3
Судзунаси-сан и Кунагиса остались в клетке, а мы с Котой-сан перешли к решительным действиям. Называть нас «группой прикрытия» и «штурмовой группой» было бы преувеличением, но все сошлись во мнении, что разгуливать повсюду полным составом нельзя — кто-то должен был остаться в клетке. Раз так, оставлять кого-то одного тоже нельзя (не факт, что Касугай-сан придёт ровно через четыре часа; если наш «побег» обнаружат раньше, оставаться одному будет не просто тоскливо, а по-настоящему опасно). Поскольку Кота-сан, будучи по сути лицом посторонним, оставаться в клетке никак не могла (я на это надеялся, но моё предложение молниеносно отфутболили — что, впрочем, естественно), то из нас троих — меня, Кунагисы и Судзунаси-сан — в «штурмовой отряд» мог выйти только один. Судзунаси-сан сразу взяла самоотвод, мол, «с мозгами у меня туговато» — так что выбор стоял между мной и Кунагисой. Объективно говоря, Кунагиса определённо умнее меня, но оставлять её на попечение такой подозрительной личности, как Кота-сан, было плохой идеей. Да и вообще, Кунагиса и скрытность — вещи несовместимые. Стоит ей выйти из клетки, как её обнаружат через две секунды. Поскольку целью доктора Кёитиро является одна лишь Кунагиса, то пока она остаётся в клетке, он не станет вытворять — да, именно — вытворять никаких безумств. В итоге у меня не осталось иного выбора, кроме как самому отправиться на вылазку.
После подобных размышлений в духе задачи о «миссионерах и каннибалах», я вышел из темницы.
— Всё это просто бессмыслица... — пробормотал я свою обычную фразу, представ перед Котой-сан. Она поправила кепку, надвинув её поглубже на глаза, и произнесла:
— Рассчитываю на тебя. Что ж, приступим немедля. Нельзя вечно здесь прохлаждаться.
— Да, вы правы, — кивнул я и обернулся к клетке. — Тогда, Судзунаси-сан, оставляю это место… вернее, Кунагису на вас.
— В такой ситуации я не могу с полной уверенностью пообещать, что всё будет в ажуре. Но, так и быть, предоставь это мне, — отозвалась она. — Инодзи, мы вверяем наши судьбы в твои руки.
Ох, и ношу же мне всучили.
Попросил, пообещала, вверили.
Ой-ой, послушать нас — так мы как будто бы и вправду доверяем друг другу.
— И-тян, — внезапно, выбрав самый неожиданный момент, подала голос Кунагиса. — В самом крайнем случае... если ты, И-тян, почувствуешь, что всё совсем плохо, можешь связаться с Нао-куном.
— ..........
Связаться с Нао-саном. Я знал, что это значит. Знал, что означает просить помощи у этого человека, когда Кунагисе Томо грозит прямая опасность...
— Понял. Так и сделаю. Если ситуация действительно будет хуже некуда.
— И ещё, И-тян, ты помнишь... — Кунагиса продолжала сидеть, глядя на меня снизу вверх, — то, что Боку-сама-тян говорила раньше? О правиле внутри «Команды»: «Никому не разглашать информацию о членах группы». Это было наше обещание.
— А, да, кажется, ты что-то такое говорила... Припоминаю.
— Я нарушу обещание, — сказала Кунагиса. — Вчера Са-тян сказал вот что: «Кажется, пришла пора восстановить своё злое имя».
Восстановить злое имя.
Если говорить о дурной славе Уцуриги, то речь, вероятно, идёт о прозвище «Зелёный Зелёный Зелёный», или же «Вредоносная бактерия». Прозвище, оно же насмешка, данное ему в те времена, когда он творил бесчинства в качестве абсолютного разрушителя в составе «Команды». И он сказал, что собирается его восстановить? Он хотел вернуть себе это имя? С чего бы вдруг распятому и ныне покойному Уцуриги Гайсукэ было делать подобные заявления? Нет, важнее другое...
— Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас?
— Мне показалось, что иначе будет нечестно. Сейчас нет времени, так что я не могу объяснить больше, но я хочу, чтобы ты знал... — Кунагиса говорила на редкость бесстрастным тоном. Послушай, И-тян. Ты ведь не бросишь меня, не возненавидишь?
— Не брошу.
Я ответил мгновенно.
Смог ответить мгновенно.
И это принесло облегчение, пожалуй, не столько Кунагисе, сколько мне самому.
— Нечего по сто раз уточнять такие очевидные вещи. Мне даже отвечать лень. Все эти «неурядицы» для нас — сущие пустяки, Томо.
— Вот как. Это хорошо.
И с этими словами Кунагиса, как обычно, невинно улыбнулась. Этого было достаточно. Я собрался с духом и сказал:
— Что ж, пойдёмте, Кота-сан.
Кота-сан кивнула и зашагала прочь:
— Тогда давайте для начала устроим нечто вроде военного совета. Нужно оценить и подтвердить обстановку. Но для этого нам первым делом необходимо выбраться из этого здания.
— Вот именно. Я уже спрашивал ранее, но всё-таки, Кота-сан, как вы вообще попали внутрь?
— Сейчас я всё объясню. Просто идите за мной.
Я последовал за Котой-сан, которая шла быстрой и уверенной походкой. Мы свернули за угол, и клетка, а вместе с ней Кунагиса и Судзунаси-сан, скрылись из виду. В этот момент Кота-сан негромко рассмеялась.
— И что тут смешного?
— Да так. Просто забавно. Дружба ли это, любовь или как это ещё назвать…Обе девушки весьма очаровательны, my dear friend , но кто из них ваша истинная дама сердца?
— Всё совсем не так. Это и не Судзунаси-сан, и не Кунагиса. Мой идеал — это моя, подобная самураю, соседка по квартире, — буркнул я. — Да и вообще, вам-то какое дело?
— Хе-хе. Разумеется, мне нет до этого никакого дела. Ваша жизнь меня абсолютно, совершенно не касается. Безукоризненно не касается... И всё же, my dear friend, разве не естественно хотеть побольше узнать о партнёре, с которым собираешься делить жизнь и смерть, будучи связанным с ним единой нитью судьбы?
— Я не собираюсь совершать с вами двойное самоубийство, Кота-сан, — я постарался придать голосу максимум безразличия. — И раз уж на то пошло, вы, похоже, знаете о нас довольно много, в то время как я о вас не знаю ровным счётом ничего. Это не может не вызывать некоторого напряжения.
— Напряжение. Это прекрасно. Пожалуйста, сохраняйте это напряжение. Так дела пойдут гораздо лучше, — ответила Кота-сан, не сбавляя шага. — У меня не будет к вам претензий, пока вы соблюдаете наши договорённости. Мне нужно не ваше доверие, а ваша искренность.
— Как прагматично.
— Скорее реалистично.
Это был совершенно бессмысленный обмен репликами. Я думал о том, допустимо ли это в нашей ситуации, и в то же время понимал, что, наверное, так и должно быть. Как бы там ни было, сейчас мне оставалось только полагаться на неё.
— Нам сюда.
Кота-сан указала на зелёную железную дверь. Вскрыв замок своим шилообразным ножом, она толкнула дверь. За ней оказалась лестница, ведущая наверх. Судя по конструкции, это был пожарный выход.
— Вы пришли отсюда?
— Да. Лифт производит слишком много шума, знаете ли. Воспользуйся я им — и моё присутствие сразу бы раскрыли. Ну же, быстрее. У вас ведь ограничение по времени? Будет безукоризненно, если мы поторопимся.
Пока я колебался, Кота-сан уже уверенно поднималась по ступеням. В её действиях не было ни тени сомнения. Значит, этот сценарий был запланирован ею с самого начала. Всё шло по плану, включая то, что я приму её условия и последую за ней. Я слегка тряхнул головой и ступил на лестницу. Дверь за мной захлопнулась, послышался щелчок замка. Видимо, здесь стояли простые автоматические защёлки.
— Позвольте прояснить одно недоразумение, — заговорила Кота-сан. — Как вы верно заметили, большинство вещей идёт в соответствии с моими планами, однако есть одно обстоятельство, ставшее для меня неожиданностью.
— Я ещё ничего не успел сказать...
— Я-то полагала, что на ваше «укрощение» уйдёт куда больше времени, — продолжала она, игнорируя мои слова. — Если судить по вашему вчерашнему поведению. Конечно, лично для меня это воистину безукоризненно, однако вы не кажетесь человеком, с которым так легко договориться. Даже учитывая безвыходность ситуации, почему вы так просто приняли мои условия?
— Есть у меня один знакомый человек... — вздохнув, ответил я. — Человек, похожий на вас. То есть нет, вовсе не похожий, да и не то чтобы я понимал вас или этого человека, но, скажем так... С точки зрения систематики вы бы относились к одному роду.
— Хм... Это звучит любопытно.
— Правда, тот человек — мастер на все руки. Или, скорее, «подрядчик»,— добавил я. — Совсем не вор вроде вас.
— Хе-хе. Понятно. Что ж, это тоже безукоризненно... Выражаясь словами той дамы в чёрном — вы действительно парень со связями. В любом случае, я рада, что мы быстро нашли общий язык.
«Дама в чёрном»? Кто это? Ах да, это она, видимо, о Судзунаси-сан. Миновав дверь, ведущую на первый этаж, Кота-сан направилась на второй.
— А? Мы идём ещё выше? Выход ведь только на первом этаже?
— Вы же потому и в затруднении, что не можете воспользоваться этим выходом, верно? Если обычный путь не подходит, будет безукоризненно попробовать нечто необычное. Но важнее другое... важнее...
— Что именно? Хватит напускать таинственности.
— Да нет. Мне просто хотелось спросить заранее, насколько вы уверены, что сможете благополучно разрешить этот инцидент… ну, давайте назовём это инцидентом.
— О «благополучии» речь уже не идёт. Как ни крути, нас заперли в клетке. Но что касается уверенности... Скажу лишь одно... — я не пытался подражать Коте-сан, но всё же выдержал небольшую паузу, — Я уже не раз попадал в подобные переплёты, и не было ещё ни одного случая, который я бы не смог разрешить.
— А вы на удивление самоуверенны... Я даже немного удивлена.
— Это просто эмпирические выводы... Впрочем, этого мало, — отрезал я без лишних эмоций. — Если это инцидент призван погубить меня с Кунагисой, то всего происходящего откровенно недостаточно. Тот факт, что бывшему товарищу Кунагисы выкололи глаза, пронзили рот, вскрыли грудь, распороли живот, пригвоздили ноги, отрубили руки, распяли и украсили всё это кровавыми письменами — не говоря уже о том, что провернули подобное в абсолютно изолированном помещении, — ну... тянет максимум баллов на шестьдесят.
— Но этого хватит, чтобы получить зачёт.
— Возможно... Однако ограничение по времени у меня впервые. Четыре часа… или даже меньше. К тому сроку я должен вернуться.
— А что вы намерены делать, если вдруг не уложитесь в четыре часа? — спросила Кота-сан. — Перед дамой в чёрном я говорила иначе, но не стоит слишком на меня полагаться. Мы с вами не столько «связаны нитью судьбы», сколько «скованы одной цепью», но при этом цели наши расходятся.
— Я это прекрасно понимаю. Именно что «скованы одной цепью». Так... вы спрашивали, что будет, если я не успею?
— Да, свяжетесь с этим... Нао-куном?
Кота-сан немного понизила голос.
— Это самая крайняя мера. Нет, не так. Если считать наш с вами союз «худшим из вариантов», то звонок Нао-сану уместно будет назвать «пробиванием дна».
Если я выберу этот путь — если Кунагиса Нао узнает, что с его сестрой обошлись подобным образом, то этот инцидент будет разрешён не за четыре часа, а за четыре секунды. Нао-сан, используя всю доступную ему мощь, не просто разрешит — нет, он искоренит этот инцидент. Но...
— Но возможности, я бы не хотел прибегать к этой мере.
— Хм? Не совсем понимаю, но вы явно не горите желанием делать этот выбор. И что же тогда? Попросите того «подрядчика» перехватить эстафету?
— Этого я тоже... в глубине души не хочу, — честно ответил я. — Дело даже не в том, «лучший» это вариант или «худший». Просто... я хочу остаться с этим человеком друзьями. Просто друзьями. Не хочу обременять наши отношения долгами, обязательствами или чем-то подобным, а уж переводить их в плоскость «делового партнерства» мне и вовсе противно.
Хотя, говоря это, я понимал, что и так уже задолжал ей по уши.
— Если бы речь шла только о спасении Уцуриги, я бы ещё мог попросить о помощи, но когда всё зашло так далеко, просить стало как-то неловко...
— То есть, именно потому что вы друзья, вы не можете обременять этого человека проблемами? Мои взгляды на этот счёт прямо противоположны. Какой прок в дружбе, если нельзя положиться на друга в трудную минуту?
— У меня на сей счёт свои соображения.
В этой сфере сложно оперировать чёткими категориями. Всё туманно и расплывчато. Чтобы внести хоть какую-то ясность, пришлось бы дойти до самой сути, а я не хочу тратить силы на копание в этом. Особенно сейчас.
— Для меня «жить» — это синоним слова «противоречить», — высказал я Коте-сан свой текущий вывод. — Знаете, я искренне рад, что судьба свела меня с этим человеком. Рад, что мы подружились. Рад, что могу быть рядом с такой потрясающей личностью: болтать о всякой бессмыслице, вместе ужинать, спать в одной комнате... Рад, что меня балуют, поддразнивают, а иногда и отвешивают тумаков или изводят. В общем, я просто счастлив, что мы друзья. И поэтому я хочу, чтобы когда-нибудь этот человек тоже смог подумать: «Как же хорошо, что мы с ним подружились». Глупо, конечно, но как-то так...
— Вот как...Что ж, это тоже безукоризненно, — почему-то Коте-сан пришлась по душе какая-то часть моей тирады. Она обернулась и одарила меня радостной улыбкой. Удивительно, но это была весьма очаровательная улыбка. — Так что же вы в итоге предпримете? Если найти решение за четыре часа окажется невозможно. Сразу скажу: переубедить доктора не получится. Не получится укротить этого «Безумного демона», который сейчас наверняка вовсю занят своими закулисными интригами.
— Вы подслушивали наш разговор?
— Где-то с середины. О том, что Кунагису-сан прочат на место Уцуриги-сана, и всё в таком духе...
— Понятно. Вы действительно ничего не упускаете... Что ж... В таком случае, ничего не поделаешь. Я сдамся.
— Ложь, — отрезала Кота-сан. — Вы не похожи на человека, который так легко сдаётся.
— Вот как? Ну, может быть.
Однако в словах, сказанных Коте-сан, не было лжи. Это была чистейшая правда, моё искреннее намерение. Да, в таком случае я сдамся. Я перестану пытаться уладить всё «красивыми речами». Сдамся в своём стремлении завершить ситуацию, не замарав рук. Если всё зайдет так далеко, я не стану и дальше пытаться удержаться в рамках поведения «обычного человека», за которые я цеплялся все эти девятнадцать с хвостиком лет, балансируя на грани. Я незаметно проверил, на месте ли нож во внутреннем кармане куртки.
— Ну да ладно. Не слишком безукоризненно думать лишь о том, что поджидает нас в случае провала. Давайте верить в светлое будущее.
Кота-сан преодолела последний пролёт. Последний? Значит, это уже четвёртый этаж... нет, постойте...
— Это крыша?
— Именно, — кивнула Кота-сан, открывая замок двери своим ножом. — Это крыша.
Я последовал за ней наружу. Крыша была выложена плиткой, впереди виднелись стойки для сушки белья. Судя по всему, изначально они предназначались именно для этого, однако следов использования не наблюдалось. Более того, это место казалось настолько лишенным человеческого присутствия, что возникал вопрос: ступала ли сюда чья-то нога с момента постройки здания?
На плитке кое-где поблёскивали лужи — следы ночного дождя.
Я огляделся по сторонам, окидывая взглядом окрестности. Пейзаж был по-настоящему красив. За крепостными стенами простирался бескрайний кедровый лес. В поле зрения почти не попадалось рукотворных объектов — истинно величественный вид. Природа выглядела настолько первозданной, что это казалось почти неестественным.
Впрочем, сейчас было не до любования красотами.
— Пожалуйста, не подходите слишком близко к краю. Окон в исследовательских корпусах нет, так что вероятность мала, но кто-нибудь из проходящих внизу может вас заметить.
Тем не менее, говоря это, сама Кота-сан уверенно направилась к самому краю. Я, не совсем понимая ситуацию, последовал за ней.
— Послушайте, Кота-сан. Вы ведь не скажете мне сейчас, что мы будем спускаться отсюда на тросах?
— Этот вариант был бы весьма безукоризненным, если бы объяснял, как мне удалось проникнуть внутрь, — Кота-сан остановилась у самого края Четвёртого корпуса. Она замерла в неподвижной позе. — Что ж, следуйте за мной...
Не успел я опомниться, как она сделала шаг назад, и, набрав необходимый импульс, совершила прыжок. Прыжок. Если быть точным, она оттолкнулась в миллиметре от самого края — от выступа парапета и желоба для дождевой воды. Впереди была... пустота... И...
Пятый корпус на той стороне.
Грациозно, словно со звуковым эффектом «вжух», она приземлилась на той стороне и обернулась ко мне. Украшавшие её голову косички с секундным опозданием опустились на плечи.
— Ну же, прошу вас.
— Что значит «прошу вас»... — я невольно попятился. — В каком таком смысле «прошу вас»?
— Ничего особенного. Прыжок всего-то в два метра. Неужели взрослый мужчина на такое не способен?
Два метра. Действительно, на глаз расстояние между Четвёртым и Пятым корпусами было именно таким. Как я и заметил вчера, здания в этом исследовательском центре стоят очень тесно. Так что перепрыгнуть с одного на другое, как это только что сделала Кота-сан, вполне реально. Но даже если там всего два метра...
Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Насколько я помню, в Четвёртом корпусе четыре этажа. Однако потолки здесь явно выше стандартных, так что по самым скромным прикидкам высота составляла не менее десяти метров. С такой высоты можно гарантированно разбиться насмерть, даже если удастся приземлиться на ноги.
Конечно, прыгнуть на два метра легко. Но когда цена ошибки — смерть, уровень напряжения меняется кардинально.
— Ой-ой-ой. Не может же быть, чтобы вы струсили? Если мой dear friend окажется таким цыплёнком, это будет весьма неожиданно.
— Как насчёт оправдания, что я ещё несовершеннолетний, а значит, не могу считаться «взрослым мужчиной»?
— Если вы не желаете переломить ситуацию и не хотите доказывать мне, что вы не цыплёнок — воля ваша.
После таких слов мне оставалось только решиться. Кота-сан взяла разбег меньше метра — и мне, вероятно, этого бы хватило, — но я отошёл на три, нет, на четыре шага, потом отступил ещё на один, глубоко вздохнул и сделал ещё один шаг назад.
— ..........
Новый жанр: спортивный детектив.
— Серьёзно, всё это — сплошная бессмыслица...
Пробормотав это, я рванул вперёд. В самом прыжке я не сомневался. Перепрыгнуть с Четвёртого корпуса на Пятый — проще простого. Главная проблема — смогу ли я нормально оттолкнуться. Если я споткнусь о край — всё кончено. Видимо, этот страх и заставил меня оттолкнуться в нескольких десятках сантиметров до края.
Ощущение невесомости, а следом...
Удар, отозвавшийся во всём теле.
— Фух...
Я приземлился на обе ноги. В глубоком приседе я замер на крыше Пятого корпуса. По крайней мере, я не превратился в раздавленный помидор или раскуроченный гранат, позорно закончив на этом историю.
Кота-сан издала несколько фальшивых хлопков.
— Блестяще, my dear friend! Прыжок метра на три. С таким коротким разбегом... хм, ваши физические способности весьма безукоризненны.
— Как говорится — силён в науках и искусствах, — я старался казаться невозмутимым, пока сердце постепенно успокаивалось. Не то чтобы мне нужно было рисоваться, но при общении с Котой-сан не стоило слишком часто демонстрировать слабость. — И что дальше? Раз уж мы в Пятом корпусе, что теперь будем делать?
— В смысле «что делать»?
— В прямом. В этом отделении такая же система безопасности на входах, как и в Четвёртом. Да, мы выбрались из Четвёртого корпуса, как вы и обещали, но если мы будем так беспечно стоять здесь, нас точно кто-нибудь заме...
И именно в этот момент, стоило мне повернуться к Коте-сан...
Дверь, ведущая внутрь корпуса, медленно открылась прямо передо мной, и, словно «лёгок на помине», появился Нэо Фуруара. Облачённый в белый халат, скрывающий его тучное тело, с сигаретой в зубах, он вышел на крышу так буднично, будто это было в порядке вещей.
Я лихорадочно огляделся в поисках укрытия, но на этой открытой крыше прятаться было негде. Впрочем, в следующую секунду я понял — в этом нет нужды.
Нэо-сан цинично усмехнулся и произнёс:
— А, Исимару-сан.
Меня — человека, который по идее должен был томиться в подземелье под замком, — он удостоил лишь мимолётным взглядом. Вместе с тем он глубоко поклонился Коте-сан — лицу постороннему и, по сути, нарушительнице:
— Я намеревался встретить вас здесь, но, похоже, дела продвигаются быстрее, чем ожидалось. Прошу простить мне мою непунктуальность.
— Ничего страшного, — невозмутимо ответила Кота-сан. — Лучше приготовьте какой-нибудь напиток для моего dear friend'а.