Глава 57

«Вот ведь морока».

Теодор наверняка станет расспрашивать про документы о разводе, и мне было несколько досадно от мысли, что придётся объяснять…

Но, ладно… Пары слов будет достаточно.

Это ведь был тот самый развод, которого он всё это время хотел.

Я медленно подошла к нему. Теодор, который до этого смотрел на белый лист, поднял взгляд. Его синие глаза были острыми и холодными.

— …Что это?

Он перевернул лист и показал мне сторону с текстом. Я ответила спокойно, медленно моргая.

— Документы о разводе, как видишь.

— …Документы о разводе.

— Да, я подготовила их заранее, чтобы избежать лишних хлопот. Я уже подписала, так что теперь тебе остаётся лишь поставить свою подпись.

— …Ха…

Теодор закатил глаза и издал низкий смешок. Реакция была, мягко говоря, ошеломляющей.

Я нахмурилась, не в силах его понять. Разве не он хотел развода больше всех на свете? Почему же тогда у него такое неодобрительное выражение лица…

— Это проявление заботы с твоей стороны? Что ты заранее подготовила документы о разводе?

— В некотором роде, да.

— Какая ещё забота? Похоже, ты и вправду хочешь развестись со мной. Раз уж ты подготовила эти бумаги, даже не обсудив это со мной ни разу.

— Это ведь ты хотел развода, не так ли? Не понимаю, почему ты злишься.

— Злюсь? Я просто ошеломлён. Это не то, что следует решать единолично.

— А разве ты сам не делаешь всё, что вздумается, не спрашивая меня? И ты всё равно собирался развестись со мной. Было бы просто и удобно подписать бумаги, так почему ты так удивлён?

Теодор одарил меня язвительной усмешкой, словно находя ситуацию абсурдной, и уставился на меня кипящим взглядом. Это был взгляд, который, казалось, мог испепелить. Но я не отступила.

— Как раз вовремя. Это хорошо.

— …Хорошо?

— Да. Пожалуйста, подпиши бумаги. Я дам тебе и две другие копии, подпиши и их тоже.

— …….

Он крепко сжал лист в руке. Казалось, бумага вот-вот помнётся или порвётся. Глядя на меня, он произнёс, чеканя каждое слово.

— Ты.

— …….

— Разве у тебя не было ко мне чувств?

— ……?

…На мгновение я была так ошеломлена, что лишилась дара речи.

Какой смысл задавать такой вопрос? «Почему ты хочешь развода, если у тебя были ко мне чувства?» Что-то в этом роде?

— …….

На этот раз я не выдержала.

Я рассмеялась.

Он что, всерьёз считает, что я буду довольна тем, что вцеплюсь в него и начну умолять не разводиться?

За кого он меня принимает? Мне что, продолжать тосковать по нему даже после того, как он столько раз ранил меня? Как верному сторожевому псу, который остаётся преданным, даже когда хозяин его уже бросил?

Этот человек — худшее из худшего.

Я и представить не могла, что почувствую себя настолько грязной. Как он смеет говорить о моих чувствах? А то, что чувствовала я — его это и вправду совершенно не волновало? Была ли я для него лишь пылинкой… Настолько ничтожной, что он даже не испытывал ко мне жалости?

Я не деревянная кукла, которая не кровоточит, даже если её ткнуть. Я живой человек.

Мысль о том, что меня может ранить одно его слово, один взгляд, один жест… Я правда больше не могу.

— …Я же говорила тебе, Теодор.

— …….

Когда я назвала его по имени, он замер и уставился на меня пустым взглядом. Обращение по имени не было знаком близости. Это был протест — напоминание о том, что мы с ним равные люди.

— Я презираю тебя.

— …….

— Я… не та, кому можно причинять боль и распоряжаться ею по собственному усмотрению.

Я выхватила у него документы о разводе, пока он стоял в ошеломлении. И, повернувшись, сказала:

— Я принесу тебе бумаги позже. А теперь, пожалуйста, уходи.

Я подошла к столу, положила бумаги и замерла. Я не обернулась ни разу.

Спустя некоторое время послышался звук удаляющихся шагов, а затем — звук закрывающейся двери. Только тогда я выпустила сдерживаемый вздох и посмотрела на дверь.

В этой комнате больше не осталось и следа Теодора.

.......

— Документы о разводе?

— …Да.

Теодор пришёл к нему со сложным выражением лица. Кальвин достал было конфету, которую собирался отправить в рот, и убрал её обратно в обёртку.

Всё потому, что настроение Теодора было слишком необычным, чтобы он мог позволить себе звук перекатываемой во рту конфеты. Кальвин мысленно цокнул языком и подумал:

«Тьфу, они точно поссорились».

Он мог примерно представить, какая именно ссора произошла. Зная характер Теодора, Кальвин не думал, что тот легко бы уступил…

Но почему он выглядит таким мрачным?

Что он там, чёрт возьми, такого услышал?

Кальвин задумался и намекнул:

— Ты имеешь в виду… Что ты первым разозлился на мадам? Спросил, зачем она подготовила эти документы о разводе?

— …….

Увидев, как он молча опустил голову, Кальвин понял, что попал в точку. Кальвин знал, что так и будет, и покачал головой.

Теодор Валентино выглядел безупречно снаружи, но на самом деле был человеком, который вкладывал слишком много усилий во всё, что делал. И кроме того, он был ужасно неуклюж во всём, что касалось межличностных отношений.

Особенно трудно ему было с теми, кто имел на него влияние.

«Когда он потерял память… Думаю, он просто действовал напролом».

Теодор, потерявший память, казалось, не мог контролировать свои порывы. Но сейчас… Он не знал, что именно, но явно что-то запуталось — было какое-то недопонимание или искажённые отношения.

«Хоть бы он просто думал об этом проще. Хотя у него и так много забот».

Но он знал, что Теодор и раньше был таким. Чувствительный и острый, но это также означало, что он был осторожен. Однако подобное поведение, без сомнения, утомляло и собеседника, и его самого.

Кальвин взял новую конфету из стеклянной вазочки и швырнул её в Теодора. Теодор, который до этого рассеянно ловил всё, что ему кидали, моргнул и посмотрел на конфету в своей ладони. Кальвин сказал, отправляя свою конфету в рот:

— Ешь.

— …….

— Когда тебе грустно, нужно восполнить сахар.

— …Я выгляжу грустным?

— Да. Очень.

— …….

Тск-тск, Кальвин на этот раз демонстративно цокнул языком. Теодор не стал сразу класть конфету в рот и просто уставился на неё.

Кальвин уже хотел сказать ему убрать её обратно, если не хочет есть, но на мгновение замялся.

…А ведь если подумать, цвет той конфеты был светло-зелёным, как глаза мадам.

«Ха…»

Поражённый Кальвин схватился за затылок. Хруст. Разжёвывая конфету во рту, он посмотрел в потолок и закатил глаза.

Серьёзно, он просто хотел перестать лезть в личную жизнь этой пары.

Но разве он не друг детства этого парня?

У Теодора больше не было никого, кому он мог бы довериться, поэтому он всегда приходил к Кальвину… Невозможно было его игнорировать.

— …….

«…Но серьёзно, документы о разводе, да…»

Кальвин, который доедал тающие кусочки конфеты, нахмурился. Герцогиня, которую он помнил, казалась во многом беспомощной. Способность действовать и заранее подготовить документы о разводе… Это совершенно на неё не похоже.

«Хотя в то же время, она и не из тех, кто будет сидеть сложа руки».

Учитывая ссору с Теодором, она, должно быть, повела себя на удивление нетипично. Кроме того, горничная при герцогине — её звали Шарлотта. Хоть она и молода, девушка была умна и хорошо воспитана. Она была полезной помощницей для герцогини.

Думая об этом, Кальвин внезапно пришёл к одному предположению.

…Она что, собирается сбежать тайно?

— …….

Ах, да ладно…

«Человек со слабым здоровьем…»

…Но вероятность была не нулевая. Заранее подготовить документы, чтобы развод можно было оформить быстро, — это типичный шаблон поведения благородных дам, которые решаются на тайный побег.

Когда становится известно, что благородная дама сбежала, это не только поднимает шум на территории, но и распространяет слухи по всему королевству. Особенно если речь идёт о доме уровня Валентино.

Поэтому супруг хотел бы как можно скорее провести процедуру развода и подвести черту, сказав: «Этот человек больше не принадлежит нашей семье».

Какова бы ни была причина тайного побега, это был способ защитить статус семьи, свалив весь позор на саму госпожу.

После этого они обычно делали вид, что ищут сбежавшую даму. Раз уж она нанесла ущерб семье, создавалось обоснование, чтобы поймать её и призвать к ответу.

Но их редко когда ловили. Потому что это могло быть связано с семьёй благородной дамы, дело могло затянуться на суде и стать запутанным во многих отношениях. То же самое и со всеми, кто не хотел проигрывать. Семья госпожи могла подать в суд, утверждая, что вина на стороне мужа.

«Семья Эверетт, в особенности, могла бы так поступить…»

Поэтому герцогиня сделала очень мудрый выбор, заранее подготовив подписанные документы о разводе ещё до побега.

…Но пока не было уверенности, что она и вправду собирается бежать.

«…Хотя если подумать, в последнее время она стала чаще выходить из дома».

Это было действительно странно. Человек со слабым здоровьем — и так часто выходит?

«Хмм…»

Встревоженный, Кальвин погладил подбородок. Конфета во рту уже растаяла.

«Может, предупредить Тео…»