1
Спустя три часа, когда снаружи уже потемнело, Юкарики Ичихиме, Айкава Джун и я всё ещё были в кабинете декана. Мы уже свыклись с царившим здесь запахом плоти и крови, а также адаптировались к раскинувшейся перед нами неестественной сцене. Ничего хорошо в этом, впрочем, всё равно не было.
Что думала о нашем текущем положении Химе-тян, я не знал, но сейчас она болталась по комнате и игралась со своими пальцами. Похоже, что ей просто было очень скучно, но, возможно, она тоже размышляла обо всём случившемся.
Что касается Айкавы-сан, она, как ни в чём не бывало, уплетала провизию, которую обнаружила на здешних полках. В данный момент она добивала дорогущего вида пирожное. Как она вообще может есть, находясь в подобном месте и подобной ситуации? У неё либо железные нервы, либо ей вообще всё по барабану. Интересно, что из этого является правдой.
— Джун-сан, сколько ты планируешь здесь пробыть?
— Хэ? Сколько можно спрашивать одно и тоже?
Всё ещё с торчащим во рту печеньем, Айкава-сан на четвереньках подползла ко мне.
— Что такое? Проголодался? Я знаю, знаю, что ты становишься раздражительным, когда голоден.
— Дело не в…
— Вот. А-а.
Айкава-сан сунула недоеденное печенье прямо мне в рот.
Вкуснотища.
— …Я не об этом! Мало того, что мы не знаем, как скоро нас найдёт Шиоги-тян, так мы ещё и сидим прямо на месте преступления — так нас заподозрят ещё сильнее.
— Ты просто безнадёжен! Почему тебя вечно ничего не устраивает… Ты такой негативный. Прямо Принц Депрессии. Ичихиме, скажи уже что-нибудь.
— Наставник, независимым избирателям полагается спать и ждать[✱]Оригинальное выражение: «Нигилистам полагается спать и ждать»..
— Ты о чём вообще?
Она ведь делает это специально, правда?
— Ии-тан, она о том, что бесцельно слоняться повсюду, находясь в подобной ситуации, — затея просто глупейшая. Если придерживаться терминологии сёги, то нам только что сделали шах, так яснее? Это пока не «шах и мат», но мы и впрямь в беде. О том, как из неё выбраться, придётся подумать как следует.
— Плохие идеи всегда хуже, чем отсутствие каких-либо мыслей[✱]В основе фразы китайская пословица: «Даже сон полезней плохих идей». — ты примерно об этом?
— Да. Так что таймаут. Таймаут, и не дёргайся.
Произнеся эти слова, Айкава-сан разлеглась на полу. Хоть покрытый кровью ковёр к этому моменту уже и высох, я не мог удержать себя от того, чтобы не поставить под вопрос её благоразумие.
— Мне кажется, что проще было бы вызвать полицию…
— Ради этого они сюда не приедут. У всех участников местной драмы слишком не всё в порядке с головой, да и у всей школы тоже. Мне, правда, жаль, но для Сасаки места в списке действующих лиц здесь не найдётся.
— Нет, что значит «у всех»? Я — обычный гражданин. Так что, пожалуйста, не втягивай меня во всё это. В конце концов, в этот раз я совершенно посторонний человек, ты ведь в курсе? Разбираться в этом — работа полиции. Иначе, зачем тогда я плачу налоги?
— Ты их платишь? Несмотря на то, что ты — несовершеннолетний? Тяжко же тебе живётся… Но, Ии-тан, не стоит забывать и о том, что полиция, по природе своей, — компания, чьи акции находятся в свободной продаже. Она стоит на защите тех, кто готов заплатить ей больше.
А, ясно. Если учесть, что академией заправляют семья Оригами и «Порядок», то можно смело предположить, что они в хороших отношениях с полицией… В таком случае, полагаю, то, что плачу в качестве налога я, — просто капля в море, по сравнению с тем, что полиция имеет с них. А значит, на появление Сасаки-сан и её напарника можно даже не рассчитывать. Впрочем, не то чтобы они сами подходили для подобного дела.
— Ладно, я готов это принять… Но отсиживаться здесь вечно…
— И ты ведь знаешь, что я починила и закрыла на замок дверь, так что места безопаснее, чем эта комната, здесь попросту нет. Это же, в конце концов, личный кабинет самого декана Повесившейся Школы. Он звуконепроницаемый, пуленепробиваемый и микробонепроницаемый — где в этой академии может быть безопасней, чем здесь?
— И именно здесь декан и была убита…
Помимо этого, вся та безопасность, о которой говорила Айкава-сан, была именно физического плана, а то, насколько здесь безопасно рассудку, она вряд ли принимала в расчёт. В конце концов, кто бы подумал, что разыскиваемая всеми Юкарики Ичихиме и её сообщники скрываются в самом сердце академии, в преподавательском корпусе, да ещё и в кабинете самого декана помимо всего остального? Это и впрямь было всё равно, что прошмыгнуть у врага за спиной.
Впрочем, если вас интересует моё мнение, — подобный поступок всё равно нельзя было назвать одурачиванием. «Быть непредсказуемым или неожиданным» не равносильно «прошмыгнуть за чьей-то спиной». Последнее означало лишь воспользоваться чужой промашкой. А если ты влез в чью-то слепую зону совсем безрассудно, ты теряешь возможность двигаться. Становишься заложником выбранного пути бегства. Со мной такое случалось, так что я знаю. Но конечно же эти слова сейчас ничего не значили.
В то же время кое-что волновало меня, ничуть не меньше, чем расчленённый труп Оригами Ноа, оставленный в закрытой комнате.
«Неведомым образом, но мы всё-таки смогли разобраться со всем до того, как показался Зигзаг».
Именно эти слова пробормотала тогда Шиоги-тян — были ли они произнесены от радости, что теперь всё закончено, или же потому что она расслабилась, я не знал, но в тот момент она будто бы на секунду забыла о том, в каком положении находится.
Зигзаг — это ведь не мобильный доспех или что-то такое? Значит, что-то, что даже такой стратег, как Шиоги-тян предпочла бы держать под замком, сейчас находится где-то на территории этой школы?
— Знаешь… хотя ты сам предпочитаешь обходиться без конкретики, сейчас ты требуешь очень чётких результатов, — раздражено бросила Айкава-сан.
— …О чём это ты? Даже если это слова Джун-сан, я не могу такое спустить.
— Ты как-то говорил, что тебе привычно ждать или ещё что-то такое. Да, ты очень терпелив. Ты, наверно, и впрямь смог бы три года на вершине скалы высидеть. Но только в том случае, если бы знал, что от этого результат и впрямь будет. Но вот когда ты не знаешь, что же будет дальше, то тебе сразу становится неспокойно. Ты, может, и привык что-то ждать, но вот ждать у моря погоды ты уже не умеешь.
— В твоих устах это звучит как правда.
— Потому что я говорю о том, что знаю. Ты опираешься на покорность и компромисс. Поэтому, когда ты не знаешь, чем нужно пожертвовать или с кем вступить в переговоры, как сейчас, то тебе, вероятно, приходится довольно туго. Но ты и сам хорошо это знаешь. Да, тебе просто надо над этим поработать, хорошенько поработать…
Где-то на середине этой фразы её раздражение сменилось на безразличие. Поработать, советует мне она, но ведь я даже не представляю над чем мне надо работать.
— Не ругайтесь, Наставник, Джун-сан, — влезла Химе-тян. — Давайте дружить. В том, чтобы цепляться к друг другу, нет ничего хорошего…
— Ты права. Дружба — это прекрасно. Ну, Ии-тан, если хочешь уйти, то, пожалуйста. Я не собираюсь тебя связывать или ещё как-то ограничивать. Я ничего не имею как против тех, кто хочет присоединиться к группе, так и против тех, кто хочет её покинуть. Но если решишь так поступить, ты делаешь это на свой страх и риск, так что не рассчитывай, что если вдруг что, то я тут же примчусь на помощь.
— ……
— Но, знаешь что, Ии-тан. Позволь мне сказать следующее: люди, что находятся в этой академии, несмотря на то, что живут в совершенно мирной стране, делятся на тех, кто не лишён цели, тех, кто не лишён убеждений, и тех, у кого нет выбора. Все они — монстры, вступившие на опасную дорожку.
— Монстры…
— Ии-тан, ты, похоже, считаешь, что тут школа развития талантов или школа физподготовки, но несмотря на то, что это действительно так, у этого места есть и другое предназначение. И это предназначение, скорее, как раз и является главным. Иначе говоря, это всё — лишь прикрытие. Хотя они и всего лишь учащиеся, самые лучшие из них, по сути, уже первоклассные солдаты.
Тогда это совсем не школа, а скорее нечто вроде частной наёмной армии. Вооружённые силы, состоящие из молодых девчат. «Из какой эры свалилась эта история?» — я с трудом удержался, чтобы не произнести это. Конечно же подобные фантазии больше относились к современному творчеству, но, всё же…
— Недооценишь их, посчитав всего лишь девчонками, — обнаружишь себя валяющимся на полу. Пока ты находишься в этой комнате, я, Айкава Джун, могу гарантировать безопасность тебе и Ичихиме. Так что просто успокойся. Хватит уже меня развлекать.
— А ты что скажешь, Химе-тян? — обратился к ней я. — У тебя есть какое-то мнение… или же, предложения — есть что-нибудь? Тебе ведь знакома здешняя обстановка, ты ведь училась здесь целый год.
— Ууу. Химе-тян считает, что лучше оставить всё на Джун-сан. Химе-тян ведь сама неумёха, да и ещё та неудачница, а Наставник не разбирается в таких делах. Так что, думаю, лучше положиться на профессионала, — это было логично. Настолько логично, что меня от этого тошнило. Впрочем, с рассуждениями, от которых становилось легче, мне вообще сталкиваться не приходилось. — Я согласна с тем, что здесь безопасней всего. Всё-таки это — самое ядро Повесившийся Школы, её секретное кладбище[✱]Кандзи «кладбище» похоже на кандзи «база»..
— Ты хотела сказать «база», — ну, да, их кандзи довольно схожи. — Неумёха… Если ты можешь с такой точностью себя оценить, то не думаю, что тебе стоит оценивать себя настолько низко.
— Это не занижение собственной оценки. Просто люди с необычными способностями часто используют их чрезмерно. Химе-чан считает, что это удобный баланс.
Чрезмерно… мда.
Чрезмерность превращается в заблуждение, а оно приводит к исчезновению — так говорят.
Это было правдой… Если ты обладаешь невероятной способностью — ты начинаешь слишком часто ею пользоваться, и это приводит к безумию — мне приходилось сталкиваться со многими такими людьми. Гении с того острова, утративший человечность… Люди, обладающие способностями, позволяющими им бросить вызов самому миру, все были по-своему искажёнными, а из тех же, кто всё-таки смог соблюсти этот баланс, на ум приходила только Айкава-сан.
— На самом деле бессилие для Химе-тян выступает источником самовзрывчатки.
— И почему ты вдруг стала террористкой?
Вероятно, она хотела сказать «самоуважения».
— Ради баланса…
Кем же в таком случае буду я? Если верить Айкаве-сан, я самоуверен, несмотря на то, что ничего не имею, и невероятно горд, хоть и полностью пуст внутри, — сплошное противоречие. Не являюсь ли я в таком случае самым несбалансированным? Но я ведь не искажён. Не искажён. Так мне кажется. Я в этом довольно уверен.
— Ну, надеюсь это к лучшему.
Пробормотав это, я тихо добавил: «Но всё это — ещё та бессмыслица», — и прекратил о чём-либо думать.