2

Время для философии.

Ну, а что в человеческой душе на первом месте? Например, кто-то, думаю, Фрейд, разделил душу на сознательное и подсознательное, но была ли вообще необходимость разделять её? Были бы у меня какие-либо проблемы, если бы у меня не было никакого подсознательного аспекта души, или никакого сознательного, из-за чего я бы стал сущностью, состоящей исключительно из моих подсознательных мыслей?

Кунагиса говорила, что душа — это результат физической активности мозга. Это, наверное, правда. Я, по крайней мере, не недооцениваю науку биологию, чтобы с этим спорить. Однако, если душа — это просто мозг, если она ни что иное, как электрические сигналы нейронов и синапсов, то я могу понять, почему некоторые утверждают, что мы ничем не отличаемся от машин. Я чувствую, что мне больше подходит такая точка зрения. В таком случае я бы всё равно задумался: возникли бы у меня проблемы, если бы я осознал, что я такой же, как машина?

Не обязательно, чтобы шахматист был человеком. Никто не будет беспокоиться, если кубик Рубика будут собирать машины. Создание органического вещества из совокупности неорганических веществ заслуживает похвалы, а не осуждения. Кто-то может сказать, что это богохульство, но нет никаких оснований заявлять, что право жизни является уникальной привилегией бога. В конце концов, превращение кабана в свинью и создание точной копии или имитации жизни — какая разница?

Если вы хотите взглянуть на вещи с логической точки зрения, то изобретение автомобиля было бы аналогичным событием.

В любом случае, в наши дни уже стало общественно, что теоретически вы можете создать человеческую душу, используя программы и приложения. Нет, можно сказать, что это, в основном, уже сделано. Рукотворная жизнь, которую вы вряд ли сможете отличить по внешнему виду. В наше время мало что нельзя сделать с помощью науки.

Думаю, так всё и есть.

Например, пока я думаю о таких вещах, вы могли бы выразить мои мысли набором нулей и единиц. Если у вас есть время, могли бы даже записать их в тексте на каком-нибудь языке программирования. Я не хочу сказать, плохо это или хорошо.

Я хочу сказать, что, несмотря на то, что в конечном итоге это всё может быть спроецировано в текстовой форме, я не могу объяснить, почему я всё ещё был таким нерешительным. Если это текст, то всё должно быть просто. Если бы вы смотрели из далёкого места, как бог, смотрящий вниз с небес, то для вас мои мысли — всего лишь очевидная чепуха. Это фантазии, порождённые воображением, вовсе не фантастическая иллюзия, а скорее истощённая временем правда. Когда я всё время делаю необъяснимые, бессмысленные, бесцельные, противоречивые вещи, может ли это быть ошибкой бога при конструировании людей или просто программной ошибкой? Может ли быть так, что с самого начала произошёл сбой и блок кода с ошибками попал мне в мозг?

Если бы это было так…

Какой смысл делать такую программу? Какое значение это имеет для моего мозга, который массово производит этот абсурдный текст? Что изменится, если использовать для этого устройство, которое, в конце концов, не будет развиваться или учиться, создавая текст, который само не понимает?

— Ммм. Это… что?

Некоторое время я думал об этом, но не мог придумать продолжения. Я подумал ещё немного, продолжения не придумал. Может это был лимит чепухи на сегодня. Я отказался от этой мысли, откинулся на диван и уставился в потолок.

— Хммм… трудно заставить себя думать о чем-то, что кажется серьёзным.

Поскольку мне пришлось приехать в эту исследовательскую лабораторию, я подумал чем-то в этом роде (искусственный интеллект, искусственная жизнь). Казалось, что я не смогу прийти к разумному выводу. Поразмышлять стоит после того, как вы сначала пришли к выводу. Кажется, и индуктивный метод[✱]Противоположность дедуктивному методу. Процесс логического вывода на основе перехода от частного положения к общему. не так прост.

Курилка.

Прошло уже тридцать минут с тех пор, как меня выперли в коридор. Сузунаши-сан, Кунагиса, профессор Кёичиро, Шито-кун и Мисачи-сан, так и не собирались выходить. Кажется, ожидание может занять больше времени.

— Посторонний, эх… — промямлил я.

Я сам и не собирался вмешиваться. Я привык к тому, что меня обходят стороной подобным образом, и рационально было оставить Кунагису и Сузунаши-сан там. По крайней мере, было ясно, что это лучше, чем если бы рядом с Кунагисой был такой опасный человек, как я.

Я понял.

Я понял это.

Я посмотрел на пепельницу на столе. В ней лежала половина сигареты, которую Сузунаши-сан там оставила. Казалось, очень крепкой. Я не знал ни одной другой женщины, которая курила бы что-то подобное. Ну, похоже, у Сузунаши-сан были сильные лёгкие, и мне не о чём беспокоиться. По крайней мере, этот человек не умрёт от рака лёгких.

— …Если подумать, Сузунаши-сан была одним из тех людей, которые не могут пить алкоголь…

Я думал, что возможность курить, но не пить — редкая, но, если подумать, эти вещи не имеют ничего общего друг с другом. Одна — вредит печени, а другая — лёгким — совершенно разные внутренние органы. Это не то, что нужно связывать вместе. Однако подруга Сузунаши-сан, Миико-сан, вполне себе пила, но совершенно не любила сигаретный дым, поэтому я чувствовал, что между двумя крайностями была какая-то связь. Хотя такая логика изначально была искажена.

— Мне скучно… может быть, стоит потанцевать робота, подражая Миямото Мусаси…

Я констатировал, что это было бессмысленно даже для меня. Я внезапно услышал звук чего-то похожего на работающий мотор. Звук медленно приближался и постепенно становился всё громче. Это было похоже на звук Mini 4WD[✱]Японские машинки на радиоуправлении. с которыми я играл давным-давно. Было ощущение работающего мотора, но, я подумал, этот звук…

Когда я встал с дивана, чтобы найти источник звука, источник врезался в мою правую ногу. Это была странная штука примерно с четверть моего роста. Точнее говоря, это было похоже на цилиндрическую колонну из стали с колёсами внизу. Он неумолимо врезался в мою правую ногу, так как я всё ещё стоял.

— …

Что это?

В моей голове не было ничего, что могло бы описать эту странную штуку. Вскоре удивление прошло и я решил, что это была какая-то машина, но я не мог определить её назначение.

Я пытался удержать это. Загадочный объект застыл. Я повернул его в другом направлении, а затем отпустить. Эта штука издала грохочущий шум и уехала.

— ?.. Что это?

— Робот уборщик.

Когда я со странным чувством провожал взглядом Таинственный Объект X, с другой стороны раздался человеческий голос. Я обернулся, примерно в пяти метрах по коридору стояли два человека в лабораторных халатах как у профессора и Шито-куна.

У одного были чрезмерно длинные волосы до пояса. Не совсем длинные, а скорее как у животного из какой-нибудь книги, мятые и длинные, как будто их никогда не расчёсывали, никогда не выпрямляли. Я не мог различить его лицо под ужасно длинным волосам, но увидел густые усы возле рта, которые едва были видно, и поэтому понял, что это был мужчина.

У другого были совершенно другие, аккуратно ухоженные волосы. Однако, были в порядке только волосы, поскольку фигура была довольно полной. Лабораторный халат выглядел натянутым, и трудно было сказать, что у него было крепкое, здоровое тело. Тем не менее, я не могу сказать, что это был уродливо или что-то в этом роде, а, скорее, как будто он пытались сохранить странную изысканность, как у дворянина, который появляется в иностранном чёрно-белом фильме.

Эти двое также были совершенно противоположной парой, но не как Миико-сан и Судзунаши-сан, подумал я, и когда я подошёл к ним, то спросил:

— Эмм, вы что-то сказали?

— Нет, нет, не совсем, — сказал один взмахнув рукой. — Просто вы смотрели на него с восхищением. Я просто подумал, что подскажу, что это такое. Это робот-уборщик. Другими словами, механическая горничная хахах. Нет, мы не должны смеяться, верно? В конце концов, Оогаки-кун сделал это в качестве игры.

«Шито-кун сделал это, так? Это довольно впечатляюще», — подумал я, и оглянулся назад, но Таинственный Объект X уже исчез. Кажется, он повернул за угол.

— Предполагалось, что он будет использовать радар, чтобы определять местонахождение мусора и грязи, а затем автоматически двигаться в этом направлении… вы знаете, наша лаборатория скупа на финансирование, — полный саркастично взглянул на длинноволосого. — У нас не хватает денег, чтобы нанять уборщика, поэтому Оогаки-кун взял это на себя, и сделал этого робота. Ну, на самом деле он довольно полезный. Но этот робот — боль в одном месте, он не может отличить людей от мусора.

— Это не хорошо.

Вот почему он врезался в меня. Я на одном уровне с мусором.

— Нет необходимости искать разницу между людьми и мусором, — низкий, тихий и тёмный голос донёсся от длинноволосого. — Нет необходимости, потому что они одинаковы.

Если бы это было сказано с сарказмом, я мог бы возразить, но, учитывая, что это было сказано обычным тоном, я не смог ничего ответить. Согласие типа «да, это так» подразумевало бы, что я признаю, что ничем не отличаюсь от мусора.

— Хах хахаха, этот парень иногда говорит неприятные вещи, не обращай внимания, — сказал с радостью полный, а затем продолжил будто подталкивая длинноволосого. — Смотри, парниша удивлён. У нас могут быть неприятности, если будешь так себя вести.

А затем он посмотрел на меня.

— В конце концов, это любовник дочери знаменитого дома Кунагиса. Любовник, а? Любовь морковь, да? У них достаточно сил, чтобы сломать нас, никчёмных лабораторных крыс, одним движением пальца.

— Эмм.

— Прошу меня простить и принять мои извинения, я ещё не представился, — полный улыбнулся и преувеличенно поклонился. — Я работаю здесь как стипендиат, и, независимо от моей воли, попал на попечение пятого отдела, Нео Фуруара.

— ...Ясно.

Я невнятно кивнул. Я кивнул и подумал, что если этот полный человек — Нео-сан, то длинноволосый… Длинноволосый, казалось, заметил мой взгляд (я не видел его глаза сквозь волосы, но казалось, что он мог видеть мои) и сказал:

— Котари Хинаёши.

Прямо.

— Рад с вами познакомиться, мистер Любовник.

— Угу… — я ответил ещё одним невнятным кивком.

Котари было обычным именем в Киото, но в остальной стране оно было известно как настолько редкое, что даже знаменитое. Возможно, Котари-сан приехал из Киото.

— Привет, ну, рад с вами познакомиться.

Это была пара двух крайностей, это была такая странная пара, что я не мог определить, как должен себя вести. Мне нужно быть активным, чтобы не отставать от Нео-сана, но тогда было бы трудно общаться с Котари-саном. Я чувствовал себя зажатым между этими противоположностями, но я начал чувствовать, что бесполезно беспокоиться об этом. Не было необходимости заставлять себя иметь дело с этими людьми. Я просто сказал «всего хорошего» и вернулся в курилку.

— Эй эй эй эй эй эй, не веди себя так, не веди себя так, ты заставляешь меня чувствовать себя одиноким, — сказал полный… наверное это грубо называть его так. Нео-сан проследовал за мной и сел на диван напротив меня. — Скучно, не так ли? Давай поговорим, мистер Знаменитость.

— Мне не особо скучно.

— Кто-то, бормочущий о странных вещах, таких как мозг, искусственный интеллект и души, не может не скучать, — тихо сказал Котари-сан, садясь рядом с Нео-саном. — Кроме того, я не могу себе представить, чтобы кто-то, думающий о танце робота, подражающем Миямото Мусаси, не скучал.

— ...

Хм. Они слышали мой постыдный монолог. Оказалось, что они наблюдали за мной довольно долгое время. Плохая привычка — не замечать, что меня окружает, когда я глубоко задумываюсь. Кроме того, это вражеская территория (вероятно, было бы хорошо обозначить это место как таковое), поэтому недопустимо ослаблять мою защиту. Единственным существом, которое могло бы ослабить защиту в таком месте могла быть только красный подрядчик. Я покаялся про себя.

Я ожидал этого в некоторой степени, но так же, как мы использовали Чии-куна, чтобы найти их, они так же наблюдали за нами. Это значит, что профессор Кёичиро понятия не имел, кем мы с Сузунаши были, и что он ожидал, что Нао-кун, в конце концов разберётся с этим.

— Итак, у вас двоих есть что обсудить?

— Нуу… Такой вопрос ставит нас в затруднительной положение, так, Котари-сан?

— ...

Котари-сан ответил Нео-сану полным молчанием.

— Ой ой, ты тоже такой холодный, я чувствую себя одиноким-одиноким, — однако Нео-сан не проявил никаких признаков обиды, или чего-то в этом роде. Его губы изогнулись в самодовольной улыбке. Повернувшись ко мне, он сказал: «Итак, мне поговорить с тобой?»

— О чём?

— О чём ты хочешь? — Нео-сан улыбнулся своим пухлым лицом. — Я могу поговорить с тобой о чём тебе только угодно. Любая тема, которую ты выберешь.

— ...

— Хмм… Наверное, ты устал?

— Я не устал, — я спокойно ответил. — У меня нет причин для усталости. Я просто не доверяю тем, кто много болтает. Люди, которые так себя ведут, а в душе всех презирают и всегда что-то замышляют. Я не люблю людей, которые что-то замышляют.

— Как грубо, — Нео-сан хлопнул себя по лицу. Все его движения выглядят довольно выразительными. Можно даже сказать, что он переигрывает. — Однако если оставить в стороне доверие, разве у тебя нет того, о чём ты хотел бы поговорить? Например, про Уцуриги-сана.

— ...

— Хм? Что-то не так? Ты же хочешь узнать про Уцуриги-сана, не так ли? Про Уцуриги-сана.

Уцуриги Гайске.

Я не хотел реагировать, но кажется, мои плечи немного дёрнулись, когда я услышал это имя. И этого было достаточно для Нео-сана. Он громко хлопнул в ладоши и сказал: «Ага, попался».

— Так и есть. В конце концов вы все приехали сюда чтобы увидеть Уцуриги-сана. Конечно, ты бы хотел послушать про него. Конечно, конечно, конечно. Знаешь… Уцуриги-сан, он довольно талантливый. Или стоит сказать, выдающийся? Этот человек…

— Извращенец.

Решительно закончил Котари-сан. Я взглянул на Котари-сана, но не смог определить выражение его лица из-за волос, но оно выглядело таким же, как раньше. Я не видел никакого смысла в том, что он кого-то оскорблял. Скорее, что он сказал, как будто это само собой разумеется.

— Без сомнений, извращенец.

— …Ясно.

Я мог только кивнуть.

Кстати говоря, Шито-кун тоже говорил нечто подобное про Уцуриги. Тем не менее, называть извращенцем коллегу с которым живёшь и работаешь под одной крышей — определенно бестактно. В самом деле, хоть это и необычное, ненормальное место, где живёт человек с прозвищем Безумный демон, но такое отношение к Уцуриги Зелёному Зелёному Зелёному Гайске определенно заставляет задуматься, что он за человек такой.

Это было за рамками моего воображения.

— Извращенец — это грубо, Котари-сан. Извращенец — это слишком грубо и не важно что ты о нём думаешь. Знаешь ли, есть то, что называют тактом, — Нео-сан потрепал плечо молчащего Котари-сана. — Он конечно довольно странный. В конце концов, он не сделал ни шагу из седьмого отдела с тех пор, как приехал сюда. Это стоит уважать. Хотя он, вероятно, не такой упорный исследователь, как профессор…

— Ты имеешь ввиду, что он не выходит…

Я подумал спросить, было ли это оговоркой или его заперли, но сдержался. Сейчас нет смысла спорить с Нео-саном. Честно говоря, такой яркий и красноречивый тип — мой злейший враг. Лучше даже сказать, что меня тошнит от таких.

— Да, да, говоря об Уцуриги-сане, был один интересный эпизод. — Он хлопнул в ладоши и сделал лицо, будто придаётся воспоминаниям. — Это было где-то полгода назад. Про ту двухголовую обезьяну…

— О чём рассказываешь, Нео-сан?

История Нео-сана снова внезапно оборвалась. На этот раз не Котари-саном, а Шито-куном стоявшим над нами с угрюмым видом. Я мог видеть Сузунаши-сан за Шито-куном. Кунагиса, вероятно, тоже была здесь, хоть я и не мог её видеть из-за её невысокого роста.

— Йо, Оогаки-кун, — Нео-сан с улыбкой поднял руку в знак приветствия. — Спасибо за вашу тяжёлую работу.

— Нет, это вам спасибо за всё, Нео-сан, — раздражённым тоном сказал Шито-кун. — О чём ты говорил? Что ты рассказал этой вещи?

Вещь, так он меня назвал.

— Ничего. Ничего важного. Совсем ничего важного. Я абсолютно ничего не рассказал. В конце концов, я тихий персонаж. Всё, что я сделал, это поприветствовал его. Верно, Котари-сан? Верно, не так ли?

— Не спрашивай меня, — коротко и холодно сказал Котари-сан, затем встал со своего места, прошёл мимо Шито-куна, и направился по коридору к приёмной комнате профессора.

— Эй, эй. Ну что за безысходность. И что мне делать, господи. Эй, подожди, — Нео-сан поднял своё огромное тело с дивана, следуя за Котари-саном. — Боже… такой нетерпеливый, Котари-сан. Ах, ну тогда, молодой человек, на этом пока всё. Я буду обходить объект, поэтому мы, вероятно, встретимся снова. Давай тогда и поговорим, на этот раз подольше.

И затем, словно игнорируя Шито-куна, он поклонился Сузунаши-сан и Кунагисе.

— Привет, привет. Какие прекрасные дамы! Пожалуйста, не беспокойтесь, добро пожаловать в исследовательский центр Безумного Демона Шадо Кёичиро.

Он склонил голову так низко, что мне стало интересно, коснётся ли она пола. Выпрямившись и посмеиваясь, он повернулся ко мне, сказал: «Ну, увидимся». И последовал за Котари-саном.

— …Иноджи, это что такое? — с чрезвычайным любопытством спросила Сузунаши-сан. — Меня уже давно никто не зазывал прекрасной дамой.

— Боку-саму-тян тоже, — Кунагиса выглядела раздражённой, глядя, как Нео-сан уходит. — Кто это, И-тян?

— Нео Фуруара-сан… Тот, у кого были длинные волосы, это Котари-сан. Котари Хинаёши-сан.

Тем не менее, он сказал «ну увидимся». Он сказал так, будто предполагал ещё одну встречу. Он действительно казался типом, с которым можно было легко столкнуться.

— Хм, — Шито-кун презрительно хмыкнул. — Такой беспечный. Беседовать с ним — разговаривать с пародией на сотрудника этого заведения.

Мм, не грубо ли?

Не обращая внимания на Шито-куна, который продолжал бормотать себе под нос, достаточно громко, чтобы было слышно, я спросил Сузунаши-сан позади него: «Как идут дела?» Хм, яркость Нео-сана отразилась на мне. Возможно, то же самое случилось и с Сузунаши-сан, когда она театрально развела руки, как будто обнимая меня, и сказала: «Положительно!»

— Это было немного грубо. Но в любом случае нам дали разрешение немедленно увидеть Уцуриги Гайске.

— Так и есть, И-тян, — сказала Кунагиса, покачивая своими синими волосами. — Шито-тян проводит нас.

— Не зови меня Шито-тян! — крикнул Шито-кун прервав своё бормотание. — Ты ведёшь себя слишком фамильярно! Я не знаю, что между вами и профессором, но перестань быть такой дружелюбной со мной!

— Но если подумать, Шито-тян звучит более правильно, — возразил я. — Девятнадцатилетний обязан обращаться к шестнадцатилетнему на «-тян».

— Нет такого правила! Ты издеваешься надо мной? Ты издеваешься надо мной, а?! — Шито-кун крикнул на нас. — Прекратите это, или вы так смеётесь надо мной?!

— Шито-тян, если тебе это не нравится, я буду звать тебя Шитопи-тян.

— Нет! Если вы ещё раз посмеётесь надо мной, я взбешусь!

— Хорошо, Шито-тян.

— Так точно, Шито-тян.

А затем Сузунаши дала по подзатыльнику Кунагисе и мне.