалуй. В конце концов, именно её я ждала весь вечер, — отбрасывая пистолет в сторону цинически сказала Сонояма Аканэ.