1

Оказалось, дождь прекратился, пока я спал.

Шесть часов утра.

В небе всё ещё было достаточно много облаков, и восходящее солнце не выглядело обнадеживающе. Однако, как минимум, было достаточно света, чтобы разглядеть горизонт невооружённым глазом. Я стоял на крыше гостиницы, один, и отдавал себя ветру. То что я отдавал себя ветру звучит круто, но реальность заключалась в том, что я просто медленно давал своей сонливости исчезнуть.

На черепичной крыше было много луж. Я, без особого смысла, наступил в одну. Очевидно, что вода разлетелась в разные стороны. Мои туфли и штанины промокли. Я посмотрел на них немного, но в конце концов мне стало скучно, и я поднял ногу из лужи.

— …Умри.

Я пробормотал, и внезапно левой рукой вытащил нож из скрытой кобуры моей куртки. Тонкий, действительно настолько тонкий, что можно подумать, что смотрите сквозь него, нож, врач даже смог бы использовать для небольших операций. Просто слегка взмахнув им, я получил ощущение разрезания воздуха.

Я продолжал взмахивать второй, третий раз. Это было подражание Миико-сан, что-то вроде разнонаправленных взмахов. Я не пытался что-то порезать, просто махал лезвием и это давало мне освежающее чувство очищения того, что в моем сердце.

— Ого, Айкава-сан, — я прекратил и пробормотал. — Этот клинок действительно что-то.

Даже у утратившего человечность[✱]Зерозаки Хитошики. был такой. Учитывая, что это нож с коротким лезвием, им может быть трудно нанести смертельную рану, но такая лёгкость и простота в использовании были своего рода чудом. Если подумать, это был первый раз, когда я действительно размахивал им с тех пор, как Айкава-сан подарила его мне, но я подумал, что он действительно может пригодиться, кивнул и попытался убрать нож в кобуру.

И тогда я пришёл к мысли, что нет необходимости использовать нож левой рукой. Я не левша и не правша. Если уж сравнивать, моя левая рука просто немного сильнее. Однако, поскольку сила ножа заключается в его скорости, не было необходимости использовать его левой рукой. На самом деле, возможно, нож следует держать в правой в качестве поддержки? В конце концов, в мире больше правшей. Таким образом, тот факт, что карман для кобуры с ножом был удобнее для использования левой рукой, так как располагался на правой стороне, доказывал, что этот нож предназначен для поддержки, не так ли?

Ножи — ну, не только ножи, но и любое оружие, если его держать, привлечёт внимание людей. Это, конечно, относится к атакуемому, но то же самое относится и к атакующему. Если эту мысль перевернуть, то она будет означать, что люди думают, что если они держат оружие, они в безопасности.

Этот нож великолепен, но на него не стоит полагаться. Я подумал об этом и снял куртку, переместил кобуру, снова вставил нож, а затем снова надел куртку.

— …Так или иначе, это всё только для того, чтобы почувствовать себя лучше…

Или, возможно, для развлечения.

Я не могу отрицать, что в этом признании есть немного самоуничижения. Странности этого исследовательского центра уже было достаточно, чтобы подорвать моё настроение, но к этому добавилась Миёши Кокороми-сенсей, а потом и Ишимару Кута…

Хм, Ишимару Кута…

Честно говоря, когда я получил нож от Айкавы-сан, я думал, что не будет повода его использовать, и даже если бы такой случай представился, я подумал, что он всё равно будет бесполезен в моих руках, но, может быть, всё же лучше иметь его, чтобы чувствовать себя лучше, чем вообще без него.

— Это очень опасное хобби, Иноджи. Вместо павшего снисхождения, ты идёшь на лезвия снисхождения[✱]Очевидно, очередная игра слов, которой в английской версии, с которой делается перевод, нет никакого объяснения..

Внезапно сзади раздался голос, и я удивлённо обернулся. Я предположил это основываясь на голосе и манере говорить, но в любом случае была Сузунаши-сан. Она, видимо, всё ещё не переоделась и всё ещё была в китайском платье. Возможно, она только что проснулась, потому что вместо контактных линз на ней были очки в чёрной оправе.

— …Доброе утро, Сузунаши-сан. Вы проснулись?

— Я дружу с солнцем с самого рождения. Знаешь, я просыпаюсь довольно рано. Да, доброе утро, Иноджи, — Сузунаши-сан несколько саркастически улыбнулась. — Утренняя тренировка с ножом? Пытаешься развить такой навык? Иноджи, я могу представить тебя кое каким людям, если хочешь.

— Я пас, — словно убегая от Сузунаши-сан, я переместился к забору, обвивающему края крыши. — Я просто хотел немного подвигаться. Зарядка с утра пораньше важна. Мне почти двадцать, верно? Мне нужно потренироваться, прежде чем усталость, накопленная за мои подростковые годы, настигнет меня.

— Я могу помочь, если ты хочешь потренироваться. Я могу быть спарринг-партнёром, — сказала Сузунаши-сан, похоже, не шутя. — Ну? Где Ао-тян?

— …Не то чтобы мы всегда были вместе. Хотя, похоже, всё это неправильно понимают. Кунагиса обычно сидит взаперти, верно? И вдобавок ко всему, она живёт в Широсаки. На самом деле у нас небольшой коэффициент встреч.

— Ну, да, когда дело доходит коэффициента встреч, ты, наверное, чаще сталкиваешься с Асано. Вы соседи и всё такое.

Сузунаши-сан сказала это, а затем потянулась. Исходя из этого, выяснилось, что она пришла на крышу не из-за меня, а просто потому, что хотела размяться.

После выполнения комплекса упражнений на растяжку Сузунаши-сан закурила, а потом сказала: «Эй, Иноджи».

— Когда я училась в начальной школе, я читала интересную книгу. За свою жизнь я прочитала бесчисленное количество книг, но это была единственная, которая мне показалась интересной.

— А? Что за книга?

— Да. Если ты спрашиваешь, это был интересный детективный роман. Он содержал около пятисот страниц, но последняя половина была пустой. Я была удивлена, я не узнала, чем всё закончилось.

— Это была опечатка.

— Но это было интересно. Это было действительно удивительно, — Сузунаши-сан достала зажигалку и прикурила сигарету. Она выглядела очень круто, но её китайское платье портило всё впечатление. — …Но это касается и кино, не только книг. Если ты знаешь, что продолжительность фильма составляет два часа, то всегда можно определить, на каком моменте ты находишься. Если ты смотришь фильм один час, ты находишься на отметке в один час, но если ты находишься на последних пяти минутах, ты, вероятно, смотришь кульминацию. Это по-своему удобно. Фильм, не закончится на середине, если это, конечно, не неправильный фильм или что-то в этом роде.

— Так ты пытаешься сказать… жизнь отличается, Сузунаши-сан?

— Близко, но не совсем.

Сузунаши-сан предложила мне сигарету и спросила: «Куришь?», но я покачал головой и отказался.

— Другими словами… например, если ты смотришь голливудский фильм, а героиня не появляется в фильме час, или никого не похитили, или нет никакого захвата здания, или пришельцев, или чего-то ещё, ты ожидаешь, что это вообще произойдёт?

— Нет.

— Читая детективный роман, когда ты заканчиваешь читать половину, но никто так и не убит, а детектив ещё даже не появился, сможешь ли ты назвать это детективным романом?

— Нет.

— Но в этом смысле жизнь отличается, — повторила за мной Сузунаши-сан — Что-то должно произойти в ближайшее время, или что-то должно скоро закончиться, такого рода предчувствие… или, скорее, возможности это измерить, в жизни не существует. Итак, теперь, когда мы добрались до этого момента, я доберусь до момента, до которого я и хотела добраться. То есть, Иноджи, что ты собираешься делать с Ао-тян?

— …Собираюсь делать? Что ты имеешь в виду? Это довольно неожиданно, — я наклонил голову в сторону, ведя себя так, будто не понял, что имелось в виду. — У меня нет никаких намерений или чего-то в этом роде.

— У тебя университет, а ты преодолел весь этот путь для встречи с сиром Уцуриги и сиром Кёичиро… что ты делаешь?

— Это очень фундаментальный вопрос, но я тоже этого не знаю. Я даже не хочу думать о том, что я делаю. Или, Сузунаши-сан, ты можешь объяснить всё, что делаешь?

— Возможно, я не смогу объяснить причину, но я и не делаю ничего парадоксального. Не путай разум и парадокс, Иноджи. Хахах, может быть, был сложный способ объяснить?.. Иноджи, я не могу поверить, что парень не захочет обнять любимую девушку, если она прямо перед ним.

— ...

Я не мог даже отступиться от слов Сузунаши-сан.

— Конечно, это твоё личное дело, Иноджи, но твоя жизнь не продлится вечно. Я думаю, что ты должен позволить другим людям заботиться о тебе иногда. В противном случае ты многое потеряешь.

— Ты говоришь так, будто я не доверяю людям.

— Ты ни капли не доверяешь людям. Ты никогда никому не веришь, не так ли? Но ты знаешь, Иноджи, мне, например, ты нравишься. Асано тоже находит тебя милым. Вот почему она пришла ко мне и просила меня сопровождать вас двоих. Я не думаю, что нужно говорить, что Ао-тян тоже любит Иноджи. По крайней мере, ты это понимаешь, не так ли?

— Шито-куна и Уцуриги тоже… любовь, ненависть и прочее, мы не дети, как ты думаешь.

Я знаю, что не должен даже возражать. Я знаю, что Сузунаши-сан права. Однако я не мог не ответить. Нет, это даже не возражение, а просто, как дующийся ребёнок.

— Только потому, что тебе нравится другой человек, где гарантия, что он никогда тебя не предаст? Не так сложно подружиться с кем-то, кого ты ненавидишь. Честно говоря, ты можешь перестать уже об этом? Постоянные разговоры о симпатиях и ненависти просто приводят к неприятностям.

— Это не еда, поэтому я думаю, что это нормально — говорить о том, что любишь и ненавидишь.

— Это то же самое, что и еда. Человеческие отношения. Люди, которые чувствуют их вкус, находят его восхитительным.

— Не могу поверить, что ты действительно так думаешь, — Сузунаши-сан не поддалась возражениям. Словно имея дело с ребёнком-драчуном, она медленно говорила мне. — Это просто мысль, но ты когда-нибудь выплёвывал наружу, свои чувства от жизни? Эмм. Ты называешь это чепухой или как?

— ...

— Я думаю, тебе стоит немного больше говорить то, о чём ты на самом деле думаешь, тебе так не кажется?

— Я ничего не отвечу. В конце концов, я молчаливый персонаж.

— Как хочешь. Это твоя защитная стена. Или, может быть, твой последний оплот гордости? Дешёвая стена гордости, в таком случае. Возможно, ты думаешь, что обманываешь этим людей, но на самом деле выглядишь довольно глупо, просто чтобы ты знал.

— Не могла бы ты прекратить это, пожалуйста. — Я не сводил глаз с Сузунаши-сан, когда говорил. — Я не в настроении слушать лекции, Сузунаши-сан. Я сыт по горло, спасибо. Настолько, что если бы я наклонился вперёд, они бы, наверно, полезли наружу. Мне и так есть много над чем подумать.

— Много над чем, эх... ты об Ао-тян и о себе, полагаю?

— Это неправильно?

— Я не скажу, что это неправильно. Я просто не скажу этого, но думаю, что это неправильно. Сейчас ты такой же, как местные исследователи.

— Что ты имеешь в виду?

— Возвёл вокруг стену, никто не знает, что там за ней. Знаешь, Иноджи, я буду честна, мы, а под мы я имею в виду нас, обычных людей, не являющихся особенными, таких как ты и Ао-тян, а также профессор Кёичиро и сир Уцуриги, мы боимся того, чего не знаем. Потому что мы не знаем.

Страх неизвестного.

Страх, который профессор Кёичиро испытывает по отношению к Кунагисе, такой же?

— Бояться неизвестного это инстинкт для выживания. В этом нет ничего такого.

— Но тебе нравятся вещи, которых ты не знаешь, верно? Ты любишь ситуации, которые непонятны, расплывчаты и абсурдны, не так ли?

Тянет к неизвестному.

Поклонение, с которым Уцуриги Гайске относится к Кунагисе, подпадает под это определение?

— Да не особенно… ничего такого.

— Тебе стоит научиться врать получше. Ты можешь обмануть других, но не меня.

— Монахи в процессе тренировок говорят другие вещи.

— Я уже монах. Мне не нужно заниматься тренировками, потому что в этом нет необходимости. В любом случае, тебе нравится неопределённое и неизвестное. Это, вероятно, почему ты позиционируешь себя таким же неопределённым… но знаешь, хотя бы совсем чуть-чуть, ты не думаешь, что мог бы быть ближе к нам?

— Я и так близко, — сказал я. — Но у меня ведь тоже есть ограничения. Кажется, что у всех и каждого есть какие-то ожидания от меня, и, конечно, тоже хотел бы их оправдывать, но я не могу, если у меня нет возможности. Поэтому говорить кому-то: «Вы не оправдали моих ожиданий» — это всего лишь надоедание.

— Что это за решительное нежелание общаться с людьми? — неожиданно сказала Сузунаши-Сан. — Ненавидеть людей, которые всё ещё хотят быть людьми — выходит за рамки человеческого эгоизма.

— Что?

— Если ты действительно думаешь, что люди раздражают, ты можешь просто стать горным отшельником, как я. Так тебе было бы проще, не так ли? Ты мог бы жить в одиночестве. Пессимисты просто должны быть пессимистичными, как и им и полагается, должны просто взять и уйти куда-нибудь. Не думай, что я холодная только потому, что говорю такие вещи. Но люди, которые способны жить в одиночестве, живут в одиночестве. Все сильные люди так поступают.

— Так вот почему сильные люди так редко встречаются. Забавная теория. Довольно скачкообразно, но не парадоксально, ясно, забавно, — я кивнул с презрением. — Однако я слабый человек. Я трус, который ненавидит людей.

— Иноджи. Ты можешь прекратить ныть?

Сузунаши-сан проигнорировала мои слова.

— Что ты имеешь в виду под нытьём?

— Делать вид, будто ты во всём виноват, и никто другой. Тебе нравится самоуничижение? Мне не нравится такой способ мышления. Иноджи, я устала говорить об этом, так что иди сюда.

— Что ты собираешься сделать?

— Ударить тебя.

Нет идиота, который бы подошёл, услышав это. Я стоял на месте подняв обе руки в ответ. Она увидела это и сказала: «Ладно, ладно».

— Я не буду бить тебя, так что иди сюда.

Я услышал это, почувствовал облегчение и подошёл.

Она ударила меня.

— Больно.

— Ударь сломанную вещь, чтобы она заработала.

— У меня болит голова от всего того, о чём я уже думаю… пожалуйста, избавь меня.

— Ммм. У тебя болит голова?

Она потянула меня за волосы.

— Не волнуйся. Это просто царапина.

— ...

— Вот.

Сказала Сузунаши-сан, и отпуская, ударила меня по щеке. Это был не сильный удар. Я отступил на два или три шага и остановился.

— По крайней мере, ты не кажешься мне таким слабым.

— Что ты думаешь обо мне — это твоё личное дело.

— Ты можешь жить один. Ты достаточно силен. Ты достаточно силен, чтобы не цепляться за других… но, с другой стороны, есть реальная проблема, которая заключается в том, что ты мог бы лучше ладить с людьми, понимаешь?

— ...

— Мне просто кажется, что ты намеренно терпишь неудачи.

В апреле, окружённый гениями.

В мае, вместе с однокурсниками.

В июне, лицом к лицу со школьницей.

Каждый раз я терпел неудачу.

Но были ли эти неудачи действительно неизбежными? Или, может быть, я действительно всё понимал и, несмотря на это, выбирал неправильный путь?

Страх успеха, страх победы.

А теперь июль.

В исследовательском центре Безумного демона Шадо Кёичиро.

Собираюсь ли я опять потерпеть неудачу?

— Пойду разбужу Кунагису, — сказал я, а затем отвернулся от Сузунаши-сан, как будто убегая.

Сузунаши-сан не остановила меня. Она, наверное, думала, что этого достаточно. И это было так. Этого было достаточно, чтобы пробиться через меня.

— Боже…

Этот человек действительно любит читать лекции. Тем не менее, все говорят, что я мазохист, который любит их слушать, так что это может быть большей проблемой.

Я пришёл к комнате Кунагисы и постучал в дверь. Однако ответа не последовало. Она, вероятно, всё ещё спала. Прошлой ночью она легла довольно рано (для Кунагисы), наверное, потому что она устала от долгой поездки. Кунагиса не была особенно вынослива.

Я тихо открыл дверь и вошёл в комнату. Как и ожидалось, Кунагиса спала на кровати. На ней была мятая пижама, половина одеяла свалилась с кровати. Она спала с беззаботным лицом, с выражением полной беззащитности. Я подумал, какой она по-настоящему счастливый человек.

Счастливый человек.

Счастливый человек.

Она счастлива?

Я подошёл к краю кровати и присел. Я осторожно вытянул руку и дотронулся до голубых волос Кунагисы. Это было действие, которое не имело особого смысла, но в любом случае я это сделал. Потом я немного поиграл с волосами, а затем поднёс пальцы к щеке Кунагисы.

— Если подумать, Уцуриги говорил что-то подобное обо мне.

Тем не менее.

Однако Сузунаши-сан.

Ты не знаешь обо мне всего. Есть секреты, которые я не могу рассказать. Секреты, которых она не знает. Насколько я искривлён, насколько я безобразно грешен, она не знает. Я не хочу, чтобы мне читал лекции кто-то, кто этого не знает, и я не хочу, чтобы кто-то знал.

Ведь тот, кому я не доверяю, это не кто-то другой, это я.

— Действительно меланхолия… Черт возьми, этот парень в порядке?..

Я пробормотал, как будто комментировал себя о стороны, а затем я поднёс палец к губам Кунагисы. Я повернул палец, словно лаская губы. А потом, подумав, я переместил руки, на этот раз к её горлу. Я дотронулся до верхнечелюстной артерии и почувствовал ритм жизни Кунагисы Томо, а затем.

А затем я шлёпнул Кунагису по щеке.

— У?.. — кажется, Кунагиса проснулась. — А? И-тян? Ух?.. Утро.

— Утро.

Я снова шлёпнул Кунагису по щеке и сказал: «Уже утро».

— А… уже? Я думала, что спала всего пару минут, — Кунагиса потёрла глаза. — Странно. Я в последнее время чувствую, будто не сплю совсем.

— Твой организм, наверное, навёрстывает упущенное. Ты продолжаешь заставлять себя работать. Хочешь отправиться в путешествие куда-нибудь, отдохнуть? Типа отпуска, точно, например в Монголию. Не в такое жестокое место, как это.

— Это хорошая идея… но я бы никогда так не сделала, это звучит утомительно.

Кунагиса соскользнул с кровати и сказала: «Заплети мне волосы». Я кивнул и начал собирать волосы Кунагисы в хвост. Её волосы стали длиннее с тех пор, как мы воссоединились, хотя не знаю, стригла ли их Кунагиса.

— Томо, ты не стрижёшься?

— Хмм… Если я подстригусь, И-тян не сможет больше заплетать мне волосы. Так было бы одиноко, — Кунагиса поджала губы и сказала. — Но скоро станет очень жарко.

— В твоей комнате всегда работает кондиционер… — сказал я, а потом вспомнил. — Кстати говоря, профессор Кёичиро и Уцуриги оба упомянули об этом, но ты изменила причёску?

— Хм-м? Ах, ага. Изменила.

— Хм...

Кунагиса встречалась с профессором Кёичиро семь лет назад. В последний раз она видела Уцуриги два года назад. Однако, когда я встретил её снова, Кунагиса казалась такой же, какой она была всегда. Тогда, какой путь проделала причёска Кунагисы?

— Хорошо. Хвост готов.

— Спасибо. Боку-сама-тян милая?

— Милая, милая.

— Опять влюбился?

— Опять влюбился, опять влюбился.

— Любишь Боку-сама-тян?

— Люблю, люблю.

Я отвечал дважды каждый раз, а затем сказал: «Хорошо, пойдём завтракать?»

— Давай сначала поедим, а потом подумаем о делах.

— Правильно, — Кунагиса кивнула и встала. — Ага. И о том, что убедить…

— Кого? — спросил я. — Ты имеешь в виду Уцуриги или профессора Кёичиро?

— Ага. Проблемы нужно решать по одной. Как ты думаешь, кого было бы легче убедить, И-тян?

Сложный вопрос. Я чувствовал, что оба были одной и той же проблемой, но я также чувствовал, что они совершенно разные. Я немного подумал, а затем ответил: «С точки зрения простоты, профессора Кёичиро, наверное».

— Уцуруги выглядит легкомысленно, но он довольно упрямый. Или, может, скорее эгоистичный, чем упрямый. Он может сразиться с тобой за право быть большим эгоистом. Вы оба делаете только то, что хотите, и говорите только то, что думаете. Вы оба ведёте себя так, будто ничего, кроме вас самих, не имеет значения. Я не знаю, почему он так упрям​, но в этом смысле я чувствую, что с профессором Кёичиро, может быть, проще вести разговор.

— Ну, не считая, что Боку-сама-тян эгоистична, ты прав насчёт Саттяна. И-тян стал лучше относиться к людям. Но, И-тян, это всё ещё просто точка зрения в духе «если дело дойдёт до драки», я думаю, что профессор Кёичиро тоже не так прост. Помнишь, что я сказала прошлой ночью? Шедевр, созданный одним уважаемым учёным за всю его гордую жизнь. Возможно, шедевр — это преувеличение, но, оставив это в стороне, я думаю, пытаясь заставить кого-то сдаться…

— Есть способ, способ, который договориться с профессором Кёичиро, но не с Уцуриги. Ты могла бы обратиться к Нао-сану.

— Ааа… понятно, — Кунагиса кивнула после паузы. — Понятно… отрезать источник финансов? Тогда, конечно, профессору придётся освободить Саттяна... ты это имеешь в виду?

— Тебе не нужно быть такой честной. Достаточно просто угроз. Это было бы достаточно эффективно, не так ли?

В конце концов, посторонние лица обычно никогда не допускаются в помещение, где выполняется такая секретная работа. Я подумал, что даже то, что профессор допустил вторжение Кунагисы, выражало страх профессора перед её семьёй.

Конечно, было бы невозможно прекратить финансирование этой исследовательской лаборатории, просто попросив Нао-сана, Кунагису Нао. Это всё было так сложно, что я даже не мог себе представить, и даже секретарь генерального директора, Нао-сан, не мог ничего с этим поделать, а Нао-сан в любом случае не такой мягкий человек, чтобы приносить эмоции в работу. Я не называю его бессердечным, но он не чувствовал сильной привязанности к чему-либо.

Однако такая угроза эффективна только потому, что она никогда не будет выполнена.

— Есть и другие способы, не заимствующий силы Нао-сана. Чии-кун… нет, он в плохих отношениях с Уцуриги, так что не сработает. Предположим, что с Хии-тяном тоже не получится. Несмотря на это, Уцуруги не единственный кто что-то понимает в крекинге, верно? Тогда ты могла бы угрожать чем-то вроде уничтожения результатов полученных исследовательской лабораторией, если Уцуриги Гайске не будет уволен. Это тоже сработало бы. Учитывая содержание исследований, вероятно, к этому объекту существует сетевое подключение, несмотря на его расположение в горах. Профессор, наверное, прекрасно знает, что стена бесполезна против команды.

— Хм. Понятно… но всё это звучит довольно коварно.

— Не готова к такому?

— Не, я не это имею в виду. Я просто подумала, что И-тян не из тех, кто предложит подобное.

— Я коварен. По сути, — я слегка кивнул. — Ты должна была знать это давным-давно, верно?

— Я не это имела в виду. Я имела в виду, что И-тян редко показывает свою коварную сторону Боку-саме-тян.

— Да… действительно.

— Что-то случилось прошлой ночью? — спросила меня Кунагиса, глядя на меня не обвиняющим взглядом, а скорее пустыми глазами. Она была очень проницательна. И это усугублялось отсутствием какой-либо логики. Я покачал головой и сказал: «Не совсем».

— Тем не менее, у меня есть дела в университете и неполный рабочий день, поэтому я просто хочу покончить с этим как можно скорей, вот и всё. Вот и всё.

— Хм. Звучит как враньё, — Кунагиса подозрительно посмотрел на меня. — И-тян врёт как дышит. Друзья, которым ты не можешь верить, когда хочешь — такая боль.

— В самом деле. Я не вру.

— В любом случае. Я поверю И-тяну, даже если это ложь.

— …Ну, в любом случае, это были ультиматумы… или, скорее, последние оплоты. В конце концов, нам придётся сразиться с профессором, прежде чем положиться на семью Кунагиса или бывших членов Команды.

И самой большой проблемой будет то, удастся ли договориться с профессором Кёичиро. Кунагиса, будучи Кунагисой, бесполезна, когда речь идёт о переговорах и компромиссах, просто помеха бесполезная во всех отношениях. В этом случае задача выпала бы на повелителя бессмыслиц, но в этом случае у меня слишком мало козырей. Даже самые благосклонные оценщики не смогли бы оценить мои шансы на победу хотя бы в 35%. Другими словами, это было бы похоже на лучшие из матчей высшей лиги. С такой точки зрения это звучит не так уж странно, но реально никто никогда не вступит в игру с такими шансами.

— Ага. Давай ещё поговорим с Неон-тян об этом.

— Звучит хорошо.

Я положил руку на Кунагису, а затем покинул её комнату. Я пошёл прямо в комнату Сузунаши-сан, но когда открыл дверь после того, как постучал, я был удивлён увиденным.

В комнате было три человека.

Одной из них была, конечно, Сузунаши-сан. Она уже переодела китайское платье и была в своём тёмном костюме. Она также поменяла очки на контактные линзы. Она прислонилась к стене с обеспокоенным выражением лица.

Одного из двух других я узнаю. Тем не менее, это было всё ещё неожиданное лицо, — это был Нео-сан, который сидел на кровати. Однако сейчас у него не было его насмешливого выражения, у него также было обеспокоенное лицо.

— ?..

И последний, это лицо я никогда не видел прежде. Лысый… или, скорее, бритый с чёрными солнцезащитными очками, которые были бы более уместными в фильме о китайской мафии. У него было красивое лицо, но его причёски (лучшим словом это было не назвать) и полного отсутствия эмоций на лице было достаточно, чтобы я решил быть настороже. Его поза была похожа на позу актёра в исторической драме. Учитывая, что он был в лабораторном халате, он должен быть исследователем, однако...

— А?

Я уже встретился со всеми исследователями прошлой ночью. Тогда кто этот лысый человек? Кто он? Предполагаю, что в информации Чии-куна нет ошибок. Кто этот человек, сидящий рядом с Нео-саном?

— Доброе утро.

Нео-сан приветствовал меня, когда я стоял в дверях.

— Ты хорошо выспаться прошлой ночью?

— Да… хотя я бы не сказал, что здесь было очень удобно, — я нерешительно кивнул. — Ну, достаточно, чтобы я не беспокоился.

— Это хорошо. И в своё время… хуху, — Нео-сан усмехнулся. Однако это не было сказано его насмешливым тоном, а скорее непоколебимо тяжёлым голосом. — Я как раз собирался позвать тебя. Верно, Котари-сан?

— Я не знаю.

Таинственный красавчик, который коротко ответил.

Подождите, сейчас, Нео-Сан…

— Котари-сан?

Я не сразу понял. Этот таинственный красавчик посмотрел на меня с неудовольствием и произнёс: «Да».

— Что. Хотел что-то спросить?

— …

Я сделал шаг назад. А потом столкнулся с Кунагисой, который стояла позади меня. Кунагиса не могла видеть комнату, поэтому просто странно вскрикнула, как животное: «Урю?»

Котари Хинаёши-сан. Раньше он был покрыт волосами и усами, как какой-то монстр из книги. Даже я не смог преувеличить своё удивление в этой ситуации.

— Почему? А? Подожди, что, подожди, что, подожди. Ммм… прошу прощения, я в замешательстве.

— Ты сказал подстричь волосы, — сказал Котари-сан своим низким голосом. Это полное отсутствие эмоций определенно указывало на то, что это был он, несмотря на то, что он не был похож на себя. Он отстриг все эти потрёпанные длинные волосы, нет, побрился и даже побрил усы. Это из-за того, что я сказал?

— Какая ещё могла быть причина? — кратко ответил Котари-сан. — Возьми ответственность за свои слова.

— …

Вах…

Я не это имел в виду…

Будучи застигнутым врасплох, я сказал: «Так вам больше идёт. Вы выглядите великолепно». Конечно, даже если бы это было не так, я не был настолько бесчеловечным, чтобы сказать: «Не важно, раньше вам шло лучше. Жаль, что вы всё отстригли». Котари-сан не отреагировал на мою похвалу и просто молча отвернулся.

Я посмотрел на Сузунаши-сан, которая смотрела на меня с выражением «посмотри, что ты наделал». Действительно, у меня нет слов.

— Хахах. Ну, это довольно удивительно, — Нео-Сан хлопнул в ладоши и сказал. — У Котари-сана такое красивое лицо. Говорят, что женщины меняются, когда подстригают свои волосы, но это относятся и к нам, мужчинам. Действительно сюрприз. Этим утром. Совершенно неожиданно. Возможно, если бы я стал лысым, я тоже мог бы оказаться красивым.

— Конечно нет.

Разговор между ними был таким же, как и всегда. За исключением того, что Нео-сан продолжил на этот раз темным тоном: «…на самом деле, если бы не сложившаяся ситуация, я бы посмеялся».

— Сложившаяся ситуация? — я повторил слова Нео-сана. — Что вы подразумеваете под ситуацией? Что-то случилось?

— Хорошая интуиция, студент из программы ER, — сказал Нео-сан. — Я только что говорил об этом с этой прекрасной леди.

Я снова посмотрел на Сузунаши-сан. Она кивнула: «Так и было».

— Иноджи. Кажется… ну, я не знаю, как это объяснить, но случились некоторые неприятные вещи.

— Неприятные вещи.

Что это значит. Неприятные вещи, из-за которых бы Нео-сан и Котари-сан стали идти всю эту дорогу до гостиницы рано утром означало, что это касалось профессора Кёичиро или Уцуруги… нет, может быть, это случилось прошлой ночью? Может быть, кто-то видел это. Я подумал и приложил руку к щеке.

— ...

Нет, я не говорю о том, когда меня лизнула Касугай-сан.

— Ага, — Сузунаши-сан кивнула. — Помнишь тот инцидент, который заставил тебя и Асано подружиться сразу после твоего переезда в феврале? Как он... нет, даже хуже.

— Ещё хуже?

Я даже не мог представить себе такую ​​ситуацию.

Я оглянулся на Нео-сана.

Нео-сан глубоко вздохнул и встал с кровати.

— Ну, говорят, что один раз увидеть лучше, чем сто раз услышать… давайте отправимся в седьмой отдел, — Нео-сан прошёл мимо меня, почёсывая голову. — Сегодня я впервые зашёл туда, ну… вроде как впервые. Интересно, это карма или что-то ещё?

— Седьмой отдел... что-то случилось с?..

Я начал спрашивать, но Нео-сан, похоже, вернул прежнюю яркость, и сказал преувеличенным тоном: «Короче говоря». — У нас есть очень печальная новость, которую мы вам передаём.