3

Я остановил Фиат на парковке и вытащил ключ зажигания. Поглядев на индикатор оставшегося топлива, я подумал, что мы довольно рискуем. Тот ещё вопрос, удастся ли нам спуститься с горы. В худшем случае придётся просить топлива в лаборатории, но даже не знаю, есть ли оно у них. Оглядев парковку, я не обнаружил ни одной другой машины, кроме Фиата Мико-сан. Будем надеяться, что у служащих тут отдельная парковка, потому что в противном случае нам придётся идти домой пешком. Вот о чём я думал, вылезая из машины.

Я посмотрел на небо, облачка двигались подозрительно. Никаких чёрных туч, но всё же казалось, что ночью, или же с утра, ливанёт. Небо словно предзнаменовывало наше будущее, и мне это не нравилось.

Если хотите предсказать погоду на завтра, говорите, что «будет как сегодня». Не помню, кто это сказал, но как по мне, весьма подходяще. В таком случае моё пребывание в этом исследовательском центре пройдёт так, как это обычно бывает. От такого предчувствия по всему телу пробежали мурашки.

— Ну что же…

По словам охранника кто-то должен был нас подхватить на парковке. Подумав об этом, я огляделся, и увидел фигуру на востоке. Лица с такого расстояния я разглядеть не мог, но принимая во внимание лабораторный халат, я решил, что это тот человек из лаборатории, который должен нас провести. Он, кажется, тоже нас заметил, так как пошёл в нашу сторону.

— Привет, — я приподнял правую руку, но он не ответил и продолжал молча идти в нашу сторону.

Он был примерно моего роста, не высокий и не низкий, самый обычный. Когда расстояние между нами сократилось, я понял, что это очень уж молодой человек. Что ни говори, а он выглядел младше меня, не старше пятнадцати, по крайней мере лицом. Но вот на этом юном лице, в его глазах, спрятанных за стёклами очков, таился страшно неподобающий его виду тёмный взгляд, который портил всю его детскость. И да, в этом мире бывают двадцатисемилетние служанки, не тянущие даже на старшеклассниц, так что я не могу определить возраст по его виду.

Он приближался, не снижая скорости, и наконец, сведя («щёлк!») ноги, он остановился прямо у меня перед носом. В данном случае «у меня перед носом» не является фигурой речи. Он подошёл столь близко, что двинься я хоть чуть-чуть вперёд, мы бы соприкоснулись. Более того, он придвинулся так, что его лицо было в нескольких миллиметрах от моего. На таком расстоянии, если бы он не был парнем, точно можно было бы решить, что он меня поцеловал.

Я неподвижно стоял, не зная, как поступить, и тут он, дёрнул носом, будто принюхиваясь, затем другой раз, третий, а затем хмыкнул.

— Так значит это ты Кунагиса Томо из Кластера.

Его речь была не просто бестактной, а скорее неуважительной. Однако его голос соответствовал его молодому виду, так что я хоть и удивился, но не был возмущён.

— Нет, это не я. Я всего лишь приехал вместе, можно сказать, я комментатор. — Прежде чем ему ответить, я отошёл на шаг. — Или же меня можно назвать шофёром.

— А-а? Что такое? Я о таком не слышал. Я о таком не слышал, чтобы приезжать вместе. Тогда где же Кунагиса Томо, эй? — он наморщил свой лоб, словно глядя на заклятого врага, и чуть ли не прильнул ко мне. — Я его нигде не вижу.

— В тени автомобиля. Вон, там, — указал я на вылезающую из машины синеволосую девушку, держащую в руках наладонник и прочие вещи. — Эта милашка и есть Кунагиса Томо.

— А-а? Что такое? Кунагиса Томо — девочка? Гонишь? — сказал он, не ожидая такого, а затем обогнул Фиат и подошёл уже к Кунагисе. Кунагиса при появлении новой мужской особи наклонила голову («Уни?»), он же уставился на неё в ответ («Гм-м-м…»), и даже похлопал её по волосам, на что она никак не отреагировала. До чего же беспечное создание. Бывают в этом мире люди, которых родители никогда не шлёпали по попе, хотя в случае Кунагисы она бы не заметила, даже если родители её избивали бы.

— Не выглядит умной. Просто недоразвитый ребёнок. Эй, ты на самом деле Кунагиса Томо из Кластера?

— На самом деле. Боку-сама-тян зовут Кунагиса Томо. Кунагиса Томо, как ни гляди, это я. Приехала повидать Саттяна.

— Э-э? Саттяна? Это ещё кто такой?..

«Глупо, глупо», — прошипел он себе под нос, после чего, сунув руки в немного великоватый ему лабораторный халат, пошёл прочь. Он не велел нам идти за ним, но, наверное, подразумевал.

— Серьёзно, просто ребёнок… девочка, а с таким-то титулом! Ах блин, отстой, полнейший отстой. Ну ваще.

— Ты и сам на ребёнка похож, Огаки Сито-кун.

Он замер.

Он… совершенно прекратил переставлять ноги. А после трёхсекундного вмерзания в землю он развернулся и…

— Откуда ты знаешь моё имя?

— М-м-м? Ты не смотри, как она выглядит, Кунагисе девятнадцать, так что мне странно то, что ты зовёшь её ребёнком. Да, ты прав в том, что она девочка, но если сравнивать с тобой, то Кунагиса не ребёнок.

— Я не о том спрашиваю, блин! Как она выглядит? Да мне плевать! — Он топнул ногой по земле. — Я тебя спрашиваю, откуда ты узнал моё имя? И мой возраст! Я не помню, чтобы сообщал тебе!

— Ну мы не только твоё имя знаем. — Я поднял обе руки, пожимая плечами. — О профессоре Сядо Кёитиро, и о его секретаре Удзэ Мисати-сан, и о действительных членах Котари Хинаёси, Нэо Фуруара и Касугай Касуга мы тоже много что знаем.

— И-тян, одного забыл. И-тян, ты и правда всё забываешь, — из-за моей спины вставила Кунагиса. — Помимо профессора и Саттяна тут ещё четверо исследователей, так что ты одного пропустил.

— А-ах, точно. Точно-точно. Я всё забываю, — кивнул я Кунагисе. — Да. Ещё Миёси Кокороми-сан. Это, кажется, всё, но может у тебя ещё есть вопросы, Сито-кун?

— …Вы кто ваще такие? Вы двое, что вы? Как вы вообще это узнали? — Он подозрительно на нас уставился, словно бы собираясь покусать нас, если ответы ему не понравятся. — ЭТО тут считается секретной информацией. Такие как ты не должны знать. Как вы узнали?

— Кто знает. В конце концов, это секретная информация, так что не могу тебе рассказать. Однако хочу уточнить, мне не нравятся, когда над Кунагисой смеются исключительно из-за её внешности, так что будь…

Будь добр, Огаки Сито-кун — так я намеревался продолжить, но неслабо получил по затылку. Меня прервали, я обернулся и увидел там сжимающую ладонь в кулак Судзунаси-сан. И, как только я повернулся, она ткнула меня уже в лоб. Самый настоящий удар, и весьма крепкий. Судзунаси-сан, когда ты только успела вылезти из машины?

— О чём ты вообще? Боже, бахвалишься тем, чего ты не делал, — сказала Судзунаси-сан так, словно только проснулась и не в духе. — Это весело — дразнить маленьких детей? Ты меня разочаровываешь.

А затем она снова щёлкнула меня по лбу, а потом заставила наклониться, а потом развернула к Сито-куну и сказала:

— Мы извиняемся. Когда речь заходит о Кунагисе, он становится излишне чувствительным. Он дурак, и думает о всяком нехорошем, но прошу, прости его. Видишь, он уже извиняется. А вечерком я задам ему нагоняй, так что забудем, хорошо?

Пнули, стукнули, а потом ещё и нагоняй зададут?

— …А-а? Не-не-не… — Сито-кун был ошарашен Судзунаси-сан, держащей меня в поклоне, и не знал, что ему делать. — Нет-нет, всё в порядке…

— Здорово, всё хорошо, что хорошо кончается, — наконец отпустила меня Судзунаси-сан. — Тогда отведи нас пожалуйста в лабораторию, или куда там. У меня всё тело ноет, полный отстой. Меня зовут Судзунаси Нэон, и я сопровождаю этих двоих. Приятно познакомиться.

— Я Огаки Сито. Помощник Сядо Кёитиро… приятно познакомиться, — изумлённо поприветствовал он в ответ, затем продолжил идти. В этот раз мы шли как следовало. Кажется, нам предстояло идти в гору по лесной тропинке к северу от парковки. Не то чтобы сложная тропа, но и не ровный проход, так что я помогал Кунагисе нести её вещи.

Когда я взвалил сумки на плечи, в затылке стрельнула боль. Гм, как это в стиле «Затмения» — Судзунаси, бить ничуть себя не сдерживая. Вполне возможно у меня даже череп на затылке треснул. При этом я несомненно сейчас вёл себя неправильно, поэтому вряд ли вправе жаловаться.

И да, всё так, как сказала Судзунаси-сан. Не стоит так перевозбуждаться от малейшего оскорбления Кунагисы. Я понимаю. И самой Кунагисе, кажется, на это плевать. Прямо сейчас она в редком для себя образе, учитывая, как она обычно сидит в четырёх стенах, любуется пёстрыми деревьями по краям тропинки, так что ей действительно, кажется, плевать. Мне тем более нет смысла злиться из-за этого.

— Пожалуй, я и правда ограничен в определённые моменты… Я проиграл.

В общем, я решил это обдумать. Повернувшись к Кунагисе, я сказал ей, что был неправ. Кунагиса, кажется, не поняв, за что я извинялся, склонила вбок голову («Уни?»), но уже через секунду её душа вновь была поглощена деревьями. Судзунаси-сан глядела на нас, будто говоря «боже правый!», а когда я заметил её взгляд, она опустила поле шляпы так, чтобы не было видно глаз.

— Эй, ты.

Вдруг.

Сито-кун, подобно разведчику шедший в паре метров впереди, позвал меня.

— Эй, ты, иди сюда.

— Не мог бы ты перестать звать меня так?.. Я тебя старше, как никак… девятнадцать.

— Заткнись, да кому какое дело? Здесь имеет значение не возраст, а только то, кто умнее. А я умнее тебя, так что это ты должен проявлять ко мне уважение.

— … — а Сито-кун вполне простецкий, решил я, подходя к нему. — Что случилось? Хочешь что-то спросить?

— А-а, вопрос… — прошептал он. — Вот это большое и чёрное — оно парень или девушка?

— … — я оглянулся на Судзунаси-сан, и, повернувшись обратно к Сито-куну, почувствовал, что обязан шептать: — Ну, формально, девушка.

— Понятно. Я был прав. Гора с плеч, — кивнул Сито-кун. — Огромная. Сколько в ней сантиметров?

— Сто восемьдесят девять. Но она не измеряла рост с шестнадцати, так что сейчас ещё больше. Но когда проходишь рубеж в сто восемьдесят девять, дальше уже не важно. Поделилась бы она со мной десятком что ли.

— Ух. Боже, — Сито-кун, похоже, был ею неподдельно восхищён. — Она играла в баскетбол-волейбол? Или у неё в роду были иностранцы? Кажется, даже у них такой рост встречается редко.

— Она всегда утверждает, что чистокровная японка… Быть может, это потому что у неё первая группа крови?

— Ха-ха. …боже. Ну нельзя так ошибаться. Просто нельзя.

Затем он посмотрел в небо, словно вздыхая.

Что до меня, то в целом Судзунаси-сан довольно стройная, так что она не кажется мужеподобной, но да, этот её рост, и эта её чёрная одежда, и эта натянутая на глаза шляпа может кого-то смутить по поводу её пола. Манера её речи скорее женская, но в наши дни нельзя определить пол по манере речи. Не буду показывать пальцем, но встречаются в нашем мире женщины поразительной красоты, которые совершенно не следят за своим языком.

— Там, — ткнул пальцем вперёд Сито-кун. — Лаборатория за той стеной.

— Ха…

Там, куда указывал его палец, за горными деревьями, возвышалась портившая всю атмосферу бетонная стена. Она, казалось, замыкалась сама на себя, а гору создали вокруг неё. Даже с такого расстояния она выглядела ненормально высокой, и напоминала не о первоклассных научных центрах, а о кое-чём ином. И если оформлять это в слова…

— Будто тюрьма…

— Тюрьма? Да нет же. Куда тебе понять, — горделиво сказал Сито-кун. — Это крепость. Непобедимая крепость. А это вроде как стена замка.

— Стена замка, значит…

И правда, на эту гору с отсутствующим подножием было бы сложно напасть. Но что, в этой лаборатории и правда есть что-то, что требует такой степени защиты? И что бы Сито-кун не говорил, эти стены всё же смахивали на тюремные. Не защищающими от вторжения извне, но осложняющими побег изнутри…

— Похоже на Барьер Конца… да, кстати, Сито-кун, охранники говорили, что вчера или позавчера на территорию лабораторию кто-то проник.

— Да-да, я что-то такое слышал. Точно не знаю. Видел его только издалека и со спины, — он вроде как фыркнул и ехидно улыбнулся. — Ну правда, не идиот ли? Смылся, даже не сумев ничего украсть. Не стоит недооценивать нашу систему безопасности.

— Но он же проник внутрь?

— Действительно, это я признаю, — хмыкнув, пожал он плечами. — Но большего мы ему не позволили. Вот такая тут система. Ну, он, похоже, от этой идеи отказался и больше не придёт. В любом случае, пробираться сюда с голыми руками могут только сумасшедшие.

— С голыми руками?

Странновато звучит, но, видимо, раз нарушитель прошёл через главные ворота, его как следует проверили, так что такого можно было ждать. Только прав ли Сито-кун в том, что это был просто дурак, или же наоборот, это был невероятно уверенный в себе человек, вот что интересно.

Уверенность в себе, или информированность.

— Э? Что такое? — с видимым подозрением на лице обратился ко мне Сито-кун, когда я вдруг замолчал. — Ты к чему? Что ты так заинтересовался этим нарушителем? Ты что, его друг?

— Нет конечно. Почему должно случиться что-то такого рода? Откуда возникла эта галиматьёвая мысль?

— Да я шучу. Что ты так сразу взводишься, девятнадцатилетний?

— Ну извини, шестнадцатилетний.

Да, не такую беседу престало вести девятнадцатилетнему и шестнадцатилетнему. Сито-кун хмыкнул и опять умолк. Быть может, думал, что я подразумевал под галиматьёвым. Иногда я не очень хорошо обращаюсь со словами, так что остаётся надеяться, что он не будет уточнять, что это значит.

Однако Сито-кун очень резко воспринимает всё связанное с этим нарушителем (ну, это логично от пострадавшей стороны), но учитывая, что попытка провалилась, проникновение в лабораторию было в корне бесполезно, мне кажется. Если бы проникнувший не пришёл с голыми руками, или же…

Я коснулся рукой груди справа. Точнее говоря, я положил руку на нагрудный карман надетой поверх футболки лёгкой куртки, в котором у меня был припрятан нож, и сделал я это для того, чтобы проверить, на месте ли он.

Я не то чтобы солгал охранникам на входе. У меня на самом деле с собой ножницы в левом кармане куртки. И более того, в рюкзаке, который я сейчас несу, находится консервный нож в добавок к консервированной медвежатине, которую так обожает Кунагиса. В общем, я не то чтобы солгал. Потому что я не помню, чтобы говорил, что у меня нет ножа. Но в этой ситуации, пожалуй, меня бы всё равно назвали лжецом.

Этот нож неделю назад мне дала моя знакомая подрядчица, когда я собирался в поездку. Во фразе «моя знакомая подрядчица» есть какое-то подозрительное звучание, но это правда, и ничего тут не попишешь. К ножу прилагалась кобура, такая, что её не видно при ношении под курткой, простая конструкция. Конечно, если меня начнут ощупывать, тот тут же её найдут, но я был готов рискнуть, что охрана не станет так досматривать Кунагису Томо и её сопровождающих. Быть может, мои шансы были меньше, чем одна вторая, но в итоге-то всё прошло удачно.

«Может так и не кажется, но этот нож очень острый, так что на людей его не наставляй, — сказала подрядчица… Айкава-сан. — Режет словно скальпель Блэк Джэка… так что только пиши им на стенах что ли».

За заботу Айкаве-сан большое спасибо, но это всё равно что лить воду на лаву. Тот незваный гость может делать что хочет, но мне, с одним единственным ножом (и ножницами, и открывашкой?) ничего не сделать. Уж точно этого ножа недостаточно будет, чтобы прорваться через замковые стены.

Всё равно, что чесать спину собственными зубами.

— Какой трагикомичный абсурд…

И сейчас под абсурдом я понимаю не взятие этого замка с единственным ножом. Я понимаю себя самого, открыто заявившего Кунагисе, что не намерен помогать, но при этом изо всех сил намеренного помочь. Серьёзно, будто бы у меня нет вообще никаких внутренних убеждений. Я могу самого себя вывести из себя.

— Эй, Сито-кун?

— Да? Что такое?

— Уцуриги… Гайсукэ-сан, что он за человек?

— Уцуриги? — Сито-кун скривился, будто труп кошки увидел. — Уцуриги?

— Да. Уцуриги Гайсукэ-сан.

— …Извращенец, — выпалил он, пройдя два шага и повернувшись ко мне спиной. Или скорее не повернувшись ко мне спиной, но отвернувшись от меня лицом. — Извращенец. Он полный, абсолютный, до мозга костей извращенец. Как ещё описать эту тварь?

И он топнул ногой, очень раздражённо. Я не мог заставить себя развить тему, и молча наблюдал. Да, мне бы хотелось заранее собрать как можно больше информации об Уцуриги Гайсукэ, но гм, похоже, лучше отступить. По крайней мере я выяснил, что Сито-кун его сильно недолюбливает.

— …

Что бы мне правда хотелось знать, это что Уцуриги Гайсукэ думает о Кунагисе Томо.

Дорога пошла в гору… вернее сказать, наклон горной тропки стал круче, так что я подождал Кунагису, и мы пошли вдвоём; я словно тянул её за руку.

— Понятненько. Действительно, будто естественная крепость. Или нет, замок? И весьма плохой в своей сути. Напоминающий о таких вещах, которые хотелось бы не вспоминать.

— Мы можем потеряться, если не запомним дорогу. И-тян, аккуратней. Не броди в одиночку. Как-никак гиппокамп И-тяна похож на губку. Уни, правда, если ты заблудишься в этих горах, и если тебе не поможет Дзюн-тян, то ты живым не выберешься. Тебя задерут дикие звери. Так что не отходи от Боку-сама-тян, хорошо?

— Это я запомню. Точно-точно запомню. Но и правда, похоже, тут можно наткнуться на диких медведей или кабанов.

— Инодзи. А правду говорят, что кабаны произошли от свиней?

— Ты это о чём? Кто тебе сказал эту чушь?

— Асано. Что свинья сбежала со свинофермы и, одичав, стала кабаном. А ещё Асано сказала, что это ей рассказал Инодзи.

— Ауч.

— И-тян, лгунишка… Нэон-тян, это кабаны развились в свиней. Всё наоборот. Хотя это не назвать развитием, просто люди сделали из них свиней чтобы их одомашнить. Как карасей и золотых рыбок. Вот почему свиньи такие сильные. Потому что они были кабанами. Да-да, если человека выставить против свиньи, последняя скорее всего победит. Поговаривают, что существуют даже специальные свиньи для подавления живой силы противника.

— Гм-м. Сделаны людьми… Так значит, можно своими руками сделать из обезьяны человека?

— Не думаю, что такое возможно.

— А вот из человека сделать обезьяну весьма несложно.

— И, Нэон-тян, люди и обезьяны относятся к разным видам. У них есть общий предок, но не обезьяны развились в людей. Если бы было так, всё эволюционное дерево перевернулось бы.

— Вот оно как. Гм. Рядом с Ао-тян многому можно научиться. Очень-очень многому. Кстати говоря, Инодзи. А то, что пингвины перелётные птицы, и что они мигрируют между Южным и Северным полюсами в районе сентября, и что если в Японии смотреть в небо в сторону севера, даже можно их увидеть — тоже ложь?

— Я считаю, в некоторых случаях виноват исключительно обманутый.

— Эй вы, заткнитесь уже, мы на месте, — сказал Сито-кун, и мы повернулись в его сторону и увидели, что мы уже под самой стеной. До этого угол обзора был неудобный, так что я не обращал внимания, но теперь, вблизи, от этого места шло пронизывающее, зловещее, нестерпимое ощущение. Возведено оно было, по всей видимости, не так давно, честно говоря, оно выглядело как совершенно новое и абсолютно чистое, и это было до боли неестественно. Сито-кун стоял перед излишне крепкой стальной изолированной дверью. Это, видимо, и есть вход.

Сито-кун распахнул дверь, и на его лице расцвела гордая улыбка.

— Ну что же, добро пожаловать. Добро пожаловать в Исследовательскую лабораторию Безумного Демона Кёитиро.