2
Но спустя секунду, Шиоги-тян сразило ещё сильнее.
Вжик, вжик, вжик — раздался звук.
Я услышал стон рассекаемого ветра, а затем правая кисть, что хотела вцепиться в мою грудь…
Оторвалась.
Это выглядело так, будто она просто отвалилась, будто её просто отсоединили от остальной руки. После чего больше ни к чему не крепящаяся кисть раскрутилась прямо в воздухе, будто скользя по невидимой поверхности и, продолжая вращаться, отлетела куда-то во тьму неосвещённого коридора.
— Что…
Совершенно ошарашено Шиоги-тян взглянула на свою кисть. А затем посмотрела на руку, которая её лишилась. Она не закричала. Она не позволила хоть каким-либо признакам боли вырваться из её рта. Она просто внимательно оглядела всё перед собой, после чего обернулась.
Из-за царящей темноты разглядеть хоть что-то было невероятно сложно. Глубокая и неприятная тьма. Из неё выступила одетая в чёрное девушка…
— Полагаю, меня раскрыли… — и следом. — «Чем больше что-то планируешь, тем больше от этого плана зависишь» — прям, как и говорила Джун-сан. Я, правда, — самая настоящая неумёха; это был просчёт; слишком уж много неожиданностей случилось подряд — Хагихара-сан и Сайджо-тян ещё ладно, но Наставник оказался самым большим просчётом. Я догадывалась, что Джун-сан может воспользоваться чьей-то помощью, но… Я даже представить не могла, что она попросить об этом такого человека.
С меланхоличной улыбкой на лице передо мной возникла Юкарики Ичихиме.
— А…гх…
Хотя ей только что и оторвали кисть, Шиоги-тян от этого даже не дрогнула — она бросилась прямо на Химе-тян. Расстояние между ними было далеко не девять шагов, оно было гораздо больше. И на таком расстоянии Химе-тян…
Зигзагу ничто не угрожало.
Химе-тян неспешно встряхнула головой, будто пытаясь тем самым сказать «ну, раз уж так, то ничего не поделаешь». После чего она выставила вперёд руку, на которую была надета чёрная перчатка.
— «Чем больше что-то планируешь, тем больше от этого плана зависишь» — вот почему…
А затем, словно дирижёр симфонического оркестра…
Она резко дёрнула пальцами, тем самым обозначив финал.
— Твоим замыслам суждено прерваться здесь.[✱]Каламбур. 意図(воля/стремления/амбиции) произносится так же, как 糸(нить).
Вжик — в ту же секунду, когда раздался этот звук, тело Шиоги-тян хрястнуло и повисло прямо в воздухе, всё это было настолько быстро, что происходящее можно было с лёгкостью проморгать — а после, где прямо, а где зигзагами, её тело развалилось на кусочки. Перед моими глазами будто рассыпалась пирамида из кубиков. Голова и грудь, туловище и плечи, руки и кисть, пальцы и таз, ноги и ступни — всё это друг за другом по очереди упало на пол, образовав там круг, после чего, наконец, отовсюду брызнула кровь.
Я наблюдал это только второй раз, поэтому разглядеть их у меня получилось лишь с огромным трудом. Невероятно тонкие нити, роящиеся в воздухе передо мной, словно живые. Оросившая всё кругом кровь серебрилась и блестела. Окружающая меня тьма сияла и блестела. А затем — вжик-вжик — снова прозвучал этот звук.
Химе-тян убрала свои нити.
— …Как выяснилось, стратегией берсеркера не удержишь, семпай. Если ты хотела пережить эту встречу, то тебе, как и до этого, с помощью неожиданного нападения сначала стоило бы обездвижить мне руки и ноги. Или же устроить поединок снаружи, тогда, прежде чем что-то сделать, от меня требовалось бы сначала обмотать тебя нитями. У тебя были обе эти возможности, но оба раза ты меня упустила — так что, принимай поражение, Хагихара-сан. Но… — продолжила Химе-тян. — Я всё же не понимаю… Чтобы стратег твоего уровня вот так глупо забрёл на вражескую территорию. Ты вела себя словно школьница из стандартной романтической комедии, и это было попросту жалко… Впрочем, не то чтобы мне было до этого дело.
Закончив своё обращение к катящейся по полу голове Шиоги-тян, Химе-тян повернулась ко мне. Её улыбка была наполнена меланхолией.
— Мне бы следовало тебя поблагодарить… Но ты, похоже, явилась не для того, чтоб меня спасать.
— Нет, не для того, — кивнула Химе-тян. — Просто Хагихара-сан всё поняла. А ведь Химе-тян изо всех сил старалась не убивать учащихся…
— Но ты ведь уже убила одну до этого. Тамамо-тян.
— А, да, верно, — она будто уже полностью об этом забыла. — Верно. Свидетели мне не нужны.
Да, это ведь был Зигзаг. Тогда, когда мы спустились из окна во двор школы, и она делала вид, будто пытается смотать нити, она на самом деле, скорее всего, стягивала ту бечёвку, что до этого опутала вокруг шеи Тамамо-тян.
— Она, правда, уже успела тогда связаться с Хагихарой-сан, так что я припоздала, но что уж тут.
— …Честно говоря, я удивлён, что у тебя достаточно силы, чтобы вот так вот отсекать людям головы.
— Да. Но, знаешь, Наставник — Химе-тян и не нужно быть для этого сильной. Трение. Давление. Гравитация. Магнетизм. Напряжение. Механическая работа. Сопротивление. Центробежная сила. Центростремительная сила. Закон действия и противодействия. Законы рычагов и блоков и принцип Франка-Кондона. Коэффициент упругости и закон трения Кулона. Всё это просто насыщено силой. Так что Химе-тян нет нужды быть сильной самой…
А затем Химе-тян слегка пошевелила пальцами. Хотя из-за темноты это и было сложно заметить, но вокруг её перчаток были намотаны слои, десятки и даже больше слоёв нитей, от чего она выглядела словно кукловод, или, скорее даже, иллюзионист…
Оконное стекло позади меня потрескалось на мелкие кусочки, не издав и звука.
— Убивать людей просто.
Да, сейчас передо мной находился Владеющий Нитью.
— …какой же я неудачник. Зигзаг — это ведь название техники… вот откуда берет корни моё недопонимание… или, скорее, ошибка. И, конечно же, Химе-тян не преминула этим воспользоваться и полностью меня одурачила.
— Я тебя не обманывала. Просто немного соврала.
Значит нас таких двое.
— …Когда ты рассказала мне о Зигзаге, я посчитал странным, что ты можешь всё это так хорошо объяснить. Ведь до этого ты косила под ту, кто больше вообще ничего не знает.
Фраза про то, что Зигзаг использует более качественные и опасные нити, была лишь блефом со стороны Химе-тян. Тех нитей для таких целей было вполне достаточно. Насколько бы плохими ни были нити, в руках Владеющего Нитью они раскрывали свой потенциал на всю катушку.
Необходимость в перчатках тоже была полуправдой. Ведь если просто подумать, нет никакой нужды носить на себе перчатки 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Просто использовать нити можно и голыми руками, а вот если ты собираешься во что бы то ни стало убить кого-то, то да… ну как в нашей ситуации.
Убежать… не получится. Коридор, наверняка, уже наполнен нитями, словно паучье гнездо. Большую часть из них я даже не видел (вероятно, она специально смешала те нити, что можно заметить, и те, что нет), но об их существовании догадаться мог. После того как Химе-тян узнала по радио о том, что мы пока ещё в этом здании, она обогнала нас и устроила здесь эту ловушку.
Это в буквальном смысле был Зигзаг. Это было сложно объяснить, но возможность проверить, где и с какой силой натянута каждая нить, возможность изменить силу натяжения каждой нити, возможность получить сигнал о том, что что-то коснулось нити, и сигнал о том, что нить ничего не касается, и при этом контролировать всё это одними лишь пальцами. Я не говорю про улицу, но внутри помещений, в которых полно мест, куда можно прицепить нить, и где можно спокойно распределить необходимую силу на каждую нить, — Зигзаг, по вполне понятным причинам, был неуязвим и, что более важно, мог быть использован для разнообразнейших задач. Это вполне объясняло, почему встретившиеся мне поначалу ученицы ко мне даже и не присматривались. Почему Тамамо-тян тут же потеряла ко мне интерес, когда услышала голос Химе-тян, теперь тоже было понятно. В ситуации, когда перед тобой появляется берсеркер совершенно другого разряда, даже Тамамо-тян не могла продолжать оставаться спокойной. Ловушка Шиоги-тян во дворе теперь тоже представлялась мне очевидной — большое открытое пространство было для Химе-тян наибольшей угрозой.
— Ха, понятно…
Как только я и Шиоги-тян вступили на этот этаж, то мы тут же попались в эту паутину.
— Декана, получается, убила тоже ты?
— Да, — словно в этом ничего такого и не было, кивнула она в ответ. А затем, словно в этом ничего такого и не было, продолжила, — Ну, хватит уже о Зигзаге, поскольку ты всё это понял, Наставник, мне придётся убить и тебя тоже…
— В связи с тем, что я всё это понял — а? А ты думала, что никто не догадается?
— Думала. Надеялась. Молилась.
— ……
— Потому что Джун-сан сострадательна по отношению к своим друзьям. Она ни за что не станет подозревать Химе-тян.
Единственная слепая зона Айкавы Джун.
То, к чему не была готова Айкава-сан, было не предательством, а обманом.
Она полностью доверяла своим союзникам и никогда их не подозревала.
— Но это лишь слепая зона и никак не слабость, — с грустью в голосе продолжила Химе-тян. — Способен ли ты… это понять? На что похожа жизнь Джун-сан, ты ведь имеешь об этом хотя бы малейшее представление, верно? Джун-сан пришлось жить в мире, в котором каждый обманывает каждого, в котором люди сначала убивают и только потом разбираются, каким же человеком был покойный — ей пришлось жить в таком мире. И хоть всё, что ей приходилось видеть, — это лишь людская грязь, она всё ещё верит в других. Верит настолько, что даже не подумает заподозрить в произошедшем Химе-тян»
То, как эти слова были произнесены, подразумевало наличие слез. Но плакать Химе-тян отказывалась. Она лишь напряжённо, не отрывая взгляда, смотрела на меня.
— Для людей вроде Химе-тян, это представляется довольно мерзким делом. То, что такая могущественная сущность, как Айкава Джун так сильно пытается быть наравне с остальными. Нет, я уверена, что, на самом деле, это и является причиной её силы. Но подражать этому Химе-тян совершенно не в состоянии. Например, я с самого начала и до самого конца была полна сомнений насчёт Наставника. «Положись на меня» — сказал ты тогда мне, но я была уверена, что ты всё равно меня выдашь.
До этого, во дворе, она искала меня не из-за того что переживала обо мне. Да и перед этим, когда я ушёл из кабинета декана, она последовала за мной только чтобы избежать возникновения возможного риска. Все её действия были ложью, в них не было никакой искренности.
То, что она плакала обо мне.
То, что она пыталась остановить меня.
То, что она последовала за мной.
То, что она помогла мне.
И то, что при этом она раз за разом продолжала улыбаться.
Своим поведением она просто пыталась подстроиться под мои предпочтения.
— Всё потому, что, как ты знаешь и сам, доверять другим нельзя!
Сказав это с необычайной уверенностью, она рассмеялась. Убеждённо и спокойно, она будто силой пыталась натянуть обратно прежнюю невинную улыбку, но вместо этого улыбка вышла кривой и перекорёженной.
— Они тут же предают, обманывают и оправдываются. Так легко начинают с высокомерием смотреть на других. И хоть они и сами знают, что причиняют боль, потому что они знают, что это причинит боль, они с лёгкостью причиняют боль остальным. Другими словами, все… все люди — подделки.
— …Но быть одной всё равно одиноко?
— Одиноко, — незамедлительно прозвучал ответ. — Одиноко, но я остаюсь одна. Я предаю, обманываю, а затем оправдываюсь и остаюсь одна.
— Ясно… Ясно.
— Если наша беседа так и продолжится, то такими темпами у меня могут возникнуть к тебе какие-то чувства, так что давай-ка уже покончим с этим.
Сказав это, Химе-тян резко подняла свои пальцы, и от отвратительного предчувствия по моему телу пробежали мурашки. А, это потому что моё тело обмотано нитями. Понятно, это ведь то же ощущение, что и во время моей первой встречи с Химе-тян во «2-ом А», что ещё тут скажешь? Меня чуть было не убили уже во время нашей первой встречи. Тогда, когда мне показалось, что шкафчик вздрогнул, мне ой как не показалось, и то, что я тогда споткнулся, тоже было не просто так. В классной комнате, наверняка, тоже было полно невидимых нитей.
В тот раз меня чуть было не убили, из-за того что обо мне ничего не знали.
Сейчас меня убьют, из-за того что я знаю слишком много.
— Я скажу Джун-сан, что Наставник уже ушёл домой. Так что пока-пока. Прощай, Наставник.
— …Какие-то чувства? Для них уже слишком поздно…
Медленно опускающиеся пальцы остановились.
— …Ты что-то сказал?
— Мне кажется, я в первый раз говорю это вслух. Ты… до ужаса похожа. На девочку, которую я сломал, будучи ещё ребёнком. Она была очень дружелюбной, никогда никого не подозревала и не злилась на других, а ещё всегда улыбалась и просто была очень хорошей. Что бы я ни делал, она всегда меня прощала. Я даже начал ей нравиться.
— …Она совсем на меня не похожа, — пробормотала Химе-тян, уставившись в пол. Глядя в пол, она пробормотала, — Химе-тян — совсем не такой хороший человек. Химе-тян всегда была отбросом. Всегда подозревала и злилась на других. А чтобы ей кто-то понравился — да никогда. Это было лишь сплошным притворством. Притворством, а значит ложью. Я лишь притворялась, пока была рядом с тобой. И, знаешь… таких людей, как ты описал, ведь попросту не бывает.
Не схожесть, просто создающее эту схожесть притворство.
Потому что таких людей не существует.
— Да, я тоже тогда так считал. Такие люди не могут существовать. Поэтому я сломал это. Это, столь похожее на обман; эфемерное доверие, я просто вытер об него свои ноги.
— ……
— Это было приятно. Это было величайшим удовольствием. От одних только мыслей об этом у меня становится тепло в груди. Наверное, так люди и ощущают счастье. А затем… затем это стало для меня величайшим сожалением. Я уничтожил то, что было единственным и незаменимым. Я уничтожил единственный подлинник. А после эта девушка стала сильной, сильной как Айкава-сан. После того как её разрушил тот, кто ей так нравился, у неё просто не было другого выхода. И хоть всё это мне понятно…
Зачем я всё это делаю?
Зачем рассказываю о собственных грехах?
Попытка покаяться? Да кого я обманываю. Попытка искупить грехи? Нет.
Точно — я просто пытаюсь кое-что переделать.
Хоть то, что Химе-тян решила догнать меня, когда я ушёл, потому что обо мне беспокоилась, было ложью, последовавшая следом за этим беседа ею не была. Даже если все те слова были нужны не мне, а, скорее, самой Химе-тян.
Химе-тян сказала, что всё это было сплошной ложью.
Я согласен, это, скорее всего, правда.
Но, всё же. Всё же. Всё же, знаете.
Если бы этот мир был таким, каким его описала Химе-тян, если бы он был таким, каким представляется мне…
То нам бы не приходилось так страдать.
Понимаете о чём я?
Если тот момент, когда она, трясясь, встряла между мной и Шиоги-тян, тоже был притворством, то получается, что в мире не было ничего, кроме лжи. А если вокруг одна только ложь, то, значит, нет и ни крохи правды — но если тогда не с чем сравнивать, значит, в итоге правдой можно считать всё что угодно.
— Зачем ты убила декана?
— А разве того, что она была здешним деканом, уже недостаточно? Тебя устроил бы мой ответ, если бы я добавила, что это человек очень плохо обращался с Химе-тян? Что из-за неё погиб мой друг? Что по её приказу меня изнасиловали? Что она отняла у меня нечто важное? Если такие причины тебя устраивают, то, ну что, поздравляю? Даже не пытайся мне что-то доказать. Причины убийства не настолько объяснимы, Наставник.
Прямо сейчас мне читала лекцию про убийства девушка, которая была моложе меня. Она красноречиво расписала мне, что есть грех, а что наказание. Это была весьма неестественная ситуация. Даже на территории такого места, как Повесившаяся Школа, подобная ситуация была неприемлемой.
— Тогда позволь перефразировать вопрос. Ты убила декана, потому что хотела отсюда сбежать? Или же ты решила сбежать, потому что хотела убить декана?
— И то и другое верно. И не верно, — холодно ответила Химе-тян. — Я хотела уничтожить эту Повесившуюся Школу. Смести здесь всё под чистую, так, чтобы на её месте даже трава не росла, чтобы совершенно ничего о ней больше не напоминало, я хотела вырвать её с корнями.
— …Тогда, когда мы наткнулись на тех двух школьниц, ты ведь нарочно ничего не сказала?
— Да. Если бы я отсюда сбежала, то не смогла бы завести нас в кабинет декана. В решении Айкавы я не сомневалась.
— И тогда, когда мы убегали, и я подхватил тебя под плечо, ты стянула схему школы из моего кармана.
— С картой у тебя на руках мы не смогли бы заблудиться.
— Ты не стала использовать Зигзаг для убийства декана, потому что тогда бы Айкава-сан сразу бы обо всём догадалась.
— Да, если обмануть интуицию Айкавы-сан я ещё способна, то затуманить ей взор уже не могу.
— Значит, воспользовавшись для расчленения бензопилой, ты, тем самым, затуманила её взор.
— Ты описываешь всё это так, будто сам при этом присутствовал.
— А затем, притворившись деканом, ты втянула во всё Шиоги-тян и остальных, воспользовалась ими.
— Именно. Но всё же, не скажу, что всё прошло идеально.
— Что там ещё осталось… Все загадки, требовавшие решения, мы, вроде, уже рассмотрели, так что для начала неплохо. Ну а теперь, Химе-тян, теперь поговорим о более серьёзном. Давай-ка подумаем о твоём будущем.
— …Чего?
Химе-тян посмотрела на меня с подозрением. Её глаза были до краёв наполнены негативом и безнадёжностью. …Мне было плевать на то, что меня уже поджидает смерть, но даже если это совершенно бесполезно и полностью бессмысленно…
Я исполню свой долг.
Это — моя работа.
Где бы я ни оказался, моё окружение начинает погружаться в пучины безумия. Стратегии и планы прекращают проходить так, как должны.
Химе-тян.
Я уничтожу твою цель. Сам ход твоих мыслей — я разорву его на куски. Мысли, надежды и мольбы — я разрушу их все и сразу.
— Будущее…?
— Да. Я вот очень не люблю неопределённое будущее. Я начинаю испытывать неудобство, когда оно зависит от каких-то неведанных факторов… И раз уж мы подняли эту тему, то заодно можем и понадеяться на то, что это будущее будет светлым.
— Т-ты…
— Знаешь, Химе-тян, когда ты покинешь академию, то тебе ведь будет некуда деться, ведь так? Тогда тебе стоит пойти ко мне. Я живу в довольно старом доме, и там, на первом этаже, есть квартиры, которые ещё сдаются. Не поверишь, но обойдётся всего лишь в сотню. Ванных комнат в квартирах нет, но зато рядом есть публичная баня. Не могу сказать, что живётся там прям так уж комфортно, но, тем не менее, там весело. В первую очередь благодаря местным жильцам. Настроение, которым отдаёт дом, как ни крути, ведь очень сильно зависит от того, кто в нем живёт. Уж в этом можешь поверить мне на слово. Первой, кого стоит представить, является мечница Асано Миико-сан. Я бы сказал, что она как крутая старшая сестра, которая всегда о тебе позаботиться. Химе-тян, она точно о тебе позаботится.
— …Что ты…
— Этажом выше живёт дедушка Бэтерен. Настоящего его имени я не знаю, он довольно своеобразный, но, тем не менее, прикольный, а ещё он — рэпер. На него даже просто смотреть — уже забавно. Но в тоже время он довольно опасен, так что уж слишком с ним не сближайся… Так, следующие — Ишинаги Моэта и Ямагучи Хоуко — они родственники. Я просто не могу не рассказать о них. Старший брат — опасный тип, но зато младшая сестра у него из тех, милых, невинных девушек. Когда они оба рядом с тобой — это просто нечто потрясающее.
— Что ты такое говоришь…
— Недавно въехавшая к нам школьница теперь живёт на первом этаже. Она будет твоей соседкой. Она — первогодка в Университете Роушиша, а зовут её Нанананами Нанами. Эта девчонка просто ужасна. Надеюсь её пришибёт твоей беззаботностью.
— Что ты такое говоришь…
— А ещё там на втором этаже живу я, так что можешь заглядывать в любое время. Учиться в школе тебе, наверно, будет довольно скучно, но посещать её всё же стоит. Не должен быть у молодёжи каждый день воскресением. Да и с твоим-то текущим характером, найти работу у тебя всё равно не получится, так что нам просто надо будет перевести тебя в какую-то другую школу. Из-за того что ты училась в этой дебильной академии, у тебя могут возникнуть проблемы с успеваемостью, но мы тебе с этим поможем. Будем твоими репетиторами. В таком случае эта моя кличка наконец-то оправдает себя.
— Я гово…
— Так что, вместе с остальными, давай хорошо проведём это время.
— Что ты такое говоришь?! — наконец взорвалась Химе-тян. — Тебя прямо сейчас порежет на куски зигзагом! О чём ты вообще говоришь — я не хочу… Слушать о своём будущем? У Химе-тян… у Химе-тян нет будущего!
Размышления о собственном будущем подчёркивают хладнокровный характер. У тех, кто проживает каждый миг на всю катушку, на них совершенно нет времени.
И прямо сейчас я занимаюсь последним.
Потому что, что бы ни сделал, точно умру.
— И поэтому ты решила совершить совместный суицид на пару со школой? Если так, то это лишь детский эгоизм. И меня втянули во все эти гнилые девчачьи эмоции — хреново быть мной.
— Прогнившие?.. Девчачьи?..
— А что, я не прав? Ты пользуешься гнилыми и коварными методами, и при этом сама являешься милой девочкой. В то время как ты в разы лучше того прогнившего парня, что сейчас находится перед тобой, ты собираешься лишить себя будущего… Вот почему ты не хотела презрения той, что одного с тобой пола, презрения Айкавы-сан, верно? Ты не хотела, чтоб Айкава-сан считала тебя убийцей. В конце концов, тебе ведь было плевать на всех, кроме Айкавы-сан… И ты знала, что если уж это конец, то ты хочешь встретить, ну или как ещё это назвать, его вместе с Айкавой-сан… Сентиментализм, романтизм или даже простой героизм… В общем, чтобы это ни было, оно заметно отличается от столь любимого мной стоицизма. Если честно, я в тебе даже немного разочарован.
— Что — да что ты знаешь?! — в этот раз Химе-тян заплакала по-настоящему. Не лживыми, а настоящими слезами. Не пряча своих слез, она закричала на меня. Очень громко (я даже подумал, что так она сорвёт себе голос), будто пытаясь обвинить в этом меня, она закричала. — Не смей говорить о других так, будто что-то о них знаешь! Да что ты вообще знаешь о тех, для кого убийство не является чем-то особенным?!
— Ну, по крайней мере, я знаю, что ты просто маленькая плаксивая девочка. В итоге, ты ведь просто боишься, так ведь? Ты боишься, потому что не знаешь, сможет ли Айкава-сан принять такую тебя. Ты сомневаешься в доверии Айкавы-сан. Именно поэтому ты и проводишь эту «проверку».
Я понимал её чувства так сильно, будто они были моими.
Потому что я знал свои чувства.
Даже вопреки тому, что я знал свои чувства.
— «А что, если я не нравлюсь Айкаве Джун?» и следующее сразу за ним «но даже если я ей не «не нравлюсь», что если я настолько мало для неё значу, что она не изменит своё отношение ко мне на негативное, даже после того как я натворил такое…»
— …Ахаха.
Неожиданно Химе-тян резко выключила эмоции — позитивное и негативное, жизнь и смерть — она смела в сторону всё, и повсюду наступило бесчувствие.
— Спасибо, Наставник, — из-за этой внутренней пустоты голос её звучал на удивление чётко. — Напоследок мне всё-таки пригрезилось что-то хорошее.
А затем, словно дирижёр симфонического оркестра,…
— ……Круто. Рад слышать.
Не сработало.
Ну, чего и стоило ожидать; чтобы тот, кто не может позаботиться даже о себе, вдруг смог позаботиться о душе другого… Значит, это и впрямь было бессмысленно.
Даже если я смог показать ей приятные грёзы…
Если её продолжает окружать эта бесстыдная и жалкая реальность, то в этом не было смысла.
Бессмысленное уравнение не привело к решению.
— А, кстати… Я ведь так и не узнала твоё имя.
— ……
Даже под самый конец я не мог определиться. Хоть только что я и пытался спасти эту девушку… сейчас я уже думал о том, не уничтожить ли мне её напоследок. Я сомневался, гадая, стоит ли мне спихнуть эту девушку вниз с обрыва, на край которого она себя загнала. И если я её всё же сломаю, найдётся ли хоть кто-нибудь, кто поставит мне это в вину?
Ощущение должно быть потрясающее.
Сломать такую невероятную девушку.
— Раз уж всё дошло до этого, я больше не могу звать тебя Наставником… так что я буду звать тебя по имени. Скажи мне его.
«Скажи мне своё имя»… Назвать ей своё имя, да ещё и продиктовать его по слогам? Тем самым позволив дальнейшему порвать этот Зигзаг на части, так, что не останется и следа,…
— ………Ну.
Но я этого не сделал.
Похоже, в этом уже нет никакой нужды.
— …Полагаю, я купил тебе достаточно времени на переодеться?
— Ч-чего? Это ведь не твоё имя?
Беспечно сказала Химе-тян.
Ох, ё, — какой же она добрый человек.
Все, абсолютно все, — такие добрые люди.
Из-за них теперь я сам выгляжу как злодей.
— Я просто говорю с собой… не с тобой. А ещё, ты ведь сама это сказала…
— …А? — похоже, она меня совсем не понимала. Закрыв один глаз, она повторила, — Ты ведь слышал, Химе-тян попросила тебя назвать своё имя…
— Об этом говорил я, об этом говорила Шиоги-тян, но первой об этом сказала ты. Айкава-сан сострадательна по отношению к своим друзьям.
— ……?
— Да, разумеется, я ушёл из кабинета декана на собственный страх и риск… но, чтобы та, из-за кого я влип во всю эту эпопею с Повесившейся школой, не пришла мне на помощь… — окажись так, то эта история была б уж слишком перенасыщена одиночеством, ты так не считаешь?
— ……!
После этих слов Химе-тян развернулась на месте насколько быстро, насколько могла.
И прямо перед ней…
Красная, будто пламя, и багровая, словно рубин…
Алая, как сам ад, и красная от крови…
С циничной улыбкой на лице…
Подрядчик. Казалось она существовала здесь всегда.