День второй (2)

День второй (2)

Заразное преступление

0

Нет здесь цветов, что вянут, но только те-что не цветут.

Мир совершенно несправедлив.

1

— Ты ни на что не годен!

Профессор Кёичиро надорванным голосом выкрикнул это и ударил Шито-куна своей деревянной тростью. Шито-кун не попытался уклониться от замаха, принял его головой и рухнул на пол. Однако, профессор Кёичиро, не позволяя ему встать, продолжал наносить удары один за другим по лежащему телу.

— Ни на что не годен, ни на что не годен, НИ НА ЧТО НЕ ГОДЕН! — кричал он.

Мы смотрели на это.

Безмолвно и неподвижно мы смотрели на это.

В этой комнате для посетителей в первом отделении. Шадо Кёичиро, Коутари Хинаёши, Нео Фуруара, Миёши Кокороми, Касугай Касуга. Уце Мисачи, Оогаки Шито. И Сузунаши Неон, Кунагиса Томо, а также я-в этой комнате собрались эти десять человек, следовательно, все в комплексе собрались здесь. Кроме неё.

— …..

С того момента минул уже час, но сотрудники полиции всё еще не прибыли. Мисачи-сан, по-видимому, связалась с властями после того, как тело было найдено, но мы находимся очень глубоко в горах, к тому же случившийся ночью дождь не мог не повлиять на их приезд. Возможно, дороги не сильно пострадали от дождя, потому полиция, хоть и с задержкой, но вскоре приедет.

Убийство.

Должно ли это быть именно оно или же нет?

Я еще не понимал, но, думаю, это должно быть верно. Я еще совсем ничего не понимал в том, что Учуриги Гайске, столь откровенно говоривший со мной вчера, будет убит, но это должно быть наверняка правильно.

— Вот чёрт. Как предполагалось, сегодня была моя очередь задавать ему вопросы… — я пробормотал это, когда на моих глазах отпечаталось, как ругали Шито-куна. Если бы реальность оказалась иной, о чем мне стоило спросить этого мужчину? Меня захватило ощущение, что у меня имелись вещи, о которых стоило бы спросить, но в то же время я чувствовал, что мне не о чем его спрашивать. В конце концов, он сумел вовремя уйти. Независимо от того, было это его намерением или не было.

— Пожалуйста, остановитесь.

Сказала Мисачи-сан, вцепившись в руку профессора.

— Профессор, пожалуйста, успокойтесь…

— Замолчи!

После чего Профессор Кёичиро ринулся на Мисачи-сан и, в довершение всего, ударил её тростью так же, как ранее Шито-куна. Мисачи-сан закрыла своё лицо руками и с тихим вскриком упала на пол.

— На ум приходит каждый… — говоря, Профессор нанёс удар по спине Мисачи-сан.

— …..

Разбивается так легко.

То, что называется человеком.

Прямо сейчас в этом старике, впавшим в истерическое состояние передо мной, не было и капли от того облика опытного учёного, что прежде. Ничего, напоминающего того человека, которого я видел еще вчера. На его месте был ребёнок, сломавший невероятно ценную и любимую игрушку и потому в слезах разбрасывающий всё, что попадётся вокруг. Даже личность такого закала разломалась настолько просто. К лучшему или к худшему, это был уже не тот Шадо Кёичиро, который пугал меня своим выдающимся превосходством.

Именно поэтому, будь бы на его месте я…

— Как некрасиво, профессор Шадо.

В тот момент, как Профессор Кёичиро замахнулся своею тростью на следующий удар по Мисачи-сан, подобно молнии по комнате грозным эхом раскатился голос. Рука Профессора замерла, словно замёрзла.

Голос принадлежал Сузунаши-сан.

Она, скрестив ноги и подняв подбородок, сидела в кресле и смотрела на Профессора как бы сверху вниз, и, действительно, её взгляд выражал презрение.

— Боже, у меня имелись некоторые ожидания насчёт вас, поскольку вы носите очень громкое имя Безумного Демона, но сейчас эти ожидания исчезли. Вы ведёте скучную жизнь. Невероятно скучную. Вы прожили шестьдесят лет и теряете самоконтроль от смерти лишь одного человека, в истерике принимаетесь избивать женщину и ребёнка и даже не думаете потрудиться изучить всю ситуацию. В самом деле, как некрасиво, как некрасиво, как же некрасиво…

— Заткнись! Девчонка, не прожившая даже тридцати лет, не имеет никакого права препираться со мной! Ты ничего не знаешь!

Прокричал Профессор, а затем бросил трость в Сузунаши-сан. Она не двинулась и даже не моргнула. Навершие трости раскололось о лоб Сузунаши-сан. Даже после этого, она только вздохнула, «Хм», и продолжила смотреть в сторону Профессора с презрением и отвращением.

Взглядом, которым только и смотрят, что на убогое животное. Как человек, который испытывал прежде взгляд Сузунаши-сан, я мог в какой-то степени понять, что чувствует Профессор. Этот взор заставляет ощутить себя ничтожным и ничего не значащим.

— Ты… так смотреть на меня….

— Профессор! Прошу, остановитесь! — крикнул Шито-кун, вставая с пола. –Успокойтесь, пожалуйста, остыньте.

— Успокоиться!? Да как я могу успокоиться! Если это умрет… — Профессор повернулся к Шито-куну. — Если это умрет, если это исчезнет–что произойдёт!? Всему конец! Всё, что я успел создать, будет уничтожено!

Это–Учуриги Гайске.

— кто… — Профессор перевёл налитый враждебностью взгляд в сторону стола, за которым сидели все. — Кто убил это? Кто сделал это! Кто и с какой целью устроил это? Кто-то из вас, не иначе! Вы безнравственные подонки!

Профессор кричал и бил кулаками по столу. Однако никто не ответил. Вероятно, никто не отвечал не потому, что все были запуганы, но–гораздо проще–потому, что никто не мог дать ответ на эти вопросы.

Сузунаши-сан более не смотрела на Профессора, будто бы говоря этим, что уже нет никакой значимости в том, чтобы смотреть. На её лбу можно было разглядеть кровь, появившуюся от попавшей по нему трости. Но Сузунаши-сан это, похоже, никак не заботило. Она выглядела так, будто размышляла над чем-то, но в то же самое время иначе–будто и не думала ни о чём.

И Кунагиса, сидящая около неё, лишь кратко заметила:

— Это абсурд…

Началом этого, хотя я даже не знаю, может ли это быть названо началом, предположительно, было то, что Шито-кун первым обнаружил нечто странное. Утром Уцуриги не совершил по своему обыкновению звонка. Это иногда происходило из-за того, например, что Уцуриги проспал, забыл или решал подурачиться, а, может, и по другим причинам в его духе, поэтому Шито-кун не придал отсутствию звонка должного значения, но, когда он сам позвонил Уцуриги–ответа не последовало.

Он подумал, что-то произошло, и уведомил об этом Профессора и Мисачи-сан. Профессор приказал Шито-куну «проверить его». Это было примерно в шесть с половиной часов.

И потом Шито-кун нашёл это. Окровавленное тело, жестоко выпотрошенное множеством принадлежащих Уцуриги ножниц. Перед Шито-куном предстала размещённая на всю стену картина, изображающая самое безнравственное искусство.

Нашедшим труп Уцуриги Гайске был Оогаки Шито.

— …безнравственные… — Я не знаю, почему Профессор использовал это слово, но употреблялось оно, вероятно, в прямом смысле. Мы были окружены горами, в самой их глубине, благодаря чему создавалось замкнутое пространство. Если бы кто-либо был убит, то подозревать стоило бы, вероятно, кого-то из оставшихся.

Другими словами, ужасное и типичное происшествие.

— Ну, давайте успокоимся, все.

Как только некое неодолимое чувство овладело всеми нами, нет, как только это чувство зародилось, чтобы возобладать над нами, прозвучал голос Нео-сана, который постарался изменить наше тяжёлое настроение. Будто собираясь пошутить, он поднял обе руки и принял невозмутимую позу:

— Мы ничего не добьёмся, находясь в таком разгорячённом состоянии. Разве нет, Профессор? Мы должны подумать о том, что делать дальше.

— Дальше? — Профессор направил раздражённый взгляд на Нео-сана. — И что же ты намерен делать дальше? Дальше нет ничего. И нигде.

— Ну же, нехорошо вот так судить обо всём. Как насчёт того, чтобы заставить совершившего это человека взять на себя ответственность? Давайте, подумайте, насколько очевидно то, что у этого не может не быть никаких улик. Полиция по приезду сможет понять, что произошло. И тогда…

— Расследование? Это один из вас, разве не так?

— Подобная недальновидность совсем на вас не похожа, Профессор Кёичиро. Ведь недавно на территорию комплекса проник нарушитель. Но мы можем быть уверены, что преступник-никто иной, кроме него. В конце концов, даже если крепость нельзя сломать, брешь в ней можно найти.

— Нарушитель. — подавляя голос, я произнёс это так, чтобы никто не заметил.

— Я нисколько не виню вас за то, что вы подозреваете кого-то из сотрудников, но это не самый лучший способ. Кроме того, мы как исследователи вряд ли имеем причины совершать такое, верно? Это был ценный, очень ценный специалист даже для нас.

— Нео! — в этот раз Профессор закричал совсем иначе. Но Нео-сан, отмахнувшись от него, лишь произнес:

— Ох, и какой в этом смысл. Леди Кунагиса, эта сияющая женщина, и даже мальчик, должно быть, понимали. Потому они и зашли так далеко. Разве не верно? Давайте покончим с ложью, отвращением друг к другу и всей окружающей путаницей? Разве это не такая ситуация, в которой стоит быть открытым?

.... ….

Нео-сан, сказав это, посмотрел на Профессора и Кунагису, но, если Профессор, тихо скрипя зубами, отвернулся, Кунагиса просто игнорировала эти слова, будто и не слышала тех с самого начала. Пробормотав что-то, Нео-сан пожал на это плечами.

— Что же, предлагаю продолжить. Как я говорил, у исследователей не было причины убивать Уцуриги-сана. Это очевидно. Тогда что? Может ли это быть секретарь Профессора Уце Мисачи или, возможно, ассистент Оогаки Шито-кун?

Мисачи-сан и Шито-кун, все еще лежащие на полу по сторонам от Профессора, в один момент приподнялись на это предположение.

— Однако, этого не может быть: всем известна их верность Профессору. Не хотелось бы этими словами никого обидеть, но преданность Шито-куна в какой-то степени даже чрезмерна. Потому совершать такие ужасные поступки–значит лишь навлечь на себя гнев Профессора, следовательно, мы можем отвергнуть это предположение. Тогда, что же еще остаётся, кроме как, да, подозревать гостей, то есть, леди Кунагису и её друзей, но вот… — Нео-сан повернулся к нам. — …это тоже не верно, потому что эти трое пришли как раз за тем, чтобы спасти Уцуриги-сана. «Спасти»–слово для нас несколько неприятное, но, в любом случае, они не стали бы пытаться убить его. Разве не правильно? — после чего Нео-сан повернулся уже к Профессору: — Следовательно, Профессор, никто из нас не может быть подозреваемым. Конечно, включая и вас.

«……»

Не могу сказать, можно ли назвать это рассуждение обобщающим, но весомая логика Нео-сана привела к общему молчанию, из которого не выбивался даже Профессор. Не важно, насколько озлобленным или неконтролируемым, увядающим или гниющим было его психическое состояние-он всё еще оставался Шадо Кёичиро, человеком, не пытавшимся бы слепо игнорировать логику.

— В этом случае, исходя из сказанного, я не думаю, что убийцей является кто-либо, кроме постороннего. Если учитывать саму сцену убийства, возможно, это сделано вражеской организацией? Думаю, Синдикат Хариура или Организация Визар можно подозревать в совершении этого.

— …они не стали бы делать это так открыто.

— Возможно. Но вероятность имеется. Потому, полагаю, слишком рано заявлять о том, что кто-то из нас, сотрудников комплекса, безнравственен. Верно? Все со мной согласны? — Нео-сан осмотрелся, будто отыскивая взглядом чьё-либо мнение.

«……..»

Действительно, я согласен. Его манера речи была до крайности проста, но она оказалась действенным средством, которое помогло нам пробиться через горестное чувство. По крайней мере, Нео-сан определённо преуспел в том, чтобы успокоить нас всех, особенно Профессора, настолько, что мы уже могли мыслить достаточно рационально.

Разумеется, включая меня.

— Кокороми-сенсей. — Я, я обратился к Кокороми-сенсей, сидящей недалеко от нас. Сенсей широко открыла глаза и вопросительно хмыкнула в ответ, затем слегка ухмыльнулась по некой причине, и, повернувшись ко мне, спросила: — В чём дело, мой ученик?

— Учитель. Могли вы прийти к каким-либо заключениям, смотря на всё это? –сказал я нервно. — Вы ведь профессионал в вскрытии человеческих существ. Как умер Уцуриги Гайске, в чём причина его смерти или…

— Хэхех. Я никогда прежде и не ожидала, что ты будешь зависеть от меня. Жизнь довольно уныла, но, полагаю, она оправдывается в моменты, подобные этому. — учитель одарила меня мерзкой улыбкой и взглядом, которым давно привыкла смотреть на меня. — Что же, я только увидела это, потому не могу сказать многого.

–…….

— Умер от кровотечения. Если же нет, от шока после полученных ран. Ну, кто угодно сможет сказать это, эх. — Профессор начал говорить всем, не смотря на кого-либо в отдельности. — Время смерти было, полагаю, да, прошлой ночью, в трёхчасовой промежуток между полуночью и тремя часами утра.

— Довольно большой промежуток.

— Ну да. Обычно мне нужно только осмотреть, чтобы определить время смерти на основании степени трупного окоченения и состояния глаз, но я не притрагивался к телу Уцуриги-сана, и вы видели, что произошло с его глазами.

Глаза Уцуриги-сана были насквозь пробиты ножницами.

— Извиняюсь, что не оправдал твои надежды, но это всё, что я могу сейчас сказать тебе.

— …спасибо. — кивнул я и отвернулся от учителя.

С полуночи до трёх часов… чем я занимался в это время? Если я правильно помню, я встретил Касугай-сан, а затем, после этого…

— Что же, что же. Вы, молодой человек, обдумываете своё алиби? — сказал Нео-сан. — Это хорошо, но есть способ и лучше. Верно, Уцэ-сан?

Лицо Мисачи-сан исказилось в немом вопросе, когда её имя внезапно упомянули:

— Какой именно?

— Сходи и посмотри записи о входе.

…….

Мисачи-сан с сомнением перевела взгляд на Профессора, который раздражённо рявкнул на неё:

— Давай скорее.

— Поняла.

Мисачи-сан, кивнув, поспешно покинула комнату.

Записи? Размышляя, я наклонил голову вбок. Что это означает? Ага, вероятно, жёсткая система безопасности для входа в отделение лаборатории и выхода из неё (ключ-карта, номерной пароль, ID, распознавание голоса и даже сканирование сетчатки глаза), делающая запись в расположенный где-то центральный компьютер. Теперь я понял: действительно, время преступления должно стать более точным. Кроме того, для того, чтобы войти в седьмое отделение…

— Чтобы войти?

Мои догадки осыпались здесь.

А верно. Дело ведь не только в записях. Чтобы попасть в седьмое отделение, нужно прорваться сквозь эту очень строгую систему безопасности. Если кто-то не зарегистрирован и не имеет на руках ключа, он не то что убить Уцуриги-сана–даже более, не сумеет пройти в отделение.

Тогда… Я взглянул на Нео-сана. Разве Нео-сан не заметил? Ведь в этом случае выходит, что никто посторонний не мог и шага сделать внутрь седьмого отделения.

К примеру, красный Подрядчик Айкава Джун. Она настолько искусна в копировании чужого голоса, чтении мыслей, а также вскрытии замков любой сложности, что ни один человек не может хоть в малейшей мере сравниться с её превосходством (если верить её словам). Может, лучше и не доверять полностью её заявлениям, учитывая, что непомерные нарциссизм и самодовольство позволяют ей называть себя сильнейшей среди людей, но, думаю, даже Айкаве-сан не удастся пробиться через эту нерушимую стену. Которая, к тому же, является точной, логической машиной.

Нео-сан с лёгкостью погрузил своё большое и тучное тело в кресло с совершенно невозмутимым лицом. Не может быть, чтобы он не осознал этого. Никак не может быть, чтобы Нео-сан сглупил, разрешая парадокс, о котором сам говорил. Тогда, было ли это лишь для успокоения Профессора?

— Как проницательно. — я подумал еще раз об этом и успокоился немного больше.

Однако истина в том, что трое из нас всех: Кунагиса, Сузунаши-сан и я — трое из нас не могли совершить это убийство. Так как мы не были зарегистрированы как исследователи, мы не могли пройти сквозь систему безопасности, и, как результат, можем быть исключены из списка подозреваемых.

— ….

В то же время, такое положение отрицает возможность того, чтобы она была под подозрением. Остаётся семеро исследователей, которые работали в этом комплексе с самого основания и способны войти в отделение. В такой логической цепочке нет крупных ошибок, как и нет ошибок, которые могли бы привести к изменению в ней.

Я несколько засомневался: Профессор Кёичиро, Нео-сан, Коутари-сан, Касугай-сан, Сенсей, Шито-кун и Мисачи-сан, ушедшая из комнаты. Семеро людей. Однако сказанное Нео-саном ранее могло и не иметь целью успокоение. Я не мог думать о мотивах, по которым кто-либо из них убил Уцуриги-сана, особенно, таким жестоким способом. Я совсем не мог думать об этом.

— Но вы знаете, — начал Нео-сан. — что всю прошлую ночь я провёл в своей лаборатории, в пятом отделении. Что насчёт вас, Коутари-сан?

— Там же. — коротко ответил Коутари-сан. — Нет причин для того, чтобы гулять ночью.

— Там же, да.

— Я вышла наружу, чтобы выгулять собак. И наткнулась на этого мальчика, не так ли? — Касугай-сан спросила меня. Я едва кивнул.

— Что касается вас, Профессор?

Профессор с раздражением ответил Нео-сану: — То же.

— Я всё время был здесь, в первом отделении вместе с Шито и Уце. Это можно подтвердить записями.

— Понял, в вы? — Нео-сан переключил внимание на нас: — Чем вы занимались всю ночь?

— Мы были в гостинице. Перед дождём я недолго гулял.

— Хм, прогулка… — сказал Нео-сан со странным выражением. — Понятно, ночная, человеческая прогулка. Соответственно, здесь нечего подозревать, потому что никто не входил в седьмое отделение.

Но, как показалось, Нео-сан подумал совсем другое. Гулять ночью, а затем врать об этом–это как раз то, что люди частенько делают. Ничего не обещало, что все, находящиеся здесь, будут честны друг с другом.

— Эй, Инодзи. — Прошептала Сузунаши-сан так, чтобы только я мог услышать. — Вся эта ситуация может обернуться против нас.

— Разве уже не обернулась? — я мельком посмотрел на Кунагису, всё так же смотрящую в пустое пространство, и тихо ответил Сузунаши-сан: — Не принимая во внимания слова Профессора, всё, в самом деле, закончилось… так как Уцуриги был убит, поэтому приходить сюда не имело смысла и мы доставили только лишние неудобства.

Нет, думаю, Сузунаши-сан имела в виду не предстоящий приезд полиции и тот допрос, который за ним последует. Скорее всего, мы должны будем пройти через очень продолжительное расследование, следовательно, будем считаться подозреваемыми и застрянем из-за всего этого в префектуре Айти. Для меня, скучного студента, и Кунагисы, безработной затворницы, не станет проблемой с опозданием вернуться в Киото, но у Сузунаши-сан есть работа, хоть и на половину ставки. Я подумал, что именно на эту проблему указала Сузунаши-сан, но она опровергла мою мысль:

— Это не то, что я имею в виду. Сейчас я чувствую, будто бы ветер начинает лететь против нас… в самом же деле, когда хоть что-то хорошее следовало за просьбами Асано… Не стану говорить, что они всегда заканчиваются чем-то плохим, даже если так и есть… но я до сих пор слушаю её просьбы, несмотря на то, что знаю это.

— Эм, Сузунаши-сан?

Пока я пребывал в замешательстве от слов укорявшей себя Сузунаши-сан, вернулась Мисачи-сан. С крайне обеспокоенным выражением лица она сперва подошла ко всем нам, но затем нерешительно направилась к Профессору, после чего начала шептать ему что-то на ухо.

— Что? — выпалил Профессор и попытался подтвердить услышанное. — Ты уверена в этом?

–Здесь нет никакой ошибки. — она подтвердила. Я не знаю, что бы это могло быть, но Мисачи-сан кивнула. Профессор принял эти сведения и, похоже, серьёзно задумался. Сев в кресло, он, всё глубже погружаясь в свои размышления, повернулся к нам.

…..

Что же, чёрт побери, Мисачи-сан сказала Профессору?

Нет, важно не то, что она сказала профессору. Важно сейчас иное: Профессор, услышав известия Мисачи-сан, приобрел прежнее спокойствие, или, говоря конкретнее, то подобное бездне чувство, которое я ощущал от его вида, было похоже на испытываемое мной при первой нашей встрече, когда он еще не вышел из своего обычного состояния. И теперь то, что он вновь стал таким, являлось для меня по непонятной причине проблемой. Другими словами, у меня было плохое предчувствие. Подобное я испытывал, когда воссоединение с моим учителем подтвердилось неприятным ощущением перекручивания всего в животе. Это ощущение никогда не ошибалось. Не ошибалось, как та дурная предсказательница.

— Хмф.

Профессор, всё еще сгорбленно сидя за столом, поднял голову. Внезапно, все взоры обратились к нему одному.

— Дамы и господа, похоже, у нас с вами серьёзные проблемы.

Едва услышав последние его слова, я взглянул на Сузунаши-сан. Её глаза были закрыты, будто бы она пыталась уснуть. Казалось, её щеки побледнели. Мой взгляд вновь направился на Профессора, который полностью восстановил на своём лице прежде присущие ему ухмылку и лукавость.

— Эй, Уце, — обратился он к Мисачи-сан: — свяжись с охранниками у ворот и скажи им, чтобы отправили полицейских, если те явятся, обратно.

— Что… — удивленно ответила Мисачи-сан. — Но… почему…

— Да кому нужна причина. Ну, скажи им, что вызов был случайным. Мальчишка... дурачился. — оглядываясь на Шито-куна, сказал Профессор.

— Хах, — не понимая ничего, кивнула озадаченная Мисачи-сан: — Случайный вызов…

— Что? Поспеши.

— Но почему?

— Неужели ты не можешь работать, не осыпая меня постоянно вопросами о причинах?

— Нет, это не… Извините, я скоро вернусь.

Мисачи-сан быстро поклонилась Профессору и снова выбежала из комнаты.

— Что происходит, Профессор? — спросил Нео-сан, смотря в сторону двери, за которой исчезла Мисачи-сан. — Отказаться от приезда полиции? Я думаю, это безумие. Что Уце-сан передала вам?

— В том и дело, Нео. В том-то и дело. — усмехнулся Профессор Кёичиро. — У нас очень серьёзные проблемы.

— Безусловно, мы в крайне затруднительном положении, однако это уже другая проблема. Что же хорошего принесёт собой отказ от полиции, что даже разрешит наше тяжёлое положение?

— Слушай же. — прекратил жалобы Нео-сана Профессор. Несколько секунд он молчал. — Начать стоит с того, Нео, что сказанное тобой–нелепо. Вход в седьмое отделение Уцуриги оснащён запредельным уровнем безопасности. Потому абсолютно не важно, кто попробует вторгнуться: он просто не сможет пройти. По крайней мере, — отрывисто подчеркнул Профессор. — …это применительно в отношении Хариура и Визар.

Я почувствовал некое значение за этими словами, но не мне не удалось понять его. Что же этот мужчина пытается сказать?

Нео-сан поддержал мысль Профессора:

— А, это может быть. Я прежде не думал об этом. Тем не менее, является ли это основанием подозревать сотрудников комплекса? Профессор, всё это время мы работали здесь вместе. Я понимаю, что смерть Уцуриги-сана очень глубоко огорчила вас и вы явно не в духе, но это сложное положение для нас…

— Я не в духе? Как грубо. Отнюдь, совсем нет. Я невозмутимо спокоен. — сказал Профессор так уверенно, будто бы случившаяся истерика была лишь моей оптической иллюзией.

— Но, как бы то ни было, Профессор…

— Не беспокойся, Нео. Я не стал бы подозревать кого-либо здесь без весомых доказательств, верно? Хочешь узнать, что сказала мне Уце? — покуда все, вероятно, не понимали первую часть его речи, внимание обратила на себя последняя часть, продолжение которой теперь ожидал каждый. Профессор Кёичиро на мгновение задумался, а затем: — Нет записей о том, что Седьмое отделение открывали прошлой ночью. — сказал он.

— …нет записей? — переспросил Нео-сан. — Нет записей–то есть, никто не мог войти в Седьмое Отделение?

— Именно так. Последним человеком, открывшим дверь в Седьмое Отделение, был Шито и Леди Кунагиса вместе с этим мальчиком, когда они направлялись на встречу с Уцуриги. Конечно, если думать об этом в обычном ключе, вряд ли в записях есть ошибки, не так ли, Нео? — Профессор сделал акцент на «если думать в обычном ключе», будто предполагая этим существование способа, выходящего за рамки нормы. Возможно, он уже знал, кого подозревать… уже знал, кто был безнравственным? Прошёл всего только час после обнаружения происшествия, и вот мы приступаем к кульминации. Однако, несмотря на высказывания Сузунаши-сан, всё это-не фильм или драма, и у меня нет возможности узнать, сколько ещё осталось до окончания. Какая-то часть меня думает, что близится конец, но другая, наоборот, склоняется к тому, что мы прошли лишь половину. Заглянуть вперед и узнать, много ли страниц осталось, я, увы, не могу.

Моё положение было неопределённым.[✱]Я усматриваю неоднозначность в строчке «My position was uncertain»: с одной стороны, положение И-куна как подозреваемого было шатким, но не опровергалось, с другой же, И-кун еще не знал, на что опереться в понимании происходящего. Найти равнозначное слово мне не удалось.

— Тогда всё просто рушится. Это ведь означает, что никто не заходил в Седьмое Отделение. Вы уверены, что это–не следствие сбоя в системе?

— Невозможно. Ты же знаешь, что лучше этого нет, верно?

— Тогда… – Нео-сан ненадолго задумался. — С точки зрения вероятности, можно подозревать Оогаки-куна или же Леди Кунагису и её друзей, поскольку они заходили последними. Однако оценка времени смерти, сделанная Миёши-сан, в этом случае неверна. Профессор, боюсь, что это преступление просто не могло произойти.

— В этом еще одна проблема, Нео. — рассмеялся Профессор, сохраняя самообладание. — Что ж, сядь и послушай меня. Успокойся. Некрасиво взрослому человеку терять своё спокойствие. Уце также нашла, кто входил в Седьмое Отделение и выходил из него–это в записях о вошедших и покинувших исследователях, включая и меня.

— Вы говорите о нас?

— Здесь есть и другие люди. — от всего сердца ответил Профессор. Чем больше он говорил, тем сильнее росла его оживлённость. Но, вместе с ней, тем глубже укоренялось во мне самом то прежнее чувство или, вернее сказать, инстинкт.

Я начинал понимать. Я всё еще не был уверен в том, что хотел сказать Профессор, но я начинал улавливать, в каком направлении он мыслил. А вместе с этим, и те спокойствие и чувство собственной значимости, которые были этим вызваны. Принцип Джонса[✱]Принцип корреспондирующего вывода Эдварда Джонса. Суть его в психологическом феномене, когда человек соотносит поведение человека с его личностью. Люди, смеющиеся в тот момент, когда дела идут не в их пользу, уже думают о том, кого винить в изменении ситуации.

Получается…

— В результате, — сказал я, поскольку Уце не было здесь, но в результате, — этой ночью, в найденный Миёши временной промежуток, никто не покидал свои исследовательские отделения.

Все выдохнули после моих слов.

— Кроме одного человека–Касугай. — опроверг Профессор. Касугай-сан безмолвно вздрогнула от этих слов Профессора.

— Касугай покинула четвёртое отделение примерно в час ночи только на пять минут. Это было только для того, о чем она говорила–выгулять собак. Но такая мелочь не заслуживает внимания. Подобного рода сцену нельзя построить всего за пять минут.

— Ну, спасибо вам. — Касугай-сан поблагодарила тоном, за которым могло скрываться желание продолжить фразу словами «но я совсем не поняла». — В любом случае, благодарю.

— Хм? Но это означает… — голос Нео-сана прервался. — А? Но, Профессор, это означает, что становится бессмысленным подозревать нас, не так ли? Мы не выходили из наших исследовательских отделений. И нет никаких записей о входе в седьмое отделение. Тогда…

— Это преступление не могло произойти. — Кокороми-сенсей продолжила фразой Нео-сана.

— Не хочешь обдумать этот случай, мой ученик?

— Я думаю, что так и есть… — я осторожно выбирал слова, будто подтверждая вопрос учителя. Действительно, теоретически, если довериться словам Профессора, то это будет означать, что никто не входил в седьмое отделение и не покидал свои отделения. В таком случае, если обобщить всё парой слов…

Загадка запертой комнаты.

Подразумевается крайне физическая материя.

Однако, если бы это преступление не могло произойти…

Если Профессор Кёичиро пытался подтолкнуть людей к неким выводам, что же означал отказ от полицейского расследования? Вспомнив двух детективов из полиции префектуры Киото, я подумал, что в этот раз полиция могла бы снова проявить себя. Получается, я стал свидетелем той роли, которую играл Профессор в этом комплексе.

С видом триумфатора, он улыбался.

— Не могло произойти? Такой глупости не существует в этом мире. Всё в нём либо возможно, либо будет возможно.

— Но, Профессор, почему вы отозвали полицию? — Нео-сан в точности повторил мой вопрос. — Это бессмысленно. Очень непохоже на вас, Профессор.

— Ну же, Нео, тебе нужно думать головой время от времени. Если не осознаешь этого сейчас, заклеймишь себя титулом идиота.

— Значит, идиота. — Нео-сан скрестил руки на груди. — Однако, Профессор...

— Здесь ведь не только мы, я прав? — сказал он и окинул взглядом нас троих. И за ним удивлённый Нео-сан; Коутари-сан без какого-либо удивления; Кокороми-сенсей, казавшаяся безразличной; Касугай-сан, с безразличием; и Шито-кун с широко раскрытыми глазами–повернулись к нам.

Я сглотнул от напряжения. Глаза Сузунаши-сан до сих пор были закрыты. Быть может, она, в самом деле, уснула. Кунагиса Томо тоже не выглядела обеспокоенной, так как просто смотрела в никуда, ни на что не обращая внимания. Наверное, она думала о том, как связаны между собой Раджа Махараджа[✱]В английском переводе тома после этого имени стоит ссылка на видео в Youtube-е, которое, однако, недоступно. Тем не менее, возможно, это отсылка на аниме 1985 года Raja Maharaja. и Параппа Рэпер[✱]Параппа Рэпер-главный герой ритм-игры PaRappa the Rapper, вышедшей в 1996 году.
, или, скорее всего, не думала. В любом случае, стало понятно, что ситуация была ненормальной. Я обдумал наши боевые возможности (находящиеся на удручающе низком уровне), а затем снова перевёл взгляд на остальных.

— Я не могу этого допустить, Профессор Шадо Кёичиро. — понизив тон голоса, сказал я Профессору. — Вы выставляете всё так, будто мы не только подозреваемые, но и те, кто убили Уцуриги-сана. Думаю, даже Профессор не стал бы заходить так далеко.

— Ба? Ха-ха, я пока ничего не говорил. — усмехаясь, ответил он. — От чего же ты так оживился? Или же ты что-то скрываешь?

— Раз ваша подозрительность в отношении коллег не подтвердилась, вы решили обратить её на нас? Какой простой способ мыслить. Это здание не оснащено системой безопасности, потому мы можем в любое время уйти. Однако, Профессор, у нас куда более весомое алиби, чем у вас, потому что мы не можем войти в седьмое отделение. Неважно, остались ли записи о входе, у нас троих ведь даже нет зарегистрированных ID, потому и возможности войти в это отделение у нас нет.

— Ха-ха-ха! Алиби? Я удивлён! До чего же бессмысленное слово! — рассмеялся Профессор, после чего, как по щелчку, неожиданно прищурил глаза, уставился на меня и указал пальцем. — Ты просто ничего не сможешь сделать один, малец. Ты не сможешь зайти внутрь отделения или выйти из него. Но ты же не один? Среди вас троих есть кое-кто очень недоверчивый.

Теперь Профессор указывал уже не на меня. Его палец показывал совершенно другое направление–в сторону Кунагисы.

— Я прав, Кунагиса Томо?

Как и ожидалось, Кунагиса никак не отреагировала на это. Будто она совсем ничего не видела, будто бы она совсем ничего не слышала–она не отреагировала. Никто, кроме Сузунаши-сан и Кунагисы, не смогли скрыть своего удивления от сказанного Профессором.

— Что… Профессор, но…

— В чем дело, Нео? Разве этому нужно удивляться? Кроме того, Леди Кунагиса являлась харизмой всего Кластера и всем его влиянием. Формальный лидер и товарищ нашей жертвы Уцуриги Гайске. Она с неописуемой лёгкостью, даже припеваючи, способна пробиться через нашу систему безопасности. Леди Кунагиса, разве это не правда?

Кунагиса не ответила. Казалось, Профессор начал раздражаться или впадать в отчаяние, как тут же вернул себе невозмутимость, которую укрепил парой смешков.

— Не можешь ответить, потому что я прав?

— В этом нет никакой логики, Профессор. — сказал я, заметив, что мой голос стал несколько быстрее, но еще оставался спокойным. — Нет никакой причины, по которой Кунагисе нужно было бы взламывать эту систему…

— Не просто взламывать. Ведь после взлома она удалила все записи. Грубый метод, но, могу с уверенностью сказать, что он привел к противоположным результатам. Целостность записей в других отделениях показывает, что эта девочка до сих пор осталась ребёнком.

— Это абсурд. Нет никакой причины для этого. Ребёнок, говорите? Кто вы, чтобы судить так? Если Кунагиса может взломать систему, вы…

— В этом и причина. — прервал Профессор. — В этом и причина, что только Леди Кунагиса может взломать систему и удалить её данные. Ведь созданием управляющей программы этой системы, разработкой этой запредельной безопасности, изготовлением материалов для исследовательского центра в своём двенадцатилетнем возрасте занималась сама Леди Кунагиса. — закончил Профессор и снова указал на Кунагису.

Кунагиса всё так же не реагировала. Она не произнесла ни слова, после того, как увидела жестоко убитого Уцуриги. Однако, я задумался. Если то, что сказал Профессор, было правдой.

— Она настолько невообразимый гений, что обычный человек, каковым ты являешься, просто не способен сравниться с ней. Даже я не могу сравниться. Поэтому, Леди Кунагиса, это является основанием для судебного преследования вас троих.

— Судебного преследования? — я вскочил с места. — Это смешно. Такой абсурдной причиной просто глупо оправдываться!

— Успокойся, мой ученик. — Кокороми-сенсей вмешалась в наш с Профессором разговор. Я посмотрел на неё и заметил, что она закурила сигарету, а в правой руке держала бутылку колы. Когда она успела сделать это всё? — Разве ты слышал слова Сузунаши-сан о том, что терять контроль над собой–убого?

— Учитель.

— Профессор. Вы понимаете, что в таком деле множество вещей не имеют никакого веса? — сказала Кокороми-сенсей, указав кончиком сигареты на Профессора. Вряд ли я смогу назвать марку, но по её тонкости можно сказать, что марка, вероятно, предназначена специально для женщин. Но она привыкла курить за границей, потому с того времени могла сильно навредить лёгким.

— Не имеют веса? Как же так, Миёши?

— Как и говорил ранее Нео-сан, они втроём приехали сюда, чтобы спасти Уцуриги-сана. Это означает, что у них нет причин убивать его, хм? Это подкрепляется и тем, что Леди Кунагиса является формальным руководителем Уцуриги-сана, как вы сказали, Профессор.

— У тебя бедное воображение, Миёши. — ответил Профессор. — Позвольте несколько изменить ваши представления. В конце концов, мы ведь интеллектуалы, не так ли? Ну, вы биолог, потому ваша наука здесь вряд ли поможет…

— Эх, знаете, эти слова несправедливо принижают определённые учёные круги. Ваши взгляды, мол, математика и инженерия куда лучше биологии, незаслуженно оскорбляют другие области. Я не права, Касугай-чан?

— Соглашусь. Такое может сказать только инженер, ошибочно полагающий, будто мир состоит из его арифметических уравнений. Возможно, вам стыдно признавать это, потому что ваша честность притупилась от постоянного наблюдения за арабскими цифрами. — Касугай-сан поддержала учителя.

Хмм. Конфликты происходят даже в науке. Мне всегда казалось, что люди науки должны быть на одной стороне, но, похоже, эта мысль, совершенно неуместная в этой ситуации, была ошибочной.

Думая об этом, я сбежал от этого разговора в свои мысли.

— Это не то, что я имел в виду, но… — Профессор хитро ухмыльнулся, когда встретил сопротивление двух исследовательниц. — Позвольте мне вернуться к теме, Миёши, и спросить у вас, есть ли основание за убеждённостью Нео-сана в том, что они пришли спасти Уцуриги?

— Основание? — учитель оглянулась на нас. — Основание… вы знаете, но…

— Например, такое, что Кунагиса изначально пришла сюда, чтобы убить Уцуриги Гайске?

— Убить? — вопрос Профессора заставил сенсей нахмурить брови. — Что? Что это значит? Я не понимаю вас.

— Другими словами, они приехали в исследовательский комплекс для того, чтобы убить Уцуриги. Если они планировали это с самого начала, то…

— Вздор! — я вышел из себя и закричал: — Если ты хочешь поговорить об основаниях, наше является единственным! Зачем, чёрт возьми, Кунагисе убивать своего друга и товарища Уцуриги? Нет совершенно никакой причины делать это…

— Хэ-хэ, малец, следи за своим языком. — плечи Профессора тряслись от смеха. — Твоя судьба сейчас в моих руках. Ты еще должен быть благодарен за то, что я отозвал полицию. Разве это не доказательство моей к вам симпатии?

— Я вижу только доказательство вашей злобы, Профессор Безумный Демон.

Профессор радостно рассмеялся на моё возражение.

— Но, Профессор, мальчик говорит верно. — Нео-сан спросил у Профессора: — Разве такой ход рассуждений не притянут? Я понимаю, откуда исходит Профессор в своих рассуждениях, но…

— Причина? — Профессор прекратил смеяться. — Говоришь, у Леди Кунагисы не было причины убивать Уцуриги?

— А… — Нео-сан на пару секунд потерял нить своих мыслей. — Да, Леди Кунагиса могла взломать систему безопасности и стереть нужные записи в ней. Но даже в этом случае невероятно, чтобы кто-то из Синдиката Кунагиса, прямо из его ядра пришёл для расправы над Уцуриги-саном: он должен иметь при…

— Ты не можешь сказать этого, Нео.

Профессор воззрился на Кунагису.

— Ты прав, мы не знаем. Мне не известна причина, по которой Леди Кунагисе потребовалось убивать Уцуриги. Но я не думаю, что этому вообще есть причина. Но кого волнует? Во всяких причинах нет нужды. В конце концов, эта Леди Кунагиса Томо на самом деле… — Профессор проговорил что-то, похожее на сказанное им ранее. Однако настал конец.

— …×××××.

Моё тело начало двигаться до того, как Профессор договорил. Это было не бессознательно. Я ясно понимал, что моё тело двигалось. Но мысли мои остановились. Сжав кулаки, я подошёл к столу, и в тот момент, когда я устремился к Профессору, что-то справа влетело в мою голову. Банка колы. Перед тем, как прекратить видеть, я заметил бегущую ко мне Кокороми-сенсей. Понятно, мне казалось странным, что она так неожиданно начала пить колу, но, вероятно, она угадала, как развернутся события. Я понял это спустя время, и силуэт Кокороми-сенсей прекратил отражаться в моих глазах, он потерял всяческое значение. Я не мог ничего видеть. И я не мог расслышать что-либо. Ослеп. Оглох. Багровое. Всё было красным. Цвет крови. Налитые ею глаза. Свет и звуки, всё вокруг было багровым. Но Кокороми-сенсей преуспела в том, чтобы на мгновение остановить меня. И как только я захотел продолжить нападение, из-за спины. Сузунаши-сан сбила меня с ног. Моё тело взмыло в воздух и обрушилось на большой стол. В это мгновение Сузунаши-сан схватила мою голову и давлением своего веса врезала её в дерево. Скрип прочного деревянного стола. Но, может быть, это скрежет моих костей. Конечно, я почувствовал удар всем своим телом, но, несмотря на это, я попытался добежать до Профессора и уже протянул к нему напряжённую руку, как её схватила Кокороми-сенсей. Сенсей, ругаясь на меня, ударила меня банкой по щеке, пока Сузунаши-сан сдерживала мою левую руку. Мне показалось, что они переговаривались о чём-то, но их слов я не мог расслышать. Что я вообще делаю. Нет. Я поступаю правильно.

Может быть.

Кажется, я здесь сошёл с ума.

За секунду до того, как Сузунаши-сан заставила меня потерять сознание ударом по обратной стороне шеи, мне показалось, что на грани багрового пейзажа в моём левом глазу развеваются пряди голубых волос Кунагисы. Но, наверное, мне это лишь показалось.

2

Когда моё сознание вернулось или, вернее сказать, восстановилось до того состояния, в котором уже могло воспринимать реальность, я обнаружил себя запертым в клетке. Бетонные пол, потолок и стены. Ощущалось что-то тяжёлое. Меланхолия. Вялость, из-за которой хотелось спать дальше. Вялость, будто появившаяся после плохого сна. Однако, думаю, даже плохой сон будет лучше плохой действительности. Моё сознание восстановилось до того уровня, что я уже мог думать о таких лишенных смысла вещах.

Эх, неважно. Всё совершенно неважно. Мой затылок болезненно звенел, так же болело и всё моё тело. Без какой-либо жалости. Сузунаши-сан и Кокороми-сенсей. Никакой жалости, ничего лишнего или ненужного. Кстати говоря, сенсей избила меня куда больше. По меньшей мере, от половины, нет, примерно девяноста процентов меланхолии они смогла избавиться, но, если обдумаю это сейчас, боюсь, что оставшиеся десять процентов окажутся обоснованными. (?) Хотя сейчас я не хочу обдумывать это. До момента, пока не изобьют, понимания не возникнет; пока не причинят боль - не подумаю остановиться. С тех времён я нисколько не вырос.

— Ах. И-чан, ты проснулся?

Что наверняка разбудило моё сознание, так это звонкий голос Кунагисы.

— С утречком.

— Доброе. — ответил я Кунагисе с какой-то лёгкостью и расшевелил своё валяющееся тело. — Хм.

Я оглянулся еще раз.

Это была та же клетка, которую я видел в полусонном состоянии. Я, Кунагиса и Сузунаши-сан сидели на полу внутри неё.

— Боже, Инодзи. Ты очнулся. Прекрасно-прекрасно. Ты долго не просыпался, потому я переживала, что ударила тебя чересчур сильно.

— Ну, спасибо. — несмотря на неловкость, я склонил голову перед Сузунаши-сан. — Эм, где мы?

— В четвёртом отделении. В подвальном этаже отделения Касугай-сан.

— В самом деле? Но он похож на тюрьму…

— Здесь хранятся клетки с животными для экспериментов. — по какой-то причине это развеселило Кунагису, и она, объясняя, засмеялась. — Уфуфу, это первый раз, когда Боку-сама-тян посадили в клетку. В первый раз весело.

— Уже в пятый… — сказал я и схватился за железные прутья. Как и ожидалось, они не поддались.

— Хм, я не очень точно понимаю ситуацию. Почему мы сидим в клетке? Как это можно объяснить, если мы случайно не стали обезьянами?

— Конечно, по приказу профессора. Инодзи, как много ты можешь вспомнить?

— Если быть честным, не очень. Я знаю, Сузунаши-сан и Кокороми-сенсей избили меня до полусмерти. — искренне ответил я на вопрос. — Хм, помню разговор на крыше с Сузунаши-сан и…

— Быть не может. Прямо с того момента? Будет плохо, если придётся объяснять отсюда.

— Ах, пожалуйста, подождите. Я хочу успокоиться. — и затем я прислонился к бетонной стене и сел на пол. — Кроме того, я заплёл Кунагисе волосы, да? Ага, точно, точно… да, я вспомнил.

— Хорошо, — кивнула Сузунаши-сан. — Это избавляет нас от серьёзных проблем. Спасибо тебе.

— Уфуфу, И-тян помнит это. Было бы неудивительно, если бы ты потерял память после такого избиения.

…..

А? Я подумал о том, что Кунагиса вернулась в норму, и спросил Сузунаши-сан:

— Так, что произошло, пока я спал? — решение спросить именно её основывалось на том, что Кунагиса пришла в себя, а потому спрашивать её было тщетно.

— Мы подозреваемые, — ответила Сузунаши-сан. — и нас держат здесь в заточении.

— Благодарю вас за это столь точное и ёмкое объяснение.

Четвертое отделение. Исследовательское отделение под управлением Касугай-сан. И этот подвал. Мне подумалось, что из нас сделали подопытных животных, но являлось ли это более приятным, чем быть заключенным — вопрос достаточно деликатный. Заточение в этом подвале доказывало, что Профессор был куда неприятнее, чем я себе представлял.

Хм, а ведь, если вспомнить, один инцидент с убийством я пытался раскрыть, изолировав подозреваемого в закрытой комнате, но теперь я понял, каково быть таким заключённым подозреваемым и что он чувствовал. Было уже поздно, но прежде мне не приходила в голову такая мысль.

— Так, что же происходит?

— К несчастью, совсем ничего. Ну, Профессор сказал: «Мы вынуждены ограничить вашу свободу, покуда будем решать, как поступить с вами. Не волнуйтесь, мы не сделаем ничего жестокого».

— Я понял… — если мы оказались только заточены в этой клетке после слов о том, что он не сделает ничего жестокого, то что было бы с нами, прояви он жестокость. Впрочем, это не такая вещь, из-за которой я бы потерял спокойствие. — …ах, я всё вспомнил. Вау.

Я воскликнул с внушительной задержкой. Мне подумалось, что я смахиваю на идиота.

— Да, так всё и было. — упрекнула меня Сузунаши-сан. — Сомневаюсь, что есть какой-то смысл буйствовать в одиночку, потому я согласна с ними, но… честно сказать, я предполагала, что ничего хорошего из поездки с Инодзи не получится, но совсем не ожидала подобного. Неужели некие феромоны притягивают неприятности и инциденты? Притягивают? Для этого случая лучше будет сказать "провоцируют".

— Согласен, этого от меня нельзя ожидать… — но на меня нельзя также возложить ни капли вины, как ни смотри. Мне казалось, что причитания Сузунаши-сан неоправданны, так как не я являлся убийцей Уцуриги. — В самом деле, неожиданно… я думал, что в этот раз ничего не произойдет…

— Уфуфу, именно поэтому мне никогда не бывает скучно с И-чаном. — весело и легко засмеялась Кунагиса. — Реально, не наскучивает. Как жизнь прекрасна!

— …знаешь, убили твоего друга.

— Хм? — Кунагиса наклонила голову вбок. — …да, но, знаешь, что было — то было. Я стараюсь оптимистично смотреть на мир.

— Думаю, в этом вся ты.

Полагаю, в этом случае. Думаю, прежняя Кунагиса была странной. Наверное, так же, как и сейчас.

— Ладно, проблема в том, как вырваться из всей этой ситуации.

— Вырваться — очень похвальная цель. — Сузунаши-сан обхватила стальной прут. — Даже я не смогу с ним ничего сделать. Если бы Асано находилась здесь, быть может, что-то бы и получилось, но…

— Миико-сан может разрезать сталь?

— Ну, по крайней мере, коньяку[✱]Коньяку, конняку-многолетнее растение, произрастающее в Восточной Азии.. Однако, они говорили, что соединение стиля Йайдо с Баттодзюцу позволяет разрубить даже сталь. Ну, нет смысла говорить о том, кого здесь нет.

— В самом деле.

Я поднял взгляд к потолку. Будь все мы в фильме, над нами бы проходила вентиляционная шахта или что-либо еще, с помощью чего мы могли бы сбежать, но, увы, ожидаемой проблемой реального мира оказалось её полное отсутствие. Мир не настолько благосклонен, чтобы вот так просто позволить выбраться наружу. Чёрт, неудивительно, что воздух здесь такой спёртый. Неужели они не понимают, как обращаться с людьми гуманными методами? Как бы то ни было, основываясь на логических наблюдениях, можно было заключить, что сбежать из этой клетки не выйдет. Она, к тому же, была закрыта на крепкий замок, который никто из нас не сможет сбить или вскрыть.

— И всё же, этот старикан нёс бессмысленнейшую чушь.

— Ого, И-чан стал так грубо ругаться. Ты редко говоришь такое среди других людей.

— Во мне есть много редкого, ты знаешь. Надеюсь, после этого они не станут нас пытать.

Это становится вполне осуществимым, если учесть, что здесь Кокороми-сенсей. Если оставить без внимания, что она действительно может такое сделать, всё же следует помнить, что она специалист в тех вещах, которые большинство людей ненавидит. Ведь своё прозвище «Ранняя жатва» она получила не по чьей-либо глупой прихоти или для галочки.

— Я сомневаюсь в этом. Потому что эта женщина пыталась остановить И-чана, верно? Разверзся бы настоящий ад, сумей ты ударить Профессора. С такой стороны Кокороми-чан-довольно хороший человек.

— Хороший… ну, это может быть.

Незнание есть блаженство. Хм, похоже, пока я был без сознания, Кунагиса выслушала лекцию Сузунаши-сан о личности Кокороми-сенсей. Зная характер Сузунаши-сан, лекция эта наверняка была довольно лаконична.

— И ты знаешь, И-чан. Профессор не сказал ничего такого уж абсурдного. Он ведь всегда придерживался здравого смысла.

— Да? И где? Он вышел за границы здравого смысла. В его словах «нет ни рифмы, ни смысла»[✱]There’s no rhyme or reason-это английская идиома, означающая отсутствие в чём-либо логики или рациональности.. Даже младшеклассник, который еще не научился умножать, способен рассуждать лучше него.

— Я не умею умножать. — вмешалась Сузунаши-сан. — Я бросила школу, не научившись этому.

— …. ….

— Желаешь продолжить?

— Ох… А, о чём мы говорили? — я был шокирован и забылся. — Верно, причины Профессора были безумны. Да. Никто не уходил из своих исследовательских отделений. Как никто и не входил в седьмое отделение. Следовательно, команда Кунагисы Томо виновна. Что это? Да даже в проблеме Гольдбаха[✱]Если не ошибаюсь, речь о математической проблеме Гольдбаха о том, что любое чётное число, начиная с 4, может быть представлено суммой двух простых чисел. больше логики.

— Команда. — Кунагиса ехидно захихикала. Похоже, что ей нравилось это слово. — Ага. Команда — это хорошо. Всей командой устраиваем круиз. Уфуфу.

— Ну, это лучше, чем преступная группировка… Не отходи от темы. У меня есть догадки… По-вашему, почему же под рассуждениями Профессора имеются хоть какие-то основания? Леди Кунагиса без трудностей станет взламывать эту систему лишь потому, что являлась главой Кластера — да это чушь…

— Я могу. — беззаботно перебила Кунагиса.

— Да?

— Я могу взломать её. — повторила она. — Очень просто.

— Просто?

— Супер просто.

Я опёрся головой о руки, услышав резкий ответ Кунагисы. — Что это означает, Леди Кунагиса?

— Разве ты не слышал Профессора? Боку-сама-тян создала ядро этой системы. Ну, стоит быть честной, Нао-кун и Ми-чан помогали мне. Потому я знаю, как работает все её механизмы.

Ми-чан — Касумиока Додзи-сан. Близкий друг Нао-сана, по словам которого бывший однажды приближённым к главам Синдиката Кунагиса. И в настоящее время, нет, оставим настоящее время — давным-давно, еще до моей встречи с Кунагисой, она уже состояла в триумвирате вместе с Нао-саном и Касумиокой-саном. Однако в то время Нао-сан и Касумиока-сан были почти не знакомы с электронной инженерией. Получается, что Кунагиса одна сконструировала эту систему.

— Даже так, тебе ведь всё равно нужны будут инструменты для этого, нет? Если бы замок можно было открыть без ключа, лишь зная механизм, любой бы смог взломать его.

— Да, верно. — кивнула Кунагиса. — Если ты не Джун-чан, сделать здесь ты ничего не сможешь. Но, И-чан, ты же написал наши имена, когда мы были на въезде в исследовательский комплекс, верно?

— Эх. Подожди, ты заметила? Мне казалось, ты была занята играми.

— Я не играла в игры. Как бы то ни было, ведь охранник тогда сказал, что на бумажном носителе информация хранится лучше, чем в цифровой системе.

— Разве? — Я, очевидно, это забыл, потому что это было давно. — Хм. Дальше.

— Другими словами, продвинутые технологии имеют огромные лазейки. Говоря точнее, как Боку-сама-тян могла бы пройти в седьмое отделение Саччана? Я могла бы позаимствовать компьютер у Саччана и подсоединиться к главному компьютеру в первом отделении Профессора Кёичиро. Затем я создам новый дополнительный аккаунт для Боку-самы-тян. Конечно, в виде ЗВК. А уже затем, после убийства Саччана, я просто его удалю. Воспользуюсь программой стирания данных, сделав в системе вид, будто ничего не произошло, и двери на самом деле не открывались.

Это звучало слишком легко. Но, поскольку Кунагиса обычно упрощает свои разъяснения, эта процедура была наверняка связана с преодолением всяких стен, защитных программ, триггеров тревоги и прочим.

Если бы это была Кунагиса.

Действительно, такое может быть. Кунагиса в своём возрасте уже обладает самыми углубленными навыками, поэтому, если она знает обеспечение безопасности изнутри…

Поразительно, но всё так, как говорил Профессор.

— Существуют особые привилегии доступа к компьютерной безопасности. Но Боку-сама-тян действительно имеет перед всеми другими огромное преимущество. А ведь если подумать, то Хи-чан очень хорош во взломах систем безопасности. Не то чтобы Боку-сама-тян была в этом плоха.

— Хи-чан — это Двойной Кувырок?

— Ого? Вау-вау, я удивлена, что память И-чана работает нормально. В самом деле, если аномалия — нормальность, то, если она функционирует нормально, я бы сказала, что она работает, наоборот, ненормально.

— Это звучит несколько грубо. Уцуриги постоянно повторял это имя. Наряду с твоим и Ти-куна.

— Хм, в словах Саччана нет смысла.

Мне подумалось, услышать такое мнение от Кунагисы равносильно тому, чтобы скоропостижно скончаться, но, всё же, сомневаюсь, будто в оскорблении мёртвого есть что-то хорошее. Даже если оскорбление направлено в адрес такого чудака, как Уцуриги, которого распяли, а затем убили, или, наоборот, убили, после чего распяли. Узнай об этой смерти Хи-чан, Чи-кун, или А-чан, стали бы эти члены Команды скорбеть по нему? Как человек, не знакомый ни с кем из них, я вряд ли мог сделать даже слабое предположение об их чувствах.

— Однако к чему была эта напыщенная фраза? «Просто наблюдай, Мёртвая Синева», кажется? Другими словами, замолчи и смотри, Кунагиса Томо.

— Кто знает. Разве это не предупреждение Боку-саме-тян не совершать ничего лишнего? Как если бы ты забивал шатающийся гвоздь. Хехе, да, хехехе.

Похоже, она нашла что-то забавное в этой фразе и рассмеялась. Состояние психики, которое признавало эту фразу смешной, было за гранью моего понимания.

— Лишнего… как вызволение Уцуриги? Но, если это было лишним, тогда какой смысл в том, чтобы его убивать?

— Думаю, лучше отложить твой вопрос, ведь, если пытаться отвечать на него, придётся сперва выяснить, почему потребовалось так сильно резать Саччана и уносить оружие преступления.

— Но первый мотив, что приходит в голову, когда видишь настолько изуродованное тело — злоба.

Мне трудно представить, чтобы Уцуриги, ни разу за год не покидавший своё отделение, мог вызвать у кого-то настолько яростную злобу, что окончил свою жизнь в ужаснейших страданиях. Подобное могло произойти, если мы не будем выходить за стены исследовательского комплекса, но, мне кажется, остаётся возможность, что он мог совершить что-то в то минувшее время, когда ещё был членом Команды.

— Но, даже если ты и можешь взломать безопасность, для чего тебе убивать Уцуриги… или, наверное, причину будет непросто найти. Кроме того, ещё раньше, мы вместе с Шито-куном постоянно находились с тобой, пока были в седьмом отделении. Оставим в стороне, что ты говорила с Уцуриги; в его комнате нет компьютера, потому из неё нельзя получить доступ к центральному компьютеру, правильно?

— Хаха. Какие прекрасные вещи ты говоришь, Инодзи. — засмеялась Сузунаши-сан. — Ведь для Профессора такие мелкие факты несущественны.

— Что вы под этим подразумеваете?

— Иначе, пока в этом есть хоть йота причинности — ему будет достаточно. Вряд ли Профессор убеждён, что убийца — Ао-чан. Как и сказал Инодзи, проблема заключается в том, удастся ли ему довести дело до конца. Вот для чего нужен этот временной интервал.

— Временной интервал?

— Да. Профессор, да и все сотрудники, скорее всего, усердно ищут доказательства виновности команды Кунагисы. Касугай-сан, если не ошибаюсь? Она сказала, что примерно через пять часов будет выработано решение того, как им поступить с нами. Об этом-то мы и говорили, когда Инодзи еще не проснулся.

— То есть…

— Другими словами, И-чан, — внезапно вступила Кунагиса. — Профессор, наверное, хочет сделать Боку-саму-тян заменой.

Я оцепенел. Заменить Кунагисой Уцуриги? Это. Это означает…

— Условием было то, что они не сдадут нас полиции, если Ао-чан станет помогать им в исследованиях… нет, вернее, экспериментах.

— Это… выходящий за все рамки абсурд.

— Да. Это безумная ситуация. — смирившимся голосом сказала Сузунаши-сан. — Я не знаю, как они поступят со мной и Инодзи, но, уверена, Ао-тян наверняка оставят здесь.

— Этого…

Однако Кунагиса Томо, бесспорно, будет отличной заменой покойному Уцуриги Гайске. Нет, она куда лучше него. Предугадала ли Кунагиса прошлой ночью то, что задумал сделать Профессор. Получается, Кунагиса Томо окажется самым лучшим образцом для проведения этих экспериментов. Уцуриги было бы достаточно, но Кунагиса много ценнее.

Ультрагуманоидная догма.

— Этого… ни за что нельзя допустить.

— Воу, не впадай в безумство опять, Инодзи. Я не могу поручиться, что не причиню тебе увечий, если мне придётся сдерживать тебя в одиночку. В прошлый раз ты не сильно пострадал, потому что мне помогала Миёши-сан, но сейчас тебе стоит приготовиться сломать почти половину костей.

— Я в порядке. Я спокоен. — ответил я после того, как со всей силы врезал кулаком в бетонную стену. Больно. — Я абсолютно спокоен. Полностью.

— Нифуфу. — Кунагиса, несмотря на то, что речь шла о ней, легко и беззаботно рассмеялась. — Какая ностальгия. Какая же волнующая и опасная ситуация.

О чём ты говоришь?

— Похоже, тебя веселит это, Кунагиса Томо.

— И очень. Но, знаешь, это ничто в сравнении с моей первой встречей с И-чаном. Сейчас ведь самим нашим жизням ничто не угрожает или чего хуже.

— Вся эта поездка была впустую. Так, что нам делать теперь? Что теперь, Сузунаши-сан?

— Ничего. Нет ничего, что мы могли бы сделать. — ответила она. — Ну, если я не вернусь, Асано заметит и предпримет что-нибудь, но пара дней точно пройдёт.

— В любом случае, находясь в клетке на тридцати метрах под землёй, Боку-сама-тян тоже бессильна. Они забрали мой телефон, и у меня нет ПДА. Бессильная, бессильная, как в вакууме.

С тяжестью, я вздохнул.

— Похоже на то… Не думаю, что есть реальный способ вырваться из этой изоляции.

— Ох, но он есть.

Некий голос естественно и непринуждённо прервал мою фразу. Момент был угадан идеально, будто говорящий только и ждал его всё это время. Голос не принадлежал ни Сузунаши-сан, ни Кунагисе, ни, очевидно, мне, но донёсся откуда-то с другой стороны железной решетки.

За ней, скрестив руки, стояла Ишимару Кёта. Без единого звука, выдавшего бы её присутствие. Надвинутая на глаза джинсовая кепи, такого же цвета пальто, облегающие голени и плотно зашнурованные ботинки. Глаза, едва выглядывавшие из-за круглой оправы очков, зорко всматривались в нас. Кёта-сан улыбалась и, будто забавляясь нашей ситуацией, искренне и добродушно засмеялась.

— Приветствую тех из вас, кого вижу впервые. И добрый день тебе, дорогой друг. Меня зовут Ишимару Кёта. — представилась Кёта-сан с ухмылкой, которую мы разглядели даже сквозь слои мрака, и задиристо подняла подбородок. — Рада познакомиться с вами.

Сузунаши-сан, помрачнев, нахмурила брови и насторожилась. Удивлённая Кунагиса выпучила глаза и склонила голову набок. Я поднялся с пола, всё так же прислоняясь к стене.

— Йо, Кёта-сан. Спасибо за прошлую ночь. — аккуратно, очень аккуратно, насколько возможно аккуратно. — Как неожиданно встретиться снова.

— А я бы сказала, что наша встреча весьма кстати, дорогой друг. — резко сказала в ответ Кёта-сан несколько интимным тоном, будто в шутку.

— В чём дело? Почему вы здесь? Вы потерялись?

— Не совсееем. Это не так, дорогой друг. Вовсе нет. — Кёта-сан едва сдерживала смех. — Мне сказали, что среди этих клеток можно обнаружить редчайший образец, и я решила взглянуть на него. Очень редкий образец, на который, как говорили, набросился Профессор Шадо Кёичиро.

— ….

— Ты даже не засмеялся. — выдохнула Кёта-сан, сердясь. — Неужели тебе не известно, что улыбка — это столп, на котором строится разговор. Я поражена, что тебе хорошо удаётся поддерживать отношения с другими людьми. Или, может, ты и на это не способен?

— Спасибо за наставление, Ишимару Кёта-сан. Но я предпочту умереть вместо того, чтобы смеяться без причины. — пренебрежительно ответил я. — Так, чего вы хотите? Начнём с того, как вы здесь оказались?

— Вопрос хороший. Но мы придержим это развлечение на другой день. — после чего Кёта-сан перевела свой взгляд с меня на Кунагису и Сузунаши-сан. — Фуфу, две леди заточены в клетке. До чего же великолепное зрелище.

Она будто хотела сказать, что один из вариантов был лишь помехой.

Сузунаши-сан усмешкой отреагировала на это неожиданное и странное замечание Кёты-сан:

— А Инодзи на удивление общителен, раз нашёл уже двух своих знакомых в таком удалённом месте. — сказала Сузунаши-сан не Кёте-сан, но мне. — И обе — женщины. Ты прямо Аривара-но Нарихира.[✱]Аривара-но Нарихира (825-880 гг.) — японский поэт и художник времён раннего периода Хэйан. Традиционно в нём видят воплощение японского дон Жуана.

— Эх-хэх. — я не совсем понял это сравнение.

— Так, в каких ты отношениях с этой прелестной леди?

— Прошлой ночью я попросила руки этого юноши, но он высокопарно отказался от моего предложения.

Прежде чем я успел ответить, Кёта-сан опередила меня. Она ответила на этот вопрос.

— Ведь так, дорогой друг?

— …да. Ну, на одну десятую это правда.

— Десяти процентов будет достаточно, чтобы считать это правдой. Однако, — Кёта-сан сменила направление этого разговора. — …ситуация изменилась, и я надеюсь, что и ты пересмотрел своё решение…

— Настойчивые девушки в итоге вызывают неприязнь. — Сузунаши-сан наконец повернулась к Кёте-сан и проговорила. — Разве я не права, мистер Милый Друг?

В ответ Кёта-сан, нисколько не смущаясь, сказала:

— Может, и так. — она полностью игнорировала грозный настрой Сузунаши-сан. Возможно, это кажется пустяком, но я знаю, насколько это невероятно.

— Но я в достаточной мере упряма. Мне бы хотелось, чтобы вы немного сбавили свою враждебность. Я вам вовсе не враг. Чувствую, мы могли бы хорошо поладить… особенно, с тобой. ­– Кёта-сан указала подбородком на меня. — Ты не согласен, дорогой друг?

— Ты упоминала, что они сказали тебе о нас, не так ли? — Сузунаши-сан проигнорировала выражения Кёты-сан и вместо этого сама начала задавать вопросы. — Что ты подразумеваешь, говоря это? Могу ли я предполагать, что кто-то передал тебе, что мы заперты здесь?

— Ох, боже. Неужели сорвалось с языка? Но это не столь-то и важно. Фуфу, вы выглядите очень проницательной, Сузунаши Неон-сан, правильно? — Кёта-сан рассмеялась с еще большим наслаждением. — Однако я хочу, чтобы вы применили свою проницательность в более подходящем случае. Я сказала это с самого начала. Что способ есть. Эта тема куда важнее для вас троих, я права?

Способ. Способ вырваться из этой изоляции.

Даже Сузунаши-сан замолчала. Я оглянулся на Кунагису: она неподвижно сидела в той же неизменной позе. Другими словами, глаза её были выпучены, а голова наклонена. Всё та же Кунагиса Томо, чьи мысли иной раз буквально замерзали.

Кёта-сан хлопнула в ладоши перед собой.

— Другими словами, вот что я говорю. Могу я протянуть тебе руку?

Моё лицо неожиданно окаменело.

Я вспомнил, что произошло прошлой ночью.

— ….

— Ты не доверяешь мне? Я понимаю твои чувства. Ты не можешь просто довериться человеку, который вот так вот вдруг появился из ниоткуда и предлагает подобное. Это вполне ожидаемая реакция. Вот только…

Кёта-сан засунула руку в карман и достала нож. Из-за заострённой формы он был больше похожим на сверло или наконечник стрелы. Короткое лезвие было, видимо, разработано для не самых практичных целей. Верно, это было не оружие для кромсания людей или разламывания предметов—его главным назначением было вскрытие замков.

— Ого. Кажется, ты знаешь этот тип ножей? Прекрасно, позволяет мне не утруждать себя объяснениями. — Кёта-сан прокрутила нож в руке. — Это подарок от моего друга, и, увы, я должна бережно к нему относиться, но всё же…

А затем она вставила нож в замочную скважину замка, повешенного на железной решётке. Послышалось клацанье, Кёта-сан постучала пару раз по рукояти, и замок освободил скобы решётки от стены. И теперь, со звуком скрипящей ржавчины, дверь была освобождена от замка.

— Думаю, больше нам не нужно беспокоиться о доверии, и мы сможем вернуться к объективной реальности.

— Так чего вы хотите?

Кёта-сан с неприязнью оглядела меня:

— Ты очень груб. Разве твоя мама не учила тебя, что первой вещью, которую нужно сделать после того, как тебе помогли—поблагодарить?

— К вашему сожалению, я рос до нелепости избалованным… и это сделало меня очень недоверчивым к другим людям.

— Это вполне само собой разумеется. — Кёта-сан рассмеялась, и в смехе её ощущался оттенок благородства. — Как тривиально. До чего банально, в самом деле. Конечно же, моя просьба не поменялась и остаётся той же, какой была прошлой ночью, дорогой друг.

— Вот как.

Я кивнул. Та же просьба, что и прошедшей ночью. Следовательно…

— Что если я откажусь снова?

— Ничего. И это тоже разумеется само собой. Не стесняйся отказываться. Тогда мы просто разойдёмся в разные стороны. — Кёта-сан развела ладони в выражающую смирение позу. — Меня воспитывали строго, но, конечно, не мои родители. Однако, если ты хочешь, чтобы другие были дружелюбны с тобой, ты сам должен предложить другим свою доброту, не ожидая от них ничего взамен—это первое. В ином случае это будет только услугой.

— Вот как.

Насколько я могу доверять ей?

К сожалению, в моей системе ценностей нет доверия к тем людям, которых я встречаю впервые. Да и вопрос о доверии сейчас лишний. Вдобавок к этому, Ишимару Кёта, без сомнений, была очень опасным человеком, поэтому говорить стоит не о доверии к ней, а об уровне её опасности. Если учитывать то, что произошло той ночью и что происходит в данный момент; и (а это куда значительнее), что она использовала фамилию Зерозаки как псевдоним—то все эти факторы, собираясь вместе, ставили позади неё ярко-красный флаг.

Когда-то красный цвет доказал мне, что нет ни одного человека, который стал бы прикрываться фамилией Зерозаки как псевдонимом. И теперь эта женщина, стоящая передо мной, беззастенчиво и смело называлась этим именем и, оказавшись здесь, даже не думала где-то спрятаться. К чему это приведёт?

Однако, да, однако может ли наше положение ухудшиться?

— Кишимару-сан, верно? — пока я колебался, как ответить Кёте-сан, Сузунаши-сан заговорила первой. — Кишимару-сан, вы…

— Правильно «Ишимару». — с некоторым раздражением поправила она. — Ишимару Кёта. Пожалуйста, не искажайте моё имя.

— Мои извинения. — пожала плечами Сузунаши-сан. — Я ценю ваше предложение, но принять его мы не можем. Я не знаю, о чём вы просили Инодзи, но мы отказываемся.

— О. О чём я просила? — Кёта-сан театрально наклонила голову вбок. — То, о чём я попросила, наверное, может оказаться до крайности скучным. Например, две тысячи иен или о каком-либо поступке.

— Потому что это не является обменом. Мы не можем уйти отсюда. И смысла в этом никакого нет. В этом ведь нет смысла, я права, Инодзи?

— Да.

Верно. Всё было так, как говорила Сузунаши-сан. Даже если мы сбежим из клетки, выбраться из четвёртого отдела Касугай-сан у нас не получится. В этом здании даже не было окон, а единственный вход и выход находился под неусыпной охраной системы безопасности.

Даже если (с огромной натяжкой) слова Кунагисы были правдой. Мы можем воспользоваться компьютером где-то в отделении, присоединиться к центральному компьютеру и уйти, используя привилегии системы или что-либо ещё. Тогда есть возможность сбежать из отделения. Но Фиат, вероятно, оцепили, а у врат стоит множество охранников. В конце концов, только Сузунаши-сан среди нас троих имеет достаточную физическую подготовку, чтобы перейти горы без машины.

Кроме того, бегство без учёта всего количества препятствий завершится тем, что Профессор просто вызовет полицию, которая уже и арестует нас. А такой результат тоже будет благоприятным для Профессора.

— Именно поэтому для нас одинаково бессмысленно покидать клетку и оставаться в ней, Кёта-сан.

Сузунаши-сан самоуничижительно усмехнулась.

— Полагаю, это они и имели в виду, говоря, что мы окружены и заперты.

— Нет, нет. Ваше положение можно исправить. Нет никакой причины, чтобы впадать в отчаяние. — уверила Кёта-сан, подмигнув. — Потому моё предложение и является обменом. У меня нет никакого желания осуществлять обмен услугами, если другая сторона не получит от этого пользы. Честный обмен основан на равном соотношении пользы для вас и для меня, ведь в противном случае у нас никак не получится установить хорошее взаимодействие.

Это великолепный ход мыслей. Даже я могу согласиться с ним. Кёта-сан была неоспоримо права. Однако и в этом случае её слова были не только точны.

— Тогда, что вы предлагаете? Это означает, что мы вернёмся к изначальному пункту о способе сбежать?

— Истинно так, милый друг. Как и ожидалось от человека, которого я выбрала… Очень разумно, воистину.

…….

Я молчал, ожидая продолжения слов Кёты-сан. Сузунаши-сан-тоже. Было бы странно, если бы Кунагиса слушала всё с самого начала, но и она затихла.

— Найти настоящего подозреваемого и доказать свою невиновность. — наконец предложила Кёта-сан. — Тогда у Профессора Кёичиро больше не будет резона держать вас взаперти? Разве не правильно?

— Настоящего?

Я закрыл рот рукой и задумался. Повторил фразу Кёты-сан в своей голове. Правильно. Я забыл об этом. Ведь кто-то же сделал это. Я должен был понять необходимость этого решения, оставив мысль о том, что причины Профессора были абсурдом. Да. Я смогу сокрушить планы Профессора, если найду правильный ответ.

Это изолированное место. Закрытая локация. И условия этого места тоже ограничены. В таком случае, настоящий убийца—если он находится внутри... Получается, что…

— Это определённо…

— Неплохая мысль. — Сузунаши-сан закончила мои слова. — Это, в самом деле, неплохая мысль. Однако, и трудноосуществимая. Здорово метить в высокие цели, но у нас мало времени. Как говорила Касугай-сан, они примут решение через пять часов. Как только время выйдет—наша участь решена. Час уже прошёл, осталось четыре. Чтобы понять, кто настоящий убийца, за пять часов…

— Пять часов! — пропела Кёта-сан вслед за Сузунаши-сан. — Пять часов? Это равно чуть ли не вечности. У нас довольно времени. — и Кёта-сан взглянула на меня с насмешкой. — Верно? Я ведь права? Дорогой друг?

— …если ты поможешь, то возможно, Кёта-сан.

Уступая, я кивнул с некоторым несогласием.

Как и сказала Сузунаши-сан, ситуация безумная. Как и говорила учитель, это было не простое убийство, но оно произошло в закрытой комнате, что делало преступление невозможным. Строгая система безопасности, причина, по которой Уцуриги безжалостно распяли, и слова, написанные кровью на стене. Вместе это являлось непреодолимой проблемой, которая теперь дополнялась ограниченностью времени.

Однако.

Как утверждала Кёта-сан, поиск виновного был лучшим решением из всех возможных. Даже если оно само по себе было худшим решением.

— Итак? Как ты поступишь? Я не буду принуждать тебя. — сказала Кёта-сан, протянув мне свою руку сквозь прутья металлической решётки. Сузунаши-сан ничего не сказала, как и Кунагиса. Я принял решение сам и пожал руку Кёты-сан. И я ощутил, что пожимаю руку человеческого существа.

3

Сузунаши-сан и Кунагиса остались в клетке, в то время как Кёта-сан и я принялись действовать. Было бы преувеличением утверждать, что мы разделились на активную и пассивную группы, но также и не было смысла в том, чтобы бродить по всему отделению одной большой группой, потому все согласились, что будет­ лучше кому-то остаться в этой клетке. В этом случае мы не могли оставить только одного человека (ведь не было гарантий, что Касугай-сан не вернётся раньше, чем пройдут четыре часа. А если наш побег обнаружат, то одному будет не только страшно-он будет в куда большей опасности), а просить постороннюю Кёту-сан остаться здесь было нельзя (я, однако, предложил ей, но немедленно получил отказ), поэтому из нас троих: меня, Кунагисы и Сузунаши-сан­­-только одному было разрешено уйти. Сузунаши-сан отступилась («так как я глупая»), и пойти могли либо Кунагиса, либо я. Здравый смысл говорил, что Кунагиса определённо умнее меня, но было небезопасно доверять её в руки такому подозрительному человеку как Кёта-сан, и, кроме того, я совсем не могу представить себе, чтобы Кунагиса была способна делать что-либо скрытно и тихо. Не сомневаюсь, что, покинь она клетку, её обнаружат через пару секунд. Пока целью Профессора Кёичиро была Кунагиса и пока она находилась в клетке, даже будучи обнаруженной при побеге, ничего необдуманного не будет предпринято (?). И тогда единственным вариантом, причитающимся мне, остаётся—уйти.

После этой логической головоломки в духе задач на пересечение реки.

Я покинул место заточения.

— Какая бессмыслица. — пробормотал я свою обычную реплику и повернулся к Кёте-сан. Она надвинула свою кепи ещё ниже на глаза и сказала: — Прошу.

— Скорее приступим. Мы ничего не добьёмся, если будет торчать на одном месте.

— Верно. Согласен. — я обратился к другой группе. — Ну, Сузунаши-сан, я доверяю это место тебе… вернее сказать, я доверяю тебе Кунагису.

— На этот раз я не могу принять твою просьбу с уверенностью, но оставь её на меня. — ответила Сузунаши-сан. — Инодзи. Сейчас наши жизни находятся в твоих руках.

Мне было доверено нечто настолько безумное.

«Прошу, доверяю, находятся.»

Эй, эй, похоже, что мы доверяем друг другу или что-то подобное.

— И-чан. — с спешкой обратилась ко мне Кунагиса. — В самом худшем случае, если И-чану ничего не останется сделать, ты можешь позвонить Нао-куну.

…….

Позвонить Нао-куну. Я понял, что это означало. Если над Кунагисой Томо нависнет реальная угроза, стоит положиться на силу и влияние этого человека.

— …ладно. Я воспользуюсь этим. В самом худшем случае.

— И еще, И-чан. Ты помнишь, — сидящая на полу Кунагиса подняла голову и продолжила. — …что Боку-сама-тян говорила давным-давно. Одно из правил Команды—обещание никогда не разглашать информацию о других участниках.

— Да, ты говорила об этом. Мне кажется, что ты, в самом деле, говорила что-то похожее.

— Я нарушу это обещание. — сказала она. — Вчера Саттян сказал: «Полагаю, пришло время восстановить свою репутацию».

Восстановить свою репутацию.

Репутация Уцуриги как Зелёного Зелёного Зелёного. Когда он ещё был членом Команды, сильнейшим и злостным разрушителем, таковым было его прозвище. Неужели Уцуриги вправду сказал, что намерен восстановить его? Но зачем Уцуриги Гайске, которого больше не было в этом мире, говорить это? Однако, что куда важнее…

— Почему ты решила сказать мне об этом?

— Думаю, будет нечестно. Я не могу рассказать больше, так как времени мало, но я просто хочу, чтобы ты знал. — объяснила Кунагиса с чуждым для неё спокойствием. — Эй, И-чан. И-чан ведь не возненавидит и не оставит меня, да?

— Конечно же, нет.

Я ответил незамедлительно. Я был способен ответить без раздумий.

Но, думаю, от этих слов не Кунагиса почувствовала облегчение, но я сам.

— Тебе не нужно доказывать настолько очевидные вещи. И отвечать на них довольно хлопотно. Такие ничтожные пустяки ничего для нас не значат, Томо.

— Хм, тогда хорошо.

И затем, Кунагиса, как обычно, непринуждённо и легко рассмеялась. Этого было достаточно. Я почувствовал себя храбрее и обратился к своей напарнице: — Пойдёмте же, Кёта-сан.

Она кивнула и ответила: — Тогда давай обдумаем план сражения.

— Я хочу подтвердить нашу задачу. Мы должны покинуть это здание и выйти наружу?

— Так и есть. Знаю, что спрашивал об этом, но, Кёта-сан, как вы смогли проникнуть в это отделение?

— Я объясню позже. Сейчас иди за мной.

Я быстро последовал за шагающей впереди Кётой-сан. И уже совсем скоро клетка вместе с Кунагисой и Сузунаши-сан полностью исчезла в потёмках.

Неожиданно, Кёта-сан начала посмеиваться.

— Что-то не так?

— Нииичего. Уверяю. Являетесь ли вы друзьями или, может, вы любите друг друга, или между вами другие отношения? Они обе довольно привлекательны, дорогой друг, так кто из них нравится тебе больше?

— Всё совсем не так, ни Сузунаши-сан, ни Кунагиса. На самом деле, мне больше нравится живущая по соседству девушка-самурай. — монотонно ответил я. — Но такие подробности не имеют к вам отношения.

— Фуфу. Конечно, это со мной никак не связано. Всё, что касается тебя, ни в какой мере не относится ко мне. В этом тоже есть доля прекрасного. Но, дорогой друг, разве ненормально узнавать больше о партнёре, с которым собираешься разделить и жизнь, и смерть?

— Я менее всего хочу совершать с вами совместный суицид, Кёта-сан. — я пытался говорит насколько возможно незаинтересованно. — И, кстати, вы говорите так, будто что-то знаете обо мне, но вот мне о вас неизвестно ничего. Из-за этого я не могу не чувствовать опасений насчёт вас.

— Опасения? Хорошо. Не развеивай их, если тебе угодно. Возможно, так даже будет лучше. — ответила мне Кёта-сан, продолжая идти вперёд, не снижая шаг. — Пока ты не нарушаешь своё обещание, я не стану ни на что жаловаться. То, чего я хочу-это не доверие, но честность.

— Довольно прагматично.

— Скорее реалистично.

Таковым стало завершение этого в высшей степени бессмысленного разговора. И снова: одна часть моего существа спрашивала меня, всё ли с этой беседой было в порядке, а другая, видимо, удовольствовалась тем, что было. Ведь, в конце концов, довериться этому человеку оставалось моей последней надеждой.

— Нам сюда. — Кёта-сан указала на железную зелёную дверь, которую тотчас принялась открывать тем же ножом, а затем толкнула её. За ней наверх длинной лентой поднималась лестница. Насколько я понял, она была аварийной.

— Вы пришли отсюда?

— Да. Лифт бы наделал много шума и создал эхо, которые в тот же момент выдали бы меня. Быстрее. Времени ведь в обрез. Будет прекрасно, если мы поторопимся.

Сказав это сомневающемуся мне, Кёта-сан принялась взбираться по лестнице. Я заметил, что она была весьма уверенна в себе. Говоря иначе, она предусмотрела всё на несколько шагов вперёд. Она предусмотрела даже то, что я приму её просьбу и, более того, буду вынужден исполнить её. Я слегка потряс головой и положил руку на перила. Дверь за мной закрылась, и послышался звук защёлки. Похоже, на этой двери стоит простой автоматический механизм закрытия.

— Могу ли я уточнить одну неясность? — спросила Кёта-сан. — Ты прав в том, что многие вещи осуществились так, как я и планировала, но одна вещь всё же стала для меня неожиданной.

— Я такого не говорил.

— Мне казалось, что тебе потребуется несколько больше времени, чтобы принять это решение. — не ответив, продолжила Кёта-сан. — Учитывая нашу вчерашнюю встречу, которая была прекраснее всего произошедшего, ты не выглядишь так, будто понял это. Несмотря на сложившуюся ситуацию, почему ты так скоро принял моё предложение?

— У меня есть друг, — ответил я со вздохом. — …который напоминает вас. Нет, вы двое нисколько не похожи, и я совсем не понимаю вас, как и не понимаю этого человека, но ваша тип… ваша позиция, если категоризировать её, будет схожей.

— Хм, звучит интригующе.

— Безусловно, тот человек—только подрядчик, выполняющая всё персона. И это далеко не вор, как вы.

— Фуфу. Я поняла. В этом тоже есть доля прекрасного. Я не та одетая в чёрное леди, но соглашусь с ней в том, что с другими людьми у тебя установлены довольно хорошие связи. Кроме того, просто замечательно, что мы с тобой пришли к пониманию так быстро.

Одетая в чёрное? О ком она? Ах, Сузунаши-сан.

Мы пропустили дверь, ведущую на первый этаж, и Кёта-сан сразу же направилась ко двери на второй.

— Нам нужно подниматься дальше? Вход расположен ведь на первом этаже, верно?

— Ты беспокоишься, потому что мы не можем выйти через эту дверь, не так ли? Если у тебя не получается действовать как обычно, хорошим решением будет использовать нелогичные способы. Но, что важнее, куда важнее… как ты думаешь, мне стоит толкнуть эту дверь?

— Что? Прошу, будьте аккуратней.

— Хм, этот инцидент…ну, это ведь инцидент. Ты уверен, что сможешь разрешить его и не навлечь на себя опасность? Думаю, я должна была спросить об этом в первую очередь.

— Мы уже находимся в опасности, потому что заперты в этом месте. Но, уверен ли я? Я отвечу так. — я не собирался подражать Кёте-сан, но всё равно удержался от прямого ответа. — Несколько раз я уже оказывался в подобных ситуациях, и каждый раз был способен раскрыть все тайны.

— Неожиданно уверенный ответ. Я удивлена.

— Говорю, опираясь на свой опыт. — безэмоционально продолжил я. — Этот кровавый инцидент тускнеет в сравнении с тем случаем, который разрушил Кунагису и меня. Пронзённые глаза и рот старого товарища Кунагисы, вскрытые грудь и живот, прибитые к стене ноги и отрубленные руки, тоже прибитые к стене, ужасная распятая поза и написанное кровью послание-ну, всё это вместе могу оценить только на шестьдесят баллов.

— Даже это—уже проходной балл.

— Может быть. Однако у меня в первый раз выставлено ограничение по времени. Четыре часа… или того меньше. Мы должны вернуться до того, как они истекут.

— Если ты не сможешь раскрыть эту тайну за четыре часа, что станешь делать? — спросила Кёта-сан. — Несмотря на то, что я сказала около той одетой в черное леди, тебе не стоит слишком полагаться на меня. Моя цель другая, а наши отношения больше являются союзом, поэтому жизнь и смерть, как если бы плавали в одной лодке, мы не разделим.

— Я понимаю. Действительно, плавать в одной лодке… В этом случае, если я не смогу раскрыть всё…

— Станешь ли ты звонить… Нао-куну? — Кёта-сан немного понизила голос.

— Это последний оплот. Нет, если сотрудничество с вами можно назвать плохим вариантом событий, то звонок ему будет самым худшим.

Если Кунагиса Нао узнает, как обращаются с его сестрой, то этот инцидент разрешится не за четыре часа, а за недолгих четыре секунды. Нао-сан разрешит его, используя всё своё влияние—нет, он, не сомневаясь, уничтожит его. Но никак нельзя позволить ему узнать об этом.

— Если это возможно, мне не хотелось бы прибегать к такому решению.

— Хм? Я не очень хорошо понимаю, но, кажется, ты нисколько не желаешь обращаться к нему. Тогда что ты сделаешь? Попросишь ли ты помощи у того подрядчика, которого упоминал раньше?

— А это… если быть честным, это то, чего я бы хотел избежать. — искренне сказал я. — И это не связано с тем, худший то вариант или лучший, но да. Я предпочту остаться другом этого человека. Я хочу остаться только другом этого человека и не желаю создавать себе долг или какую-либо обязанность перед ним. Кроме этого, мне не хочется погружаться еще глубже в деловые отношения.

Хоть я ответил так, но, на самом деле, уже давно нахожусь под её опекой.

— Если бы речь шла только о помощи Уцуриги, я бы мог обратиться к ней, но это становится труднее, если ситуация выходит из-под контроля.

— Ты не хочешь навязываться или беспокоить этого человека, потому что он твой друг? Это отличается от моих убеждений. Что это за друг, который не станет помогать с такой проблемой?

— Произошло много всего.

И очень трудно описать эти вещи и события. Они слишком расплывчатые и неясные. Чем больше пытаться прояснить их, тем непостижимее для понимания они станут, а это совсем не то, на что я хочу тратить усилия. Даже учитывая наши настоящие отношения.

— Для меня жить—значит быть противоречивым. — сказал я. — Я рад, что смог стать другом этому человеку. Быть другом ему, прекраснейшей личности, разговаривать с ним на пустые темы, разделять с ним еду, спать с ним под одной крышей, слушать его насмешки, быть им побитым. Как бы то ни было, я от всего сердца рад быть его другом. Именно поэтому я хочу, чтобы однажды он тоже почувствовал радость от того, что является моим другом. Даже если это бессмысленно—это так.

— Я поняла. Это в высшей степени замечательно. — ответила Кёта-сан, которая, казалось, наслаждалась моими словами. Она посмотрела на меня с сияющим взглядом. На удивление, он был довольно привлекательным. — Тогда что ты станешь делать? Если, например, решить эту проблему за четыре часа невозможно? Лично я сомневаюсь, что переговоры с этим Профессором приведут к чему-то. Он всё равно продолжит заниматься своими мерзкими делами, даже если его успокоить.

— Вы слушали наш разговор?

— В какой-то степени. О том, что Кунагису-сан сделают заменой Уцуриги-сану или что-то в таком духе.

— Это так. Довольно рационально… но при таком исходе другого выбора не будет. Я сдамся.

— Какая ложь. — ответила тут же Кёта-сан. — Ты не похож на человека, который легко сдаётся.

— Это так. Может быть, это правда.

Однако, я не врал Кёте-сан. Мои слова выражали то, в чём я был уверен. Да, в этом случае я сдамся. Я не стану дальше пытаться решить всё нравственными методами. Я отрину все попытки разрешить этот инцидент, не замарав свои руки. Учитывая ситуацию, я не буду задумываться о том, чтобы сохранить свою нормальную жизнь, которую я вёл девятнадцать лет. Я убедился, что нож всё еще лежит в моём кармане.

— Ох. Пока не стоит останавливаться на мысли, что тайна не раскрыта. Давай подумаем о более светлом будущем.

И затем, Кёта-сан прекратила идти по лестнице. Прекратила? Получается, это четвёртый этаж… нет, это неверно.

— Крыша.

— Правильно. — кивнула Кёта-сан, открывая ножом дверь. — Это крыша.

Я пошёл за Кётой-сан. На крыше была та же плитка, а впереди протянулась бельевая веревка. Возможно, она висела здесь для сушки белья. Но не было никаких следов, которые говорили бы об этом. Вернее, в этом месте не было и остатка человеческой жизни, будто с самого основания здания здесь никто не появлялся.

Местами на плитке расползлись лужи. Остатки прошлой ночи.

Я поднял голову и посмотрел на погоду. Она была приятной. За стеной этого замка простиралась бесконечная зелень. Наверное, это и называют живописным: не видно никаких сотворённых человеком объектов. Этот пейзаж из-за обилия раскинувшейся передо мной природной растительности даже начинал казаться неестественным.

Но времени на передышку в этом сценарии не было.

— Пожалуйста, не подходи близко к краю. Хоть вероятность невелика, потому что в отделениях нет окон, но люди, которые могут проходить между зданиями, заметят нас.

Несмотря на то, что Кёта-сан сказала это, сама она подошла к краю. Я не понял этого и последовал за ней.

— Эм, Кёта-сан. Вы собираетесь сказать, что нам нужно спуститься отсюда?

— Это неплохой вариант, но он не объяснит, как я попала сюда. — ответила Кёта-сан и остановилась около края. — …пожалуйста, следуй за мной.

Быстро проговорила она, а затем, сделав шаг назад и используя импульс, прыгнула. Прыгнула прямо на границе крыши или, говоря ещё точнее, в миллиметре от отводящего дождевую воду жёлоба Кёта-сан взмыла в воздух. Что находилось дальше? Совершенно ничего, но за этим ничего…

Пятое отделение.

С изяществом, которое заставило меня представить шелест вращения, она приземлилась на другой стороне и обернулась ко мне. Спустя секунду её правая и левая косы упали на плечи.

— А теперь твой черёд.

— Теперь твой черёд. — меня охватила тревога. — Что вы хотите сказать этим?

— Это не слишком сложно. Прыгнуть на два метра определённо легко для взрослого мужчины, разве нет?

Два метра. Действительно, расстояние между отделениями было примерно таким. Ещё вчера мне показалось, что здания стоят так близко, будто прижаты друг к другу. Именно поэтому, как и сказала Кёта-сан, прыгнуть с одного на другое отделение вполне возможно. Но, даже если между ними всего два метра…

Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Если память мне не изменяет, в четвёртом отделении четыре этажа. Но каждый этаж возведён выше, чем этажи в обычном здании, поэтому, каковой бы ни была твоя свобода действий, высота этого отделения даже больше десяти метров. Даже упав на ноги, ты умрёшь на месте.

Конечно, легко прыгнуть на два метра. Однако, если ошибка означает смерть, даже от такого прыжка становится не по себе.

— Ну-и-ну. Я не могу такого себе представить, но, может быть, ты слабак? Совсем неожиданно вдруг узнать, что мой дорогой друг всё это время был трусливым сопляком.

— Рассмотрите оправдание, что я еще несовершеннолетний и не взрослый?

— Если ты хочешь этим сказать, что не намерен разрешать этот инцидент, и если не собираешься показать мне, что ты не трус, то приму его.

Похоже, у меня не оставалось иного выбора, кроме как решиться на это. Кёте-сан понадобился метр на ускорение для прыжка, но я, пусть и мне хватило бы этого, сделал три, даже четыре шага назад и ещё один дополнительный. Я глубоко вдохнул, шагнул назад.

Новый жанр: спортивно-детективная история.

— В самом деле, от начала и до конца—это абсурд.

Пробубнил я и разбежался. Не было ошибки в том, что я могу прыгнуть. Перепрыгнуть с четвёртого на пятое отделение достаточно просто. Поэтому единственная проблема состояла в том, чтобы оттолкнуться в правильное время. Стоило мне споткнуться-и этот том бы завершился. Но, несмотря на пронизывающий страх, я прыгнул за десять сантиметров до края.

И после недолгого ощущения свободы от силы притяжения…

Я почувствовал давление всем своим телом.

— Фух.

Я приземлился на обе ноги. В похожей на сидячую позиции я появился на крыше пятого отделения. По крайней мере, история не закончилась нелепым образом или глупым поворотом событий.

Хлоп-хлоп-хлоп, наигранно аплодировала Кёта-сан: — Потрясающе, милый друг. Около трёх метров. Такой разбег показывает в тебе замечательный атлетизм.

— Я предпочитаю и спорт, и литературу. — я постепенно успокаивался и говорил сдержанно. Не думаю, что есть необходимость в том, чтобы напускать на себя крутой вид, но, независимо от гордости или самолюбования, я чувствовал, что было бы нехорошо показывать ей свои слабости. — Так, теперь мы на пятом отделении. Что нам делать?

— Что нам делать?

— Что делать дальше? Ведь если это здание также оснащено системой безопасности, оно ничем не отличается от четвёртого отделения. Мы действительно ушли из него, но, если прошло много времени, нас могут обнаружить… — как только я сказал это Кёте-сан...

Дверь на крышу отделения, стоящая далеко от меня, медленно открылась и за ней, дьявол бы его побрал, стоял Нео Фуруара-сан. В дверном проёме находилось его тучное тело в белом лабораторном халате, а сам он курил сигару. Открыв дверь, он пошёл прямо к нам.

Я суматошно попытался спрятаться, но, конечно же, во всём пространстве между дверью и мной, не было никакого места, за которым я смог бы укрыться. Однако, оказалось, что в том не было никакой необходимости.

Нео-сан цинично улыбнулся и сказал:

­­­– Йо, Ишимару-сан.

На меня, который должен быть заперт в клетке в подвале, он бросил только мимолётный взгляд, а затем повернулся к Кёте-сан, которая должна была считаться посторонним нарушителем, и низко поклонился.

— Предполагалось, что я должен был приветствовать вас, уже стоя здесь, но всё произошло намного быстрее, чем я ожидал. Пожалуйста, не сочтите за грубость, что я так запоздало встречаю вас.

— Это не важно. — Кёта-сан ответила с непоколебимым спокойствием. — Что важнее, приготовь, пожалуйста, какой-нибудь напиток моему дорогому другу.