2

Если вы хоть каким-то боком относитесь к миру электронной техники, или же вы хоть на чуть-чуть проникли в мир машиностроения, или же вы с головой залезли в мир преступности — вы просто не могли не слышать о Команде. В её эпоху (да-да, она уже определяет свою эпоху) было просто невозможно их миновать.

Кто-то называет их электронными террористами, иные нарекают пионерами виртуальности, третьи считают преступниками, а четвёртые молятся на них как на спасителей. Однако нельзя сказать, чтобы кто-то из них был прав; с другой стороны, можно назвать их как угодно и не ошибиться; так что можно сказать, что описывалась лишь одна сторона истины.

В общем говоря, такая это была Команда. В этом мире её членов называли неопределёнными местоимениями, вроде они, те, и так далее. Разумеется, хотя о их существовании знали, но что это была за группа, какую она преследовала цели и была ли это на самом деле единая группа — никто не знал. Потом Команда растворилась, не оставив о себе ни следа. А время превратило Команду в легенду, в миф.

Вот почему.

Если я, к примеру, скажу, что девушка, сидящая рядом со мной так, словно она в раю, когда-то была лидером той группы, мне никто не поверит. И если я скажу, что в Команде, которая причинила огромное количество вреда и чудовищное количество пользы, что в Команде, наречённой Бригадой Фанатичных Культистов было всего-навсего девять человек, мне никто не поверит.

И с одним из этих девяти мы собираемся встретиться.

Я хочу сказать, с Уцуриги Гайсукэ.

Что до причин, по которой Кунагиса встретилась с остальными восьмью членами, в том числе с Уцуриги, и почему она начала в своё удовольствие совершать преступления (хотя это слишком мягкое название для таких-то разрушений) — этого я не знаю. Сейчас это лежит за пределами моих интересов, и как мне кажется это не то, о чём можно так просто спрашивать.

Нет… честно.

Честно говоря, всё совсем не так. Это просто отмазка, просто очень удобная грань истолкования. Честно говоря, пожалуй, о всех этих вещах я просто не хочу знать. В той пустоте, которая образовалась между мной и Кунагисой, я не хочу рассказывать ей, что со мной случалось, и о том, что случалось с Кунагисой я не желаю слышать.

Кунагиса Томо.

Мой единственный друг.

Когда мы с ней познакомились, я ещё жил в Камбэ, и тогда я ещё не переступил черты тринадцатилетия. Пять лет назад… нет, уже ближе к шести, если точнее. На протяжении полугода я проводил время с синеволосой девочкой, а полгода спустя наши пути разошлись. Мы никак не поддерживали связь, так прошло пять лет, а несколько месяцев назад мы встретились вновь.

Пять лет.

За такое время человек может измениться до неузнаваемости, но я не очень-то поменялся, да и Кунагиса едва ли отличается от прежней себя. Если не считать того, что в её биографию вписано очень много невообразимого, и что она где-то познакомилась с восьмью друзьями, и что где-то она с восьмью друзьями распрощалась.

Когда Кунагиса вспоминает их, она искренне радуется. Тогда, когда она рассказывала мне про Ти-куна, который может найти что угодно в галактике, чьё имя Аянами Хё, и сейчас, когда она описывала Саттяна, чьё имя Уцуриги Гайсукэ — она была по-настоящему рада. Как будто бы она хвасталась дорогим сердцу сокровищем, каждый раз по-настоящему рада.

Мне это не по нутру.

Не знаю почему, но меня это беспокоит.

«Иными словами, я ревную…»

Пожалуй, это тоже не вполне верно, но не настолько, чтобы утруждать себя пояснениями. Я не настолько свят, чтобы принимать и прощать что угодно, и характер у меня не настолько честный, чтобы считать счастье Кунагисы своим собственным. Честно говоря, мне было бы сложно сказать, что мне симпатичны эти восьмеро, которые были к Кунагисе ближе, чем я. Ненависти я тоже не испытываю, но всё же мои чувства к ним любовью не назовёшь.

Однако.

Однако сейчас это более чем унылое чувство.

— Так тяжело…

— Почему?

Я не рассчитывал, что меня услышат, но Кунагиса ответила на моё бормотание под нос. Разумеется, она даже не отвела глаз от наладонника, в этом вся Кунагиса. С многозадачностью у неё всё отлично, до такой степени, что можно подумать, что у неё несколько сотен мозгов. Когда-то она могла одновременно управляться со ста двадцатью восьмью компьютерами, это уж что-то зачеловеческое. И если помнить о том факте, то и сейчас всё просто. Дело не в том, что у неё мало концентрации, а в том, что она может разделить свою концентрацию на что угодно, и ещё останется немного сверху.

Иначе говоря, если вся концентрация собрана в одной точке… ей было просто вести войну со всем миром.

— О чём тяжёлом думаешь, И-тян? Или хотел пошутить, что тебе думать тяжело? Гм, а смешно. Боку-сама-тян считает, что это смешно.

— Я бы никогда так не сказал… просто говорю сам с собой. Не бери в голову.

— Хорошо, не буду. Но знаешь, И-тян, не надо так волноваться. Саттян не досаждает людям, которые ему безразличны.

— Это-то хорошо, но беспокоит меня иное…

— То есть тебя беспокоит то, где обосновался профессор Кёитиро?

— Честно говоря, да.

Я кивнул.

Исследовательская лаборатория Сядо Кёитиро. Судя по информации от Ти-куна, Уцуриги Гайсукэ сейчас работает там в качестве Действительного члена, и это одна из немногих исследовательских лабораторий в Японии, которые не занимаются ничем посторонним кроме исследований. Несколько раз я слыхал подробности о том почёте и уважении, которыми пользуется лаборатория, и запомнил. Запомнил. С моими-то мозгами, у которых столько проблем с запоминанием, что кажется, что он состоит только из резисторов, это было сродни чуду, так что я могу этот факт записать в плюс невероятности этой лаборатории. А помимо всего прочего, управляющей этой лабораторией Сядо Кёитиро известен как бы не больше Команды.

Известен как Безумный Демон Кёитиро.

Как видно из его прозвища, он широко известен, но он не сильно уважаемый исследователь. Математическая биология, формы механизмов, поведение животных, молекулярная теория и так далее — он занимался многими направлениями и положил начало многим наукам. Его прошлое и его личные качества наложились друг на друга и образовали чудака-учёного несравнимого ни с чем. Сейчас ему шестьдесят три, но, говорят, он всё ещё занимается исследованиями в своей лаборатории.

— Ты ведь встречалась с профессором Кёитиро?

— Ага. Но это было ещё до знакомства с И-тяном. Боку-саме-тян тогда было двенадцать, кажется.

— М-м, двенадцать.

— Тогда лаборатория располагалась на Хоккайдо… Я ездила с Нао-куном.

— Хех, вот как.

— Ага. Тогда у Нао-куна ещё находилось свободное время.

А Нао-кун — это старший брат Кунагисы, Кунагиса Нао. Он самый обыкновенный человек, обыкновенный настолько, что даже засомневаешься, а одни ли у них родители; а шесть лет назад он какое-то время за мной приглядывал. Сейчас Нао-сан работает секретарём у своего отца (то есть и у отца Кунагисы, но от Кунагисы давно отреклись), так что возможностей увидеться с ним у нас не много.

— Уже тогда профессор Кёитиро был весьма резок, но, похоже, с тех пор он стал ещё страннее. Его неоднократно предупреждали наверху, так что теперь он скрывает своё местоположение и работает лишь с несколькими из элиты, в общем, довольно ненормальный.

— И ты других ненормальными называешь?

— Ненормальные знают ненормальных, — горделиво ответила Кунагиса. — Вор вором губится, так что ли говорят? Гм, или в нашем случае нужно сказать, что вором вор губится?

— Понятно, — кивнул я рассеянно. — Иначе говоря, он просто безумный учёный?

— Ага. Как безумный учёный.

— Ну знаешь… так что он там в горах изучает, этот профессор Кёитиро?

— Семь лет назад он, если уж совсем упрощённо, работал над искусственным интеллектом. Это если совсем упрощённо. Да, в те годы это было модно — искусственный интеллект. Был бум, так говорят? В общем, что-то такое. Профессор же занимался немного другим.

— Я сам делал искусственный интеллект. За океаном, во время учёбы.

— Боку-сама-тян тоже много чего такого делала. Но среди нас лучшим был Хи-тян. Он всегда говорил, что «разговаривать с людьми и петь на клавиатуре искусственному интеллекту — это вещи одного порядка, потому что они одинаково в этом некомпетентны».

— У него тоже характер не сахар, как я посмотрю…

— Пожалуй. Считай, что боку-сама-тян была там единственной хорошей девочкой. В общем, когда боку-сама-тян познакомилась с Профессором, он, вроде, внедрял новаторские идеи об искусственном интеллекте в целом. Но в этом мире что-то бывает модно, а что-то забывают; ходят слухи, что ИИ он больше серьёзно не занимается. Не знаю, над чем он работает, но я думаю, что это как-то связано с кибернетикой.

— Гм-м…

— А в общем-то, он занимается чем-то таким, что никто не спонсирует. Такой вот он человек. Да, всегда был, — сказала Кунагиса скучным тоном, и вытянула губки, словно она дуется. Кунагиса Томо редко себя так ведёт. Я промолчал, потому что ясно было, что её реакция была вызвана Уцуриги. Да в общем-то я и не планировал ничего говорить.

Я замолк и сосредоточился на вождении.

— Но И-тяну беспокоиться не о чем. Профессору безразличны люди, которые ему безразличны. У него и правда очень плохой характер, но И-тян едет вместе с боку-сама-тян. А пока ты с боку-сама-тян, всё будет замечательно.

— Вот оно как. Тогда да, отрадно слышать.

Конечно, наверняка всё так и есть. Для Зелёного Зелёного Зелёного Уцуриги Гайсукэ и Безумного Демона Сядо Кёитиро, обычный студент вроде меня — просто ноль. Я знаю о таком отношении к себе из собственного опыта и не испытываю по этому поводу сильного беспокойства (хотя «несильность» — понятие относительное). Честно говоря, я ничего не сказал Кунагисе и не собирался ничего говорить, но беспокоило меня совершенно иное. И скорее всего то, что меня беспокоит, сбудется в первый же день.

— Эх… И всё же это тяжело…

И в конечном итоге это тоже будет такой неизбежностью, которую можно назвать исключительно совпадением. И ничего с этим не сделать. Моя жизнь немногого стоит. Растекаясь течь по течению. И я не то чтобы сильно этим неудовлетворён. Всего лишь обеспокоен.

— М-м. Мы, кажется, уже в Айти. Тогда на следующей развилке налево, И-тян.

— Правда? Так мы заедем ещё глуше в горы.

Дорога давно уже перешла в просёлочную, за ней явно вообще никто не следил. За окнами кроме японских кедров ничего больше не видно. У страдающих от пыльцы аллергиков от такого вида кожа мурашками покроется. В подобных местах даже думаешь, а действительно ли на Земле не хватает деревьев?

— Лаборатория находится глубоко в горах. Она не обозначена на картах, так что нам придётся положиться на память.

— Гм… Ну ничего. Вряд ли ты, как штурман, заведёшь нас не туда. Но сколько нам ещё? От расстояния зависит, скоро ли надо заправляться. У этой машины воистину никакой мощности.

— Скоро. Нам на границу между Миэ и Айти. Но в Айти очень здорово. Множество умных людей.

— Правда?

— Правда. Это тут придумали «Нагойскую атаку». Благословенный край. Думаю именно поэтому профессор расположил лабораторию в Айти. Я не думаю, что это была просто дурость, или что у него проблемы с деньгами… Ох-хо, но это будет весело. Так давно не виделись с Саттяном.

— Хорошо, но подумай и о том, что будет после. Ты же не приехала в Айти на осмотр? К тому же в этот раз я не намерен тебе сильно помогать.

— Гм? Что так? Ревнуешь? — как-то радостно усмехнулась Кунагиса Томо. — И-тян всегда такой равнодушный, но ты легко начинаешь ревновать. В определённые моменты ты становишься слишком ограничен. Можешь расслабиться, ладно? Ведь боку-саме-тян нравятся Саттян и Ти-кун, но любит только И-тяна.

— Это замечательно. Но дело не в ревности. Тут кое-что другое. Ну, я говорю, что другое, но, пожалуй, если описать, то будет что-то похожее… О.

Впереди я увидал силуэт, так что перевёл туда обратно свой взгляд. Двое людей в униформах напоминающих охранные махали сияющими красным жезлами, призывая нас остановить автомобиль. Я присмотрелся повнимательней и увидел за их спинами ворота, сделанные из стальной решётки.

Так глубоко в горах, и охрана.

— …

Я надавил на тормоз и остановил автомобиль, затем медленно приоткрыл окно. А затем у Фиата образовались двое охранников, и грубым тоном сказали:

— С данного момента начинается частная собственность, дальнейшее движение считается нарушением. Просим вернуться обратно.

Произносимые ими слова были вежливыми, но их тон был невероятно резким. С другой стороны, кто угодно будет резким, если заставить его торчать тут на такой жаре. В такой ситуации придираться к мелочам будет только совершенно ужасный человек. В мою задачу не входит осуждать отсутствие у них профессионализма. Честно говоря, вообще сложно сказать, считается ли их поведение недостатком профессионализма.

— Нет, эм, ну. У нас встреча с профессором Сядо.

— Профессором? Тог… значит, вы — Кунагиса-сама?

Поведение охранников тут же изменилось. Они, верно, не думали, что кто-то, обеспечиваемый семьёй Кунагиса, будет водить такой убогий автомобиль, так что тут их не упрекнуть.

— Я не из Кунагис… но я с ней, — сказал я и указал большим пальцем на сидящую рядом Кунагису. Сама Кунагиса Томо всё так же таращилась на экран своего наладонника и даже не взглянула в сторону охранников. Однако её голубые волосы послужили достаточным обозначением, так как охранники кивнули:

— Понятно. Значит вы друг Кунагисы-сама… должен быть ещё один, сопровождающий…

— А, вон… — мой большой палец, указывавший на Кунагису, повернулся к заднему сидению. — Мне её разбудить? Я не против, но тогда ничего не гарантирую.

— ...Нет-нет, всё в порядке, — не сразу ответили охранники. «Мудрое решение», — подумал я. Не стоит специально напрыгивать на мину.

— Тогда прошу вас вписать ваши имена в список посетителей. Это может показаться излишним, но такова процедура.

— Ладно.

С такой-то Кунагисой и с такой-то Судзунаси-сан, заполнять всё мне. Я открыл дверь и вышел наружу. Охранник сходил в нечто напоминающее сборную сторожку (от одного её вида я едва не вспотел) и вернулся с планшетом размера под писчий лист. И со словами «пожалуйста, вот тут», передал его мне вместе с ручкой. Я думал, надо будет вбивать в компьютер, так что подивился такому старью.

— Да-да, я понимаю. Но профессор говорит, что через это они не смогут пролезть. Что если тут будет какой-нибудь компьютер, тогда станет возможным нештатный доступ снаружи, — его слова. Ну, я не понимаю, о чём это он, но в любом случае, он говорит, что писать на бумаге — самый безопасный способ хранения информации.

— Не могу сказать, что я не понимаю его, но как-то это уж слишком параноидально, — ответил я, вписывая имена Кунагисы, Судзунаси-сан и своё. Адреса… что писать за Судзунаси-сан? Нормально ли написать «Храм Энряку в горах Хиэй»? Я не могу написать неопределённый адрес, так что что-то написать придётся, но «гора Хиэй» и «без адреса» выглядят равно подозрительно. Обдумав такую оскорбительную для обитателей горы Хиэй мысль, я написал, что живёт она там же, где и я. Не очень приятно шутить таким, но я решил, что по крайней мере над этим мы сможем впоследствии посмеяться.

— Везёте с собой что-то опасное? — спросил второй охранник, пока я витал в мыслях. — Ножи и сильные лекарственные препараты внутрь провозить запрещено.

— Ножи… У меня с собой ножницы… — ответил я. — Ножницы тоже нельзя? Это уж точно параноидально…

— Нет, это можно. Мы приносим свои, извинения, прошу, не поймите нас неправильно. Уровень безопасности поднят со вчерашнего дня. Нам велено задать эти вопросы даже Кунагисе-сама и её спутникам.

— Подняли уровень? С чего вдруг?

— Ах… — стражник немного поколебался, после чего придвинулся и понизил голос. — Ну… это было два дня назад. Подняли тревогу, что на территорию проник нарушитель.

— Нарушитель, — повторил я. Звучит не очень хорошо. Интересно, что означает «нарушитель» в исследовательской лаборатории, быть может, промышленный шпион? Звучит не очень реалистично, словно взято из какого-то фильма или книги, но и само это место не очень-то реалистично (это исследовательская лаборатория, спрятанная глубоко в горах, хоть смейся), так что кто знает. Мне даже стоит радоваться, что уровень безопасности подняли не в связи с тем, что приезжает Кунагиса Томо.

— Да. Вот, видите, его имя вверху списка, — охранник, которому я успел отдать планшет, вернул мне его. — Этот сукин сын прошёл через ворота, назвавшись гостем из другой лаборатории. Проникая таким образом, что его моментально раскусят, он или ни во что нас не ставит, или просто решительный, или безрассудный…

— И как, уже поймали этого нарушителя?

— Ах, нет… пока нет… — смущённо ответил охранник. — Однако будьте уверены, поскольку он, похоже, уже ушёл из лаборатории, то никаких беспокойств Кунагисе-сама не будет. Полиция уже в курсе, так что его быстро схватят.

— Раз так, то ничего, — кивнул я. Шпионы, нарушители — это плохая новость, но раз они уже ушли, то к нашей истории они прямого отношения не имеют. Поймает его потом полиция или нет — нас это не касается. Его тут нет, и нам этого достаточно. Тут и так всё закручено, так что хотелось бы обойтись без новых лиц.

— Продолжайте ехать по дороге вверх на гору, доедете до большой парковки. Оставите машину там. Вас встретит человек из лаборатории, он вас направит. Через пять минут после парковки будете в самой лаборатории.

— Понятно. Благодарю за объяснение, — кивнул я.

А потом, без особого интереса, правда, без какого-либо интереса я поглядел на имя нарушителя, вписанное наверху списка. Разумеется, нарушитель не будет писать своё настоящее имя, так что там липа, но мне было чуточку любопытно, каким липовым именем воспользовались.

И мой взгляд замер.

— Имя.

— Э? А, да. Довольно забавное имя, правда? Это-то и показалось мне странным… но что тут теперь говорить… — пожаловался охранник. — И всё же, как бы вы прочитали это имя? Может быть, Рэйсики Айсики?

— Нет… полагаю, Дзэродзаки Итосики, — ответил я стражнику, вернул ему планшет, затем попрощался и вернулся к машине. Охранник подбежал к воротам и начал открывать их. Я завёл мотор, который заглох от долгой остановки.

— М-м? Что-то случилось, И-тян? Твоё настроение упало. Процентов на семьдесят пять.

— Нет. Нам разрешили проехать без каких-либо проблем. Никаких вообще проблем, — ответил я безэмоционально. — Тебе не о чём беспокоиться.

Я надавил на газ и проехал сквозь ворота. Мы ехали по дороге, указанной охранниками, и тут:

— Ох уж эти охранники, — раздался голос с заднего сидения. — Интересно, что они подумали, увидев нас?

— …Пожалуйста, давайте что ли знак, когда не спите, Судзунаси-сан.

— Ну сейчас-то я точно не сплю. Этого недостаточно? Знаешь, тут невозможно спать. В общем, что думаешь? Инодзи? Как мы выглядим со стороны?

— Как знать. Уж точно не как команда Люпена III, — не к месту ответил я, так как не мог понять, о чём говорит Судзунаси-сан. — А вы что думаете, Судзунаси-сан?

— Я? На какое-то мгновение я подумала о волшебнике страны Оз.

— Волшебнике страны Оз? — недоумённо склонил я голову. — О чём там эта история? Если я правильно помню, главным героем был Оз, так?

— Не так, И-тян. Что вообще значит — если я помню правильно? Тебе стоит что-то сделать с твоей привычкой придумывать что-то на ходу и делать вид, что ты знаешь всё, — выпалила Кунагиса, всё так же пялясь в свой наладонник. — Если главный герой — Оз, то мир изменится до неузнаваемости. Главной героиней была Дороти.

— Но ведь в «Энн из Зелёных Мезонинов» главная героиня — Энн, а Том — главный герой «Тома Сойера»?

— Это сравнение вообще не к месту.

— Ладно, что это за история?

— Ага, — кивнула Кунагиса. — Ураган уносит Дороти в Удивительную страну Оз, и она странствует со Страшилой-саном, Львом-саном и Роботом-саном.

— Момотаро?

— Волшебник страны Оз. Слушай, что люди говорят, И-тян.

— А я слушаю. Так значит, четверо людей… впрочем, трое из них не люди, но в общем, эти четверо идут победить волшебника страны Оз. Понятно.

— Не победить… Дороти просто хочет, чтобы он исполнил её желание: «верните меня домой».

— М-м. Какая миролюбивая история. Миролюбивая или беспечная… не могу решить, — ответил я, не понимая, что именно я думаю об этой истории. — Но если Дороти этого было довольно, чего хотели остальные трое? Их хоть сладостями угостили?

— У страшилы и остальных тоже были свои причины. Те желания, которые они хотели, чтобы волшебник исполнил. Лев-сан, к примеру, хотел храбрость. Страшила-сан хотел мозги. Эта история о том, как они преодолевают трудности, встающие на пути.

— Непонятно, это история о том, что надо полагаться на собственные силы, или же на других, — сказал я и покосился на заднее сидение. — Так мы, значит, что-то вроде команды Дороти? И вообще, у нас тут что, своего рода распределение ролей?

— Я не знаю… просто так подумалось, так что не спрашивай. Но гм, роли… роли. Ну, в любом случае, я за страшилу. Потому что хочу умные мозги, — всё так же лёжа ответила Судзунаси-сан. Я считал, что хорошим тоном считается сидеть, когда говоришь, но у Судзунаси-сан своя система логики. — А ты, Инодзи, ты — робот.

— Робот, значит. — Я посмотрел на Кунагису. — Томо, а чего робот сан хотел от волшебника?

И без каких-либо задних мыслей Кунагиса ответила: «Душу». Я вернул взгляд на Судзунаси-сан и увидел, что она злорадно улыбается. Понятненько, так вот что ты хотела сказать. «Да уж, до чего же иносказательно можно читать нравоучения», — безрадостно вздохнул я.

— Да, вот так-то так, ясно? — сказала Кунагиса. — Это милая история, раз они считают, что душа и мозг — это разные вещи. Как в фэнтези.

— Фэнтези?

— Это фэнтези. Что ещё это может быть? Ведь душа — это эффект физической деятельности мозга, так? Вот почему возможны поля искусственного интеллекта, — сказала Кунагиса, будто поясняя что-то самоочевидное и известное. Потому, видимо, что самой Кунагисе это было прекрасно известно. Так что я просто с ней согласился, так как не был в настроении спорить.

И думал, что она правда вполне похожа на маленькую девочку, которая хочет вернуться домой.

…

А в таком случае.

А в таком случае, интересно, кто является трусливым львом?