2

Здание по адресу Хорикава Ойке, в котором располагалась квартира Микоко-тян, выглядело ещё богаче и красивее чем то, в котором жила Томо-тян. Для простого студента оно было чересчур элегантным, от него прямо-таки веяло величием.

— Ну а теперь…

Автобус высадил меня перед её домом где-то в два. Сейчас, однако, было уже полчетвёртого. А потому, если смотреть на вещи объективно и рационально, это значило, что я провёл неловкие полтора часа, стоя перед входом в здание.

— Что, чёрт возьми, он делал всё это время? Почему он стоял и трясся от одной только мысли пойти навестить девушку одного с ним возраста в её же квартире, где она жила одна? — произнёс я вслух.

Я попытался снова обозначить текущее состояние дел и интерпретировать его со своей точки зрения, но в этом не было ни малейшего смысла. Из-за этого я ощутил себя несколько глупо. Но, если подумать, это был первый раз, когда я принял решение действовать, после чего так долго не мог убедить себя к этому приступить. Я совсем не двигался. Будь это близкий друг, я бы не стал настолько детально учитывать и рассматривать каждый элемент и возможную вероятность, но я знал Микоко-тян лишь несколько дней (или же, на самом деле, с начала того месяца). Это не сильно меня беспокоило, но я не хотел взять и случайно испортить Микоко-тян настроение.

С учётом вышесказанного, я, как сам по себе пассивный человек, лажал в случаях, когда требовалось взять инициативу на себя.

— Блин, это так глупо…

Но, всё же, полтора часа — это было слишком много, даже для меня. Чем дольше я стоял, тем глупее себя ощущал, но, наконец, я принял решение и зашёл в здание.

В отличие от здания, где жила Томо-тян, автоматический замок здесь отсутствовал, а потому не было нужды и в ключ-карте, но по всему коридору были развешаны камеры охраны. Это было гораздо эффективнее автоматического замка, обойти который было довольно легко. Конечно же, самым эффективным методом был тот, что применялся в доме, где находились чудовищные апартаменты Кунагисы: пост настоящей охраны.

Я заглянул в записку, что получил от Муими-тян.

Четвёртый этаж, квартира три.

Я зашёл в лифт и нажал на кнопку нужного этажа. Спустя несколько секунд я прибыл на четвёртый этаж и зашагал по узкому коридору. Затем я заметил камеры наблюдения, находящиеся перед лифтом, и по обоим концам коридора. Не слишком ли крута здешняя охрана? Даже в продуктовых магазинах не установлено столько камер. Может, здесь втайне от всех жила какая-то большая шишка. Хоть это и было Киото. Или, подождите-ка, может всё так потому, что это было Киото.

С головой полной таких бессмысленных размышлений, я оказался перед третьей по счету дверью. Решив, что раз уж я зашёл так далеко, то больше нет смысла сомневаться, я нажал на кнопку домофона.

Я услышал, как за дверью прозвенел относительно обычный звонок, следом за которым последовал звук шагов. Полагая, что, раз уж она — девушка, ей потребуется какое-то время на то, чтобы собраться, прежде чем пойти открыть дверь, я, прислонившись к стене позади, приготовился к долгому ожиданию.

— Ладно, я уже открываю!

Чего?

Ого. Это просто чертовски быстро. Полагаю, мне стоило бы этому радоваться, но, от чего-то, я испытывал плохое предчувствие. И, как и следовало ожидать, от того, что эти плохие предчувствия принадлежали пассивному наблюдателю, они сбывались со стопроцентной точностью. Блин. Вот-вот должно было случиться что-то ужасное.

— Ты довольно запоздала сегодня, Муими-тян… Что-то случилось?

К-чик.

После того как замок издал удовлетворённый звук, дверь открылась.

В попытке на это отреагировать я не преуспел, Микоко-тян же отреагировать попросту не смогла.

Ситуация зависла с концами, даже ctrl + alt + del не смог бы помочь её разрешить.

— А… а… а… — она покраснела, затем побледнела. После чего покраснела обратно.

— Чиао, — не придя ни к чему лучшему, поприветствовал её я.

— Иииияааааааа!!!! — издав пронзительный крик, она захлопнула дверь с таким громким звуком и силой, что мне подумалось, что так можно и всю раму сломать. И тут на секунду исказился весь мир, после чего наступила тишина, будто ничего и не случалось.

Ну, в самом худшем случае, камеры охраны смогут доказать мою непричастность к её крику.

— Ну… опять-таки…

Её лицо было как спросонья. Её волосы были непричёсанны, а надетая пижама с зайчиками была застёгнута не на все пуговицы. А посему реакция Микоко-тян на неожиданное столкновение с представителем противоположного пола была не такой уж и странной.

— Зачем?! — раздался её голос по другую сторону двери. Её голос звучал так, будто она с трудом сдерживала слезы. Или, может, она совсем их не сдерживала. — Зачем-зачем-зачем-зачем? Что ты здесь делаешь? Разве прийти должна была не Муими-тян? всё равно, что как если бы сыщик Асаги Семимару с ходу разбирается с делом об обезглавливаниях, свершённых в закрытой комнате, чтобы затем узнать, что преступник был пойман с поличным! Ох, моя голова! Не понимаю! Зачем?! Бытьнеможетбытьнеможет! Ты — призрак! Это обман! Грёза! Кошмар!

Оу, вот блин, она паниковала.

Я, правда, тоже оставался хладнокровным с трудом, но, глядя на то, как она взволновалась, похоже, мне стоит попридержать все свои остроты. Любопытно. Значит, изначально Муими-тян планировала навестить её сама. Затем эта ленивая оторва повесила это на меня и даже не предупредила об этом Микоко-тян.

Ладно, состояние цели подтверждено. Приступить к выполнению запланированных манёвров!

— Это отвратительно! Ты даже знать не должен где я живу! Ты — иллюзия! Всё это какой-то ужасный розыгрыш!

— Ну, я объясню всё попозже, поэтому просто впусти меня. В том, чтобы стоять так и разговаривать, смысла нет

— Прочь! Дуй отсюда! Нет, погоди, прости, не уходи! Я пойду, уберусь и соберусь, подожди минутку! Пожалуйста! И забудь о том, что только что видел!

— Я же уже разок тебя увидел, так что теперь такого? Просто впусти меня.

— Нет!

После этого острого и окончательного отказа я услышал, как она утопала в глубины своей квартиры. За этим последовало нечто, звучащее, словно самая что ни на есть полноценная битва. Вероятно, она прибиралась. Не стоило ей так сильно заморачиваться, снова прислонившись к стене, подумал я. Я прождал полчаса, прежде чем меня, наконец, впустили внутрь. К тому моменту шёл уже пятый час.

Планировка жилища не сильно отличалась от квартиры Томо-тян, разве что здесь было невероятное количество мебели и декора. Похоже, Микоко-тян была женщиной, любившей свою материальную собственность. Нельзя сказать, что здесь был бардак, но отрицать наличие небольшого беспорядка также было нельзя.

— Подожди секундочку, ладно? Я налью чаю.

На ней была розовая камисоль и шорты. Этот наряд оставлял открытым гораздо больше, чем бывшая на ней перед этим пижама, но я не собирался ничего говорить по этому поводу. Её волосы так же были красиво уложены. Она словно стала совершенно другим человеком.

Она поставила чашку на низкий столик. Конечно же, в нем была не вода из-под крана, а вкусно выглядящий ячменный чай. В нем было три кубика льда, и он выглядел приятным и холодным.

Она шлёпнулась напротив меня.

— Эм-эм-эм… Так что происходит, Иккун?

Возможно, всё ещё взбудораженная, она вела себя несколько странно. Гуляй она по Синкёгоку в таком состоянии, мобильная полиция просто наверняка бы её остановила.

— Эмм, итак, да, Муими-тян должна прибыть с минуты на минуту! Она уже должна была прийти, боже, где же носит эту дурацкую девчонку?

— Э, я — её замена, — произнёс я, махая рукой перед ней, чтобы её успокоить.

— Чего! — вскрикнула она в удивлении и улыбнулась многозначительной улыбкой, в которой одновременно читались гнев, стеснение, радость и что-то ещё, что я не мог определить.

— Чёртова Муими-тян…

— Эй, всё в порядке. Я не планирую пробыть тут долго, так что просто расслабься. Я слышал, что ты чувствуешь себя довольно паршиво, но рад видеть, что ты вполне энергична.

— О…

Слово «паршиво», похоже, вызвало её реакцию, и она опустила голову. Возможно, я недостаточно хорошо подобрал слова, подумалось мне, но это был единственный способ, такое как следует выразить.

Да. Ведь помимо того, что подруга Микоко-тян была убита, Микоко-тян ещё и была первой, кто увидела её труп. Она была первой, на чьей сетчатке отпечатался образ недвижного безжизненного тела. И этот выжженный образ, вероятно, оставался там же и сейчас. Это не было тем от чего можно взять и восстановиться.

— Значит, ты пришёл сюда потому, что меня долго не было в университете, и потому, что беспокоился обо мне?

— Да. Ну, примерно из-за этого.

В реальности всё обстояло несколько по-другому, но, полагаю, эта разница была незначительной.

В этот раз она сверкнула искренней счастливой улыбкой.

— Спасибо! — произнесла она. — Я так счастлива, что ты пришёл!

— Не за что меня благодарить. Я же даже ничего с собой не принёс.

Я понял это в тот момент, как сказал. Прийти к кому-то домой, не принеся гостинцев, было довольно необдуманно с моей стороны. Не упоминая уже о том, что она чувствовала себя не очень. Но, так как я пришёл прямо из института, думается, что я ничего не смог бы с этим поделать.

— О, да ничего, — сказала Микоко-тян. — Не то чтобы я была совсем уж без сил. Просто… если пойду в универ, то, уверена, я начну думать о Томо-тян.

— Ну, нельзя ведь сказать и то, что ты не думаешь о ней, пока сидишь дома, верно?

— Ну, это так, но… — она слабо усмехнулась. — Но, увидев тебя, я взбодрилась. Я в порядке. Я снова начну ходить в инст, начиная с завтрашнего дня»

— Я не особо считаю, что посещение университета как-либо с этим связано. Навещала ли тебя полиция?

— Да, пару раз. Здоровый парень и чем-то пугающая леди. Но, в конце концов, это ведь я была той, кто первой обнаружила её труп, и речь ведь идёт об убийстве.

— Кто же мог её убить? — произнёс я, не то чтобы спрашивая у неё, а скорее обращаясь к себе, но всё же достаточно громко, чтобы Микоко-тян могла это услышать.

— Не знаю, — её слабый ответ был не удивителен. — Томо-тян не была из тех девушек, что способны нажить врагов. Это уж точно.

— Да, Муими-тян говорила о том же. Но интересно… если взглянуть объективно, возможно ли вообще прожить жизнь так, чтобы никого не обидеть и не быть неприятным совсем никому? Что-то я в этом сомневаюсь.

— Хэ?

— Думаю, стоит учитывать вероятность того, что ты чувствуешь подобное по отношению к Томо-тян потому, что вы были такими хорошими подругами, в реальности же, кто-то мог действительно таить на неё обиду. Даже если эта обида была незаслуженной.

Она погрузилась в невыносимое молчание. Её лицо выражало боль, от чего меня потянуло извиниться. «Прости». Может она и ведёт себя, будто в порядке, но она всё ещё не в том состоянии, чтобы обсуждать подобное.

— Не стоило мне приходить всё-таки, хэ?

— Хэ? Почему? — я, правда, не хотел, чтобы она это услышала. Но её лицо повернулось ко мне. Она услышала. — Иккун, это не так. Я рада, что ты пришёл.

— Да ладно… ты просто пытаешься выглядеть бодрой, потому что я здесь, ведь так?

Близкий друг, в духе Муими-тян, который мог бы поговорить с ней искренне, в данной ситуации пригодился бы больше.

— Но это не правда, — настояла она. — Даже если я притворяюсь, чем больше я это делаю, тем реальней это становится, верно? Я в порядке. Я действительно рада, что ты пришёл. Даже если ты сделал это лишь по настоянию Муими-тян, а на самом деле тебе здесь совершенно не нравится.

— Мне здесь не совершенно не нравится… Если мне что-то совершенно не нравится, то я так и говорю.

— Правда?

— Неа, я просто подумал, что стоит попробовать сказать подобное. На самом деле я довольно уступчив.

— В этом я не сомневаюсь, — согласилась она.

Я издал что-то вроде вздоха и, вытянув руки вверх, размял их.

— Если без шуток, как ты себя чувствуешь? Ты начала отходить от испытанного шока?

— Да, я в порядке. Дело просто в… — её глаза посмотрели куда-то вправо от меня. Я проследил за её взглядом и увидел кучу разбросанных повсюду газет и журналов. — Эмм… ты не против, если я расскажу тебе об одном событии, что случилось, когда я ходила в младшую школу?

— Давай. Я выслушаю.

— Это произошло, когда я училась в третьем классе. Здание, в котором находился наш класс, ещё достраивалось, а потому десятки грузовиков и бульдозеров постоянно мотались туда и обратно. А затем, в один из дней, чуть не произошло нечто вроде инцидента — грузовик, везущий кучу песка, врезался в здание, где учились первоклашки.

— Ё, я бы не осмелился назвать что-то настолько большое «нечто вроде инцидента».

— Ну, может и так. Он пробил стену и в класс высыпался песок, закопав в себе некоторых первоклассников. Это была ещё та сумятица. Но знаешь, тогда мы были ещё детьми, поэтому для нас это было почти что забавное происшествие. Муими-тян так вообще безбашенно сёрферила по той куче песка.

— Хэ, — глядя на неё и впрямь можно подумать, что она могла так поступить.

— Так вот, затем, на следующий день. Я проснулась утром пораньше и решила почитать газету. Любой бы был горд, если бы его школу упомянули в газете, верно? В смысле, хоть это и было бы всего лишь из-за того, что там случился инцидент, так что гордиться было бы нечем, но лишь мысли о том, что о моей школе написали в газете, было достаточно, чтобы меня осчастливить.

— Ну, ты всё-таки была лишь ребёнком.

— Но знаешь что? В газете об этом ничего не было, — произнесла она, нехарактерно угрюмо вздохнув. — Для меня это было такое огромное событие, но в национальном масштабе оно совсем ничего не значило. Не помню что за статья была на первой полосе того номера, но в тот момент я ощутила, будто кто-то сказал мне: «Твоё существование ничегошеньки не значит». Что-то настолько поразительное для меня ни черта не значит для всех остальных. Это было самым печальным.

— …

— И сейчас я ощущаю что-то подобное, — сказала она, указав на стопки газет и журналов. Я понимал, к чему она клонит. Сенсационные истории об убийствах Киотского крадущегося — это дело одно, но вот чтоб газеты долго освещали что-то настолько обычное (хотя и грустно так говорить об этом), как единичное убийство учащейся университета в её же квартире — это вряд ли. О подобном сообщат в новостях на следующий день и, в лучшем случае, может ещё через день после этого. Но даже в таком случае это будет краткое упоминание, для которого не выделят особо много полос.

Я замолчал. Микоко-тян тоже. Мы пробыли в тишине порядочно времени, но она оказалась первой, кто её нарушил, задав вопрос, направивший происходящее в новое, сбивающее с толку направление.

— Иккун, пошёл ли ты с Асано-сан за антиквариатом или ещё куда на следующий день?

— Хэ, — я моргнул в ответ — Что? В смысле?

— Я… о, прошу прощения! Не знаю, что на меня нашло! Я не собиралась об этом спрашивать!

— Всё в порядке…

Так, откуда она знает, что я иногда хожу с Миико-сан за антиквариатом? Такого, что Миико-сан рассказала ей о чём-то настолько личном, быть просто не может. Если подумать, кажется, я начинаю вспоминать, что обещал сходить с ней ещё разок… о, да, точно. Неужели Микоко-тян в тот момент была в сознании?

— Тебя это, случаем, не мучает? — спросил я.

— Что-что-что? Что меня случаем не мучает?

Я поинтересовался потому, что думал, что она может чувствовать себя неловко из-за того, что мне пришлось пообещать Миико-сан выбраться вместе с ней за антиквариатом, чтобы отблагодарить её за то, что она позволили оставить Микоко-тян у себя на ночь, но такая нервная реакция была не тем, что я ожидал. Эту девушку просто невозможно было предугадать.

— В любом случае, не парься насчёт этого. Мы довольно часто так выбираемся.

— Часто?

— Ага. Она весьма любит выискивать антиквариат. Она не показывала тебе содержимое своего шкафа? Насколько не была бы мала её комната, она не перестаёт покупать антиквариат. Полагаю, правда, она перепродаёт его после того, как порядком им насладится. Она говорит, что человеку не стоит монополизировать искусство только для себя, — но в то же время, однако, она и сама не была святой. — Проще говоря, я нужен ей, чтобы таскать покупки. Даже такой парень, как я, обладает некоторой силой, а ещё говорят, что стоит помогать другим, чем можешь. Я не особо интересуюсь антиквариатом, но это не значит, что я его ненавижу или ещё что-то, поэтому если она просит меня, то я соглашаюсь.

— Хэ. Ясно. Значит, ты и Асано-сан выбираетесь… часто… и всё-такое, — по какой-то причине её голос затухал.

— Не так уж и часто, серьёзно. Но, видишь ли, она пробыла в Киото уже значительное время. Она говорит, что живёт здесь с тех пор, как отчислилась из старшей школы. Однажды я даже уговорил её показать мне все Буддистские храмы и святилища, в духе Святилища Сэймэй, а также Путь Философа[✱]Прогулочная аллея «Путь философа» — это прекрасный сад в центре города Киото. Сад был назван так в честь известного философа и профессора Киотского университета Нишида Китаро, который использовал его для своей ежедневной медитации. Он начинал свою пешую медитативную прогулку у серебряного павильона и заканчивал её у храма Эйкан-до. Пройдя по этому пути, можно увидеть все храмы и церкви парка, так густо расположившиеся на этой территории — это Мироку-ин, Хонен-ин, Анраку-дзи, Рейган-дзи и многие другие., когда мы ходили за антиквариатом. Ты слышала о них?

— Да. Ну, по крайней мере, мне знакомы названия. На самом деле я не особо интересуюсь подобным.

— Хэ? Разве ты не говорила, что довольно хорошо знаешь Киото?

Как она может знать Киото, если даже не интересуется храмами и святилищами?

— О, э, ну, знаешь, ну да, ну да, ну да, — произнесла она, очевидным образом уклоняясь от вопроса. — Как так получается, что ты помнишь только подобное? … Э, в смысле, ты и Асано-сан должно быть тогда очень близки, хэ?

Эта беседа начинала звучать знакомо. Она ужасно сильно цеплялась ко всему, что касалось Миико-сан. Могло ли между ними что-то произойти? Я не мог представить того, что могло случиться лишь за одну ночь. Почему она так сильно пытается свести меня и Миико-сан? К чему всё это было, мне было не особо понятно.

— Да, ну, она довольно интересный человек и прочее, — сказал я. — Но мы не так существенно «близки»; она, можно сказать, заботится обо мне. Например, иногда она одалживает мне свою машину. Фиат 500. Знаешь, это же — Фиат 500.

— Хэ… ну, может тогда всё в порядке.

Вероятно, не особо интересуясь машинами (в конце концов, она ездила на скутере), она пропустила мои слова мимо и начала болтать о чём-то, что я не понимал.

— Интересно, заботит ли её то, что ты вот так вот приходишь в гости к другой девушке.

— Хэ? О. Э, ты хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, я имею в виду не это! Я о том, что ты же выбираешь вместе с ней и всё-такое, верно? Так вот, я о том… черт, Иккун, ты — тупица! — завизжала она, ударив руками о стол, её лицо было слегка покрасневшим. Почему она вела себя настолько эмоционально из-за подобного, мне было совершенно невдомёк. Единственное что я мог — так это пребывать в растерянности. Все это выглядело для меня ужасно беспричинно, но если что и было очевидно, так то, что моё присутствие её только злит.

— Я не совсем всё понимаю, но извиняюсь, — сказал я.

— А-а, — простонала она. — Хорошо, давай по-другому. Ты и Асано-сан ходите по магазинам и прочим местам вместе, верно?

— Ну, да. Не преуменьшая значение этих слов.

— Так пойдёшь ли ты тогда по магазинам вместе со мной?

Её логика находилась за пределами моего понимания, но на её лице было настолько искреннее выражение, которое можно было описать только как «отчаянную последнюю надежду», что я просто не мог его не заметить.

— Да, полагаю, пойду. Нет причин для отказа.

— Правда? Точно? Ты не говоришь так лишь потому, что оказался в подобном положении?

Она потянулась ко мне всем своим телом так, будто вся её жизнь зависела от ответа на этот вопрос. Она прикусила свою губу. Она выглядела совсем как маленький ребёнок, который вот-вот начнёт вопить. Её эмоции были выражены настолько открыто, что даже подумать о том, что она — учащаяся университета, которой недавно стукнуло девятнадцать, было нельзя.

— Ты и впрямь на этом зациклена. Ничего, случаем, не произошло?

— Ответь на вопрос!

— Я… наверно. Я могу пообещать, если тебе хочется.

— Правда? Правда-правда?

— Я не вру. Как правило.

— Ты совершенно точно согласен?

— Если есть что-то, что ты хочешь купить, конечно.

— Ты обещал! Если забудешь, я буду зла!

— Ладно.

Поддавшись Микоко-тян, я взял и позволил ей выбить из меня обещание. Но это не было чем-то настолько ужасным, поэтому я решил это спустить. Подобное, по крайней мере, похоже, её успокоило, и она, взявшись за чай, выпила содержимое своей чашки за один глоток.

— А-а, — вздохнула она. — Прости. Порой я становлюсь слегка эмоциональной и даже не понимаю что несу.

— Порой? Ты сказала «порой»?

— Эм, ну, постоянно, — робко кивнула она.

Хэ.

Шок от смерти Томо-тян. Конечно же, Микоко-тян ещё не совсем от него отошла, но, по крайней мере, она не была подавлена настолько, чтобы подумывать о том, чтобы последовать за той, совершив самоубийство или как-то ещё. Каким-то образом она удерживала себя собранной. Некоторые слова, что она говорила, были не особо осмысленными, но это было простительно. Казалось, пока что она была в порядке. Вероятно, к субботе она уже почти восстановится.

— Ну, на сегодня я всё, — произнёс я, начав вставать. — Боюсь, мне надо идти.

— Что-что-что? Ты уже уходишь? О, извини, я испортила тебе настроение, так ведь?

— Я же сказал, что ненадолго, ещё когда только зашёл, не так ли? Ну, давай увидимся снова как-нибудь вскоре.

— А, эм! — произнесла она, остановив уже пытавшегося уйти меня. — Эм… эм, Иккун.

— Что?

— Эм… — она чуть-чуть или, скорее, порядком, засомневалась и какое-то время подумала, прежде чем заговорить. — Как думаешь, что хотела сказать тебе Томо-тян, когда вы последний раз говорили? — спросила она.

Последний телефонный звонок.

Томо-тян попыталась мне что-то сказать.

— Я без понятия, правда. В тот день я говорил с ней впервые, так откуда я могу знать что-то подобное? Я даже не знаю, почему она говорила со мной. Но, Микоко-тян, у тебя наверняка есть насчёт этого какая-то идея, верно?

— Я…, — она уронила свою голову. — Я не знаю. У меня нет совсем никаких мыслей.

— …

— Потому что Томо-тян никогда не рассказывала что-либо кому-либо.

Она никогда не рассказывала что-либо.

Она никогда никому не открывалась. Она держалась на осторожной дистанции.

— Наша дружба будто бы проходила через нерушимую стеклянную стену. Она никогда не рассказывала мне что-либо личное о себе, о том, что чувствовала сердцем.

— …

Так почему тогда такой человек сделал попытку заговорить со мной? «Нонсенс» — пробормотал я вслух.

— Хэ? Что?

— Сомневаюсь, что добьюсь от тебя какого-либо ответа, пока ты находишься в подобном состоянии, поэтому не стану спрашивать много, но, Микоко-тян, ответишь мне на один вопрос?»

— Чт… — на её лице было недоумение. — Что?

— Как думаешь, что значит x над чертой и y под?

Она задумалась над этим на секунду. «Не знаю» — ответила она.

О, ясно. Вот значит как.

Я кивнул и произнёс: «Ну, увидимся в институте. Извини, что побеспокоил». С этими словами я покинул её квартиру. Я вышел из здания и начал обдумывать, что делать дальше.

Хорикава Ойке.

Между её домом и моим было ещё то расстояние, но, всё равно, я смогу добраться до дома пешком где-то за полчаса. Тратить деньги за проезд на автобусе было жалко, поэтому я решил просто пройтись.

Я даже не мог подумать, что дома меня может поджидать величайший в мире подрядчик.