День второй (2) — Зелёная миля

0

1

— …Ах ты недоносок!

Доктор Кёитиро закричал во весь голос и ударил Сито-куна деревянной тростью. Сито-кун, даже не пытаясь увернуться, получил удар по голове и рухнул от боли. Но, несмотря на это, доктор Кёитиро не остановился и продолжил избивать Сито-куна, снова и снова. «Недоносок! Недоносок! Недоносок!» — вопил он.

А мы смотрели.

Не имея возможности ничего сказать или сделать, мы просто наблюдали за происходящим.

Знакомое приёмное помещение первого корпуса. Сядо Кёитиро, Котари Хинаёси, Нэо Фуруара, Миёси Кокороми, Касугай Касуга, Удзэ Мисати, Оогаки Сито, Судзунаси Нэон, Кунагиса Томо и я. Все десять человек собрались здесь. И это означает, что здесь присутствуют все, кто сейчас находится в учреждении. Кроме «неё».

— ………

Прошло больше часа с момента инцидента, но полиция так и не приехала. По всей видимости, Мисати-сан позвонила им сразу после обнаружения тела, но ливень, обрушившийся на нас посреди ночи, в сочетании с тем фактом, что мы находились так глубоко в горах, усугубили и без того катастрофическую ситуацию. Дорогу, вероятно, не размыло полностью, но полиции, скорее всего, потребуется какое-то время, чтобы добраться.

Убийство.

Полагаю, это именно оно.

Это кажется нереальным, но других слов не подобрать. Ещё вчера Уцуриги Гайсукэ так вкрадчиво говорил со мной, а теперь он мёртв. Да, это не казалось реальным, но, полагаю, отрицать произошедшее невозможно.

— Чёрт побери… а ведь сегодня была моя очередь сделать свой ход…

Я пробормотал эти слова, наблюдая за тем, как Сито-кун подвергается экзекуции. Если бы всё сложилось так, как надо, какие вопросы я бы вообще мог задать этому человеку? Мне казалось, что я должен был что-то спросить у него, но в то же время я чувствовал, что спрашивать-то было нечего. В конечном счёте, Уцуриги просто «вышел из игры», оставив меня в дураках. Независимо от того, было ли это его сознательным решением или нет.

— Пожалуйста, остановитесь!

Мисати-сан вцепилась в руку доктора.

— Доктор, пожалуйста, успокойтесь.

— Заткнись!

Доктор Кёитиро вырвал руку, а затем, так же, как и Сито-куна, ударил её своей тростью. Мисати-сан прикрыла лицо рукой и, приняв удар, упала на пол, тихо вскрикнув.

— Все вы до единого — одна сплошная головная боль… — произнёс доктор, ударив Мисати-сан ногой промеж лопаток.

— ………

Такие хрупкие. Так легко ломаются.

Те, кого мы зовём людьми.

Передо мной стоял маленький, разъярённый старик, лишённый всякого достоинства и зрелости. От того человека, которого я встретил вчера, не осталось и следа. Вместо этого передо мной предстало инфантильное, незрелое существо, беснующееся, словно ребёнок, чья драгоценная игрушка сломалась. Подумать только, человек подобного калибра так легко дошёл до белого каления. К лучшему или к худшему, но даже Сядо Кёитиро, поразивший меня своей ошеломляющей аурой, был не выше всего этого.

Вот почему, если бы кто-то вроде меня оказался на его месте…

— Какое жалкое зрелище, доктор Сядо.

Как раз в тот момент, когда доктор Кёитиро поднял свою трость, с целью нанести очередной удар Мисати-сан, по комнате разнёсся голос, подобный звуку выпущенной стрелы, отчего рука доктора замерла в поднятом положении.

Голос принадлежал Судзунаси-сан.

Сидя на стуле, скрестив ноги и подняв подбородок, словно глядя на доктора свысока, Судзунаси-сан выражала неподдельное презрение.

— Боже… я ожидала большего от человека с таким громким прозвищем, как Безумный Демон. Я крайне разочарована. Просто представьте себе моё потрясение, когда вы оказались всего лишь очередным заурядным грубияном. Как же это уныло. Подумать только, человек, проживший шестьдесят лет, так постыдно теряет самообладание всего из-за одной смерти, вымещает свою злость на женщинах и детях, орёт как ненормальный, ни на йоту при том не разобравшись в сложившейся ситуации. Честно говоря, мне тошно на вас смотреть…

— Замолкни! Девчонка, которая и тридцати лет не прожила, не имеет права так со мной разговаривать! Ты ничего не понимаешь!

Доктор взревел и метнул в неё свою трость. Однако Судзунаси-сан не только не попыталась увернуться, но даже не моргнула. Навершие трости с треском врезалось ей в лоб. Тем не менее она лишь тихо хмыкнула и продолжила с презрением смотреть на доктора.

Этот взгляд… Взгляд, которым смотрят на истинно ничтожное существо. Мне, однажды испытавшему этот взгляд на себе, было более чем понятно эмоциональное состояние доктора. Взгляд, заставляющий прочувствовать собственную мизерность, подлость — всё это без остатка.

— Ты… смеешь смотреть на меня так…

— Доктор! Прошу вас, остановитесь! — крикнул Сито-кун, всё ещё лёжа на полу. — Придите в себя — сохраняйте спокойствие.

— Сохранять спокойствие?! Да как можно сохранять спокойствие в этой ситуации?! Когда Оно мертво… — доктор Кёитиро повернулся к Сито-куну. — Если Оно умрёт, если Оно исчезнет, что тогда произойдёт? Всё будет кончено! Всё, что я создал до сих пор, всё исчезнет!

«Оно» — Уцуриги Гайсукэ.

— …Кто? — Доктор Кёитиро перевёл взгляд на стол, за которым мы все сидели, и глаза его горели ненавистью. — Кто убил Его? Кто это сделал?! Кто, чёрт возьми, мог совершить такой нелепый поступок и ради чего?! Это мог быть один из вас! Бесстыжий нечестивец!!

Доктор яростно закричал, ударив обеими руками по столу. Однако никто не отреагировал. Дело было не в том, что все испугались доктора, просто никто не мог подобрать слов, чтобы ответить на его вопрос.

Судзунаси-сан уже отвела взгляд, словно решив, что доктор «более не достоин отражаться в её глазах». Лоб её немного кровоточил, вероятно, от попадания трости. Однако Судзунаси-сан, похоже, это не смущало. Казалось, она о чём-то задумалась, но, в то же время, словно бы не думала ни о чём.

Кунагиса, сидящая рядом с ней, просто молча наблюдала за происходящим.

— …Какая же бессмыслица.

Не уверен, можно ли назвать это началом сего происшествия, но, как бы то ни было, кажется, именно Сито-кун первым заметил, что что-то неладно. По-видимому, Уцуриги этим утром не связался с ним, как это было положено. Такое уже неоднократно случалось — просыпал, забывал, хотел создать проблем. Поступки, свойственные Уцуриги. Поэтому Сито-кун не придал этому особого значения и попытался связаться с ним самостоятельно, но ответа так и не получил.

Сито-кун почувствовал, что что-то не так, поэтому сообщил об этом доктору и Мисати-сан. Доктор приказал ему «пойти и проверить лично», что тот и сделал. Было это в районе половины седьмого утра.

И тогда Сито-кун обнаружил это. Уцуриги, весь в крови, с полностью изрезанным телом. Он столкнулся с произведением искусства убийства, апофеозом нигилизма, во всей красе представшим перед ним на стене.

И это значит, что первым, кто обнаружил тело Уцуриги Гайсукэ, был Оогаки Сито.

— …Нечестивец?..

Не знаю, что заставило доктора выбрать именно это слово, но он попал в точку. Это своего рода замкнутое пространство, изолированное глубоко в горах. И если здесь погибает один человек, виновником неизбежно должен оказаться один из оставшихся в живых. Иными словами…

Иными словами, вот в какой щекотливой ситуации мы оказались.

— …Так, давайте все успокоимся.

Когда атмосфера стала окончательно безнадёжной — нет, когда чувство безнадёжности уже осело густым слоем — в разговор вклинился Нэо-сан. Он широко развёл руки, будто паясничая перед всеми, и держался нарочито вальяжно.

— Ситуация, конечно, накалилась, но от потери самообладания лучше никому не станет, верно, доктор? Прежде всего, нам нужно решить, что мы будем делать дальше.

— Дальше?! — Доктор перевёл свой удручённый взгляд на Нэо-сана. — Что, чёрт возьми, ты собираешься делать? Нет никакого «дальше». Оно более не существует.

— Ну-ну, не стоит так быстро сдаваться. Давайте начнём с того, чтобы привлечь к ответственности виновника сей выходки. Не может такого быть, чтобы после столь экстравагантного поступка не осталось ни единой улики. Когда приедет полиция, они сразу же найдут виновника. А уж потом мы…

— Виновник? Это ведь кто-то из присутствующих, не так ли?

— Это ужасно недальновидный образ мысли. И это совсем не похоже на великого доктора Кёитиро. Помните тот инцидент с незваным гостем на днях? Не стоит исключать возможность того, что это дело рук кого-то извне. Нет, я уверен, что это именно так. Какой бы неприступной ни была эта крепость, это не значит, что в неё абсолютно невозможно проникнуть.

…Незваный гость.

При этих словах я напрягся, но ровно настолько, чтобы никто этого не заметил.

— Понимаю, трудно не подозревать кого-то из своих, но такой образ мысли никуда не годится. Кроме того, у нас — сотрудников исследовательского бюро — не было никаких оснований делать что-то подобное, верно? В конце концов, для нас тоже это был очень ценный образец…

— Нэо!

Доктор гаркнул с каким-то иным тоном, нежели был у него раньше, но Нэо-сан ответил ему, ничуть не смутившись: «Да ладно вам… Это уже не имеет значения».

— Я уверен, что госпожа Кунагиса, та умная девушка вон там, и даже юноша всё поняли. Иначе зачем бы они проделали весь этот путь? Я прав? Пора бы уже заканчивать с этими взаимными обманами и попытками обвести друг друга вокруг пальца. У нас сейчас есть дела поважнее, нежели переводить друг на друга стрелки, не так ли?

— ………

— ………

Закончив говорить, Нэо поочерёдно взглянул на доктора и Кунагису. Доктор выглядел недовольным, но больше ничего не сказал. Кунагиса же просто проигнорировала его, словно и не слушала.

— Боже ж ты мой, — сказал Нэо-сан, пожав плечами. — Ну, хорошо, давайте продолжим. Я просто хочу сказать, что ни у кого из сотрудников не было причин убивать Уцуриги-сана. Это должно быть очевидно. Так что же нам остаётся? Подозревать ли секретаря доктора, мисс Удзэ Мисати? Или его помощника, молодого Оогаки Сито?

Мисати-сан и Сито-кун, лежавшие по обе стороны от доктора, одновременно подняли головы.

— Но и это никуда не годится. Всем известно, что они оба безмерно преданы доктору. Простите за прямоту, но преданность Оогаки-куна граничит с одержимостью. Он точно знал, что подобный поступок вызовет лишь недовольство доктора, и, разумеется, ни за что бы на это не пошёл. Так что же тогда? Верно, эта ситуация вынуждает нас заподозрить наших «гостей», госпожу Кунагису и её компанию, однако…

Нэо-сан перевёл взгляд на нас.

— И этот вариант отпадает. В конце концов, они втроём пришли сюда, чтобы «спасти» Уцуриги-сана, и, хотя некоторым из нас такой выбор слов может показаться неуместным, они ведь точно не намеревались его убивать. Не так ли? — Нэо-сан повернулся к доктору. — И на этом, доктор, у нас закончились подозреваемые. Конечно же, это касается и вас.

— ………

Рассуждения Нэо-сана были не совсем связными, но не были бессмысленными, ибо заставили доктора замолчать. Как бы он ни был взбешён, как бы он ни был далёк от душевного равновесия, насколько бы он ни был подавлен, слаб и измотан, он все равно оставался Сядо Кёитиро, человеком, который просто не может игнорировать логику.

— В результате чего, единственным возможным объяснением остаётся то, что за происшествием стоит некто посторонний. Учитывая показной характер случившегося, возможно, это работа одного из ваших конкурентов, доктор. Вы так не считаете? На вашем месте я бы с подозрением отнёсся к этим людям из института Хариуро и организации Байсар.

— …Они бы ни за что не стали устраивать нечто настолько эксцентричное.

— Вероятно, всё так. Но всё же нельзя полностью исключить такую возможность. Поэтому пока рано делать выводы о том, что этот самый нечестивец притаился в наших рядах. Вы со мной согласны?

Нэо-сан обернулся, словно желая узнать мнение всех присутствующих.

— ………

Он был прав. Его манера речи казалась шутливой, но, вероятно, это просто был способ разрядить напряженную атмосферу. По крайней мере, ему удалось заставить всех — особенно доктора — обдумать ситуацию с максимально возможным спокойствием.

Естественно, это касалось и меня.

— Кокороми-сенсей.

Она расположилась как можно дальше от нас, поэтому мне пришлось её окликнуть. Учитель посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. «Хм?» — озадаченно пробормотала она, а затем почему-то слабо улыбнулась и спросила: «Что такое?»

— …У тебя ко мне какое-то дело, ученик мой?

— …Учитель, вы ведь наверняка можете о многом догадаться, просто взглянув на тело? — нервно спросил я. — В конце концов, вы же авторитет в области анатомии человека. Может, вы могли бы рассказать нам, как именно его убили, причину смерти или что-то ещё…

— Хе-хе. Никогда не думала, что настанет день, когда ты обратишься ко мне с просьбой. Жизнь — довольно скучная штука, но, думаю, что вот именно такие маленькие моменты делают её стоящей, — произнесла учитель, одарив меня той самой жуткой улыбкой, которую я часто видел во время своего пребывания за границей. — Ну, я только мельком взглянула, так что ничего особо сказать не могу.

— ………

— Учитывая интенсивность кровотечения, причиной смерти, по-видимому, стала потеря крови. Либо от болевого шока, вызванного травмами. Это любой сможет понять, просто взглянув на тело, — начала объяснять она, обращаясь ко всем, а не только ко мне. — Что касается предполагаемого времени смерти, то она наступила прошлой ночью. Где-то между полуночью и тремя часами, если быть точной.

— Это довольно широкий диапазон.

— Не спорю. Обычно, первичная оценка времени смерти делается на основе степени трупного окоченения и состояния глазных яблок, но у меня ещё не было возможности осмотреть тело Уцуриги-сана, да и глаза его не в лучшем состоянии.

Оба глаза Уцуриги были выколоты ножницами.

— Мне очень жаль вас разочаровывать, но это всё, что я могу сказать на данный момент.

— Благодарю.

Я слегка поклонился и отвёл взгляд от учителя.

Прошлой ночью, между полуночью и тремя часами… Что я делал в это время? Я уверен, что встретил Касугай-сан около часа ночи, а потом…

— Что, уже обдумываешь своё алиби, парень? — спросил Нэо-сан, — У меня есть идея получше. Верно, Удзэ-сан?

Услышав своё имя, Мисати-сан вздрогнула и спросила: «Что, простите? О чём вы?»

— Журналы регистрации входов и выходов. Почему бы вам не заглянуть в них?

— ………

Мисати-сан взглянула на доктора. «Живо», — резко ответил он.

— Поняла.

Мисати-сан кивнула и быстро вышла из комнаты.

Журналы…? Пытаясь осмыслить слова Нэо-сана, я наклонил голову. Что это ещё значит? Разве что… Неужели, каждый раз, когда мы входили в один из исследовательских корпусов, железная система безопасности (ключи-карты, цифровые коды, распознавания голоса и сканирования сетчатки) сохраняла записи об этом на каком-то сервере? Понятно, если это так, то это, безусловно, сужает временной промежуток, когда могло быть совершено преступление. В конце концов, чтобы попасть в седьмой корпус, нужно…

— …чтобы попасть, нужно…

На этом мои мысли застопорились.

Верно. Дело не в наличии или отсутствии записей. Чтобы попасть в седьмой корпус, нужно было прорваться через железную систему безопасности. Любой, у кого нет зарегистрированного ключа, не смог бы попасть внутрь, не говоря уже о том, чтобы убить Уцуриги.

Если это так… Я посмотрел на Нэо-сана. Неужели он просто не заметил? Если так подумать, это значит, что ни один посторонний не смог бы войти на территорию исследовательского корпуса №7.

Возьмём, к примеру, Красную Подрядчицу Айкаву Дзюн. Она была непревзойдённым мастером в искусстве имитации голоса и чтения мыслей, не говоря уже о взломе замков. Не было никого, кто шёл бы по этой стезе впереди неё. Строго говоря, позади неё тоже никого не было, поскольку все преследователи были удалены на слишком почтительное расстояние (во всяком случае, она сама так говорит). Она нарциссична и достаточно самоуверенна для того, чтобы называть себя «Сильнейшей из людей», поэтому, вероятно, стоит воспринимать её слова с долей скептицизма, но я думаю, что даже ей не удалось бы пройти этот непреодолимый барьер. В конце концов, её противником был бы не просто какой-то хитроумный замок. Это было устройство, разработанное для следования строгому набору логических правил.

Нэо-сан, сохраняя полное спокойствие, опустил своё тучное тело в кресло. Конечно же, он не мог этого не заметить. Нэо-сан не мог не заметить противоречия в собственных доводах. Если так, то не было ли это просто ловким трюком, с целью утихомирить доктора?

…Он весьма проницателен.

Я думал об этом, и эти мысли меня успокаивали.

Другими словами, нам троим — мне, Кунагисе и Судзунаси-сан — было бы невозможно совершить это преступление. Поскольку мы не были зарегистрированы в качестве сотрудников лаборатории, мы никак не могли разблокировать дверь. Этот вывод был очевиден.

— ………

По той же причине возможность того, что виновницей была «она», также можно исключить. Это означает, что виновниками являются оставшиеся семь человек — сотрудники исследовательского бюро, которые находились в учреждении с самого начала. Очевидно, что только они могли проникнуть в здание исследовательского корпуса. Пока что в моей логике нет серьёзных изъянов, как нет и таких, которые нельзя было бы исправить позже.

Я бегло огляделся. Семь человек — доктор Кёитиро, Нэо-сан, Котари-сан, Касугай-сан, учитель и Сито-кун, а также Мисати-сан, которая недавно вышла из приёмной. Семь человек. Однако то, о чём Нэо-сан говорил ранее, не казалось только лишь способом угомонить доктора. Мне трудно было представить, что среди этих семи человек мог скрываться кто-то, кто имел бы мотив убить Уцуриги, да ещё и таким жестоким способом. Мне трудно было представить это, но…

— Просто ради справки — сказал Нэо-сан, — Я всю ночь провёл в своём исследовательском корпусе, в пятом корпусе. А ты как, Котари?

— Аналогично — коротко ответил Котари-сан, — Не вижу смысла бродить посреди ночи.

— То же могу сказать и про себя.

— Я ненадолго выходила погулять с собаками. По дороге я встретила этого мальца, верно?

Касугай-сан сказала это, ожидая моего подтверждения. Я молча кивнул.

— А что насчёт Вас, доктор?

В ответ на вопрос Нэо-сана доктор проворчал: «Всё то же самое».

— Я всё это время находился в первом корпусе вместе с Сито и Удзэ. Это должно быть видно по журналу регистрации.

— Ясно. А что насчёт вас? — Нэо перевёл взгляд на нас. — Чем вы все занимались прошлой ночью?

— Мы всё время находились в гостинице. Разве что, перед тем как начался дождь, я немного прогулялся.

— Хм. Прогулка, значит? — Нэо задумчиво кивнул. — Ну, ладно, ночная прогулка — это ведь вполне по-человечески. Что же, в таком случае это значит, что виновник — это не кто-то из нас, верно? Никто не приближался к седьмому корпусу.

Разумеется, Нэо-сан не верил в то, что говорил. Люди гуляют посреди ночи, строят козни и лгут насчёт всего этого — таковы уж человеческие существа. Не все честны со всеми.

— …Эй, Инодзи, — прошептала Судзунаси-сан так, чтобы только я мог услышать. — Если так и дальше пойдёт, дела приобретут скверный оборот… для нас.

— …? Уже приняли…, — тихо ответил я Судзунаси-сан, искоса взглянув на Кунагису (которая, по обыкновению своему, витала в облаках). — Не хотелось бы цитировать доктора, но всё действительно кончено. Поскольку Уцуриги убит, то это лишает всякого смысла наше здесь прибывание, что, впрочем, не избавляет нас от возможных неприятностей.

Нет, видимо, Судзунаси-сан имела ввиду не это, а те проблемы, которые возникнут позже с полицией. Нас, вероятно, будут безжалостно допрашивать и, скорее всего, на какое-то время задержат в префектуре Айти в качестве подозреваемых по этому делу. Очень может быть, что в Киото мы вернёмся позже, чем планировали. Я бездельничающий студент университета с прорвой свободного времени, а Кунагиса — безработная затворница, так что для нас это не большая проблема. Но у Судзунаси-сан есть работа (пусть даже и на неполный рабочий день). Я подумал, что, может быть, под «проблемами» она имеет в виду это, но Судзунаси-сан шепнула: «Нет, не в этом дело».

— Такое чувство, что ветер крепчает… Честно говоря, всякий раз, когда я соглашаюсь на просьбы Асано, ничего путного не получается… То есть, буквально никогда… И ведь знаю это, но почему-то всегда…

— Эмм, Судзунаси-сан?

Я был в замешательстве, не понимая истинного смысла слов Судзунаси-сан, которая, похоже, была преисполнена яростью к самой себе. И как раз в это время вернулась Мисати-сан. С немного обеспокоенным выражением лица Мисати-сан сначала поглядела на всех собравшихся, а затем подошла к доктору. Она что-то прошептала ему на ухо.

— Что? — вслух спросил доктор, уточняя у Мисати-сан, — Вы уверены?

— Да… Вне всяких сомнений.

Она подтвердила. Что именно она подтвердила, мне было неясно, но она кивнула.

— Хм, — задумчиво глядя на неё произнёс доктор. Он подошёл к столу и сел на стул. Опираясь на локти, он ещё глубже погрузился в размышления.

— ………

…Что же она могла ему сказать?

Нет, что бы она там ни сказала, это само по себе на данный момент не являлось проблемой. Проблема заключалась в том, что, услышав это, доктор пришёл в себя — или, скорее, та непостижимая аура, которая исходила от него с момента нашей первой встречи, словно бы вернулась в его маленькое тело. Я не в должной мере понимаю, почему это было проблемой, но это определённо была проблема.

Говоря проще, это было предчувствие беды. Какое-то нехорошее чувство скрутило мне живот. Схожее чувство я испытывал в преддверии своего воссоединения с учителем. Моё плохое предчувствие ещё ни разу меня не подвело. Подобно одной гнусной предсказательнице, оно никогда не ошибалось.

— …Хм.

Доктор поднял свою поникшую голову. Разумеется, все взгляды устремились в его сторону.

— Похоже, мы столкнулись с проблемой, уважаемые.

Услышав слово «проблема», я взглянул на Судзунаси-сан. Её глаза были закрыты, словно она спала. Кровь на её лбу уже остановилась и запеклась. Я снова перевёл взгляд на доктора. На его лицо вернулась его прежняя хитрая ухмылка.

— Эй, Удзэ, — сказал доктор, глядя на Мисати-сан. — Иди свяжись с охраной при въезде. Если прибудет полиция, скажи им, чтобы те отправили их восвояси.

— А…? — Мисати-сан была озадачена. — Но… но почему…?

— Причина не имеет значения. Скажи, что это была ошибка. Или, например… — доктор обратил свой взгляд на Сито-куна, — …глупая детская выходка.

— …Поняла, — кивнула Мисати-сан. При этом она, похоже, не совсем вникла в ситуацию — нет, выражение её лица говорило о том, что она совершенно ничего не понимает. — …Ошибка…?

— В чём дело? Давай, иди уже.

— …Но почему…?

— Мне что, нужно тебе разжевать каждую чёртову мелочь, чтобы ты соизволила приступить к работе?

— Нет, я не… Извините, я поняла…

Мисати-сан поспешно поклонилась доктору и во второй раз выбежала из помещения.

— Что это всё значит, доктор? — спросил Нэо-сан, не отрывая взгляда от двери, которую только что закрыла за собой Мисати-сан. — Развернуть полицию? Это кажется неразумным. О чём таком вам поведала Мисати-сан?

— Вот и всё, Нэо. Вот и всё… — усмехнулся доктор Кёитиро. — Всё очень плохо.

— Ну, конечно, ситуация неприятная. Но это совершенно другой вопрос. Думаете, если мы отошлём полицию, это поможет нам раскрыть дело?

— Просто послушай, — доктор мягко отмахнулся от жалоб Нэо. — Давай начнём с самого начала, Нэо. Видишь ли, твои рассуждения имеют критический изъян. Вход в седьмой корпус, где находился Уцуриги, тщательно охраняется. Ни один посторонний не мог пройти через него. По крайней мере это относится к людям из Хариуро или Байсар.

Доктор сделал акцент на словах «по крайней мере». Его действия снова вызвали во мне необъяснимое напряжение. Что, чёрт возьми, пытается сказать этот старик?

— О, раз это говорите вы, то, вероятно, это действительно так. Видимо, я что-то упустил, — натянуто ответил Нэо-сан на замечание доктора. — Но всё же, даже если так, не стоит спешить с выводами о том, что это дело рук кого-то из своих. Доктор, мы с самого начала работали над этим проектом вместе. Я понимаю ваши чувства, случившиеся с Уцуриги-саном, выбило вас из колеи, но, если вы будете делать поспешные выводы, это повлияет на наше и без того шаткое положение.

— Выбило из колеи? Как грубо. Я предельно спокоен.

Доктор говорил так уверенно, словно его предыдущая вспышка гнева была не более чем коллективной галлюцинацией.

— Но, доктор…

— Не волнуйся, Нэо. Ты же не думаешь, что я стал бы подозревать кого-то из своих без веских на то оснований, верно? Хочешь узнать, что Удзэ только что мне сказала?

Несмотря на то, что у каждого из нас было что сказать насчёт его первого заявления, второе вызвало у нас неподдельный интерес. Мы все внимательно слушали каждое его слово. Доктор слегка выпрямился и произнёс:

— …По всей видимости, нет никаких записей о том, что прошлой ночью вход в седьмой исследовательский корпус был разблокирован.

— …Никаких записей? — повторил Нэо-сан, — Значит, Вы хотите сказать, что нет абсолютно никаких признаков того, что кто-либо вообще заходил седьмой корпус прошлой ночью?

— Именно. Было зафиксировано, что последний раз дверь седьмого корпуса открывалась, когда Сито, госпожа Кунагиса и юноша вышли оттуда после встречи с Уцуриги. Конечно, при любых нормальных обстоятельствах нет никаких причин сомневаться в корректности этих записей, не так ли, Нэо?

Доктор снова сделал явный акцент на фразе «при любых нормальных обстоятельствах». Как будто он намекал на то, что ситуация, в которой мы находимся, нормальной не является. Может быть, доктор уже знает, кто является виновником…? Или корректнее будет сказать — нечестивцем. Прошло чуть больше часа с момента обнаружения места преступления, так неужели мы уже приблизились к сцене развязки? Я в этом сильно сомневаюсь, но, как сказала сегодня утром Судзунаси-сан, жизнь — это не кино, и я никак не могу предсказать, сколько это всё ещё будет продолжаться. Мне кажется, что это ещё не финал. Есть даже вероятность, что мы не добрались и до середины. Невозможно узнать, сколько страниц осталось до конца произведения.

Моё положение остаётся неопределённым.

— Но… что вы хотите этим сказать? — с недоверием спросил Нэо-сан у доктора, его дурашливое выражение лица исчезло, словно он действительно не понимает, что тот имел в виду. — Это, безусловно, всё усложняет. Получается, что вообще никто не входил в корпус №7. Вы уверены, что это не просто техническая ошибка?

— Это невозможно. И тебе это хорошо известно, не так ли?

— Ну тогда… — Нэо-сан на мгновение задумался, — …существует вероятность, что виновниками являются Оогаки-кун и госпожа Кунагиса, которые вошли последними… но это не совпадает с оценкой Миёси-сан относительно времени смерти. Доктор, это говорит о том, что они не могли совершить данное преступление.

— Есть ещё одна проблема, Нэо, — сказал доктор с широкой улыбкой. — Теперь успокойся и выслушай, что я тебе скажу. Сохраняй спокойствие. Взрослому мужчине не подобает терять самообладание. Удзэ проверила информацию о перемещении всех остальных сотрудников исследовательского отдела, включая меня.

— Остальных… Вы имеете в виду нас?

— А здесь ещё кто-то есть? — ответил ему доктор. В ходе разговора уровень его возбуждения неуклонно рос. Однако, практически обратно пропорционально этому, моё настроение… или, возможно, мои прогнозы становились всё мрачнее. По крайней мере, так я себя чувствовал.

Я, кажется, начинаю понимать… Нет, я всё ещё понятия не имел, о чём конкретно говорил доктор, но я наконец-то понял, к чему всё идёт. Вот почему он ведёт себя настолько расслабленно и высокомерно. Закон Джонса в действии. Человек, который может улыбаться, когда дела идут плохо, нашёл на кого свалить вину.

Если это так…

— Касаемо результатов… Поскольку Удзэ отошла, надеюсь, вы не будете против услышать о них от меня. Итак… Прошлой ночью, по крайней мере, в течение времени, упомянутого Миёси, ни один сотрудник не покинул своё исследовательское отделение.

У всех перехватило дыхание.

— За исключением… Касугай, — добавил доктор.

Касугай-сан слегка вздрогнула и ответила на слова доктора почти бесстрастным выражением лица.

— Около часа ночи Касугай вышла из здания корпуса №4 примерно на пять минут. По её собственным словам, в это время она выгуливала своих собак. Тем не менее это даже не стоит принимать во внимание. Очевидно, что ту чудовищную сцену невозможно было бы устроить всего за пять минут.

— Ну…я ценю это … — ответила Касугай-сан доктору, как бы подразумевая: «Ты о чём вообще?» — …так или иначе — спасибо большое.

— Что ж, тогда это значит… — начал Нэо-сан, — …А? Но, доктор, разве это не означает, что стало ещё меньше оснований подозревать друг друга? Никто из нас не покидал свои исследовательские отделения. А даже если бы это было не так, нет никаких записей о входе или выходе кого-либо из корпуса №7, где произошло преступление. Другими словами, это…

— Невозможное преступление.

Кокороми-сенсей прервала слова Нэо-сана.

— Ты согласен со мной, мой ученик?

— …Пожалуй, да, но…

Тщательно взвешивая каждое слово, я кивнул в знак согласия с учителем. Конечно, если бы мы приняли гипотезу доктора Кёитиро за истину, то это означало бы, что никто не входил в корпус №7, и, по сути, никто даже не покидал свои собственные исследовательские корпуса. Поэтому… Если бы мне необходимо было выразить суть данной ситуации посредством одной простой фразы, я бы ответил…

Загадка запертой комнаты.

В самом истинном смысле этого слова.

— И если это невозможное преступление…

Даже если именно это пытался сказать доктор Кёитиро, то зачем нужно было отзывать полицию? В самом деле, разве это не идеальный момент для их вмешательства? Во всяком случае, я так подумал, вспоминая двух детективов из полиции Киото. Естественно, все взгляды были прикованы к тому месту, где сидел доктор.

Он невозмутимо улыбнулся.

— Невозможное? В нашем мире нет места для такой ерунды. Всё, что существует, возможно. Всё остальное — невозможно лишь до поры.

— Подождите, доктор. Если ситуация уже вышла из-под контроля, зачем захлопывать двери перед носом полиции? — Нэо-сан точно сформулировал мои мысли. — В этом нет никакого смысла. Это совсем не похоже на вас, доктор.

— Боже мой, Нэо, почему бы тебе не подумать хоть немного? Если после всего, что я сейчас сказал, ты так и не сможешь собраться с мыслями, ты рискуешь прослыть идиотом до конца своих дней.

— Идиотом, значит… — Нэо скрестил руки, — …но, доктор…

— Мы ведь не единственные здесь, правда?

Произнёс доктор…

А затем кивнул в сторону нас троих. В ответ на это Нэо-сан выглядел удивлённым, Котари-сан, казалось, не удивился, Кокороми-сенсей будто бы хотела что-то сказать, Касугай-сан была равнодушна, а Сито-кун — уставился на нас во все глаза.

Я сглотнул. Глаза Судзунаси-сан всё ещё оставались закрытыми. Не исключено, что она действительно спит. Я бросил взгляд на Кунагису, сидящую рядом с ней, — она просто сидела с тем же бесстрастным выражением лица, как и прежде, словно даже не обращала внимания на происходящее. Возможно, прямо в этот самый момент она бьётся над ответом, являются ли Раджа Махараджа и ПаРаппа Рэпер родственниками, а может быть, и нет. В любом случае, она была где-то не здесь. Оценив наши силы (и придя к неутешительному выводу), я повернулся лицом к остальным.

— Я не могу пропустить это мимо ушей, доктор Кёитиро, — сказал я ему, изо всех сил сдерживая тон своего голоса. — Из ваших слов можно сделать вывод, будто это мы убили Уцуриги. Такими обвинениями нельзя разбрасываться даже вам, доктор.

— Хм? Подожди-ка, я ещё ничего не сказал, — произнёс доктор, словно насмехаясь надо мной. — Не нужно так паниковать. Или вы что-то скрываете?

— Значит, раз вы перестали подозревать своих коллег, теперь вы будете подозревать нас. Правильно я понял? Как это удобно. Правда, в гостинице нет охраны, поэтому мы все могли свободно приходить и уходить, когда хотели. Но, доктор, мы никак не могли проникнуть в корпус №7, где находился Уцуриги. В этом отношении наше алиби даже более твёрдое, чем у вас. Или я не прав? Даже не рассматривая вопрос о наличии записей или чего-либо подобного, у нас попросту нет зарегистрированных удостоверений личности, поэтому мы вообще не могли войти в седьмой корпус или выйти из него.

— Ха-ха! Алиби? Я бы не был в этом так уверен! Это слово совершенно ничего не значит!

Доктор от души рассмеялся, а затем, словно по щелчку выключателя, уставился на меня, осклабился и указал в мою сторону пальцем.

— Конечно, ты бы не справился с этим в одиночку, сопляк. Ты бы не смог ни войти, ни выйти из здания седьмого корпуса. Но ведь ты был не один, верно? Среди вас троих есть один уникум.

Доктор отвёл палец, направленный на меня, в сторону и указал на Кунагису Томо.

— Не так ли, леди Кунагиса?

Однако, Кунагиса никак не отреагировала. Словно она ничего не видела. Словно она ничего не слышала. Впрочем, все, кроме Кунагисы и Судзунаси-сан, не могли скрыть своего изумления при этих словах доктора.

— Но подождите, доктор, как…

— В чём дело, Нэо? Тебя это так удивляет? В конце концов, у этой юной леди хватило харизмы, чтобы создать Кластер. Она бывший руководитель нашего коллеги и жертвы Уцуриги Гайсукэ. Она легко могла бы пройти через такую охрану, напевая себе под нос песенку. Верно я говорю, леди Кунагиса?

Кунагиса не ответила. Как и следовало ожидать, её безразличие, похоже, начало раздражать доктора… или, возможно, вызывало в нём разочарование, однако он тут же выпрямился, вернул на лицо широкую улыбку и сделал вид, будто он спокоен и собран.

— Что? Я попал в самую точку, и теперь вам даже возразить нечем?

— С чего вы это взяли, доктор? — я заметил, что моя речь ускорилась, но мне удалось кое-как сохранить спокойствие, — Кунагиса никак не могла прорваться через такую запредельную систему безопасности…

— О, это ещё не всё. Она не просто прорвалась внутрь. После этого она ещё и стёрла все записи. Эта операция могла бы стать настоящим подвигом, если бы не провалилась. Думаю, тот факт, что она не обратила внимания на записи из других исследовательских корпусов, в которых мы находились, лишь иной раз доказывает, что она всего лишь ребёнок.

— Это абсурд. Ваша логика не выдерживает никакой критики. Всего лишь ребёнок? Кем вы себя возомнили? Если ваш единственный аргумент — это то, что Кунагиса, возможно, смогла бы открыть замок, тогда и вы бы тоже могли это сделать…

— На то есть причина, — сказал доктор. — Есть причина, по которой только юная леди Кунагиса могла открыть этот замок и выполнить сложную задачу по удалению записей. Дело в том, что именно она создала все наши базовые программы, разработала эту чрезмерно строгую систему безопасности и заложила фундамент для этого исследовательского центра. Это случилось семь лет назад. Ей тогда было всего около двенадцати.

Сказав это как бы невзначай, доктор снова указал на Кунагису.

Как и ожидалось, Кунагиса никак не отреагировала. Она не произнесла ни слова с тех пор, как увидела зверски убитое тело Уцуриги. И всё же. Могло ли то, что говорит доктор, быть правдой?

— Она — непостижимый гений, её способности всецело превосходят способности таких посредственностей, какой являешься ты. Разумеется, даже я не способен их осмыслить. Тем не менее, леди Кунагиса, именно поэтому… я предъявляю обвинение вам троим.

— Обвинение? Обвинение?! — я вскочил, — Вы сошли с ума! Ваши нелепые догадки вообще не имеют смысла!

— Успокойся, мой ученик, — вмешалась в наш спор Кокороми-сенсей. Я посмотрел на неё. В левой руке — сигарета, в правой — банка колы. Когда она всё это достала? — Разве Судзунаси-сан недавно не упоминала, что терять самообладание — это позор?

— Учитель…

— Доктор, даже если всё обстоит так, как вы говорите, остаются некоторые вещи, которых я не понимаю.

Сказав это, Кокороми-сенсей направила сигарету на доктора. Я не знаю этой марки, но сигарета была довольно тонкой. Такие, вроде бы, называли «женскими». Когда она жила за границей, она курила только сигары. Может быть, это пагубно сказалось на состоянии её здоровья, и она перешла на что-то полегче?

— Ты не понимаешь? Что случилось, Миёси?

— Как Нэо-сан весьма справедливо отметил ранее, эти трое пришли «спасти» Уцуриги-сана. Другими словами, у них не было причин убивать его. Как вы и сказали, доктор, леди Кунагиса была бывшим руководителем Уцуриги-сана, что делает предположение о её участии ещё более несостоятельным. Точно так же, как у нас, сотрудников исследовательского бюро, у этих троих не было причин убивать Уцуриги-сана.

— Ты ошибаешься, Миёси, — сказал доктор. — Почему бы тебе не попытаться посмотреть на это шире? В конце концов, мы же учёные, не так ли? Хотя, возможно, я слишком многого жду от биолога…

— Это утверждение несправедливо и дискриминирует учёных, трудящихся на поприще крупной и разносторонней академической области. Просто смешно считать, будто бы математика и инженерия превосходят биологию. Я права, Касугай-тян?

— Абсолютно. Такое мог сказать только узколобый инженер, ошибочно полагающий, что весь этот мир состоит исключительно из его математических формул. Это просто бесстыдство. Уверена, у него мозги перегрелись от того, что он целыми днями только и делает, что таращиться на арабские цифры.

Касугай-сан подхватила слова учителя.

Хм. Похоже, даже среди представителей науки существует деление на фракции. Я полагал, что научное сообщество — это единый, неделимый монолит, но, видимо, мои предположения были безосновательны.

Тем не менее Касугай-сан была такой же, как и прошлой ночью: хладнокровной, крутой, но способной источать яд, будто в этом нет ничего личного. «Думаю, она в моём вкусе», — промелькнула в моей голове шальная мысль. Не важно, двигаемся дальше…

— Я не это имел в виду…— доктор натянуто усмехнулся, видя гнев двух женщин-учёных. — Давайте забудем это. В любом случае, Миёси, тебе не кажется немного необоснованным предположение Нэо о том, что они здесь, чтобы «спасти» Уцуриги?

— Необоснованным? — учитель посмотрела на нас. — Если я правильно помню… причина, по которой мы так подумали, была… хм…

— Например, почему бы тебе не представить, что леди Кунагиса изначально пришла сюда только лишь для того, что убить Уцуриги Гайсукэ?

— Убить…? — учитель нахмурила брови, — Но зачем? Я не понимаю…

— Короче говоря, они прибыли в этот исследовательский центр, чтобы убить Уцуриги. Если они всё это планировали с самого начала, то…

— Это просто смешно! — взорвался я, что было для меня не характерно. Своим криком я перебил слова доктора. — Если речь зашла о необоснованных доводах, то в первую очередь это касается ваших слов, доктор. С какой стати Кунагисе убивать Уцуриги, своего друга и бывшего коллегу?! Я не могу придумать ни одной чёртовой причины…

— Ну же, следи за своим языком, парень.

Доктор загадочно пожал плечами.

— Теперь ваша судьба зависит от моей благосклонности. Вам следовало бы поблагодарить меня за то, что я не пустил полицию. Разве ты не видишь, насколько я великодушен?

— Я вижу лишь твою злобу, Безумный Демон.

Несмотря на мою грубость, доктор лишь весело улыбнулся.

— Но, доктор, в словах этого молодого человека есть смысл, — вмешался Нэо-сан. — Не то чтобы я не понимал вашу точку зрения, но… Но не кажется ли вам, что вашей гипотезе не достаёт мотива?

— Мотив? — спросил доктор, перестав улыбаться. — Нэо, ты что, тоже считаешь, что у леди Кунагисы не было причин убивать Уцуриги?

— Да, — сказал Нэо-сан, сделав паузу. — Да. Даже если бы леди Кунагиса смогла прорваться сквозь систему безопасности, и даже если бы она смогла стереть все записи, я не могу представить, чтобы кто-то из Синдиката Кунагиса — кто-то из самого сердца Синдиката Кунагиса — совершил такой безрассудный поступок, как убийство Уцуриги…

— Я тоже не понимаю этого, Нэо.

Доктор посмотрел на Кунагису.

— Честно говоря, я не знаю. Я не знаю, зачем этой девушке, дочери семьи Кунагиса нужно было убивать Уцуриги Гайсукэ. Даже я не могу придумать ни одной причины. Но ведь это и не обязательно, правда? Причина здесь совершенно не обязательна. В конце концов, девушка из семьи Кунагиса, что находится сейчас перед вами, она…

Доктор говорил нечто подобное вчера. Однако на этот раз…

— …она просто █████.

Прежде чем доктор успел закончить фразу, моё тело уже начало двигаться. Не бессознательно, нет. Моё тело двигалось с максимально возможным контролем, уверенно, целенаправленно, согласованно. Но мои мысли остановились. Сжав кулак, я поставил ногу на стол. Как раз когда я собирался броситься на доктора, удар пришёлся по моей правой щеке. Это была банка колы. Краем глаза я увидел, как Кокороми-сенсей бежит в мою сторону. Мне с самого начала показалось странным, что она вдруг начала пить что-то вроде колы, но, возможно, Кокороми-сенсей предвидела подобное развитие событий. Всё это я, разумеется, проанализировал уже позже, но непосредственно в момент прыжка возникший в моем сознании образ Кокороми-сенсей, был, как и ожидалось, всего лишь отражением, лишённым всякого смысла. Я ничего не видел. Я ничего не слышал. Я не мог видеть. Я не мог слышать. Красный. Всё было красным. Цвет крови. Налитые кровью глаза. Свет, звук, всё было багровым. Но действие Кокороми-сенсей не было бессмысленным. Пусть лишь на мгновение, но я остановился. Когда я собирался снова рвануться вперёд, Судзунаси-сан, догнавшая меня сзади, сделала мне подсечку. Моё тело воспарило в воздухе над широким столом. И в этот короткий миг Судзунаси-сан схватила меня за голову и что было сил швырнула на стол. Прочный деревянный стол заскрипел. Возможно, впрочем, это был скрип моих костей. Само собой, у меня не было времени сгруппироваться, поэтому я прочувствовал удар всем телом, но даже тогда я протянул руку в направлении доктора Кёитиро… Однако Кокороми-сенсей схватила её. Она закричала на меня и влепила пощёчину… По той самой щеке, в которую ранее прилетела банка. Тем временем Судзунаси-сан зафиксировала мою левую руку. Казалось, она что-то говорила мне, но я не мог расслышать её слов. Нужно успокоиться. Что я делаю? Нет. Я всё делаю правильно.

Возможно…

Думаю, в тот момент я действительно сошёл с ума.

За мгновение до того, как Судзунаси-сан ударила меня по затылку, и я отключился, на краю красного пейзажа перед моим левым глазом мелькнули синие волосы Кунагисы, но, возможно, мне это только показалось.

2

Когда моё сознание вернулось — вернее, когда оно восстановилось до уровня, который можно назвать хотя бы минимально нормальным, — местом, где я обнаружил себя, была клетка. Голый бетонный пол, стены, потолок. И железная решётка. Полумрак. Какой-то затхлый воздух. Какая-то тяжёлая атмосфера. Меланхолия. Вялость. Хотелось поспать ещё немного. Словно я видел дурной сон. Впрочем, если это был дурной сон, не лучше ли он, чем дурная реальность? До того дошло, что в голову лезла подобная бессмыслица.

А, ладно. Уже плевать. Затылок пульсирует от боли. Да и всё тело тоже. Они совсем не сдерживались. Ни Судзунаси-сан, ни Кокороми-сенсей. Ни капли милосердия, ни грамма смысла. Если подумать, когда я проходил обучение за рубежом, учитель тоже частенько меня поколачивала. По большей части, нет, более чем на девяносто процентов это было чем-то вроде её способа выпустить пар, но оставшиеся десять процентов — теперь мне кажется — возможно, были заслуженными. Впрочем, хоть я и говорю «теперь мне кажется», у меня нет ни малейшего намерения всерьёз задумываться об этом даже теперь. Не получишь — не поймёшь, не испытаешь боли — не остановишься. Похоже, я действительно ни капли не вырос с тех пор…

— А! И-тян, ты проснулся?

Тем, что окончательно пробудило моё сознание, был голос Кунагисы.

— Утречка!

— Утречка… — ответил я Кунагисе, слегка изобразив приветственный жест, и приподнял туловище из лежачего положения. — …Так-с…

Я снова осмотрелся.

Всё выглядело так же, как и в том полузабытьи на границе сна — место напоминало тюрьму. Внутри находились я, Кунагиса и Судзунаси-сан, сидевшие прямо на полу.

— Глядите-ка. Инодзи. Очнулся-таки. Хорошо, хорошо. Я уж разволновалась, не переборщила ли с тумаками — вдруг ты вообще больше не встанешь.

— Ну, и на том спасибо… — я склонил голову перед Судзунаси-сан, ощущая некоторую неловкость. — Э-э… где это мы?

— Четвёртый исследовательский корпус. Подвал того самого корпуса, который использует Касугай-сан.

— Неужели? А по виду так вылитая темница…

— Похоже, это клетки для содержания подопытных животных, — сказала Кунагиса, почему-то весело улыбаясь. — Уфу-фу. Боку-сама-тян впервые попадает в клетку. Первый раз — это всегда так радостно!

— А у меня это уже пятый раз…… — говоря это, я коснулся железных прутьев. Само собой, они даже не шелохнулись. — Э-э… я не совсем улавливаю ситуацию…… почему мы в клетке для животных? Если только мы на самом деле не оказались человекообразными обезьянами, я вряд ли смогу с этим смириться.

— Тут ничего не попишешь, таково указание Доктора. И вообще, Инодзи, насколько хорошо ты всё помнишь?

— Честно говоря, не особо. Помню, что Судзунаси-сан и Кокороми-сенсей знатно меня отметелили, — честно ответил я на вопрос Судзунаси-сан. — Так, что ещё… Утром я проснулся, был на крыше, там ко мне обратилась Судзунаси-сан…

— Ты должно быть шутишь… Начиная оттуда? Если так, то объяснять будет чертовски муторно.

— А, подождите минутку… я успокоюсь, — я уселся поудобнее, прислонившись спиной к бетонной стене. — … Затем, помню, я заплетал волосы Кунагисе… а? А, точно-точно. Да. Вспомнил.

— Вот и славно, — кивнула Судзунаси-сан. — Сэкономил нам уйму времени, очень выручил.

— Уфу-фу, память И-тяна всё такая же. После такой-то взбучки было бы не удивительно, забудь ты всё от шока.

— ………

И да, кстати говоря, Кунагиса вернулась в норму. Подумав об этом, я спросил Судзунаси-сан: «Так что произошло, пока я спал?». Я обратился именно к ней, решив, что раз Кунагиса стала прежней, спрашивать её бесполезно.

— Проще говоря, мы теперь подозреваемые, — подытожила Судзунаси-сан. — Поэтому нас здесь заперли.

— Крайне лаконичное и понятное объяснение, благодарю.

Четвёртый корпус. Корпус, за который отвечает Касугай-сан. И подвал… Кажется, будто из нас сделали подопытных животных, но вопрос о том, что лучше — чувствовать себя животным или заключённым, весьма деликатен. Надо же было додуматься запереть нас в таком месте… А у этого Доктора вкус ещё более скверный, чем я себе воображал.

Хм… Помнится, я когда-то и сам предлагал изолировать и запереть человека, подозреваемого в убийстве, но надо же, теперь я на собственной шкуре прочувствовал, каково это. Поздновато, конечно, но я зарекаюсь когда-либо предлагать подобное снова.

— И что теперь? Как обстоят дела?

— Грустно это признавать, но никак. Ну, Доктор сказал что-то вроде: «Пока мы обдумываем дальнейшие меры, вам придётся потерпеть некоторые неудобства. Но не волнуйтесь, я не причиню вам зла», или типа того.

— Вот как… — если он сказал, что не причинит нам зла, заточив в этой мрачной темнице, то боюсь представить, что бы случилось, пожелай он совершить что-нибудь действительно злое, — …А, вот теперь я окончательно всё вспомнил. …Ух ты!

Я запоздало издал возглас удивления. Наверняка со стороны это выглядело крайне нелепо. Судзунаси-сан окинула меня строгим взглядом и добавила: «Ну, в общем как-то так».

— Я подчинилась, потому что даже начни я буйствовать в одиночку — толку бы не было… Нет, правда, я догадывалась, что путешествие с Инодзи ничего хорошего не сулит, но я и подумать не могла, что всё зайдёт так далеко. Это просто вершина таланта попадать в нескончаемые передряги. Или здесь уместнее будет использовать выражение «создавать передряги»?

— Даже я не ожидал чего-то подобного… — кроме того, как ни посмотри, данный инцидент ни в малейшей степени нельзя вменить мне в вину. Покуда я собственной персоной не являюсь убийцей Уцуриги, сетования Судзунаси-сан не по адресу. — Это действительно неожиданно… Я-то надеялся, что уж на этот раз обойдётся без происшествий…

— Уфу-фу, вот поэтому с И-тяном никогда не бывает скучно, — весело рассмеялась Кунагиса. — Правда, скучать не приходится. Жизнь такая весёлая штука!

— Вообще-то в данном случае убили твоего товарища…

— М-м? — Кунагиса склонила голову набок. — …Ну, да, но что толку рассуждать о том, что уже случилось. Человек должен жить позитивно.

— Неужели ты всегда была такой?

Кажется, да. Пожалуй, это Кунагиса до этого момента была какой-то странной. Будем считать так. По крайней мере, пока.

— Как бы то ни было, текущая проблема в том… как нам выбраться из этой ситуации.

— «Выбраться», значит… прелестная цель, что и говорить, — Судзунаси-сан с лязгом схватилась за решётку. — И всё же тут даже мне не справиться. Будь здесь Асано, она бы что-нибудь придумала…

— …Миико-сан умеет разрубать даже сталь?

— Ну, по крайней мере, конняку она разрубает мастерски[✱]По всей видимости, это отсылка к манге «Люпен III», один из персонажей которой, Гоэмон Исикава XIII, владеет мечом Дзантэцукэн. Этот клинок настолько острый, что разрезает пули, танки, небоскрёбы и вообще любую материю, но обладает нелепой слабостью — конняку (желеобразный продукт, получаемый из клубней одноимённого растения, также известного на западе как «дьявольский язык»).… Слышала я, что мастера иайдо или баттодо при должном навыке способны рассекать железо. Но ладно, без толку говорить о тех, кого здесь нет.

— Верно.

Я посмотрел на потолок. В кино и прочих художественных произведениях в таких местах всегда находятся удобные вентиляционные отверстия, через которые можно сбежать, но, как и следовало ожидать от суровой реальности, здесь ничего подобного не было. В этом мире не всегда всё складывается настолько удачно. Эх, не удивительно, что воздух здесь такой спёртый. О «гуманном обращении» и речи нет. В общем, если судить трезвым взглядом, способов выбраться из этой клетки не наблюдалось. На двери висит внушительного вида замок, а среди нас троих нет никого, кто владел бы техникой взлома.

— И всё-таки… какую же херню нёс этот старый ублюдок.

— О. И-тян начал так грубо выражаться. Редко такое случается при свидетелях.

— Тут и не так начнёшь выражаться. Как тут ещё, чёрт возьми, выразиться? Нас что, после этого ещё и пытки ждут?

Учитывая присутствие Кокороми-сенсей, этого исключать было нельзя. Будет она это делать или нет — другой вопрос, но по части принуждения других делать то, что им не по нутру, учитель не знает себе равных. Своё прозвище «Охотница за светлыми головами» она заслужила не за красивые глаза и не шутки ради.

— Мне так не кажется. Она ведь тебя остановила, верно? Если бы ты ударил Доктора, было бы худо. Это было просто «ой-ё-ёй». Если так подумать, Кокороми-тян — на удивление хороший человек.

— Хороший человек, значит… ну, может быть.

Блаженны неведающие. Хм, пока я был в отключке, Судзунаси-сан, судя по всему, уже провела для Кунагисы ликбез по поводу Кокороми-сэнсэй. Зная Судзунаси-сан, она наверняка сгладила острые углы.

— К тому же, И-тян. Доктор не то чтобы нёс такой уж бред. В его словах есть логика.

— А? В каком месте? Это же за гранью абсурда. Там даже притянуть за уши нечего, не то что за уши — за хвост не притянешь. Первоклассник, ещё не выучивший таблицу умножения, и тот выдал бы дедукцию получше.

— А я вот таблицу умножения не знаю, — вставила свои пять копеек Судзунаси-сан. — Бросила школу до того, как её начали проходить.

— ……….

— ……….

— Пожалуйста, продолжай.

— Ха-а…… э-э, о чём мы говорили? — от шока у меня всё вылетело из головы. — Ах да, о том, что дедукция доктора — полная чушь. Это откровенное притягивание за уши. Да. Никто не покидал своих исследовательских отделений. Никто не входил и не выходил из седьмого корпуса. Следовательно… виновниками являются Кунагиса Томо и её шайка. Как вам такое? Да в теореме Гольдбаха и то больше смысла.

— Шайка, — лукаво хихикнула Кунагиса. Похоже ей понравилось звучание этого слова. — Шайка звучит вкусно! Это как сайка. Ха-ха! Это хорошее слово. Есть в нём какая-то изюминка. Просто шучу. Уфу-фу.

— Ну, это звучит получше, чем «свора»… Так, не уходи от темы. Я и так уже сыт по горло… В каком месте дедукция доктора кажется тебе логичной? То, что леди Кунагиса была лидером того самого «Кластера», а значит ей ничего не стоит обойти защиту такого уровня — это же чистой воды вздор!

— Я могу её обойти, — сказала Кунагиса будничным тоном.

— …Что, прости?

— Я могу её обойти, — повторила Кунагиса. — Причём очень легко.

— Легко? — Легче лёгкого.

Ответ Кунагисы был настолько молниеносным, что будь мы в романе, автор даже сроку не успел бы перенести. На мгновение я схватился за голову.

— Позвольте уточнить, что же это значит, леди Кунагиса?

— Доктор же говорил об этом, верно? Эту систему, по большей части, создала Боку-сама-тян. Ну, если точнее, Нао-кун и Миттян тоже помогали. Поэтому ещё до того, как считывать схему, я знала, как устроен тот механизм.

Миттян — Касумиока Додзи-сан. Близкий друг Нао-сана и, если использовать выражение Нэо-сана, человек, который когда-то стоял близко к «сердцу Организации Кунагиса». И сейчас — нет, неважно, что сейчас, но когда-то давно, ещё до встречи со мной, Кунагиса всегда действовала втроём с Нао-саном и Касумиокой-сан. Однако и Нао-сан, и Касумиока-сан в области машиностроения должны были быть полными профанами. И потому не будет преуменьшением сказать, что это всё-таки была заслуга одной лишь Кунагисы.

— Но даже если так, ничего не получится сделать, если у тебя нет необходимых инструментов. Если бы знание устройства позволяло открывать замки, каждый бы стал взломщиком. Я тоже знаю, как устроен замок на моей входной двери, но без ключа мне его ни за что не открыть.

— Угу, пожалуй, — кивнула Кунагиса. — Думаю, что это практически невозможно, если только вы не кто-то вроде Дзюн-тян. Но… скажем так, вот смотри, И-тян, когда мы заходили в этот исследовательский центр, ты ведь расписывался в журнале посещений?

— Да. Так ты на самом деле всё видела? Я думал, ты была поглощена игрой.

— Не то чтобы я играла… В тот момент охранник сказал мол, такие старые добрые методы надёжнее цифровых, их не взломаешь.

— Он такое говорил? — это было так давно, я уже и не помню. — Хм. И что с того?

— Это значит, что у высоких технологий есть свои лазейки. Если говорить конкретно, то допустим, когда Боку-сама-тян ходила в Седьмой корпус к Саттяну… В тот момент я одолжила у Саттяна один компьютер и через него подключилась к центральному серверу, который, вероятно, находится в Первом отделении у доктора Кёитиро. И зарегистрировала Боку-сама-тян как нового сотрудника исследовательского бюро. Разумеется, через BBC. А после того, как убила Саттяна, стёрла эти данные. Используя инструменты для чистки журналов логов, я сделала бы так, будто «ничего не было», включая сам факт открытия и закрытия дверей.

Когда слушаешь только вот такое поверхностное описание, кажется, что это действительно очень просто. Но это лишь потому, что Кунагиса максимально упростила рассказ. На деле же наверняка существует масса ограничений, барьеров, защитных программ и сигнализаций, которые нужно преодолеть.

Но если речь идёт о Кунагисе…

Тогда это действительно может быть возможным. Мало того что Кунагиса Томо сама по себе обладает высочайшими техническими навыками, так она ещё и по-настоящему «знает» основы местной системы безопасности.

По иронии судьбы — в точности так, как и сказал доктор.

— В компьютерной безопасности есть такая штука, как права администратора. По крайней мере, то, что Боку-сама-тян находится в гораздо более выгодном положении, чем остальные — чистая правда. Кстати говоря, со взломом системы всегда лучше всех справлялась Хи-тян… но и Боку-сама-тян в этом весьма неплоха.

— «Хи-тян» — это Double Flick, она же Двойной щелчок, так?

— О? Ого-го, память И-тяна работает нормально! Нет, раз ненормальность для тебя норма, то, когда она работает нормально, стоит сказать, что она работает ненормально?

— Не говори такие грубые вещи столь обыденным тоном. Просто Уцуриги часто упоминал это имя. Сразу после твоего и Ти-куна.

— Хм. Саттян тоже был странным человеком.

Если это говорит Кунагиса, то это уже диагноз, но, пожалуй, не стоит плохо отзываться об умершем. Даже если он был настолько эксцентричным. Уцуриги Гайсукэ, которого распяли и убили — или наоборот, убили, а потом распяли. Услышав о таком, стали бы печалиться Хи-тян, Ти-кун, Аттян и прочие ребята из былой «Команды»? Мне, не знающему лично никого из них, судить было не дано.

— Однако…… что это за текст, похожий на заявление? «You just watch, “DEAD BLUE”!!», кажется. В переводе на японский это что-то вроде «Просто смотри, МЁРТВАЯ СИНЕВА».

— Кто знает. Может, это предупреждение для Боку-сама-тян — «не делай ничего лишнего»? Так сказать, вбивают предупредительный первый гвоздь. Ну или, скорее, меня хотят пригвоздить к стене этим заявлением. Ха-ха. Точно. Ха-ха-ха.

Метафора про «пригвоздить к стене», которую она сама же и озвучила, показалась ей забавной, и Кунагиса засмеялась. От её способности смеяться над подобными каламбурами в такой ситуации у меня холодок по коже.

— Лишнего…… ты о попытке спасти Уцуриги? Но если это считать лишним, то убийство Уцуриги лишает это предостережение всякого смысла.

— Такие вопросы сейчас остаётся только отложить… Если так рассуждать, то проблема переходит в плоскость того, зачем преступник так зверски истязал и искромсал Саттяна, зачем отрезал ему руки и так далее.

— Если говорить о причинах маниакального кромсания трупа, то первым делом на ум приходит личная вражда…

Однако я не думаю, что Уцуриги, который больше года и шагу не ступал за пределы того здания, мог навлечь на себя такую ненависть. Разумеется, это касается только «этого исследовательского центра», однако если вспомнить о злодеяниях времён «Команды», можно предположить, что он перешёл кому-то дорогу. Во всяком случае мы не можем игнорировать такую возможность.

— Но даже если ты можешь взломать ту систему безопасности. С чего бы тебе убивать Уцуриги… то есть, необходимости в этом практически нет. И вообще, когда ты ходила в Седьмой корпус к Уцуриги, ты ведь всё время была либо со мной, либо с Сито-куном. Безотносительно разговора с Уцуриги, в той комнате попросту не было компьютера. Доступ к центральному серверу был бы невозможен, верно?

— Ха-ха. Инодзи, до чего же наивные у тебя рассуждения, — усмехнулась Судзунаси-сан. — Для доктора такие мелкие нестыковки не имеют значения.

— Что вы имеете в виду?

— Главное, чтобы была хоть какая-то видимость логики. Доктор ведь тоже не то чтобы искренне и твёрдо уверен, что Ао-тян — преступница. Наверное. Как сказал Инодзи, вопрос лишь в том, можно ли эту версию «притянуть за уши». Сейчас просто период ожидания. Тайм-лаг, иными словами.

— Тайм-лаг?

— Верно. Прямо сейчас доктор… и не только он, но все сотрудники мобилизованы и выстраивают логическую цепочку «Доказательств вины шайки Кунагисы Томо». Касугай-сан, кажется? Короче она сказала: «Думаю, через пять часов решится ваша дальнейшая судьба». Угу, мы как раз об этом говорили перед тем, как ты, Инодзи, очнулся.

— То есть…?

— Иными словами, И-тян, — сказала Кунагиса без тени беспокойства. — Похоже, доктор вознамерился использовать Боку-сама-тян в качестве замены Саттяну.

В этот миг я лишился дара речи. Кунагису — как замену Уцуриги? Это… Это значит…

— Видимо, вместо того чтобы передать полиции, они заставят меня сотрудничать в исследованиях — нет, в экспериментах.

— Быть не может… Это же просто полнейший бред!

— Вот именно. Весь нынешний расклад — полный бред, — в голосе Судзунаси-сан слышалась некая обречённость. — Не знаю, как поступят со мной или с Инодзи…… ну, наверное, используют как заложников, дабы склонить Ао-тян к сотрудничеству. Я бы на их месте так и сделала.

— Неужели такое возможно…

Однако Кунагиса Томо действительно подходила на роль замены Уцуриги Гайсукэ. Нет, следовало бы сказать, что она подходила во много крат больше. Если то, что делает доктор, совпадает с вчерашними догадками Кунагисы. В качестве материала для эксперимента Кунагиса Томо — идеальный вариант. Уцуриги тоже был неплох, но Кунагиса — это оптимум.

«Ультрагуманоидная догма», также известная как «Специализированные исследования структуры человеческого тела».

— Такое… Ни за что… Я этого не допущу…

— Опа! Только не выходи снова из себя, Инодзи. Если мне придётся усмирять тебя в одиночку, я не уверена, что справлюсь, не нанеся повреждений. В прошлый раз Миёси-сан помогла, так что всё обошлось. На сей раз можешь быть готов к тому, что я переломаю тебе половину костей.

— …Всё в порядке. Я спокоен, — сказав это, я ударил кулаком по бетонной стене. Было больно. — Предельно спокоен. Да.

— Хахах, — Кунагиса (хотя речь шла о ней самой) беззаботно рассмеялась. — Какая ностальгия. Ситуация, когда решить проблему нужно прямо здесь и сейчас. Прямо кризисный спидран!

«Кризисный спидран»? Что это вообще такое?

— …Похоже, тебе весело, Кунагиса Томо.

— Ну да. Но, знаешь, это всё пустяки по сравнению с тем временем, когда мы с И-тяном только встретились. Нам ведь не грозит смерть или что похлеще.

— …В любом случае, похоже, что приезд сюда был пустой тратой времени, — подытожил я. — И что теперь делать? Что скажете, Судзунаси-сан?

— Тут уж ничего не поделаешь, — ответила Судзунаси-сан. — Ну, думаю, если я не вернусь, Асано заметит и предпримет какие-то действия… Но это случится только послезавтра или около того.

— В любом случае, раз нас заперли на глубине тридцати метров под землёй, даже Боку-сама-тян бессильна. Телефон отобрали, КПК тоже нет. Эх… Неспособность, неподвластность, невесомость.

— Мы пока не в невесомости.

Я тяжело вздохнул.

— Действительно… похоже, нет ни единого способа, чтобы вырваться из этой западни.

— Но способ есть!

В мою полную разочарования фразу этот голос вклинился совершенно естественно, как нечто само собой разумеющееся. Идеальный тайминг, будто говорящий только и ждал своего выхода. Голос, не принадлежащий ни Судзунаси-сан, ни Кунагисе, и уж точно не мне, донёсся с той стороны решётки.

Там, скрестив руки на груди, стояла Исимару Кота.

Не издавая ни единого звука и не раскрывая своего присутствия, она была там.

Надвинутая на глаза джинсовая кепка-восьмиклинка, джинсовое пальто, ботинки на шнуровке. Глаза, едва виднеющиеся за стёклами очков, остро смотрели на нас сверху вниз. С ухмылкой, будто наслаждаясь ситуацией — точь-в-точь как Кунагиса, Кота-сан улыбалась, явно забавляясь происходящим от всей души.

— Тем двоим из вас, для кого наша встреча — первая, я скажу: «Рада знакомству!», третьему же я говорю: «Приветствую, my dear friend!» Имя мне Исимару Кота! — Кота-сан криво ухмыльнулась и слегка вскинула подбородок, что было едва различимо в этом подземном полумраке. —Прошу любить и жаловать.

Судзунаси-сан настороженно нахмурила брови и приняла боевую стойку. Кунагиса округлила глаза и озадаченно склонила голову. Я же, опираясь на бетонную стену, поднялся на ноги.

— Привет, Кота-сан. Спасибо за вчерашнее, — осторожно, крайне осторожно. — Кстати, как же вы здесь оказались?

— Полагаю, более правильно будет сказать: «Как же кстати вы здесь оказались», не так ли, my dear friend? —сказала Кота-сан дерзким тоном, используя при этом чересчур вежливые обороты, словно насмехаясь. — Да, поистине банальная банальность.

— Что вы здесь делаете? Неужели заблудились?

— Вовсе нет. Вовсе нет, my dear friend. Дело не в этом, — давясь тихим смехом, проговорила Кота-сан. — Просто я услышала, что в клетку попали редкие зверушки, вот и пришла поглазеть. На тех самых редких зверушек, что осмелились перечить доктору Кёитиро Сядо.

— ……….

— Вы совсем не улыбаетесь, — Кота-сан вздохнула с лёгким разочарованием. — Улыбка — это основа общения, понимаете? И как вам только удаётся поддерживать полноценные человеческие отношения? Или всё же не удаётся?

— Признателен за совет, Исимару Кота-сан. Но я предпочту сдохнуть, чем улыбаться без причины, — я неопределённо кивнул. — Итак, у вас есть какое-то дело? И вообще, как вы сюда попали?

— Хороший вопрос. Но это мы оставим на десерт, — Кота-сан перевела взгляд с меня на Кунагису и Судзунаси-сан. — Ха! Две женщины в клетке. Весьма недурная композиция.

Она словно бы недвусмысленно намекала на то, что один из имеющихся трёх элементов (в моём лице) был здесь абсолютно лишним.

Судзунаси-сан в ответ на эту внезапную, возникшую из ниоткуда фразу Коты-сан, слегка усмехнулась.

— Инодзи, а ты, я смотрю, парень со связями. В таком изолированном месте — и сразу двое знакомых, — Судзунаси-сан обращалась ко мне, а не к Коте-сан. — Знакомых женщин в самом расцвете сил. Да ты прямо Аривара-но Нарихира.

— Ха… — метафора была мне не совсем понятна.

— И в каких же вы отношениях с этой очаровательной леди?

— Вчера я предложила ему встречаться, но получила блестящий отказ.

Прежде чем я успел вставить хоть слово, Кота-сан ответила на вопрос Судзунаси-сан. Взяла и ответила.

— Я же права, my dear friend?

— Ну, в этом есть примерно одна десятая правды.

— Одной десятой правды вполне достаточно. Однако… — Кота-сан немного сменила тон, — Похоже, ситуация несколько изменилась, и я подумала, не соблаговолите ли вы пересмотреть своё решение…

— Никто не любит навязчивых женщин, — подала голос Судзунаси-сан, наконец обратившись к Коте-сан напрямую. — Не так ли? «Dear friend»-сан.

На что Кота-сан, ничуть не смутившись, ответила: «Возможно, вы и правы». Она совершенно игнорировала исходящую от Судзунаси-сан враждебность. Это могло показаться пустяком, но я-то знал, насколько это на самом деле круто.

— Однако я из тех, кто не умеет вовремя сдаваться… Хотелось бы, чтобы вы поумерили враждебность. Я вам вовсе не враг. Напротив, думаю, мы могли бы поладить… особенно с вами, — Кота-сан указала на меня подбородком. — Вам так не кажется, my dear friend?

— Ты ведь сказала, что «услышала»? — Судзунаси-сан проигнорировала вопрос Коты-сан и вместо ответа задала свой. — «Я услышала, вот и пришла», так? Что это значит? Могу ли я понимать это так, что ты услышала от кого-то о нашем заточении?

— Ой. С языка сорвалось? Ну, большой беды в этом нет. Ха-ха, а вы проницательны… Судзунаси Нэон-сан? — Кота-сан рассмеялась ещё веселее. — Впрочем, я бы предпочла, чтобы вы направили свою проницательность в другое русло. Я ведь сказала в самом начале: «Способ есть». Разве не это для вас сейчас важнее всего?

Способ. Способ «выбраться» из этой безвыходной ситуации.

Судзунаси-сан замолчала. Я взглянул на Кунагису — она застыла в той же позе, что и в момент появления Коты-сан. То есть округлив глаза и наклонив голову. Кунагиса Томо из тех людей, кому свойственно порой вот так «зависать».

Кота-сан звонко хлопнула в ладоши перед грудью.

— Проще говоря, я спрашиваю: «Хотите, я вам помогу?»

Естественно, моё лицо напряглось.

Я вспомнил прошедшую ночь.

— ……….

— Вы сомневаетесь? Сомневаетесь, верно? Я понимаю ваши чувства. Невозможно доверять человеку, который внезапно появляется и предлагает такое. Это и есть нормальное мышление. Однако…

С этими словами Кота-сан запустила руку в карман пальто и выудила нож. Это был даже не совсем нож, а скорее что-то вроде шила или лопатки, имеющее острую форму. Короткое лезвие и дизайн, не предполагающий удобства в обращении. Да, это была вещь не для того, чтобы колоть людей или ломать предметы, её основной целью было не служить холодным оружием, а быть инструментом для вскрытия замков.

— О! Похоже, Вы знакомы с подобными ножами? Тогда это избавляет от лишних объяснений. — Кота-сан со свистом рассекла воздух ножом. — Это подарок от друга, так что я не могу обращаться с ним слишком грубо, однако же…

Она вставила нож в замочную скважину железного замка на решётке. Сделала два-три движения рукоятью, раздался звук чего-то соскочившего, и дверь клетки освободилась от оков. Со скрипом, напоминающим скрежет ржавчины, она отворилась наружу.

— Это уже не вопрос доверия или недоверия, это объективная реальность.

— Чего вы хотите?

На мой вопрос Кота-сан состроила неприятную мину.

— Как грубо с вашей стороны. Разве матушка не учила вас, что, когда вам помогают, первым делом следует сказать «спасибо»?

— К сожалению, в детстве все меня буквально на руках носили… из-за чего я склонен к некоторому недоверию к людям.

—Поистине безукоризненно, my dear friend! — на этот раз Кота-сан улыбнулась более изысканно. — Глупости всё это, право слово, сущие глупости. Разумеется, моя просьба остаётся в точности такой же, какой была минувшей ночью, my dear friend.

— Вот как…

Я выдал некое подобие кивка.

Просьба такая же, как вчера. То есть…

— А если я снова откажу?

— Ничего страшного. Это будет не менее безукоризненно. Пожалуйста, отказывайте на здоровье. В таком случае мы просто разойдёмся здесь, как в море корабли, — Кота-сан показала мне ладони, словно говоря: «Сдаюсь». — Меня воспитывали в строгости. Правда, не родители… в любом случае, «если хочешь, чтобы кто-то был добр к тебе, сначала прояви бескорыстную доброту сам». В противном случае это будет просто сервис.

— Вот как…

Насколько вообще можно ей верить?

В моём словаре нет слова «доверие» по отношению к человеку, которого видишь второй раз в жизни. А об «уверенности» и речи быть не может. К тому же этот человек — Исимару Кота — определённо опасная личность, к которой скорее стоит относиться с осторожностью нежели с доверием. И это касается как вчерашней ночи, так и того, что происходит сейчас.

И главное — тот факт, что она использовала фамилию «Зэрозаки» в качестве псевдонима. Это было самым скверным.

Когда-то Красная сказала мне: «Не существует адекватных людей, способных выбрать в качестве псевдонима фамилию Зэрозаки». И вот передо мной человек, который открыто, не таясь, примеряет на себя эту фамилию и, как будто одного этого мало, ещё и проник сюда. На какие мысли это может наводить?

И всё же… неужели ситуация может стать ещё хуже, чем сейчас?

— Кисимару-сан, кажется? — пока я медлил с ответом, Судзунаси-сан заговорила первой. — Кисимару-сан, так вот, ваше…

— Исимару… — несколько недовольно поправила её Кота-сан. — Исимару Кота. Попрошу не путать.

— Прошу прощения, — Судзунаси-сан слегка пожала плечами. — Предложение заманчивое, но мы не можем принять условия вашей сделки. Не знаю, чего вы требуете от Инодзи, но согласиться мы не можем.

— Ой. Почему же? — Кота-сан картинно склонила голову. — Может статься, что моё требование — сущая ерунда? Например, банкнота в две тысячи иен или купон на скидку.

— Потому что это в принципе не может быть сделкой, — отрезала Судзунаси-сан. — Мы не можем отсюда уйти. Вернее, в уходе нет никакого смысла. Какой прок выходить из этой клетки? Разве не так, Инодзи?

— Вы правы…

Да. Судзунаси-сан права. Даже если мы выберемся из клетки, мы не сможем покинуть Четвёртый корпус Касугай-сан. В этом здании нет ни одного окна, а единственный выход — парадная дверь — охраняется той самой непроходимой системой безопасности.

Ладно, на секунду допустим — и это «допустим» относится к разряду абсолютных безумств — допустим, мы сможем реализовать то, о чём говорила Кунагиса. Используем какой-нибудь компьютер в этом отделении, подключимся к центральному серверу и снимем блокировку через права администратора. Тогда мы, возможно, выберемся из здания. Может, тогда появится шанс выбраться и с территории исследовательского центра. Но наш «Фиат» наверняка находится под надзором охраны, а на воротах впереди выставлено оцепление. К тому же из нас троих только Судзунаси-сан обладает выносливостью, чтобы спуститься с этой горы на своих двоих.

Даже если проигнорировать все эти препятствия и в порыве крайнего оптимизма допустить успех побега — как только доктор Кёитиро свяжется с полицией, нас всё равно схватят. Для доктора это будет вполне приемлемый исход.

— Поэтому, выйдем мы из этой клетки или нет, для нас это ничего не меняет, Кота-сан.

Судзунаси-сан горько усмехнулась.

— Как говорится, по восьми направлением стены, и враги с четырёх сторон.

— Ну что вы… Тут в лучшем случае «по трём направлениям стены, враги с двух сторон». Нет причин для такого пессимизма, — Кота-сан подмигнула. — Именно поэтому я предлагаю сделку. Я не предлагаю сделок, которые не выгодны партнёру. В конце концов, сделка должна быть устроена так, чтобы моя выгода напрямую становилась вашей выгодой — только тогда можно получить искреннюю самоотдачу и сотрудничество.

— То есть, что вы имеете в виду? Мы возвращаемся к тому самому «способу»?

— Именно так, my dear friend. Как и ожидалось от мужчины, на которого я положила глаз… поистине проницательно, поистине мудро.

— ……….

Я молча ждал продолжения. Судзунаси-сан последовала моему примеру. Насчёт Кунагисы были сомнения, слушает ли она вообще, но она тоже молчала.

— Нужно разоблачить «истинного преступника» и доказать собственную невиновность.

Наконец произнесла Кота-сан.

— Тогда у доктора Кёитиро не останется причин удерживать вас. Разве не так?

— «Истинного преступника»?

Того, кто убил Уцуриги Гайсукэ и распял его. Тот, кто создал причину, по которой нас здесь заперли.

— Так-с…

Я прижал руку к губам и задумался. Стал прокручивать слова Коты-сан в голове. Точно. Я совсем упустил это из виду. В конце концов, преступление ведь кто-то совершил. Раз я утверждаю, что дедукция доктора Кёитиро — полная чушь, я должен был прийти к мысли, что существует другое, более подходящее решение. Верно. И если удастся найти это решение, то вся затея доктора Кёитиро пойдёт прахом.

Это изолированное пространство. Замкнутое пространство. Условия крайне ограничены. Значит, истинный преступник… Если он находится среди нас, то это… Это действительно…

— Это действительно…

— Неплохая мысль, — перехватила Судзунаси-сан мои слова. — Мысль действительно неплохая. Но на практике это вряд ли осуществимо. Высокие идеалы — это круто, и всё такое, но времени катастрофически мало. Касугай-сан сказала: «Через пять часов будет вынесен вердикт». Тогда нам конец. Один час уже прошёл, осталось всего лишь четыре. Всего четыре часа, чтобы вычислить истинного убийцу.

— Четыре часа! — Кота-сан перебила Судзунаси-сан почти нараспев. — Четыре часа? Что означает это ваше «всего лишь»? Да времени даже слишком много! — она вызывающе посмотрела на меня. — Вы согласны со мной, my dear friend?

— Если вы нам поможете, то, пожалуй, так и есть, Кота-сан…

Нехотя я кивнул.

Как и сказала Судзунаси-сан, ситуация тяжёлая. По словам учителя, это не просто жестокое убийство, это «невозможное преступление» в физически замкнутом пространстве, иными словами «Запертая комната». Непреклонный механический привратник, причина, по которой Уцуриги был так зверски распят, значение кровавых слов на стене. Все эти задачи непростые сами по себе, а тут ещё и ограничение по времени.

И всё же…

Действительно, как говорит Кота-сан, это может быть лучшим из возможных путей. Даже если одновременно это означает худший из возможных выборов.

— Ну так что? Я никого не принуждаю.

С этими словами Кота-сан просунула правую руку сквозь прутья решётки. Судзунаси-сан больше ничего не говорила. Кунагиса тоже молчала.

Я решился и пожал её руку.

Было такое чувство, будто я коснулся руки человека.

3

Судзунаси-сан и Кунагиса остались в клетке, а мы с Котой-сан перешли к решительным действиям. Называть нас «группой прикрытия» и «штурмовой группой» было бы преувеличением, но все сошлись во мнении, что разгуливать повсюду полным составом нельзя — кто-то должен был остаться в клетке. Раз так, оставлять кого-то одного тоже нельзя (не факт, что Касугай-сан придёт ровно через четыре часа; если наш «побег» обнаружат раньше, оставаться одному будет не просто тоскливо, а по-настоящему опасно). Поскольку Кота-сан, будучи по сути лицом посторонним, оставаться в клетке никак не могла (я на это надеялся, но моё предложение молниеносно отфутболили — что, впрочем, естественно), то из нас троих — меня, Кунагисы и Судзунаси-сан — в «штурмовой отряд» мог выйти только один. Судзунаси-сан сразу взяла самоотвод, мол, «с мозгами у меня туговато» — так что выбор стоял между мной и Кунагисой. Объективно говоря, Кунагиса определённо умнее меня, но оставлять её на попечение такой подозрительной личности, как Кота-сан, было плохой идеей. Да и вообще, Кунагиса и скрытность — вещи несовместимые. Стоит ей выйти из клетки, как её обнаружат через две секунды. Поскольку целью доктора Кёитиро является одна лишь Кунагиса, то пока она остаётся в клетке, он не станет вытворять — да, именно — вытворять никаких безумств. В итоге у меня не осталось иного выбора, кроме как самому отправиться на вылазку.

После подобных размышлений в духе задачи о «миссионерах и каннибалах», я вышел из темницы.

— Всё это просто бессмыслица... — пробормотал я свою обычную фразу, представ перед Котой-сан. Она поправила кепку, надвинув её поглубже на глаза, и произнесла:

— Рассчитываю на тебя. Что ж, приступим немедля. Нельзя вечно здесь прохлаждаться.

— Да, вы правы, — кивнул я и обернулся к клетке. — Тогда, Судзунаси-сан, оставляю это место… вернее, Кунагису на вас.

— В такой ситуации я не могу с полной уверенностью пообещать, что всё будет в ажуре. Но, так и быть, предоставь это мне, — отозвалась она. — Инодзи, мы вверяем наши судьбы в твои руки.

Ох, и ношу же мне всучили.

Попросил, пообещала, вверили.

Ой-ой, послушать нас — так мы как будто бы и вправду доверяем друг другу.

— И-тян, — внезапно, выбрав самый неожиданный момент, подала голос Кунагиса. — В самом крайнем случае... если ты, И-тян, почувствуешь, что всё совсем плохо, можешь связаться с Нао-куном.

— ..........

Связаться с Нао-саном. Я знал, что это значит. Знал, что означает просить помощи у этого человека, когда Кунагисе Томо грозит прямая опасность...

— Понял. Так и сделаю. Если ситуация действительно будет хуже некуда.

— И ещё, И-тян, ты помнишь... — Кунагиса продолжала сидеть, глядя на меня снизу вверх, — то, что Боку-сама-тян говорила раньше? О правиле внутри «Команды»: «Никому не разглашать информацию о членах группы». Это было наше обещание.

— А, да, кажется, ты что-то такое говорила... Припоминаю.

— Я нарушу обещание, — сказала Кунагиса. — Вчера Са-тян сказал вот что: «Кажется, пришла пора восстановить своё злое имя».

Восстановить злое имя.

Если говорить о дурной славе Уцуриги, то речь, вероятно, идёт о прозвище «Зелёный Зелёный Зелёный», или же «Вредоносная бактерия». Прозвище, оно же насмешка, данное ему в те времена, когда он творил бесчинства в качестве абсолютного разрушителя в составе «Команды». И он сказал, что собирается его восстановить? Он хотел вернуть себе это имя? С чего бы вдруг распятому и ныне покойному Уцуриги Гайсукэ было делать подобные заявления? Нет, важнее другое...

— Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас?

— Мне показалось, что иначе будет нечестно. Сейчас нет времени, так что я не могу объяснить больше, но я хочу, чтобы ты знал... — Кунагиса говорила на редкость бесстрастным тоном. Послушай, И-тян. Ты ведь не бросишь меня, не возненавидишь?

— Не брошу.

Я ответил мгновенно.

Смог ответить мгновенно.

И это принесло облегчение, пожалуй, не столько Кунагисе, сколько мне самому.

— Нечего по сто раз уточнять такие очевидные вещи. Мне даже отвечать лень. Все эти «неурядицы» для нас — сущие пустяки, Томо.

— Вот как. Это хорошо.

И с этими словами Кунагиса, как обычно, невинно улыбнулась. Этого было достаточно. Я собрался с духом и сказал:

— Что ж, пойдёмте, Кота-сан.

Кота-сан кивнула и зашагала прочь:

— Тогда давайте для начала устроим нечто вроде военного совета. Нужно оценить и подтвердить обстановку. Но для этого нам первым делом необходимо выбраться из этого здания.

— Вот именно. Я уже спрашивал ранее, но всё-таки, Кота-сан, как вы вообще попали внутрь?

— Сейчас я всё объясню. Просто идите за мной.

Я последовал за Котой-сан, которая шла быстрой и уверенной походкой. Мы свернули за угол, и клетка, а вместе с ней Кунагиса и Судзунаси-сан, скрылись из виду. В этот момент Кота-сан негромко рассмеялась.

— И что тут смешного?

— Да так. Просто забавно. Дружба ли это, любовь или как это ещё назвать…Обе девушки весьма очаровательны, my dear friend , но кто из них ваша истинная дама сердца?

— Всё совсем не так. Это и не Судзунаси-сан, и не Кунагиса. Мой идеал — это моя, подобная самураю, соседка по квартире, — буркнул я. — Да и вообще, вам-то какое дело?

— Хе-хе. Разумеется, мне нет до этого никакого дела. Ваша жизнь меня абсолютно, совершенно не касается. Безукоризненно не касается... И всё же, my dear friend, разве не естественно хотеть побольше узнать о партнёре, с которым собираешься делить жизнь и смерть, будучи связанным с ним единой нитью судьбы?

— Я не собираюсь совершать с вами двойное самоубийство, Кота-сан, — я постарался придать голосу максимум безразличия. — И раз уж на то пошло, вы, похоже, знаете о нас довольно много, в то время как я о вас не знаю ровным счётом ничего. Это не может не вызывать некоторого напряжения.

— Напряжение. Это прекрасно. Пожалуйста, сохраняйте это напряжение. Так дела пойдут гораздо лучше, — ответила Кота-сан, не сбавляя шага. — У меня не будет к вам претензий, пока вы соблюдаете наши договорённости. Мне нужно не ваше доверие, а ваша искренность.

— Как прагматично.

— Скорее реалистично.

Это был совершенно бессмысленный обмен репликами. Я думал о том, допустимо ли это в нашей ситуации, и в то же время понимал, что, наверное, так и должно быть. Как бы там ни было, сейчас мне оставалось только полагаться на неё.

— Нам сюда.

Кота-сан указала на зелёную железную дверь. Вскрыв замок своим шилообразным ножом, она толкнула дверь. За ней оказалась лестница, ведущая наверх. Судя по конструкции, это был пожарный выход.

— Вы пришли отсюда?

— Да. Лифт производит слишком много шума, знаете ли. Воспользуйся я им — и моё присутствие сразу бы раскрыли. Ну же, быстрее. У вас ведь ограничение по времени? Будет безукоризненно, если мы поторопимся.

Пока я колебался, Кота-сан уже уверенно поднималась по ступеням. В её действиях не было ни тени сомнения. Значит, этот сценарий был запланирован ею с самого начала. Всё шло по плану, включая то, что я приму её условия и последую за ней. Я слегка тряхнул головой и ступил на лестницу. Дверь за мной захлопнулась, послышался щелчок замка. Видимо, здесь стояли простые автоматические защёлки.

— Позвольте прояснить одно недоразумение, — заговорила Кота-сан. — Как вы верно заметили, большинство вещей идёт в соответствии с моими планами, однако есть одно обстоятельство, ставшее для меня неожиданностью.

— Я ещё ничего не успел сказать...

— Я-то полагала, что на ваше «укрощение» уйдёт куда больше времени, — продолжала она, игнорируя мои слова. — Если судить по вашему вчерашнему поведению. Конечно, лично для меня это воистину безукоризненно, однако вы не кажетесь человеком, с которым так легко договориться. Даже учитывая безвыходность ситуации, почему вы так просто приняли мои условия?

— Есть у меня один знакомый человек... — вздохнув, ответил я. — Человек, похожий на вас. То есть нет, вовсе не похожий, да и не то чтобы я понимал вас или этого человека, но, скажем так... С точки зрения систематики вы бы относились к одному роду.

— Хм... Это звучит любопытно.

— Правда, тот человек — мастер на все руки. Или, скорее, «подрядчик»,— добавил я. — Совсем не вор вроде вас.

— Хе-хе. Понятно. Что ж, это тоже безукоризненно... Выражаясь словами той дамы в чёрном — вы действительно парень со связями. В любом случае, я рада, что мы быстро нашли общий язык.

«Дама в чёрном»? Кто это? Ах да, это она, видимо, о Судзунаси-сан. Миновав дверь, ведущую на первый этаж, Кота-сан направилась на второй.

— А? Мы идём ещё выше? Выход ведь только на первом этаже?

— Вы же потому и в затруднении, что не можете воспользоваться этим выходом, верно? Если обычный путь не подходит, будет безукоризненно попробовать нечто необычное. Но важнее другое... важнее...

— Что именно? Хватит напускать таинственности.

— Да нет. Мне просто хотелось спросить заранее, насколько вы уверены, что сможете благополучно разрешить этот инцидент… ну, давайте назовём это инцидентом.

— О «благополучии» речь уже не идёт. Как ни крути, нас заперли в клетке. Но что касается уверенности... Скажу лишь одно... — я не пытался подражать Коте-сан, но всё же выдержал небольшую паузу, — Я уже не раз попадал в подобные переплёты, и не было ещё ни одного случая, который я бы не смог разрешить.

— А вы на удивление самоуверенны... Я даже немного удивлена.

— Это просто эмпирические выводы... Впрочем, этого мало, — отрезал я без лишних эмоций. — Если это инцидент призван погубить меня с Кунагисой, то всего происходящего откровенно недостаточно. Тот факт, что бывшему товарищу Кунагисы выкололи глаза, пронзили рот, вскрыли грудь, распороли живот, пригвоздили ноги, отрубили руки, распяли и украсили всё это кровавыми письменами — не говоря уже о том, что провернули подобное в абсолютно изолированном помещении, — ну... тянет максимум баллов на шестьдесят.

— Но этого хватит, чтобы получить зачёт.

— Возможно... Однако ограничение по времени у меня впервые. Четыре часа… или даже меньше. К тому сроку я должен вернуться.

— А что вы намерены делать, если вдруг не уложитесь в четыре часа? — спросила Кота-сан. — Перед дамой в чёрном я говорила иначе, но не стоит слишком на меня полагаться. Мы с вами не столько «связаны нитью судьбы», сколько «скованы одной цепью», но при этом цели наши расходятся.

— Я это прекрасно понимаю. Именно что «скованы одной цепью». Так... вы спрашивали, что будет, если я не успею?

— Да, свяжетесь с этим... Нао-куном?

Кота-сан немного понизила голос.

— Это самая крайняя мера. Нет, не так. Если считать наш с вами союз «худшим из вариантов», то звонок Нао-сану уместно будет назвать «пробиванием дна».

Если я выберу этот путь — если Кунагиса Нао узнает, что с его сестрой обошлись подобным образом, то этот инцидент будет разрешён не за четыре часа, а за четыре секунды. Нао-сан, используя всю доступную ему мощь, не просто разрешит — нет, он искоренит этот инцидент. Но...

— Но возможности, я бы не хотел прибегать к этой мере.

— Хм? Не совсем понимаю, но вы явно не горите желанием делать этот выбор. И что же тогда? Попросите того «подрядчика» перехватить эстафету?

— Этого я тоже... в глубине души не хочу, — честно ответил я. — Дело даже не в том, «лучший» это вариант или «худший». Просто... я хочу остаться с этим человеком друзьями. Просто друзьями. Не хочу обременять наши отношения долгами, обязательствами или чем-то подобным, а уж переводить их в плоскость «делового партнерства» мне и вовсе противно.

Хотя, говоря это, я понимал, что и так уже задолжал ей по уши.

— Если бы речь шла только о спасении Уцуриги, я бы ещё мог попросить о помощи, но когда всё зашло так далеко, просить стало как-то неловко...

— То есть, именно потому что вы друзья, вы не можете обременять этого человека проблемами? Мои взгляды на этот счёт прямо противоположны. Какой прок в дружбе, если нельзя положиться на друга в трудную минуту?

— У меня на сей счёт свои соображения.

В этой сфере сложно оперировать чёткими категориями. Всё туманно и расплывчато. Чтобы внести хоть какую-то ясность, пришлось бы дойти до самой сути, а я не хочу тратить силы на копание в этом. Особенно сейчас.

— Для меня «жить» — это синоним слова «противоречить», — высказал я Коте-сан свой текущий вывод. — Знаете, я искренне рад, что судьба свела меня с этим человеком. Рад, что мы подружились. Рад, что могу быть рядом с такой потрясающей личностью: болтать о всякой бессмыслице, вместе ужинать, спать в одной комнате... Рад, что меня балуют, поддразнивают, а иногда и отвешивают тумаков или изводят. В общем, я просто счастлив, что мы друзья. И поэтому я хочу, чтобы когда-нибудь этот человек тоже смог подумать: «Как же хорошо, что мы с ним подружились». Глупо, конечно, но как-то так...

— Вот как...Что ж, это тоже безукоризненно, — почему-то Коте-сан пришлась по душе какая-то часть моей тирады. Она обернулась и одарила меня радостной улыбкой. Удивительно, но это была весьма очаровательная улыбка. — Так что же вы в итоге предпримете? Если найти решение за четыре часа окажется невозможно. Сразу скажу: переубедить доктора не получится. Не получится укротить этого «Безумного демона», который сейчас наверняка вовсю занят своими закулисными интригами.

— Вы подслушивали наш разговор?

— Где-то с середины. О том, что Кунагису-сан прочат на место Уцуриги-сана, и всё в таком духе...

— Понятно. Вы действительно ничего не упускаете... Что ж... В таком случае, ничего не поделаешь. Я сдамся.

— Ложь, — отрезала Кота-сан. — Вы не похожи на человека, который так легко сдаётся.

— Вот как? Ну, может быть.

Однако в словах, сказанных Коте-сан, не было лжи. Это была чистейшая правда, моё искреннее намерение. Да, в таком случае я сдамся. Я перестану пытаться уладить всё «красивыми речами». Сдамся в своём стремлении завершить ситуацию, не замарав рук. Если всё зайдет так далеко, я не стану и дальше пытаться удержаться в рамках поведения «обычного человека», за которые я цеплялся все эти девятнадцать с хвостиком лет, балансируя на грани. Я незаметно проверил, на месте ли нож во внутреннем кармане куртки.

— Ну да ладно. Не слишком безукоризненно думать лишь о том, что поджидает нас в случае провала. Давайте верить в светлое будущее.

Кота-сан преодолела последний пролёт. Последний? Значит, это уже четвёртый этаж... нет, постойте...

— Это крыша?

— Именно, — кивнула Кота-сан, открывая замок двери своим ножом. — Это крыша.

Я последовал за ней наружу. Крыша была выложена плиткой, впереди виднелись стойки для сушки белья. Судя по всему, изначально они предназначались именно для этого, однако следов использования не наблюдалось. Более того, это место казалось настолько лишенным человеческого присутствия, что возникал вопрос: ступала ли сюда чья-то нога с момента постройки здания?

На плитке кое-где поблёскивали лужи — следы ночного дождя.

Я огляделся по сторонам, окидывая взглядом окрестности. Пейзаж был по-настоящему красив. За крепостными стенами простирался бескрайний кедровый лес. В поле зрения почти не попадалось рукотворных объектов — истинно величественный вид. Природа выглядела настолько первозданной, что это казалось почти неестественным.

Впрочем, сейчас было не до любования красотами.

— Пожалуйста, не подходите слишком близко к краю. Окон в исследовательских корпусах нет, так что вероятность мала, но кто-нибудь из проходящих внизу может вас заметить.

Тем не менее, говоря это, сама Кота-сан уверенно направилась к самому краю. Я, не совсем понимая ситуацию, последовал за ней.

— Послушайте, Кота-сан. Вы ведь не скажете мне сейчас, что мы будем спускаться отсюда на тросах?

— Этот вариант был бы весьма безукоризненным, если бы объяснял, как мне удалось проникнуть внутрь, — Кота-сан остановилась у самого края Четвёртого корпуса. Она замерла в неподвижной позе. — Что ж, следуйте за мной...

Не успел я опомниться, как она сделала шаг назад, и, набрав необходимый импульс, совершила прыжок. Прыжок. Если быть точным, она оттолкнулась в миллиметре от самого края — от выступа парапета и желоба для дождевой воды. Впереди была... пустота... И...

Пятый корпус на той стороне.

Грациозно, словно со звуковым эффектом «вжух», она приземлилась на той стороне и обернулась ко мне. Украшавшие её голову косички с секундным опозданием опустились на плечи.

— Ну же, прошу вас.

— Что значит «прошу вас»... — я невольно попятился. — В каком таком смысле «прошу вас»?

— Ничего особенного. Прыжок всего-то в два метра. Неужели взрослый мужчина на такое не способен?

Два метра. Действительно, на глаз расстояние между Четвёртым и Пятым корпусами было именно таким. Как я и заметил вчера, здания в этом исследовательском центре стоят очень тесно. Так что перепрыгнуть с одного на другое, как это только что сделала Кота-сан, вполне реально. Но даже если там всего два метра...

Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Насколько я помню, в Четвёртом корпусе четыре этажа. Однако потолки здесь явно выше стандартных, так что по самым скромным прикидкам высота составляла не менее десяти метров. С такой высоты можно гарантированно разбиться насмерть, даже если удастся приземлиться на ноги.

Конечно, прыгнуть на два метра легко. Но когда цена ошибки — смерть, уровень напряжения меняется кардинально.

— Ой-ой-ой. Не может же быть, чтобы вы струсили? Если мой dear friend окажется таким цыплёнком, это будет весьма неожиданно.

— Как насчёт оправдания, что я ещё несовершеннолетний, а значит, не могу считаться «взрослым мужчиной»?

— Если вы не желаете переломить ситуацию и не хотите доказывать мне, что вы не цыплёнок — воля ваша.

После таких слов мне оставалось только решиться. Кота-сан взяла разбег меньше метра — и мне, вероятно, этого бы хватило, — но я отошёл на три, нет, на четыре шага, потом отступил ещё на один, глубоко вздохнул и сделал ещё один шаг назад.

— ..........

Новый жанр: спортивный детектив.

— Серьёзно, всё это — сплошная бессмыслица...

Пробормотав это, я рванул вперёд. В самом прыжке я не сомневался. Перепрыгнуть с Четвёртого корпуса на Пятый — проще простого. Главная проблема — смогу ли я нормально оттолкнуться. Если я споткнусь о край — всё кончено. Видимо, этот страх и заставил меня оттолкнуться в нескольких десятках сантиметров до края.

Ощущение невесомости, а следом...

Удар, отозвавшийся во всём теле.

— Фух...

Я приземлился на обе ноги. В глубоком приседе я замер на крыше Пятого корпуса. По крайней мере, я не превратился в раздавленный помидор или раскуроченный гранат, позорно закончив на этом историю.

Кота-сан издала несколько фальшивых хлопков.

— Блестяще, my dear friend! Прыжок метра на три. С таким коротким разбегом... хм, ваши физические способности весьма безукоризненны.

— Как говорится — силён в науках и искусствах, — я старался казаться невозмутимым, пока сердце постепенно успокаивалось. Не то чтобы мне нужно было рисоваться, но при общении с Котой-сан не стоило слишком часто демонстрировать слабость. — И что дальше? Раз уж мы в Пятом корпусе, что теперь будем делать?

— В смысле «что делать»?

— В прямом. В этом отделении такая же система безопасности на входах, как и в Четвёртом. Да, мы выбрались из Четвёртого корпуса, как вы и обещали, но если мы будем так беспечно стоять здесь, нас точно кто-нибудь заме...

И именно в этот момент, стоило мне повернуться к Коте-сан...

Дверь, ведущая внутрь корпуса, медленно открылась прямо передо мной, и, словно «лёгок на помине», появился Нэо Фуруара. Облачённый в белый халат, скрывающий его тучное тело, с сигаретой в зубах, он вышел на крышу так буднично, будто это было в порядке вещей.

Я лихорадочно огляделся в поисках укрытия, но на этой открытой крыше прятаться было негде. Впрочем, в следующую секунду я понял — в этом нет нужды.

Нэо-сан цинично усмехнулся и произнёс:

— А, Исимару-сан.

Меня — человека, который по идее должен был томиться в подземелье под замком, — он удостоил лишь мимолётным взглядом. Вместе с тем он глубоко поклонился Коте-сан — лицу постороннему и, по сути, нарушительнице:

— Я намеревался встретить вас здесь, но, похоже, дела продвигаются быстрее, чем ожидалось. Прошу простить мне мою непунктуальность.

— Ничего страшного, — невозмутимо ответила Кота-сан. — Лучше приготовьте какой-нибудь напиток для моего dear friend'а.