1

Этого и следовало ожидать.

В самом деле, как Коте-сан удалось так запросто проникнуть внутрь этого неприступного исследовательского центра? И почему Кота-сан, которая, по словам охранника, «уже покинула территорию центра», до сих пор остаётся внутри? Было и множество других вопросов касательно Коты-сан, и единым ответом на все, должно быть, являлось наличие осведомителя среди охраны или кого-то ещё внутри центра — я в определённой степени уже догадывался об этом.

Однако я и подумать не мог, что этим осведомителем окажется один из сотрудников исследовательского бюро.

Потягивая кофе, в который Нэо-сан щедро насыпал сахару, я краем глаза наблюдал за ним. Я старался делать это незаметно, но Нэо-сан чутко среагировал на мой взгляд и выдавил из себя короткое «хе-хе».

— Что такое? — произнёс Нэо-сан со свойственной ему тонкой ухмылочкой, словно поддразнивая меня. — Неужто ты из тех, кто не в ладах с кофе? Если так, у меня есть и чай. Я бы предложил алкоголь, но... ну, учитывая то, что нам предстоит, лучше воздержаться от вещей, парализующих разум.

— Я не в ладах с алкоголем.

— А, точно, Миёси-сан что-то такое упоминала. Ты ведь, кажется, за раз осушил бутылку водки и загремел в больницу с острым алкогольным отравлением? И с тех пор принёс клятву не прикасаться к спиртному.

Всё-таки разболтала, чертовка-сенсей.

— Нет, кофе я люблю. Вообще-то я предпочитаю чёрный, но и сладкий, вроде того, что в банках, тоже обожаю. Впрочем, вряд ли кофе нуждается в моей любви.

— Ха-ха. Это точно. Тяжело это, когда ты кого-то любишь, а тебе не отвечают взаимностью, — Нэо-сан ответил мне, продолжая ехидно улыбаться. — А я вот чёрный терпеть не могу. Совершенно. Я бы хотел навсегда изгнать из этого мира всё горькое и острое. Если я когда-нибудь создам свою религию, то первой из десяти заповедей будет: «Не вкуси зёрен кофейных, ибо нечисты они».

— ... ... ...

Пятый корпус, четвёртый этаж. Личная комната Нэо Фуруары. Она была обустроена так, что меньше всего походила на кабинет учёного; скорее, в сочетании с обликом самого хозяина, она напоминала изысканные покои средневекового аристократа. Винный шкаф, роскошный диван, изысканный деревянный стол, люстра под потолком, и все четыре стены сплошь увешаны картинами. И картины эти не были заурядными — сплошь работы, которые наверняка найдутся в любом музейном каталоге. Само собой, это были лишь искусные подделки, однако они свидетельствовали о хорошем вкусе владельца.

— М-м? Интересуешься живописью? — спросил Нэо-сан. — Хотя мне и стыдно за отсутствие единообразия.

Действительно, в развешанных картинах не было никакого единства. От пейзажей и портретов до абстракций; от импрессионизма и кубизма до сюрреализма и даже автоматизма — здесь было всё, что угодно. При желании в этой комнате можно было бы открыть небольшую выставку репродукций.

— Вы любите живопись?

— Кажется, живопись не очень-то любит меня, — Нэо-сан слегка неловко улыбнулся. — Как там говорится? «Охота пуще неволи»? Или «Прихрамовый отрок, лишь сидя, и сутры заучит»? Как-то так, вроде. В школьные годы... ещё в средней школе, если быть точным — да, был период, когда я пробовал рисовать.

— Надо же, — ответил я, подумав, что «охота пуще неволи» и «прихрамовый отрок» имеют совершенно разный волевой аспект, но решил, что придираться к таким мелочам бессмысленно, и просто подыграл: — И как успехи?

— Полный провал. Оказалось что «созерцать» и «созидать» — это совершенно разные вещи . Я-то думал, что рисую автопортрет, а учитель рисования мне и говорит: «О-хо-хо! Это же... ну, как бы выразиться... это ведь то, о чём я думаю, верно? М-м, полагаю, именно так... некий абстрактный пейзаж. Весьма, знаете ли, неординарно».

— ... ... ...

Мне было не до смеха, так как я сам когда-то пережил нечто подобное.

— И после этого вы подались в учёные?

— Ха-ха. Не смотри на меня так. Ты и на Доктора недавно так смотрел. Страх да и только. Ты ведь понимаешь? Я на твоей стороне, на твоей. Я даже кофе тебе налил.

— На моей стороне, значит...

В данном случае важно было, на чьей именно стороне находится Нэо-сан. Как минимум, он не на стороне Доктора. Это точно. Но считать его моим союзником было бы проявлением опрометчивого оптимизма. Да и насчёт того, на стороне ли он Коты-сан, тоже были сомнения. Судя по их общению, доверительными их отношения не назовёшь. Я пригубил кофе, немного погонял вкус во рту и залпом проглотил. Ощущение было такое, будто внутри всё обдало жаром.

— Кто вы вообще такой?

— Прямолинейный вопрос... Что ж, на него я отвечу так, — Нэо-сан развёл руками, говоря в нарочито театральной манере. — Эксперт по внутренним разоблачениям! Профессионал в области предательства! Специалист по секретным операциям! Порочный подражатель! Всё это — я, Нэо Фуруара!

— ... ... ...

— Не отстраняйся ты так.

— Ещё как отстранюсь, — мысленно я отбежал на пять километров. — Проще говоря, вы — шпион враждебной организации, который в сговоре с Котой-сан вынюхивает, что происходит в этом исследовательском центре?

— Немного не так. Я не нахожусь в прямом сговоре с Исимару-сан. Ну, можно сказать, я её «сообщник постфактум»... хотя это сложно объяснить, — Нэо-сан замялся, подбирая слова. — Тебе лучше не расспрашивать о моих делах слишком подробно. Излишние знания укорачивают жизнь, ты уж мне поверь. Тебе должно быть достаточно и того, что я не сторонник Сядо Кёитиро и готов оказать тебе поддержку, верно?

— Достаточно, полагаю. И всё же...

Вероятно, цели Нэо-сана были схожи с целями Коты-сан. С той лишь разницей, что Кота-сан действовала исключительно по собственной воле, в то время как за Нэо-саном стояла некая организация... то есть он действовал по воле структуры, находящейся в оппозиции к этому исследовательскому центру и его верхушке, то есть главной ветви семьи Кунагиса. Именно поэтому Нэо-сан был более подготовлен — как-никак, он внедрился под видом одного из сотрудников, и масштабы его планирования были весьма значительными, — в то время как Кота-сан, за неимением подобной подготовки, была более манёвренна. В этом смысле они и составляли своего рода симбиоз сообщников.

Но, как и сказал Нэо-сан, безусловно, лучше было сделать вид, что я ничего не знаю. Сейчас, когда времени и так в обрез, мне недосуг возиться со всякими там организациями, результатами исследований и вопросами прибыли.

— И всё же... угораздило же тебя попасться на глаза такому непростому человеку.

— Непростому человеку? Вы о Коте-сан?

— А о ком же ещё? Похоже, у тебя талант притягивать опасных личностей, — Нэо-сан словно бы что-то не договаривал. — Ну, в этот раз ситуация такая, что деваться уже некуда, но с Исимару-сан тебе лучше на этом и закончить. По каким причинам Исимару-сан решила тебе помогать — за гранью моего понимания, но прими это как совет старшего. Хе-хе, думаешь, всё не так страшно? Ну да. По сравнению с прошлым... по сравнению с тем временем, когда я впервые с ней столкнулся, Исимару-сан изрядно смягчилась. Но я-то помню времена, когда она была одной из «Семи Копий».

Судя по его тону, Нэо-сан и Кота-сан, похоже, были связаны не только этим делом. И если всё так, то Нэо-сан был не просто осведомителем, а Кота-сан — не просто корпоративным вором. В эти дебри мне тоже не хотелось лезть, но я не знал, удастся ли этого избежать. Ведь не факт, что это не связано с нынешним делом об Уцуриги.

— Ну так что. Что ты собираешься делать дальше? — Нэо-сан внезапно сменил тон и обратился ко мне. — Скажу прямо, эта задачка — запредельного уровня сложности. Ты можешь считать выводы Доктора полнейшим бредом, но на данный момент они выглядят как единственная «правдоподобная версия». Не назову её оптимальной, но для соблюдения правил приличия перед окружающими — сойдёт. О том, что местная безопасность неприступна, и говорить не стоит. Карточки. Коды. Сетчатка. Голос. ID-номер. И логи, которые должны сохраняться в материнском компьютере. Ты, вероятно, подозреваешь кого-то из нас, но это бессмысленно. Я всё же считаю, что убийца — посторонний. А если так, он давно уже покинул эту гору, а посему раскрыть дело за четыре часа попросту невозможно.

— Не запугивайте молодёжь.

Нет нужды говорить, кому принадлежал этот внезапный голос. Абсолютно незаметно за спиной Нэо-сана возникла фигура Коты-сан с охапкой бумаг. Совершенно бесшумный человек. Нэо-сан, видимо, уже привык к этому, так что не выказал особого удивления, лишь произнёс, не оборачиваясь:

— О, Исимару-сан. И давно вы там?

— Примерно с того момента, как пошли советы от старших. Да, наши разногласия по данному поводу, Нэо-сан, мы обсудим позже, без лишней спешки. А пока что, my dear friend, вот, ловите.

Исимару-сан присела рядом с Нэо-саном, лицом ко мне, и протянула пачку бумаг. Там были бесконечные ряды непонятных английских букв и цифр, от которых голова шла кругом. Нет, это не английский. Это был язык программирования, в широком смысле — то, что называют машинным кодом.

— Это...?

— Я на всякий случай распечатала. Это логи, оставшиеся в материнском компьютере, — Кота-сан мельком взглянула на Нэо-сана. — Из-за того, что компьютер Нэо-сана — просто куча металлолома, я так долго возилась... Ага, вот, взгляните сюда. Записи за прошлую ночь. Четырёхзначные числа — это время, а символы рядом означают номера соответствующих исследовательских отделений.

Слушая объяснения Коты-сан, я принялся внимательно изучать записи. Однако единственным результатом, который я получил, было подтверждение того, что Доктор не лгал. Действительно, прошлым вечером никто, кроме Касугай-сан, не выходил из своего корпуса, да и Касугай-сан отсутствовала всего пять-десять минут. Судя по этим записям, у всех сотрудников центра, начиная с доктора Кёитиро, было алиби. Если судить чисто методом исключения, подозрения по-прежнему падали на шайку Кунагисы.

Дело дрянь.

Хм.

Метод исключения, значит...

— А есть вероятность, что это фальсификация?

— Сфальсифицировать это невозможно, — ответ последовал не от Коты-сан, а от Нэо-сана. — У нас нет таких навыков. И это касается всех, включая Доктора. Уцуриги-сан, может, и смог бы, но у него была другая область — он специализировался больше на софте, чем на железе. Кроме того, именно Уцуриги-сан был убит. Миёси-сан и Касугай-сан вообще из другой оперы, Котари-сан скорее теоретик, не приспособленный к суровой реальности. Что до Оогаки-куна и Удзэ-сан — там вопрос даже не в типе способностей, а в их уровне. Они бы с этим никак не справились.

— Даже если остальные не могут, Доктору ведь это под силу? В конце концов, он же сам «Безумный Демон». Если его громкая репутация — не пустой звук, он должен быть способен на такое.

— Позволь прояснить одну вещь. Кунагиса Томо — гений. Сядо Кёитиро — не гений. Эта пропасть куда глубже, чем ты думаешь, господин Любовник.

— ... ... ...

— Да, Доктор — не гений. Само собой, с твоей колокольни — да и с моей тоже — разницу между госпожой Кунагисой и Доктором уловить невозможно. Оба кажутся гениями, если поставить их рядом. Людей, способных осознать различие между ними, — единицы. И сам Доктор принадлежит к числу этих немногих. Именно поэтому, осознав, что он не гений, Доктор сменил курс своих исследований искусственного интеллекта и выкатил этот абсурдный проект, не так ли?

Абсурдный проект. Наверное, так и есть. Но если это так, то у Доктора пропадает не только возможность, но и сам мотив убивать Уцуриги. Он бы не стал собственноручно разваливать своё же исследование.

— Люди — они ведь такие, обожают смотреть на других свысока. Само собой, как всем известно, мир не равен. Ведь так? Кого ни спроси, любой ответит так же. Метод избитый, но попробуй спроси у кого-нибудь: «Согласны ли вы с утверждением, что в мире нет ни одного человека, который был бы хуже вас?». Вряд ли найдётся тот, кто утвердительно кивнёт в ответ.

Нэо-сан явно наслаждался разговором.

Его слова были верны. Вершина одна, а основание бесконечно. Такова структура этого мира. Но слушать это было не слишком приятно.

— Кажется, я немного отвлекся. Но всё же, в здешней системе слишком много «чёрных ящиков». Не только в безопасности, но и в самом материнском компьютере. Чёрный ящик. О его содержимом, конечно, знает только творец — госпожа Кунагиса.

— Значит, дело не просто дрянь, а совсем безнадёжно... — я бросил пачку бумаг на стол. — К тому же, когда дело касается компьютеров и прочего, я практически бессилен. Я в этом не специалист.

— О-хо, — Нэо-сан с интересом посмотрел на меня. — И в чём же тогда ты специалист? Раз ты ученик Миёси-сан, то, дай-ка подумать, неужели в анатомии?

— Анатомию я не слишком любил... Кстати, Нэо-сан, — раз уж заговорили об анатомии. — Что там сейчас с распятым телом Уцуриги-сана?

— М? А, всё так, как ты и подумал. Оогаки-кун и Удзэ-сан перенесли его в Третье отделение, в корпус Миёси-сан. Сейчас Касугай-сан и Миёси-сан вдвоём проводят вскрытие, выясняют причину смерти, время и всё такое.

— Ясно...

Я задумался. Информация о трупе Уцуриги. Её необходимо получить любой ценой. Утром, когда я вошёл в то помещение, я был так потрясён, что вряд ли смог уловить все важные нюансы. К тому же, я не видел его так уж близко. Поэтому я должен ещё раз взглянуть на растерзанное, расчленённое тело Уцуриги.

И ещё одна вещь, которую нельзя пропустить — осмотр места преступления. Нужно снова наведаться в то помещение, где был распят Уцуриги, и получше оценить обстановку. То безжизненное помещение, украшенное кровавыми письменами.

Без этих двух пунктов плана точно не обойтись, но вот как это провернуть...?

— Прежде всего, my dear friend... Вам не кажется, что есть кое-что, что мы должны решить? — обратилась ко мне Кота-сан, пока я пребывал в раздумьях. — В рамках нашего с вами сотрудничества есть аспект, с которым нужно определиться в первую очередь.

— Что именно?

— Вопрос в том, чей приоритет выше: ваш или мой, — Кота-сан подняла палец, словно читая лекцию. — То есть, что должно произойти раньше: вы предоставите мне необходимую информацию первым, или же я помогу вам в поиске истины, а уже после получу от вас ответную любезность. Это насущный вопрос о том, в каком порядке нам действовать.

— А-а... — Вот оно что. Об этом я и не подумал. — Да, это действительно проблема...

Разумеется, я хотел бы отложить предоставление информации на потом. И дело не в нехватке времени, а в том, что для меня это единственный козырь против Коты-сан. Но и для Коты-сан ситуация была аналогичной. Даже если она окажет мне безграничную помощь, нет гарантии, что я отвечу тем же. К тому же, прошлой ночью я уже отверг её предложение. Требовать от Коты-сан полного доверия ко мне было бы слишком дерзко.

Должно быть, Кота-сан думала о том же — на некоторое время воцарилась тишина.

— Почему бы вам не бросить монетку? — предложил Нэо-сан. — Пока вы тут стоите, время уходит секунда за секундой, минута за минутой, Исимару-сан. Это не выгодно ни парню, ни вам. Идеального, блестящего ответа на такой вопрос всё равно не существует, так что решить всё, положившись на случай, будет честнее всего.

— Согласна. Так будет безукоризненно, — сказав это, Кота-сан пошарила в кармане пальто и достала нечто похожее на медаль. Я понял, что это не японская иена, но валютой какой страны является эта монета — разобрать не смог. Не исключено, что это был жетон из игрового автомата. — Итак, my dear friend, выбирайте: орёл или решка.

— Это вряд ли можно назвать честным, — осторожно произнёс я. — Тот, кто бросает монету, может контролировать результат. Кота-сан, я не то чтобы сомневаюсь в вас... точнее, я сомневаюсь, но полагаться на систему, где при нормальном динамическом зрении можно подстроить результат...

— Справедливо, — Кота-сан легко отступила. — Тогда бросайте вы. А выбирать буду я. Так для вас будет честно?

— Вы уверены? То, что я сказал, справедливо и в отношении меня.

— У меня есть ещё одна монета, — сказала Кота-сан и достала из кармана вторую. — Если я зажму её в правой руке — это орёл. Если в левой — решка. Вас это устроит?

С этими словами Кота-сан подбросила монету и, быстро скрестив руки, поймала её одной из них. Какой именно — я не увидел.

— Хорошо...

Я слегка подбросил монету. Здесь уже не было места хитрости, чистая удача. Я не стал ловить её на тыльную сторону ладони, а просто позволил упасть прямо на стол. Монета несколько раз подпрыгнула, завертелась и, в конце концов, замерла решкой вверх.

Вероятность по Паскалю — пятьдесят на пятьдесят.

Если быть совсем точным, была вероятность, что монета встанет на ребро, так что это не совсем пятьдесят на пятьдесят, но вероятность такого исхода была настолько мала, что о ней смешно было и думать. К тому же она уже не реализовалась. Я посмотрел на Коту-сан. Она иронично улыбнулась и медленно разжала левую руку. В ней ничего не было.

— Прекрасно. Это весьма себе безукоризненно! Ваш приоритет выше, — Кота-сан поднялась с дивана и посмотрела на меня сверху вниз. — Что ж, тогда мы шаг за шагом, как по учебнику, исследуем результаты вскрытия и осмотрим место преступления. Что сначала: труп Уцуриги-сана или место расправы? Решать вам.

Встретив взгляд Коты-сан, я ответил:

— Ну что ж. Для начала, пожалуй, всё-таки труп. Чем больше времени проходит, тем меньше информации можно извлечь из объекта, — я повернулся к Нэо-сану. — Нэо-сан, вы знаете, в каком именно помещении Третьего корпуса находится тело Уцуриги-сана?

— Полагаю, в седьмой секционной на третьем этаже. Так говорили. Но что ты задумал? — Нэо-сан слегка наклонил голову. — Ведь у тебя... точнее, у вас и Исимару-сан нет способа попасть в Третий корпус. Условия те же, что и с Седьмым корпусом, верно?. Я могу укрывать тебя здесь. Могу предоставить место для раздумий, снабдить информацией, даже кофе налить. Но помогать в чем-то большем — это уже чересчур. Я и сам в шатком положении. Ты ведь понимаешь?

— Ну, это я понимаю...

Что делать? Первая мысль — попросить помощи у Учителя. Но это слишком рискованно, да и шансы на успех невелики. Худший вариант для азартной игры. Я совершенно не верил, что мой бывший учитель — та самая Миёси «под небесами и на земле лишь я достойна почитания» Кокороми — испытывает благоговение перед Доктором Кёитиро, но я и не думал, что она решится на открытое предательство. Зная эту изворотливую женщину, она наверняка находится в этом исследовательском центре не просто как наёмный работник. У неё наверняка есть личная цель. А для Учителя, которая не признаёт иной жизни, кроме как "жизнь ради цели", не существует ничего — даже целой микровселенной, — что было бы важнее её собственных планов. Считать, что банальное звание «бывшего ученика» имеет в глазах Учителя хоть какой-то вес — это чистое потакание собственным желаниям.

— В таком случае, способ только один.

Кота-сан сказала это, глядя на меня, погружённого в раздумья. И не дожидаясь моего ответа, обратилась к Нэо-сану:

— Для начала, вы... Мешайте Доктору. Нагрузите его лишними делами, завалите ложной информацией по самые уши. Устройте там полнейший хаос, всё перемешайте и взболтайте. Это ведь ваша специализация?

— Ха-ха-ха, — Нэо-сан ответил Коте-сан сухим смехом. — Слушаюсь и повинуюсь, Исимару Кота-сан. Не знаю почему, но у вас, похоже, есть причины опекать этого юношу. Что же это за «информация», ради которой вы так стараетесь? Ладно, не буду спрашивать. Любопытно, но воздержусь. Да. Положитесь на меня, Исимару-сан. Ваш покорный слуга, Нэо Фуруара, поможет вам, вложив в это то немногое, что осталось от его души и тела.

— Безукоризненно! Тогда идём, my dear friend.— Кота-сан улыбнулась словам Нэо-сан настолько лучезарно, что это казалось неуместным, и, взяв меня за руку, подняла с дивана. — В путь, навстречу приключениям!

— Как-то вы слишком беспечны.

— Так ведь это чужие проблемы, не мои. Ну, по крайней мере — пока.

— Парень, — Нэо-сан обратился ко мне, пока меня буквально уволакивали прочь, и в его голосе прозвучали нотки серьёзности. — Будь осторожен, не попадайся никому на глаза. Если кто-то тебя увидит — всё кончено. Не вздумай тешить себя иллюзиями, что раз вы с Миёси-сан старые знакомые, то всё будет хорошо, или что тебе удастся заговорить зубы Оогаки-куну.

— Я это прекрасно понимаю.

— Не только Доктор. Все, кто здесь находится, насквозь порочны. Само собой, включая меня. Но более всех остальных... Остерегайся Касугай-сан.

— Касугай-сан? — Эти слова стали для меня неожиданностью. — Но почему? Если уж на то пошло, то Сито-кун или Мисати-сан более...

Мне казалось, что те двое, что хранят верность Доктору даже после столь неоправданного избиения, более опасны.

— В данном случае отсутствие убеждений — куда большая проблема. Сам подумай. Почему Доктор запер вас... точнее, госпожу Кунагису, не в своём корпусе, а у Касугай-сан? Конечно, тут есть и желание спихнуть ответственность в случае чего. Но главная причина в том, что Касугай-сан — и это объективный факт — никогда не предаст Доктора. Я это чувствую. Именно потому, что я профи в предательстве, потому что предательство — это мой краеугольный камень, я могу утверждать это с уверенностью. Касугай-сан не предаст. Потому что она с ним даже не заодно. У Оогаки-куна или Удзэ-сан есть причины заискивать перед Доктором. Трепет, чувство долга и прочее. Но именно поэтому их легко подкупить, предложив нечто большее. Например, сейчас — втереться в доверие, пока они не отошли от побоев Доктора. Способов заставить предать — великое множество. Но Касугай-сан другая. Она здесь «просто так».

— Просто так...?

На мой вопрос Нэо-сан лишь ухмыльнулся.

— Ага. Слушай, есть ли на свете что-то более пугающее? Что-то более ужасающее? Человек, действующий без всяких причин и убеждений. У неё нет ни одной причины следовать за Сядо Кёитиро. Ни единой. Она здесь «просто так». И именно поэтому ей невозможно вертеть. Раз нет никакой причины помогать Доктору, то нет и логики, которую можно было бы вывернуть наизнанку. Ноль, на что его ни умножай, останется нулём, и делить на ноль нельзя. Если это не фанатизм, то что тогда?

— ... ... ...

Касугай Касуга.

Я вспомнил разговор, который состоялся у нас прошлой ночью.

Она та, что выбирает «не выбирать».

Она не любящая, не ненавидящая, не обычная, не веселая, не неприятная, не бесчувственная — она никакая.

Никакая Касугай Касуга, живущая «просто так».

Но в тот момент я, честно говоря, не до конца понимал, о чём говорит Нэо-сан. Я осознавал, что Касугай-сан — человек со странностями, но она вовсе не казалась мне настолько опасной, как он описывал. Если и называть кого-то фанатиками, то это слово больше подходило Сито-куну и Мисати-сан, да и ощутить какой-то страх перед брошенной Нэо-саном фразой «просто так» я не мог.

Она, что существует «просто так», Касугай Касуга.

Разве это само по себе может быть проблемой?

Но уже через несколько часов мне предстояло на собственной шкуре узнать, что человек, в котором убеждения отсутствуют абсолютно, может стать объектом первобытного ужаса одним своим существованием. Узнать, что на человека, который не является задачей, не существует и решения.