1

— Эй, Томо. Этот… как бишь его? Уцуриги, что он за человек?

Машина взята напрокат, так что мне не следует болтать и отвлекаться от дороги, но вокруг лишь один человек и одна собака, и ни единой машины, и вообще такое захолустье, что можно подумать, что за последние десять лет в эти места не заезжала ни одна строительная компания. Может я не ошибусь, если назову дорогу грунтовкой. Тут нет светофоров, как, вероятно, и опасности попасть в аварию, но я всё равно чуть сбавил скорость, когда задал вопрос сидящей сбоку от водительского места Кунагисе Томо.

Кунагиса удивлённо склонила голову вбок: «уни?», а затем:

— Разве я не говорила, И-тян? Мне казалось, я тебе всё-всё про него рассказала.

— Не, ничего такого не слышал.

Я ответил так, но раз Кунагиса сказала, значит наверняка и впрямь рассказывала. Память Кунагисы работает с точностью аппарата, а моя неточна до такой степени, что надо бы провести точное расследование. Иначе говоря, другими словами, я превосходно забываю. С другой стороны, забыть — всё равно что не знать.

— Эм-м. Значит, Саттян…

— С этого и начни. Почему Саттян? Его ведь зовут Уцуриги Гайсукэ, нет? Как это имя преобразовалось в «Саттян»?

— Не имя, никнейм. Например, Ти-кун, или Аттян, или Хи-тян и тому подобное. Зелёный Зелёный Зелёный стал Саттяном.

— Гм… Понятно.

Я в любом случае принимаю её объяснение, но всё же задумался над её логикой давания имён. Как это вообще — одно прозвище превратить в другое?

— Саттян от Бактерии [сайкин], значит… звучит так будто дразнят какого-то младшеклассника.

— Хм-м. Саттян не такой. Если что, это скорее роль Ти-куна, а Саттян наоборот, больше хулиган. Но ты прав, внутри команды Саттян был слегка иным, словно бы одиночка. Ну, словно бы он исключительный.

— Больше чем ты?

— Боку-сама-тян была управляющей, так что мне нельзя было быть легкомысленной или исключительной.

— …

Ну, мне сказать нечего.

Недавно я научился молчать.

— Ти-кун был, как это… искателем, если мне не изменяет память.

— Ага. Сверхпроницательный сикер, он мог найти что угодно в нашей галактике. Даже не знаю, что бы случилось, если бы не Ти-кун. Хотя не сразу удалось добиться его помощи, Ти-кун терпеть не мог Саттяна.

«Не знаешь, что бы случилось, значит…» — а я и теперь не знаю, что случится, даже когда Ти-кун помог нам.

— И что? Если Ти-кун был искателем, то Саттян… чем занимался Уцуриги? Он знал тайну Большого Взрыва?

— Не, — тут же ответила Кунагиса. — И-тян, ты, кажется, не понял, но искательство Ти-куна — это действительно что-то запредельное. Может, прозвучит грубо, но мне и за сто или тысячу лет не найти того, что Ти-кун найдёт за сутки. Даже в нашей команде он выделялся.

— Гм… довольно неожиданно.

Кстати говоря, этот самый Ти-кун сейчас в США в тюрьме строго режима отбывает срок, который составляет порядка ста пятидесяти лет. И если я помню верно, то Ти-куну девятнадцать, столько же, сколько Кунагисе и мне, так что да, современная медицина не стоит на месте, так что быть может, он сможет выйти живым.

— И поэтому по сравнению с Ти-куном, Саттян стоит на несколько рангов ниже. Разумеется, у них разные специальности, так что нельзя просто так сравнивать, но. Это как сравнивать гору Хиэй и реку Камогаву.

— Эта метафора не очень подходит для описания величия… Так что? Какая у него была специализация?

— Ага. Саттян у нас взломщиком-крэкером всего.

— Так значит, он крэкер…

— Ага, — кивнула Кунагиса Томо. — Есть множество объяснений, чем отличаются хакеры от крэкеров, но в случае Саттяна, в одном лишь случае Уцуриги Гайсукэ, разницы нет никакой. Все до единой особенности Саттяна посвящены ломанию. С таким набором данных он мог бы стать лучшим универсалом, но он посвятил всё ломанию, так что он специализированный, высокоспециализированный, запредельноспециализированный взломщик.

— Всё для взломакрэка?

— Всё для взломакрэка, — ответила Кунагиса с необычайной беззаботностью с лёгким оттенком ностальгии. — Как видно из его имени, у Саттяна очень развито эго. В отличие от, скажем, Ти-куна, у него не дурной характер, но оскорбления для него — обычное дело, ему нравится надоедать людям, ну и всякое такое.

— И ты говоришь, у него не дурной характер?

— Он человек с Характером. В конце концов, он был вторым по старшинству. О, но тут, наверное, возраст не играет роли. Может быть, не знаю.

— Как записывается его имя?

— Дерево для вешания кроликов, кажется. А потом Гай как сто квинтиллионов, а сукэ которое с ключом телеги слева. Впрочем, Боку-сама-тян не называла никого по именам, так что не уверена.

Само его имя наводит на дурные мысли о нём.

Ну, не мне тут говорить.

— Однако вот чего я не понимаю… что этот человек с развитым эго делает в печально известной исследовательской лаборатории Безумного Демона безнравственной увлечённости Кёитиро? Я не понимаю причины. Этого Ти-кун тебе не рассказал?

— М-м. Я уже говорила, Ти-кун терпеть Саттяна не может. Он назвал только место. Но то, что он определил, что исследовательская лаборатория Сядо Кёитиро располагается в Айти, когда никто даже не догадывался, что она вообще в Японии — уже подспорье. Я могла бы спросить Нао-куна, но Нао-кун — это Нао-кун и он занят своими наокунскими делами.

— Подспорье… Как по мне, просто доехать туда — уже тяжело.

— Правда?

— Ну, скажем так, в парк студии Юнивёрсал я поехал бы с большим удовольствием.

Я откинулся на спинку и вздохнул.

Из Киото мы поехали в Осаку, затем в Нару, и уже должны быть в Миэ. Интересно, Миэ относится к региону Кинки или к Тюбу? Если к Тюбу, то мы уже близко к пункту нашего назначения, префектуре Айти. Я поглядел на стрелочные наручные часы, которые на днях вручила мне Химэ-тян, и узнал, что с момента нашего отправления из Киото прошло уже больше трёх часов. Если бы мы ехали по шоссе, то уже подъезжали бы к цели, но в прошлом месяце, да и в позапрошлом меня ранили в обе руки, в нескольких местах, а так как зажили они всего несколько дней назад, я бы не хотел выезжать на шоссе.

В любом случае наша поездка не требует спешить.

Потому что в нашем деле важно не время.

— Точно, Инодзи.

И тут.

С заднего сидения, откуда раньше не доносилось ни звука, раздался голос. Я чуть повернул голову и спросил:

— Так вы не спите, Судзунаси-сан.

И, несколько безрадостным тоном:

— Я проснулась, когда Инодзи и Ао-тян начали чик-чирикать. И Спящая красавица проснётся от такого шума. Машину нужно вести молча, — ответила Судзунаси-сан.

— И вообще, задние сидения на фиатах очень уж узкие… не предназначены для сна. Не понимаю я вкусов Асано. Ей нравится всё японское, а тут — зарубежная машина, да такая узкая и неудобная. И никакой мощности. У неё вообще двигатель есть? Для меня загадка, чем думает Асано. Ты согласен, Инодзи?

— Без комментариев.

Я понял, что Судзунаси-сан подавила смешок.

— Судзунаси-сан, а ваше «точно» — оно к чему относилось?

— Гм, — кивнула она. — Для Ао-тян и профессор Кёитиро, и этот Уцуриги-сан, они старые знакомые, это люди, с которыми она может спокойно разговаривать, как специалист одного уровня. И даже ты, Инодзи, даже ты прошёл через ЕР3 или СМО или что там, ты пять лет учился за границей в этих изысканных исследовательских системах, ты варился во всём этом. Но я впервые лично встречаюсь с учёным или исследователем такого уровня. Не знаю, насколько тебе тяжело, но мне ещё тяжелее.

— От вас неожиданно слышать такое, Судзунаси-сан.

— Знаешь, не смотри, как я выгляжу, на самом деле я боюсь незнакомых людей. А как разговаривать с людьми вроде профессоров, которые всю свою жизнь учились — я вообще без понятия. Я же даже не знаю, как рассчитывается объём конуса.

— Гм-м. Понятно… Кстати говоря, Судзунаси-сан, вам нравится «Доктор Стрейнджлав, или Как я научился не волноваться и полюбил атомную бомбу»?

— Не скажу, что не нравится.

— Тогда всё будет в порядке. Вы справитесь.

— … вот оно как? И всё же, ну… Инодзи. Мне бы хотелось, чтобы это был последний раз. Я согласилась, так как Асано попросила, но мне не настолько скучно. Серьёзно, не могу спорить с плачущими детьми, дворецкими и Асано Мико.

— Я благодарен.

— Благодарен может быть кто угодно. А это скучно, то, что может кто угодно. Делай то, что можешь только ты, Инодзи.

Судзунаси-сан произнесла это и улеглась боком на узком заднем сидении. Для девушки Судзунаси-сан довольно высокая (впрочем, и для мужчин сто восемьдесят сантиметров — большой рост), так что ей, кажется, хотелось побольше свободного места. А на ней был чёрный костюм, весьма делового вида и совершенно не по сезону, а также идеально сидящая рубашка и даже галстук, так что спать в таком ещё неудобнее.

Судзунаси Нэон.

Соседка по дому, в котором я живу, и подруга владелицы этого Фиата пятисотой модели, Асано Мико-сан; двадцать пять лет. Обычно она работает в храме Энряку в горах Хиэй, но иногда спускается оттуда. Хотя мы с Мико-сан несколько раз встречались, но Кунагиса и Судзунаси-сан сейчас встречаются впервые.

— Эй, Инодзи. Сколько ещё ехать?

— Не знаю… Миэ — это часть региона Тюбу?

— Кинки.

— Вот оно как. Тогда, думаю, ещё долго.

— Инодзи. Совершенно неважно, в Тюбу мы или в Кинки, если Миэ граничит с Айти. Время от этого не поменяется.

— А, точно. Я и забыл.

— Обычно ты такое не забываешь. И-тян, только не говори, что ты не помнишь названий половины префектур?

— Ну, это уж слишком. Да кто не может перечислить все префектуры?

— Я не могу. До недавнего времени я считала, что горы Хиэй находятся в Киото.

— Как можно так ошибиться?

— И я не знала, что Киото выходит к морю.

— Прошу, таким не гордятся…

— Хех. С математикой у меня всё плохо, но и с общественными науками не лучше. Я окончила начальную школу и даже не выучила, что Австрия и Австралия — это разные вещи. Не могу отличить Китай от Монголии. Но это не важно. Жить мне это нисколько не мешает.

— Вот как.

— Ага. Человеку, чтобы жить как человек, нужно не так уж много знать. Хотя в последнее время всё больше и больше людей, которые и того не знают, — сказала она язвительно и приспустила поля своей шляпы на глаза.

Её одежда в тон вороньего цвета волосам, длинные ноги, и эта шляпка — всё напоминало Дзигэна Дайсукэ, но Дзигэн Дайсуке всегда сидел сбоку от водителя, а это место сейчас было занято беззаботной синеволосой девушкой, так что облом. Ну, и я, как водитель машины, никак не дотягиваю до уровня Люпена III.

— Правда, извините, что вынуждаем вас. Если бы Мико-сан не имела к этому отношения, было бы просто замечательно…

— Инодзи, — произнесла Суздунаси-сан. Шляпа всё ещё прикрывала её глаза. — Я понимаю, какие обстоятельства к этому привели, но лично мне хотелось бы, чтобы вы не втягивали Асано в такие истории. Она вечно слишком добра к людям, всегда суёт свой нос в не своё дело. Честно говоря, она относится к такому типу людей, спасибо-но-больше-не-надо, которые навязывают свои решения. И если бы она была неумехой, это было бы ещё ничего, но Асано оказывается полезной. Не люблю нахваливать друзей, но мечом Асано владеет первоклассно, да и в других вещях она тоже дока. А самое важное тут то, что она не очень умна. Прямо говоря, она дура. И не просто дура, она тупа как пробка. И поэтому люди ей беззастенчиво пользуются, и ни к чему доброму это не приводит.

— Это ты ещё так хвалишь?

— Конечно хвалю. На что это ещё похоже? В общем, не думаю, что ты из таких, но всё же было бы хорошо, если бы ты не создавал ей проблем. И мне, разумеется, тоже.

— Я понимаю.

— Пожалуй. Ты понимаешь и всё равно делаешь, так что это даже хуже. Серьёзно, лучше бы ты сидел на месте. Не скажу, что это плохо — полагаться на других, но не думаю, что хорошо полагаться на других в том, что можешь сделать сам. Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. У семи капитанов корабль на вершину горы заплывёт.

— Честно говоря, это круто. Заплыть на корабле на гору — это поразительно.

— Хватит сруливать с темы. А если ты ничего не доводишь до конца, чем бы ты ни занимался — всё это бесполезно. Запомни это.

Я уже давненько не виделся с Судзунаси-сан, а ей, видимо, всё так же нравится давать поучения. Однако как человек, затребовавший практически невозможного, я был обязан терпеть какие угодно обвинения.

Тем более, что Судзунаси-сан не ошибалась, как и всегда.

Она была лишь чуточку неточна.

— Прости, Нэон-тян, — сказала Кунагиса. — Но на этот раз нам был крайне нужен сопровождающий. И Боку-сама-тян, и И-тян — несовершеннолетние. Боку-сама-тян быть может и обошлась бы здравым смыслом, но, понимаешь, И-тян…

— Ао-тян не в чем оправдываться. Ты же красавица, в конце концов.

— Всё в порядке потому, что она красавица?

— Не задавай очевидные вопросы, — ответила Судзунаси-сан со смелой улыбкой. — Ценность красавицы больше и выше чем ценность чего-то ещё. Благородство, праведность, удовольствие, сочувствие, нравственность, добродеяние, любовь — весь этот мусор лишь пыль в сравнении с красавицей.

Её искажённое сверх меры определение ценности, её философия, в соответствии с которой «люди делятся на красавиц, меня и всех остальных» — всё это ещё при ней.

Ну, говорят, что люди жаждут того, чего нет у них самих, а лезть на рожон и комментировать чьи-либо системы ценностей — не самый лучший способ делать что-либо.

— Ну, я посплю ещё маленько. В последнее время постоянно работала в ночную, так что спать хочется жуть как. Даже словами не передать этот ужас. Так что, Инодзи, разбуди меня, когда приедем.

— Понял и принял, — ответил я, а вскоре дорога стала оживлённее, так что пришлось сосредоточиться на рулении. Судзунаси-сан быстро погрузилась в сон (хотя это вообще поразительно, что она может там спать), и я услышал её посапывание. Кунагиса копалась в своём наладоннике. Не в состоянии даже представить, чем эта синеволосая нердо-гико-маньяко-отаку там занимается, так что и спрашивать не буду.

А потом я думал.

О том месте, куда мы направляемся, о том человеке, с которым встретимся.

«Уцуриги Гайсукэ…»