1

То, что профессор Шадо Кёичиро назвал слишком грязным для Леди Кунагисы, то, что ассистент Оогаки Шито назвал особняком с привидениями — вовсе не преувеличения. Во всяком случае, они выразились невероятно точно.

Это здание лучше называть заброшенным, а не гостиницей. Казалось, его никогда не ремонтировали с самого момента постройки. Оно скорее могло быть построено в качестве эксперимента для исследования затвердевания бетона. Это здание, стоящие глубоко в лесу, могло быть только поводом для страха. Было бы странно, если бы в этой гостинице не было призраков.

Конечно, наша группа состояла из Сузунаши Неон и Кунагисы Томо, которые обе не проявили никакой реакции, или скорее даже наслаждались. Сузунаши-сан сказала: «Боже, эта гостиница кажется вполне уместной здесь. Хотела бы я её сфотографировать, Асано была бы в восторге», ей, казалась, настолько нетерпелось войти внутрь, что она тянула меня за рубашку, что заставило Шито-куна искренне испугаться.

Заброшенное здание, которое называлось трёхэтажной гостиницей. Мы должны были остаться на втором этаже, тут были три комнаты, расположенные рядом с лестницей. Кунагиса заняла первую, Сузунаши-сан вторую, а я третью. Учитывая внешний вид, я не думал, что стоит ожидать многого от интерьера; тем не менее, на самом деле он был относительно хорош. Относительно экстерьера, конечно. Если бы мы привезли сюда одну чрезвычайно привередливую горничную, она, наверное, сошла бы с ума, высвободив весь накопившийся стресс, — вот о чём я рассеянно думал.

Мы закончили наш запоздалый ужин, затем отмыли свои души, приняв друг за другом ванну по очереди (Сузунаши-сан → Кунагиса → Я. К тому времени, когда я вошёл, воды почти не осталось, потому что Кунагиса плескалась), а затем, после полуночи, мы втроём собрались в комнате Кунагисы.

Она валялась на кровати, Сузунаши-сан почти задремав прислонилась к стене, а я прислонился к двери, удивляясь, почему пижамой Сузунаши-сан было китайское платье.

— Хммм. Хммм, хммм, хммм, — какое-то время Кунагиса стонала. — Действительно, что же делать…

— Что делать, ты имеешь в виду с Уцуриги?

Эта темя всплывала в нашем разговоре много раз за ужином, а также, когда Сузунаши-сан принимала ванну. Это был вопрос, на который не было найдено никакого ответа. На него никогда не будет ответа. И я сказал:

— Ничего не поделать, не так ли? — то же самое я сказал во время наших предыдущих обсуждений. — Если бы препятствием был только профессор Кёичиро, это было бы одно, но если сам Уцуриги не собирается уходить, то невозможно его вытащить.

— В том-то и дело, поэтому я и в затруднении. Ах, черт возьми. Боку-сама-тян ненавидит быть в безвыходности.

— ...

Уцуриги, очевидно, сказал Кунагисе: «Действительно, находясь здесь, я оказываюсь в таком положении, что подчиняюсь профессору Кёичиро. Это рабочее место похоже на помойку по сравнению с тем, которое было, когда ты была лидером, когда меня окружали такие участники, как Гепард и Двойной Кувырок».

«Но это было потому, что ты и они имели неизмеримый талант, так что это место не так плохо. Профессор Кёичиро занимается интересными мне вещами. Разве этого недостаточно? В конце концов, две головы лучше одной».

Это был действительно разумный ответ.

Это был действительно слишком разумный ответ.

Разумный на столько, что не мог быть правдой.

— Саттян не из тех, кто говорит что-то подобное, он, должно быть, скрывает что-то важное. — Кунагиса перевернулась на кровати. — Не знаю, что, но Саттян точно что-то скрывает.

— Это, вероятно, как-то связано с той уверенностью профессора Кёичиро. С тем непоколебимым доверием, — сказал я. — Однако, неважно, что он скрывает, а что не скрывает, в любом случае Уцуриги не собирается покидать то здание, верно? Допустим, нам каким-то чудесным образом удастся вытащить Уцуриги отсюда. Но тогда нам придётся пойти на компромисс с профессором Кёичиро, так? Учитывая разговор ранее, я не могу не думать, что это также невозможно. Фраза «упрямый старик» идеально ему подходит, поэтому это даже дважды невозможно. С одним невозможным ещё можно иметь дело, но двумя? Ничего не поделаешь.

— Невозможно и невозможно… хорошо, касательно профессора Кёичиро ты прав. Саттян всегда был непредсказуемым, но я уже подготовила способ справиться с этим. Но я не думала, что он на самом деле всё ещё обижается на Боку-сама-тян. Что за злопамятность.

Кунагиса изогнулась на кровати. Я бы сказал, что она извивалась, это выглядело довольно жутко. Или, скорее, это был первый раз, когда я видел, как кто-то двигался, корчась на спине.

Кунагиса покопалась в своих вещах, а затем достала какой-то круглый футляр с диском и бросила его мне. Я поймал его правой рукой. Конечно, я не являюсь приводом для компакт-дисков, поэтому я не мог прочитать его содержимое, просто поймав, так что спросил Кунагису: «Что это?»

— Насколько я знаю, изучив электротехнику в программе ER, могу сделать вывод, что это круглый диск.

— Ага… хорошо, если бы ты не мог сделать такой вывод, тебя ждала бы тяжёлая жизнь.

— CD-ROM. Хм… так вот почему ты сказала куча подарков и завтра?

Другими словами, козырь Кунагисы.

— На самом деле, это не именно CD-ROM, и-мен-но.

Кунагиса взмахнула рукой вверх-вниз. Казалось, она просила его вернуть. Я бросил футляр обратно, как фрисби, но Кунагиса не схватила его рукой, а поймала лицом.

— ...

— ...

— ...

— ...

— Больно.

Ну конечно.

— Значит, ты хотела обменять содержимое диска на Уцуриги Гайске. Тем не менее, данные, которые могут быть сжаты в менее чем 700 МБ, и интеллект Уцуриги Гайске, бывшего члена команды или бывшего члена кластера… Профессор, наверное, не пойдёт на такую сомнительную сделку.

— Информация — это не количество, а качество, И-тян. Если тебя вводят в заблуждение цифры, ты можешь пострадать, во многих отношениях. Забудь про 700 МБ. Был один гениальный техник, который вверг весь мир в электронную тьму всего одной 16-байтовой программой.

— Зелёный Зелёный Зелёный?

— Даже Саттян не сделал бы что-то на столько ужасное. Саттян знал меру… не всегда соблюдал, но всё же знал. Но этот никогда не беспокоился о мерах. Тот, кто сделал это, не был частью команды. Скорее, это было похоже на крайнюю противоположность.

Выражение лица Кунагисы на мгновение превратилось во что-то очень унылое. Это было то же выражение, которое она показывала, когда имела дело с Уцуриги Гайске, когда она встречалась с профессором Шадо Кёичиро.

— Это не хакер или кракер, не какая-то материальная проблема. Знаешь, И-тян, в этом мире есть те, кто по незначительной прихоти, без какой-либо причины, от крошечной мысли, без малейших усилий могут растоптать всю планету. Те, для кого логика, теория, тактика и стратегия, которые используют обычные люди совершенно бесполезны. А тот, кто намного превосходит Кластер, существует — нет, когда-то существовал. Существо, называемое Пустынным Лисом…

Я почувствовал, как холодный ветерок пронёсся по комнате. Однако, прежде чем я смог понять, что это было просто моё воображение, Кунагиса вернулась к своему беззаботному тону и выражению лица, она, возвращаясь к делу сказала: «Хорошо, оставляя это в стороне…»

— Но И-тяну всё равно не о чём беспокоиться. Этот диск вполне качественный, а также вполне объёмный. Это называется C3D. Это носитель с объёмом памяти 140 ГБ. Его пока ещё не производят для практических целей… но это, вероятно, просто вопрос времени. В любом случае, у него есть много-много памяти, без потери единого байта. Чии-кун и Атян помогли мне.

— Так та подозрительная активность, которой ты занималась, пока сидела у себя в комнате, заключалась в этом, — кивнул я. — Ясно… козырь. Конечно, это что-то необычное. Тогда этого действительно может быть достаточно для обмена на интеллект одного гения.

В конце концов, это произведение искусства, созданное тремя бывшими членами команды с нуля. На самом деле я ничего не понял и никогда ничего такого не видел, но если бы понимающий человек увидел это, если бы учёный, специализирующийся на информационной инженерии или математической теории, увидел бы это, он бы увидел информацию, ради которой стоит всё бросить. И это пакет беспрецедентных размеров, целых 140 гигабайт. Даже упрямство профессора Кёичиро может…

— Тогда, о чём ты беспокоишься? Если у тебя есть этот диск, то первая проблема может быть уже решена.

— Ага. Но И-тян, наверное, понял, поговорив с профессором. Я упомянула об этом, пока мы шли, чтобы повидать Саттяна, не так ли? Что профессор продвинулся ещё дальше.

— Ты говорила что-то подобное. — Я смутно вспомнил что-то об обязанностях учёного, его образе жизни или о чем-то подобном. — И?

— Ну, вот что, вот что, — вздохнула Кунагиса. — Боку-сама-тян была небрежна, очень небрежна. Сейчас нет смысла говорить об этом, но я подумала, что что-то было не так. Кто-то вроде Шадо Кёичиро, это не сарказм, И-тян… Оставив в стороне мои слова, когда мне было двенадцать, прямо сейчас Боку-сама-тян на самом деле считает, что профессор делает нечто удивительное, но непонятно, почему кто-то вроде Шадо Кёичиро так одержим интеллектом Саттяна. Профессор достаточно гениален и без этого, и он не из тех, кто заинтересован в чести, статусе или чем-то таком.

— Но уровень гениальности Уцуриги выше, чем у профессора, верно?

— Это не вопрос высокого или низкого. Более высокий уровень — не то, как устроен гений. И ты, наверное, хорошо понял это из разговора ранее, но этот человек весьма горд, верно?

— Верно, но… — Или, скорее, я почувствовал, что такое отношение больше склоняется в сторону ненормального. — Ну так что?

— Люди с большой гордостью, у них много проблем, но это та область, где им можно доверять.

— Хм. Ну, я бы согласился с этим…

Действительно, кто-то, кто заботится о чести или статусе, вероятно, не прятался бы так глубоко, глубоко, глубоко в горах. Это относилось не только к профессору, но и ко всем другим исследователям.

— Однако тогда почему профессор Кёичиро так зациклен на Уцуриги…

Если, просто если, причина, которая ими движет не настоящая. Что тогда делает профессор, идя на такое бесчестье?

— Это было мило, когда он исследовал искусственный интеллект и возможность искусственной жизни… но я вижу, он, без сомнения, Безумный Демон, — Кунагиса неожиданно села и посмотрела на меня. — И-тян, для начала, как ты думаешь, что такое «демон»?

— ?.. Демон, ты имеешь в виду дьявола, верно?

— Ага. Это один из способов взглянуть на зло. Это, безусловно, один из способов. И-тян может сказать, что это правильно. Но в мире информационной криптографии, где живёт профессор, это слово имеет другое значение. Демон — это процесс, который ждёт и внимательно наблюдает за определённым состоянием, и ждёт, и ждёт, и ждёт, и ждёт, а потом, когда выполняется какое-то условие, он исполняет предварительно сконфигурированную функцию… Возможно, Профессор с момента встречи с Боку-сама-тян, нет, даже до этого, ожидал такого шанса. Безумный демон — безумный процесс. Хорошо сказано. Преимущественно психический и логический образы мышления у Саттяна гораздо лучше.

— ...

Кунагиса сказала это очень серьёзным тоном, но я совсем не понял, о чём она говорила. Говорит каждый о своём — похоже, это тот случай. Тревога Кунагисы до меня не дошла. Я никак не мог понять, чего она боялась. Однако, несмотря на это, нельзя было ошибиться сказав, что всё может обернуться к худшему.

— Я не совсем понимаю, но… — сказала Кунагиса. — Этот шанс, который наконец появился, тот шанс, та возможность, которая наконец появилась, когда ему исполнилось шестьдесят три года. Обменяет ли Профессор его на один или два из таких дисков — на самом деле сомнительно.

— Значит ли это, что то, что делает профессор, имеет большую ценность, чем содержание этого диска, созданного Командой, Кластером?

— Это не так. Я гарантирую, что с точки зрения стоимости этот диск, вероятно, намного дороже. Так бы решили сто из ста человек, и был бы тот же результат, если увеличить это число до тысячи. Но определить разницу в абсолютном и относительном значении сложнее. Говоря словами профессора, один учёный посвятил всю свою жизнь, целую жизнь этому исследованию. Я думаю, что оно незаменимо, его нельзя обменять ни на что.

— В самом деле? Я бы мог не согласиться, — я подверг сомнению слова Кунагисы. — Не думаю, что учёный скажет такую ​​романтичную вещь. В конце концов, дело в достижении результата и отказе от всего остального, верно?

— Боже, Иноджи. Странно так говорить. Вся профессия учёного — романтизм, не так ли?

Сузунаши-сан, которая, как я думал, уже видела десятый сон, внезапно нарушила своё молчание включившись в разговор.

— Не будучи романтиком, никто не мог бы додуматься до чего-то на столько идиотского, как запуск ракеты на луну, например. Получение отличных оценок на экзаменах, в конце концов тоже просто мальчишеские мечты, не так ли?

— Мечты…

Это действительно может быть так, как сказала Сузунаши-сан. Я подумал об одном учёном, с которым познакомился в апреле этого года, и ответил кивком на слова Сузунаши-сан. Однако я не мог себе представить, чтобы старик Шадо Кёичиро был на столько прост. Он был далёк от такой простоты, невероятно мерзкий человек.

— Знаете, я подумала, что это меня не касается, поэтому старалась молчать, но этот разговор неправильный, Иноджи, Ао-тян, — продолжила Сузунаши-сан. — Иноджи, прежде всего, ты сказал, допустим, нам каким-то чудесным образом удастся раньше, но это не та проблема, которую ты можешь взять в свои руки, верно? Почему Иноджи говорит о воли сира Уцуриги?

— Нет, это вырвано из контекста…

— Ха, вырвано из контекста. Какая удобная фраза, — сухо рассмеялась Сузунаши-сан. — А потом, Ао-тян…

— Эм? — Кунагиса повернула шею к Сузунаши-сан. — Боку-сама-тян сказала что-то странное?

— Что-то странное… нет, может быть, более странно, что кто-то вроде меня будет поучать такую умную девушку, как Ао-тян, но я всё равно скажу, — Сузунаши-сан на мгновение остановилась. — Эй, Ао-тян, я просто думаю, сам сир Уцуриги говорит, что не хочет покидать это место, не так ли? Если сэр Уцуриги чувствует себя здесь хорошо, то почему ты хочешь вытащить его? Если ты думаешь о его спасении, тогда это просто эгоизм. Если сир Уцуриги хочет остаться здесь по собственному желанию, тогда вы просто мешаетесь.

— Но Сузунаши-сан, — я не смог сдержать себя и ответил Сузунаши-сан. — По словам Чии-куна, профессор Кёичиро его шантажирует… или что-то такое. И, основываясь на нашей беседе с профессором, я чувствую, что должно быть так и есть. Это означает, что Уцуриги здесь удерживают. Другими словами, прежде физического заключения в седьмом отделении, он прикован к нему невидимой цепью. Тогда, в таком случае я не могу назвать это его собственной волей.

— Сир Уцуриги говорил Ао-тян или И-тяну, пожалуйста, помогите мне или хотя бы показывал это своим поведением? Если так, я бы поняла. В таком случае даже я постаралась бы помочь. Говоря словами Асано, человек должен показывать своё понимание, это то, что сейчас стоит сделать.

Сказала она, а затем уставилась прямо на нас.

— Однако сейчас вы двое не правы. Совершенно неправы. Абсолютно неправы, так неправы, что воюете не в ту сторону. Так неправы, так неправы... Этот… как его там? Чии-кун? Вы узнали о сире Уцуруги в крайнем случае, от Чии-куна, получили помощь от Аттяна, составили план, прибыли сюда, в исследовательскую лабораторию Шадо Кёичиро. Теперь, Иноджи, в каком месте, по твоим словам, желания сира Уцуриги Гайске ложны? Или, может быть, Ао-тян хочет сказать, что, поскольку они когда-то были друзьями, она смогла понять, о чём думает сир Уцуриги?

— ...

— Сузунаши-сан, ты заходишь слишком далеко.

Кунагиса замолчала, я заметил это и повернулся к Сузунаши-сан. Однако Сузунаши-сан мне не возразила, вместо этого ответила: «На самом деле, недостаточно далеко».

— Недостаточно далеко. — И на этот раз Сузунаши-сан повернулась исключительно ко мне. — Сир Уцуриги на самом деле хочет покинуть это место. Допустим, он действительно хочет уйти, но есть причины, по которым он не может. Давайте предположим так нашим личным и предвзятым суждением. Однако, несмотря на это желание, он остаётся здесь заключённым? Это то, что он делает. Тогда я думаю, что вы должны уважать его решение.

— Уважать?..

— Уважать. Потому что взрослый человек даже отбросил в сторону свою собственную жизнь, единственную жизнь, чтобы остаться здесь, верно? Он подчиняется кому-то, кто менее талантлив, чем он, но он не против этого, не так ли? Тогда разве это не хорошо? Нет никакой причины, чтобы вмешиваться. Похоже, вы где-то ошибаетесь, поэтому я поправлю вас, но сир Уцуриги не ребёнок. Во всяком случае, вы двое прожили всего половину его…

Сузунаши-сан указала на меня и Кунагису.

— Вы двое — дети.

Дети.

Это правда.

До тех пор, пока нам на это не указали, я забыл, что и я, и Кунагиса Томо, вместе с её детской внешностью, были просто детьми. Дети девятнадцати лет и плюс минус ещё пара месяцев.

— Ага.

Через некоторое время Кунагиса кивнула. У неё было серьёзное выражение, которого я никогда раньше не видел.

— Думаю, что то, что говорит Неон-тян, правильно. Я действительно думаю, что то, что говорит Неон-тян, правильно. И, честно говоря, даже Боку-сама-тян не стала бы вмешиваться, если Саттян действительно считает, что всё в порядке.

— Хм? — Сузунаши-сан широко раскрыла глаза. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что если Саттян что-то скрывает, то это его дело. Боку-сама-тян не намерена вмешиваться в дела Саттяна больше, чем нужно. Но, Неон-тян, проблема здесь в профессоре Кёичиро. С целью Безумного Демона профессора Шадо Кёичиро.

— …Что ты имеешь в виду? — на этот раз спросил я. — Конечно, профессор кажется кем-то с кучей дел… но под целью ты подразумеваешь, что профессор что-то замышляет?

— И-тян, ты не думаешь, что это странно? Что в этом огромном учреждении всего шесть исследователей? Добавьте помощника Шито-куна, и получится всего семь. Когда Боку-сама-тян вместе с Нао-куном были на Хоккайдо, там было по меньшей мере тридцать исследователей.

— Ну, я думал, что это странно, но разве это просто не означает качество превыше количества?

Этот вид исследовательской деятельности отличается от спорта тем, что подсчёт только больших чисел незначителен. На самом деле, большое количество людей вызывали бы замешательство и заставляли вещи терять ясность.

— Да, точно, точно. Итак, И-тян. Ты не думаешь, что причина номер один наличия малого количества сотрудников заключается в том, что это способствует хранению секретов?

— Я понимаю, но… этот объект сам по себе выполняет достаточную работу для сохранения секретов, не так ли? Есть ли смысл сокращать количество людей?

— С другой стороны, ты мог сделать вывод, что профессор делает что-то, что требует секретности, не думаешь?

— Ты выглядишь так, будто поняла что-то.

— Ага. Просто предположение, хотя… — Кунагиса сделала паузу. — Но знаешь, ты должен бы догадаться, думая о чём-то таком. Учитывая архитектуру и расположение этого объекта, и исследователей, которые здесь собраны — Котари Хинаёши, Нео Фуруара, Миёши Кокороми, Касугай Касуга, если учесть всё это вместе с информацией Чии-куна, а затем выполнить некоторую умственную математическую работу, можно понять, что это, вероятно, так и есть.

— ...

— Причиной Удержания Саттяна, Уцуриги Гайске, здесь не является совместное исследование, и не необходимость в его помощи. Профессор Кёичиро не рассматривает Саттяна как исследователя.

— Не… исследователь?

— То, что профессор использует способности Саттяна из-за отсутствия собственных — было неверным предположением. Профессор никогда бы так не сделал. И-тян, то, что профессор Шадо Кёичиро замышляет…

Кунагиса.

Посмотрела на меня с отчаянным, цепким взглядом.

— Это создание ультра-гуманоидной догмы используя самого Зелёного Зелёного Зелёного Уцуриги Гайске в качестве подопытного.