1

Частный Университет Рокумэйкана, находившийся в Кунугасе, в Кито — районе Киото, имел целых три столовых. Из этих трех, столовая Зоншинкан Чика (любовно сокращаемая до «Зончи») считалась самой оживлённой. Так, вероятно, было благодаря её широкому меню, а также потому, что она находилась по соседству с книжным магазином.

В тот день, в связи с тем, что у меня не было занятий во время второй пары, я отправился прямо в Зоншинкак Чику сразу после первой. Этим утром я не успел позавтракать — случайно проспал на целый час — так что я подумывал о том, чтобы перехватить ранний обед.

— Да-а, здесь пусто в такое время. Рискованное дело, — пробормотал я себе под нос, в то же время сомневаясь, действительно ли я использую выражение «рискованное дело» в подходящем контексте. Я взял поднос.

Теперь, чего бы пожевать?

Я не какой-либо гурман, поэтому ем что угодно, не особо привередствуя. Будь то острое или сладкое, я с этим справлюсь. Но в последнее время все несколько изменилось.

Прошёл лишь месяц с тех пор, как я пережил адскую неделю в месте, где мне каждый день подавали по три порции изысканнейшей пищи.

И теперь, в результате побочного эффекта, мой язык стал ещё тем привередой. Прошёл уже целый месяц с тех пор, когда я последний раз сказал: «Ух ты, это очень даже вкусно». Каждый раз, как я что-либо ел, меня не покидало ощущение, будто чего-то не хватало, будто отсутствовал какой-то наисущественнейший ингредиент.

Это не было такой уж проблемой, чтобы по праву зваться проблемой, но мне в конец надоело подобное ощущение. Что касается решений, то в уме у меня уже было два.

Первое было достаточно примитивным: просто питаться вкусной едой.

— В университетской столовой на такое рассчитывать не приходится.

Но это первое решение было сложно воплотить. Его нельзя было реализовать, не отправившись обратно на тот странный изолированный маленький остров. Не могу сказать, что я был полностью против этой идеи, но у меня, определенно, были причины так не поступать.

— Значит, это не прокатит.

Да, я говорил сам с собой.

А потому, осталось лишь одно средство, и заключалось оно в тактике применения силы. Это была тактика рода «отлупи ребёнка, который не слушается». Большинство проблем этого мира решаются такими действиями, как «дать» и «отобрать».

Я подошёл в уголок, где торговали донбури[✱]Японский фаст-фуд. Представляет собой большую порцию риса с каким-либо гарниром (мясо, рыба, яйца, овощи). Отдельные виды донбури имеют собственные названия (заканчивающиеся на -дон): куцудон, оякодон и т.п., и сделал заказ.

— Извините. Большую порцию кимчи[✱]Блюдо корейской кухни, представляющее собой остро приправленные квашеные (ферментированные) овощи, в первую очередь пекинскую капусту., пожалуйста. Без риса.

Повариха взглянула на меня с растерянным выражением лица и произнесла: «Это же только кимчи, сынок» — но всё равно выполнила заказ. Словно в этом не было ничего такого, она поставила его прямо напротив меня, тем самым проявляя недюжинную долю профессионализма.

Большая, переполненная, гороподобная чаша кимчи. Сомневаюсь, что в мире существовал кто-то, способный всё это пережевать и не потерять после этого чувство вкуса. Я довольно кивнул, поставил чашу на поднос и оплатил счёт.

Столовая была настолько пуста, что мне было сложно определиться, где бы сесть. Где-то через час это место заполнится студентами, пораньше улизнувшими со второй пары. Я никогда не любил толпы, а потому, прикинув, что моё время ограничено, занял место в углу.

— Ну, до дна, — пробормотал я и сделал первый укус…

Это. Было. Отвратительно.

Мне, правда, необходимо съесть целую чашу этого? Разве это не то, что общепринято считается самоубийственным поведением? За что меня постиг сей рок? Что сделал я такого?

— Неужели это кара небесная?

Полагаю, об этом ещё говорят: что посеешь, то и пожнёшь.

Ну а после я орудовал палочками молча. Если б я продолжил говорить с собой, то люди могли принять меня за психа. Да и «пока я ем, я глух и нем».

А затем, прямо в тот момент, как я достиг своего предела, — вся моя голова, начиная с языка, напрочь окоченела, я уже совершенно не представлял, что же я, чёрт возьми, творю, кто я вообще, или что слово «кто» вообще значит, или, даже, что значит само слово «значит»…

— Йо.

Она села на стул напротив.

— Подвинешь-ка немного свой поднос? — сказала она. После чего подвинула мой поднос в мою сторону и поставила свой на только что освободившееся место. На её подносе громоздились: тарелка со спагетти карбонара, какой-то салат из водорослей и тунца, а также бонусный фруктовый десерт, что вместе представляло собой первое, второе и третье.

О, как по-буржуйски.

Я взглянул направо, а затем налево. Столовая всё так же была пуста. Её практически можно было назвать заброшенной. Так почему ж она решила съесть своё спагетти прямо напротив меня? Похоже, это своеобразная безрассудность.

— О Господи, что это?! Здесь же сплошное кимчи! — воскликнула она, глядя на мой шокирующий обед. — Ого! Ты и вправду собрался съесть целую чашу кимчи?!

Её глаза были широко раскрыты, а руки вздёрнуты в воздух, будто бы она за кого-то болела. Может именно этим она и занималась, а может просто капитулировала. Была, конечно, и вероятность того, что она — мусульманка. Я не имел ничего против ни одного из вариантов, но, на самом деле, она, скорее всего, просто была поражена.

Её волосы были длиной ей по плечи и имели красноватый оттенок, причёска же была в духе короткой стрижки. То, во что она была одета, не представляло собой чего-то особого. Её одежда была сверх обычной, в стиле того, что носит большинство студентов Рокумейкана. После того как она села, она неожиданно стала казаться ещё ниже, но затем я понял, что основное ощущение её роста создавалось посредством обуви на высокой платформе.

Она выглядела достаточно молодо, а потому я не мог сказать, была ли она на несколько курсов старше или же училась на том же году, что и я. Судя лишь по её поведению, можно было даже предположить, что она училась на курс младше, разве что я сам поступил только в этом году, а значит, подобное было, довольно таки, невозможным.

— Эй. Если ты молчишь, то мне ведь становится грустно, скучно, одиноко и всё такое, знаешь ли, — она уставилась на меня щенячьими глазами.

— Верно, — наконец ответил я. —Ты кто?

Я был вполне уверен в том, что это наша первая встреча. Но за последний месяц я кое-что усвоил: этот странный и крохотный фрагмент пространства, так же известный как «университет», состоял из необычайно большого количества дружелюбных и простодушных людей. Эти странные люди могли завести с тобой беседу, будто ты был их близким другом уже с десяток лет — даже несмотря на то, что ты впервые их встретил. Для такого парня как я, с трудом запоминавшего даже личные встречи, подобное время от времени доставляло хлопот.

И, наверняка, эта девушка принадлежала к подобным людям. Боясь, что меня попытаются пригласить в какой-то клуб или, того хуже, религиозное сообщество, я поторопился задать вышеупомянутый вопрос.

Такой поступок её чрезвычайно поразил.

— Ч-чего?! — произнесла она. — Боже! Ты хочешь сказать, что ты забыл? Взял и забыл? Забыл ко всем чертям? Иккун, это так невежливо!

Хэх.

Судя по её реакции, похоже, это не была наша первая встреча.

— Оу. Я в шоке. Но что с этим поделать, верно? Да, полагаю, ничего. В конце концов у тебя плохая память, ведь так? Ну, значит, придётся ещё раз представиться.

Она выбросила мне на встречу обе руки и во всё лицо улыбнулась.

— Я — Аои Микоко!

Подобная встреча может статься болезненной. Была ли это наша первая встреча или нет, но именно таким было моё первое впечатление о Аои Микоко.